Текст книги "Амурский Путь (СИ)"

Автор книги: Василий Кленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 22

Это он? След невольно подался назад, но уперся в других людей и снова замер. О Сашике говорили многие и говорили часто. Бывший атаман Темноводного всегда незримо присутствовал в Болончане… Настолько незримо, что Дёмка даже и представить не мог, что им может оказаться обычный нечёсаный лоча во плоти. Сын Черной Реки был для него чем-то вроде Христа…

Поняв, что подумал грешное, След Ребенка быстро перекрестился и передумал мысль: чем-то вроде древнего князя Бомбогора, деда Княжны.

Меж тем, лоча приближался. И делал это мучительно медленно, настолько, что, казалось, каждый его шаг станет последним. Но сын Черной Реки подвисал в неопределенном равновесии – и делал новый шаг. Словно, что-то не пускало его, но бывший атаман находил силы прорываться вперед. Или наоборот: сам себе запрещал идти, а ноги не слушались.

Наконец, встал прямо перед Княжной, довольно близко. Низенький никанец вежливо отстал на пару шагов.

– Здравствуй… Чакилган, – пересохшая складка рта старого лоча, наконец, разомкнулась, и тихие слова с трудом выбрались на свободу. Не то! Сын Черной Реки явно хотел сказать не это, но почему-то сказал именно так.

– Здравствуй, Сашика, – голос Княжны оказался вдруг таким незнакомым. Неужели тоже только это и скажет? Но нет. – Рада видеть тебя в нашем Болончане. Будь гостем!

Они стояли напротив друг друга, словно, одереневеневшие. Будто, дух злой заговорил обоих. Каждый боялся рукой шевельнуть, а пальцы Княжны едва не крошили дерево посоха. А ведь След знал: Чакилган и Сашика были мужем и женой. Очень давно, но были. Муртыги сам не раз рассказывал, как любили друг друга его названные родители. Потом была война, и все думали, что атаман погиб. Но недавно узнали, что его держит в пену богдыхан. Дикий Зверь сам отправился его спасать в далекую страну. И почти спас, да появился злой Ивашка из Темноводного…

И вот теперь…

– Я приехал, вот. Повидать. Повидаться, – глаза старого лоча от смущения бегали по сторонам.

Чакилган дважды тяжело вдохнула, да так и застыла.

– Надолго?

– Не знаю… – совершенно севшим голосом выдавил бывший атаман.

От них обоих несло таким мощным страхом, что Дёмка изумился: да что же происходит?

Вдруг темная щуплая тень вытекла из-за спины Сашики и встала прямо перед Княжной. Никанец.

– Прекрасная Чакилган, – он чуть поклонился, выставив перед собой соединенные руки. – Мой друг Ялишанда хочет сказать, что все годы плена мечтал повидаться с тобой. Но атаман Ивашка сказал ему, что за эти годы ты нашла себе другого суженого…

– Бяо! – возмущенно крикнул атаман, лицо которого залилось краской.

Тот слегка шевельнул плечом, словно, сбрасывая этот окрик, и закончил:

– И мой друг боится узнать, что ты его не ждешь.

Старый лоча места себе не находил, боясь оторвать глаза от земли. Чакилган часто дышала, но тоже не находила слов. Но тут вперед выступил еще один человек – Аратан.

– Сашика, Чакилган хотела бы тебе сказать, что тот день, когда она узнала, что ты жив был для нее самым счастливым днем.

– Аратан! – Княжна начала говорить привычным властным тоном, но даже довести слово не смогла, обессилела – и оно безвольно шлепнулось на землю, даже не коснувшись Дикого Зверя.

– Но она сильно боялась, что в плену ты мог забыть ее. Потому и велела мне ничего не говорить о ней. Чтобы ты не чувствовал себя обязанным, – даур закончил говорить, а потом зачем-то подмигнул никанцу. И они оба отступили назад.

Старый лоча и Княжна стояли в смущении, словно, голые. Они внезапно заметили всех людей вокруг, и Дёмке даже захотелось отвести глаза, чтобы оставить этих людей наедине. Ему! Но не всей остальной толпе, которая жадно пожирала глазами происходящее. Все чувствовали, что стали свидетелями небывалого.

Сын Черной Реки, наконец, шагнул вперед. Он часто-часто моргал, все-таки не утерпел и вытер глаза рукавом.

– Я такой дурак, родная, – неловко улыбнулся он.

– Не только ты, – опустила голову Княжна.

