Текст книги "Хиван — амбассадор (СИ)"

Автор книги: Василий Горобейко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

8

Ночь прошла без происшествий, ну или все так вымотались, что ничего не слышали. Проснулся Иван довольно поздно для себя, но остальные еще спали. Стараясь никого не разбудить, прихватил автомат и первым делом выглянул в окно тента. Тумай сидел на своем месте в луже собственных нечистот и безмолвно с ужасом смотрел куда-то вперед. Что его напугало, с этой позиции было не разглядеть. Но явно не кролик. Так что Забелин тихонько закинул автомат за спину и прихватил ружье. Вспомнив вчерашний конфуз, проверил снаряженность обоймы, и только после этого аккуратно выглянул наружу, приподняв тент с заднего борта.

Прямо напротив сутенера, отделенная от него только догорающим костром, сидела какая-то жуткая тварь, размером с человека, но больше похожая на дикую помесь жабы и ящерицы. И похоже, что она готовилась к прыжку, приподняв хвост и напружинив мощные задние лапы.

Иван тщательно прицелился и трижды подряд выстрелил, стараясь попасть в сочленение массивной зубастой башки и позвоночника. Вроде попал. Тварь резко взвилась вверх и вперед, упав примерно в метре от ног пленника. Тело продолжало судорожно дергаться, а голова щелкать зубами в попытке дотянуться до жертвы, но тщетно. Перебитый позвоночник не позволял твари согласовать усилия мышц и добиться заветной цели. Вместо эффектной атаки с разрыванием жертвы на куски тело просто судорожно билось в пыли.

От выстрелов все естественно проснулись, испугано озираясь в полумраке кузова и пытаясь осознать, где находятся и что случилось. И только Кавайка первым делом схватила оружие и, щелкнув предохранителем, заняла позицию рядом с Забелиным.

– Уже все в порядке. К нам приходила в гости злая ящерка, но уже все хорошо! Кавайка, глянь, пожалуйста, как там наш караульный, а я на крышу, гляну, нет ли поблизости других гостей.

Других гостей не было, зато вдалеке на северо-востоке виднелись заброшенные здания города предтеч, а буквально в паре километров восточнее было видно то самое древнее шоссе, на котором он догнал Тумайя.

– Что за чертовщина? Мы что, по кругу ездили?

– Иван, похоже, кончился твой пленник. Сердечко не выдержало.

– Ой, Хиван! Ты убил джигджера?[26] – вылезла из кузова потягивающаяся Радка. – Чур, я себе зубы заберу на браслеты! Ты же поможешь мне их вытащить?

– Ты лучше Мишу попроси. Он дипломированный стоматолог, пусть практикуется.

Миша тоже уже выбрался из кузова и теперь пытался побольнее ущипнуть себя за ногу.

– Не старайся, не поможет. Иди лучше помоги девушке. Видишь, она браслетики новые хочет! – Иван слез на землю и проверил у Тумайя пульс.

– Значит, это был не сон? И я вчера действительно убил трех человек! – Микаэля опять начало мутить.

– Миша, некогда самоедством заниматься. В этом Мире, если не хочешь кончить как этот бандит, нужно очень быстро шевелиться. Вперед, сделай девушке приятное, вырви у ящерки зубки! – Иван подтолкнул парня в сторону наконец затихшего гоблина. – Так. У вас три минуты на приведения себя в порядок, пока наш стоматолог проводит операцию без наркоза! После чего Степан помогает мне избавиться от этой падали, а Стефан с Радкой готовят завтрак. Кавайка на карауле. Всё, не спим, шевелимся. Тут до Хавадле рукой подать. Быстро завтракаем и отвозим гостей домой.

Иван перевел дух и огляделся. Что-то последнее время он стал непривычно разговорчивым и командирский голос прорезался. Интересно это профессиональная деформация или просто нервное?

Все послушно занялись порученным делом, а скандинавки вызвались добровольцами на сервировку стола. После того как у гоблина вырвали мелкие, но очень острые и зазубренные по краю зубы, его тушу вместе с трупом сутенера привязали к джипу и волоком утащили за пару километров в глубь степи. А лужу крови густо присыпали золой от костра, чтобы заглушить запах и не приманивать новых хищников. Но лагерь пришлось все же немного перебазировать, чтобы, во-первых, убраться подальше от древнего города с его неприятными обитателями. Во-вторых, не стоило стоять вот так, открыто возле дороги, мало ли кто по ней поедет. А в-третьих, воняло на старом месте безбожно, так что кусок в горло не лез.

Степан с Радкой как раз заступили на караул, сменив Ивана и Микаэля, севших завтракать, когда с юга показался коптер, летящий вдоль трассы.