– Может, скажешь?

– Что?

– Помнишь, как тогда? Зимой, когда я отбивал тебя от дуланских женихов.

Чакилган улыбнулась. Она подошла к мужу, тяжело дыша, положила ладони ему на грудь.

– Где… Ты… Был… Так… Долго… – почти шептала она, а потом вдруг разрыдалась навзрыд!

Ноги Княжны подкосились, но Сашика подхватил ее, прижал к себе, закрывая от всего мира. Народ зашумел, завозился радостно. Какие-то дураки даже что-то выкрикивать принялись.

Так заканчиваются сказки, которые любят рассказывать старики. Только вот тут еще ничего не закончилось!

Княжна со старым лоча какое-то время стояли, укрывшись друг другом. Что-то шептали тихо (совсем не разобрать было) и плакали, улыбаясь. Но через некоторое время Чакилган слегка отстранилось и громко выкликнула (откуда только голос взялся):

– Маркелл! Демид! Идите-ка сюда!

Надо же, она в такой момент среди всей огромной толпы их видела! Дёмка моментально захотел раствориться среди народа. Ноги его отяжелели, и тянущий холод потек по низу живота.

«Сейчас бы в лес, – тоскливо замечталось Следу. – И не возвращаться, покуда два десятка изюбрей не забью…».

Но куда там? Когда Княжна зовет, разве ослушаешься. И соседи тоже… Признали Дёмку и радостные давай его на открытый круг выпихивать.

– Не робей, паря! От и времечко приспело!

Пришлось идти. Тем более, что Маркелка-то легко вперед рванул, от улыбки лицо напополам треснуло.

– А вот, Сашика, и семья наша, – улыбнулся. – Это Муртыги.

– Да уж узнаю! – счастливо рассмеялся старый лоча. – Вырос, конечно, воин стал, – он весело потрепал черные вихры, едва достигавшие его плеча. – Но всё равно – Орла сразу видно!

Маркелка с размаху влетел в объятья бывшего атамана. И от этих простых и открытых чувств Следу стало вовсе не по себе.

– Дёмушка, ну, иди же! – Княжна уже ласково подзывала его. – Подойди!

А у «Дёмушки» ноги вовсе отнялись. Он бы и рад перед всеми не позориться, да сил не находилось. Сын Черной Реки, тем временем, мазнул по нему взглядом, но тут же за что-то зацепился и стал пристально рассматривать. Следа это только сильнее смутило. Да, он знал, что выглядит странно, всегда знал, но…

Он даже не знал, что за «но». Просто всё тело чесалось от десятков взглядов. И больше всего от взгляда старого лоча.

– Это Демид, он тоже живет у нас, – говорила Княжна своему мужу. – Вместе с Маркеллом, уже шесть лет. Он… Да ты сам расскажи, Дёмушка!

Ну, зачем она⁈ След мучительно закашлялся, глядя в пол и забубнил, как ответ на цифирном уроке, который терпеть не мог.

– Меня назвали След Ребенка, – он произнес имя на родном языке хэдзэни. Быстро поправился и повторил по-даурски. Обозвал себя мысленно дураком и добавил еще и по-русски. – Мамку отдали в жены в род Аджали, и мы поселились неподалеку. А потом обоих родителей лихоманка взяла. Вождь Индига привел меня в Болончан, и Княжна стала заботиться обо мне. Евтихий крестил и дал имя Демид…

Что еще говорить-то надо?..

– Имя матери скажи, – шепнула Чакилган, словно, мысли его подслушала.

– Мамку мою звали Гибкая Ветка, из удинканов она.

Будто не слова сказал, а дубиной ударил – так покачнулся от них старый лоча. Совсем недавно он был красным, как закатное солнце, а теперь вдруг побелел весь, ровно полночная луна.

– Так вот, почему ты такой… – выдохнул атаман. И добавил практически одними губами. – Сынок.

Глава 23

Вот и сказано. Сам лоча и сказал. Конечно, След знал. Слышал, как шептались за спиной, понимал намеки, чувствовал странное отношение к себе Княжны. Откуда бы еще взялась такая старательная забота к совсем чужому мальчишке из лесовиков? Но раньше парня это особо не тревожило. Ибо лоча атаман Сашика был героем из историй, баек и даже легенд. Он не был реальным человеком, к которому нужно примерять такое слово. Отец. Для Следа отцом был аджал Старый Соболь, муж его матери.

Но этот человек! Совсем чужой, чуть ли не буквально вылезший из Черной Реки, что когда-то его породила! Дёмке стало жутко и неуютно. А тот еще и подошел поближе.

– Тебе же 18? 19 лет? – уточнил он, вглядываясь в столь чуждые для хэдзэни черты лица: длинный нос, выступающие брови. – Сынок… Я ведь даже не знал о тебе. Я ушел, когда ничего еще не было известно. После приезжал в деревню, а Ветку Черемухи уже отдали в другой род. А мне и не сказали ничего. Как же так…

Старый атаман выглядел очень расстроенным. Будто горе какое-то случилось. Руки его вцепились в полы потасканного кафтанчика, мяли выгоревшую ткань.

– Так обнять тебя хочется… Да неловко как-то. Кто я для тебя? Разве отец?.. Виноват я перед тобой, Демид, – он повернулся к Княжне. – Перед всеми вами виноват. Надо исправляться.

Понятно, после этого по всему Болончану веселье началось. Дорогого гостя (гостей! никанец же был еще) повели в княжью усадьбу. И понятно, что очень скоро атаман с Чакилган укрылись от прочих глаз. След Ребенка пошел сначала в свою дальнюю светелку, что примыкала к кухне, посидел там. Большая кухонная печь без кана, сделанная по обычаю лоча, почти примыкала к стене, но оставалась прореха, по которой Дёмка давно научился вылезать в щель под крышу. Там он, словно белка, бесшумно скакал в полумраке, наслаждаясь одиночеством. Вскоре След научился понимать, кто где живет, и временами просиживал тут подолгу. Он любил слушать людей, ему не нравилось привлекать к себе внимание.

Над горницей Княжны он сразу услышал малоразборчивый гул двух голосов. Чакилган и сын Черной Реки говорили наперебой, спешно, чуть ли не перебивая друг друга. Будто, накопились у каждого полчища слов невысказанных, и им не терпелось всё это отдать друг другу.

– До чего же страшно было остаться без тебя, родной мой, – они разговаривали на даурском, говорила Княжна. – Страшно, что ничего мне не осталось. И ребенка я тебе так и не родила…

– Да пустое, – неловко утешал ее старый лоча.

– Совсем не пустое… Ты не понимаешь, ты мужчина… Я как прознала про Дёмушку, так сразу в том божий знак почувствовала. Индига ведь знал удинканов, и Кудылчу, что тебя воспитал; поддерживал его, пока старик не помер. А потом увидал Ветку Черемухи с ее мальчонкой – и догадался. У него же по лицу всё видно.

– Это да, – выдохнул атаман, и в голосе его не скрывалось гордость и довольство.

– Когда Дёмушка осиротел, я сразу его забрала. Пусть не мой он сынок, зато твой. Твоя кровь. Всё ему дала, всех заставляла его учить: и Аратана, и шамана, и чернеца, и Сорокина. Чтоб достоин был…

– Расскажи, какой он?

– Вы непохожи, – улыбнулась Княжна. След этого видеть не мог, но слышал улыбку в голосе. – Он-то всегда спокоен. Ни разу не видела его ни злобным, ни смеющимся, ни плачущим. Силой духи Дёмушку не обделили – ну да ты сам видел. Охотник он чуть ли не лучший во всем Болончане; Муртыги ему завидует зеленой завистью. Но дружбы особой ни с кем не водит.

– Не примет он меня, наверное?..

– Как же не примет, коли ты его кровный отец? Таким не разбрасываются…

– У нас разбрасываются… – непонятно сказал старый лоча.

С каждой новой фразой разговор их становился всё медленнее. Всё чаще он прерывался возней… Понятно, какой вознёй. След слушал их тяжелое слитно дыхание, слушал хлипкие звуки любви. Всё это изрядно его волновало, одновременно хотелось и уйти, и остаться. Но он и так задержался под крышей.

Дёмка спустился к себе перед самым приходом Маркелки.

– Ты как тут? – участливо спросил побратим младшего и ободряюще хлопнул по плечу. – Вот и отец у тебя, След! Рад ты хоть? По тебе, ироду, никогда не видно!

Дёмка вежливо кивнул. Рад, мол, всю жизнь об этом мечтал.

– Ты не грусти, что он с мамкой, а не с тобой. Они же много лет друг друга знают, столько лет не виделись, даже не чаяли свидеться… А тебя он только сегодня узнал.

Маркелка-Муртыги понял, что сказал что-то не то.

– Ты не думай, Сашика очень хороший. И, как отец. Он меня из рабства вытащил… Да тебе все завидовать теперь будут, что у тебя такой отец!

Дёмка старательно кивнул. Великий отец. Атаман лоча, сын Черной Реки. Всем на зависть.

Печка жарила уже нестерпимо, будто зима на дворе. Раньше для готовки и уличной даурской печи хватало, а тут к пиру спешно готовились, так что топили обе.

– Духота у тебя, След. Может, прогуляемся до праздника?

– Иди к Акульке сам, – улыбнулся он.

И просидел в действительно душной комнате до самой ночи. Уже и пир горой шел в зале очага, а он всё сидел, думал. Но всё же пошел. Пробрался в зал через малую дверь, прямо за местом Княжны, тихонько прошел вдоль стенки и уселся на массивный сундук. Даурская служанка первой заметила Дёмку, схватила деревянное блюдо, накидала туда мяса, хлеба, сыра и с улыбкой поднесла ему. След принял еду с благодарностью – проголодался он изрядно.

Пир уже затихал. Здравицы откричали, боевые песни спели. Сейчас батары разбились на кучки и оживленно обсуждали новости, хвастались подвигами. Возле места Княжны, кроме самой Чакилган, сидел старый лоча и некоторые из ближников.

– Нет, – тряхнул лохмами Дикий Зверь, перекрикивая общий гомон. – Я не буду кривить душой. Не могу сказать, что Ивашка нас выгнал. Мы хотели сберечь в Темноводном тот уклад, что ты завел, а он сам к власти рвался. Поначалу-то у него ничего не выходило – всё же он с той битвы сбежал. Какой он вождь после этого? Но зато и все, кто с ними бежали на лодках – и свои, и пашковцы – теперь с ним повязаны были.

Аратан помолчал.

– А потом беда с чохарским родом вышла. Умер Галинга, сын его еще раньше погиб. И Тугудай стал к себе людей переманивать, в свою орду. Чакилган позвала людей к себе – и Ивашка этим воспользовался. Начал лоча запугивать, что мы здесь свои порядки устроить хотим…

– Скажи мне главное, – пристально глядя Аратану в глаза, спросил атаман. – Ты говорил, что Чакилган – княгиня Темноводья?

Дикий Зверь опустил глаза.

– Было такое. В сердцах. Если хочешь найти виноватого, Сашика – то это я. Гнев застилал мне глаза, а Ивашка, напротив, хитрил, таился, да бил наверняка. С Тугудаем, опять же, спелся.

– Не о том, говоришь, друг, – махнул рукой старый лоча. – Сначала винишься, а потом других виновными выставляешь. Дело не в том, кого винить, а в том, почему так случилось. Вот ты говоришь, что хотел старые порядки сохранить, а потом оказалось, что ты княжество создать предлагал. Я помню эти твои желания. Получается, не удалось меня в князья Темноводья протолкать, ты решил Чакилган?

Дикий Зверь зло кинул кость на низкий стол.

– Нет, ты не ярись! Ты слушай, что говорю. Поначалу ты был за то, чтобы дела решались общим кругом. Потом захотел княжество создать. И вот ты сам говорил: поначалу влияние Ивашки было низким, а потом он вас из острога выжил. Вот и сложи теперь два и два.

Дёмка аж вперед подался, дивясь словам и мыслям атамана. Аратан же хмурился. Конечно, он всё сложил, и это было ему неприятно.

– Мне не нужны виноватые, Аратан, – улыбнулся сын Черной Реки. – Просто хочу, чтобы ты понял: это не Ивашка-злодей вам всё испортил, это ты ему силы дал. Когда захотел, чтобы по-твоему всё случилось. У него своя корысть была, у тебя – своя. Но он просто сумел выждать. Ивашка всегда умел найти нужный момент. Например, когда народ испугался княжьей власти сильнее, чем его, Ивашкиного, единоначалия.

– Он хитрый гад, – сквозь зубы прошипел Дикий Зверь.

– Да не в том дело! – нахмурился атаман. – Ты проиграл не потому, что хитрости не хватило. А потому что о своих желаниях больше, чем о прочих думать стал! Стал, как Ивашка – и потому проиграл. А думаешь, Ивашка, выиграл? Ох, насмотрелся я на жизнь в Темноводном. На его хитрости, как на плохом клее, пока всё держится. А дождь прольется – и хана всему. Все же видят, как Ивашка там всё под себя подмял. Одни к нему из-за этого ластятся. А другие – также под себя гребут. Обвалятся Ивашкины хоромы, если так всё оставить. Ох, обвалятся…

Сплоховал След, конечно. Так увлекся речами старого лоча, что об осторожности забыл. А тот почуял пристальный взгляд, спиной почуял, как бывает, его чувствуют звери дикие, так что смотреть на них надо всегда слегка вкось, а не прямо… Натянулась спина сына Черной Реки, резко повернулся он и увидел…

– Демид?

Глава 24

Старый лоча называл его только таким, полным именем, как в святцах записано. Он мгновенно весь как-то изменился, взбухшая в нем сила, словно, пена – быстро осела.

– Что же ты там, у стенки, сидишь, как нер… Иди к столу!

Улыбку налепил на лицо, но сам не улыбался. Зато суетливо стал двигаться, освобождая место между собой и Диким Зверем. Но Княжна уже положила ладонь ему на руку.

– Не надо, лЮбый, – мягко улыбнулась она. – Ему так больше нравится. Пусть там сидит.

Атаман мелко-мелко закивал. Опустил глаза, потом снова поднял их на Следа.

– Совсем я тебя не знаю.

И уже до конца пира так и не стал прежним атаманом. Вернее, может и стал, да вскоре След к себе ушел. А наутро узнал, что к полудню велено им с Муртыги быть на совете.

Зал очага с ночи было не узнать. Всё строго и грозно, все гости – при саблях, кто-то даже куяки напялил. Сели более тесным кругом, так что подошедшим побратимам не втиснуться. След обрадовался и совсем уже собрался залезть в какой-нибудь неприметный угол…

– Нет, – остановила его Княжна; сегодня она выглядела особенно величественной и даже грозной. – Вы оба сядете в круг. Передо мной.

Ее сидение было утоплено чуть-чуть назад, так что для Маркелки и Дёмки оставалось место на кошме. Они плюхнулись на толстый войлок и навострили уши. Это был необычный сбор. Большие люди Болончана заводили речь один за другим и говорили какие-то общеизвестные вещи. И вскоре След Ребенка догадался – они все говорят для сына Черной Реки! Тот сидел далеко от Чакилган, внизу, почти спиной к парадным дверям, но каждый старался сесть так, чтобы не поворачиваться спиной ни к нему, ни к Княжне.

Первым говорил большой вождь Индига, чьей воле покорен весь Низ. Он подробно перечислил роды гиляков, хэдзэни, орочонов, шицюань и воцзи, что признавали верховенство Болончана.

– Ясак мы с них не берем, но принимаем дары пушниной. Дары невелики, но мы и не шлем меха Белому царю… Как и Ивашка в Темноводном. Зато торгуем ими с семейством Су. На Хехцир теперь приезжают и некоторые чосонские купцы, что прознали о поездках Фэйхуна.

– А что будет, если кто-нибудь не пришлет вам дары? – с прищуром спросил старый лоча.

След почувствовал, что за этим вопросом таился и какой-то другой. И многие поняли его.

– Такое у нас бывало, – слегка улыбнувшись, ответила за Индигу Чакилган. – Таким родам мы отказываем в защите. Всякий волен прийти к ним с оружием, угнать скот или жён – и Болончан не вмешается. Мы перестаем вести с ними торговлю, не пускаем на Хехцир. Пусть живут, как жили ранее.

– А так жить хотят немногие, – широко улыбнулся Индига.

– И как вы их защищаете?

– На то есть мой полк, – расправил плечи вождь низовий.

– Большой полк? – поинтересовался старый лоча.

Индига на миг смутился.

– У меня с собой почти шесть десятков воинов. Но это не весь полк. В каждом крупном селении живет мой человек, который готовит отряд охотников. Он имеет опыт в боях, умеет учить сражаться и малой группой и в большом войске. Болончан помогает таким отрядам оружием и снаряжением. Иногда я собираю эти отряды для дальних походов.

– На кого? – напрягся Сашика.

– Иногда на разбойников… – Индига помялся. – Один раз по морю к Черной Реке пришли чужие лоча и стали всех грабить. Иногда с Сунгари приходят лихие хурхи.

– Маловато у вас воинов, – почему-то радостно сделал вывод сын Черной Реки.

Тут в разговор влез лоча Сорокин и рассказал, что есть еще и его полк – огненного боя.

– У меня почти 130 воев, – гордо заявил он. – Пешая али лодейная рать – казаки да местные. Правда, пищалей на всех не хватает – тех у нас только восемь десятков, и все фитильные. Но зелье у чосонцев покупаем, стрельбе все обучены. Штыки тож делаем. Гринька Шуйца учебу проводит – инда он еще твои времена помнит.

Наконец, голос подала и Чакилган, рассказав, что в Болончане есть и третий отряд – полк Княжны. Муртыги тут же подбоченился, как-никак уже второй год нес в нем службу. Полк Княжны был конным и состоял, прежде всего, из дауров чохарского рода, а также тех, кого тяготила власть Тугудая. Принимали и местных, но те верховой ездой, обычно, не владели. След Ребенка научился, живя в доме Княжны, но настоящей любви к лошадям всё равно не испытывал. Чакилган смеялась, что этим он пошел в отца.

Отец… Сашика сидел напротив; и, чем больше хвастались болончанские предводители, тем сильнее он хмурился.

– Так уж вышло, что я побывал и там, и тут, – медленно начал он, словно, не решаясь сказать то, что думал. – У Ивашки в Темноводном очень людно. Разросся край. Но о войне там мало кто помышляет. Да и сам Ивашка больше успехами в хозяйстве гордился. Вас же здесь много меньше, но вы все, будто, о войне и думаете.

– От того и думаем, что мало нас, – пожал плечами Аратан. – Коли Ивашка всей толпой пойдет, как нам удержаться?

– А с чего ты взял, что он пойдет?

– Ты, Сашика, многого не знаешь! – Дикий Зверь начал горячиться. – Конечно, Ивашка не стал бы тебе говорить, что хотел бы разгромить твою же жену.

– Да разве ж он тогда меня бы привечал? – подался вперед атаман. – Не провернет же он целую войну так, чтобы я не заметил! А уж, если б я такое заметил… Проще ему было убить меня там, на Сунгари…

– Ты не понимаешь, – Аратан отмахнулся от слов своего друга, ибо ненавидел Темноводского защитника всем сердцем. – К нам человек приезжал. Торговый. Он был в острогах на Зее. Был и своими глазами видел: готовятся Ивашкины люди к войне. Наверное, и Тугудай с ними пошел бы. Только то, что мы каждый день к бою готовы, их и сдерживает.

Старый лоча с сомнением покачал головой. Открыл было рот, но спохватился и захлопнул его. Потом принялся ловить взгляд Княжны и делать странные движения глазами. Будто что-то тайное сообщить ей хотел. След впервые обрадовался, что сидел не в тихом углу, а почти у самого очага, как раз на пути этих «посланий». Интересно было пытаться их разгадать.

– На том закончим сегодня, – наконец, заметив выкрутасы старого лоча, объявила Чакилган. – Аратан, останься.

Нагнулась с побратимам, положила им руки на плечи и добавила тихо:

– И вы оставайтесь.

Сын Черной Реки тоже не уходил. Напротив, он даже махнул рукой своему никанцу, что всё время развлекался снаружи, тот, не смущаясь, пришел на тайный разговор. А то, что разговор ожидается тайным, След уже не сомневался.

– Хоть, и не очень нравится мне ваша воинственность, – теперь атаман заговорил первым. – Но проблем нам с Ивашкой, действительно, не избежать. Однако, прежде, чем заняться всеми этими делами, нужно решить одну задачу: найти подсыла. Кто-то выдал ваши планы выкрасть меня из Пекина. Потому и поджидали темноводцы нас на Сунгари. Да и сам Ивашка мне на то намекал: есть у него тут уши.

Все напряглись. Кроме, опять-таки, никанца, который оставался невозмутимым, хотя, явно понял сказанное: старый лоча говорил по-русски. Причем, как раз ради него – все остальные лучше знали даурскую речь.

– Говорю это вам, так как только в вас безоговорочно уверен. Мы с Олёшей здесь не были. Ты, Чакилган на себя сама наговаривать не могла, равно, как и ты, Аратан, сам на себя засаду организовать не мог бы.

– А мы с Дёмкой? – хитро улыбнулся Муртыги. – Мы не подсылы?

– Если вы вдруг окажетесь людьми Ивашки, то мне тогда и пытаться ему противостоять не стоит, – улыбнулся атаман. Но как-то очень невесело. – Проще уж камень на шею, да в воду.

«Грозится обратно в Черную Реку уйти» – испуганно отодвинулся от старого лоча След.