– Эй, сюда! Мы здесь! – караульные запрыгали, размахивая руками и постреливая в воздух.

Иван с Кавайкой, не сговариваясь, метнулись остановить идиотов, но их уже заметили. Коптер изменил курс и ускорился. Сделав пару кругов над лагерем, пилот пошел на посадку, стараясь перекрыть машиной свободную сторону П-образного построения. Хорошо хоть сразу огонь не открыли.

– Кавайка, за пулемет. Остальные сидим не дергаемся, но оружие снять с предохранителя и держать под рукой! Говорить буду я.

Под прикрытием поднятой винтами пыли девушка змейкой скользнула за пулемет и навела его на кабину коптера.

– Держи, напарник, – Забелин протянул свой автомат Микаэлю, – если что, прикроешь.

Взяв наизготовку нагайку, здесь ее никто за оружие не считает, что очень хорошо, он шагнул навстречу открывающейся двери коптера. Как и ожидалось, в кабине сидели хавийя, причем, судя по уже знакомым кепи с заковыристой кокардой, кто-то из хирабов. Добра от них ждать не приходится. Хорошо еще, что вооружение у них только легкое стрелковое, а значит тактическое преимущество на нашей стороне. На песок спрыгнул высокий, крепко сбитый мужик с пышной бородой, разделенной надвое седой прядью. Его автомат остался висеть за спиной.

– Sorry to bother you. Does anyone speak Havi?[27] – произнес он явно тщательно заученную фразу и выжидающе уставился на Микаэля.

– С этим у вас проблем не возникнет, – спокойно ответил Забелин, сделав акцент на «этом». – Что привело вас в земли гугундабэ? У вас тоже вышел из строя навигатор?

– Да, с навигатором творится что-то непонятное. Но мы здесь не поэтому. Мы ищем одного человека на необычном мотоцикле…

– Вы его уже нашли.

Мужчина еще раз внимательно оглядел сидящую за столом компанию и удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям.

– Я так понимаю, что Тумайя уже можно не искать? – он низко поклонился. – Я вижу, уважаемый Хиван, что легенды сильно преуменьшают вашу доблесть!

– Давайте обойдемся без лести. Вы же не за этим меня искали?

– Вы правы, нет времени на обмен любезностями. Этой ночью в Цитадели были убиты несколько хавийя, а в районе койсов Чета и Шабель видели коптеры йуруба. Если бы не сбой работы навигаторов и не светомаскировка, боюсь, жертв было бы значительно больше. Но самое паршивое, что йурубы установили блокпосты на всех дорогах и полностью блокировали наше сообщение с Цитаделью. Я послан за вами моим эмиром. Почтенный Дилага приглашает быть его гостем и выступить на большом гурти[28]. Туда же приглашены бокоры и акило[29] всех кланов хавийя. Эмир Авода и ваш названый отец уже выехали.

– Хорошо. Мне нужна минута, – Забелин повернулся к своей команде. – Кавайка, я улетаю на большой совет. Ты остаешься за старшую. Не спорь, надо как можно скорее вернуть пленников, иначе войну не остановить. Свяжись с Бирюковым, и потихоньку двигайтесь на запад-северо-запад. Не ждите их здесь. Слишком близко от логова гоблинов. Мишу посади за пулемет, он отличный стрелок. И разблокируй счета хавадле, они свою часть сделки выполнили. Все, пока!

– Я лечу с тобой! И не вздумай спорить! – Радка перешла на хави. – Я – летописец Цитадели, я обязана присутствовать на этом гурти!

Посланник эмира пожал плечами и посмотрел на Ивана, давая понять, что данный вопрос вне его компетенции, но если Хивану нужна эта баба, то он может взять ее с собой. Брать с собой Радку Забелин категорически не хотел, но и устраивать сейчас разборки с вздорной девчонкой было не с руки. Поэтому он тоже пожал плечами и полез в коптер.

– А подать руку пани?

– Ты уж определись. Ты либо пани, либо летописец.

– Одно другому никак не мешает. Ну чего ждем? Полетели!

9

Пилот был явно не слишком опытным. Коптер он вел подчеркнуто аккуратно, но очень низко и строго над наезженной дорогой, повторяя все изгибы колеи. Да и взмокшая напряженная спина не оставляла сомнений в его летном стаже.

Летели довольно долго. Первые часа полтора практически строго по прямой вдоль древнего тракта, соединявшего брошенные предтечами города. Несколько раз за окном мелькали стада одомашненных лам в сопровождении моторизированных пастухов бади-адэ и их собак. Один раз встретилось просто огромное стадо сайгаков. Напуганные неожиданно вынырнувшим из-за холма коптером, они широкой лавой потекли в сторону от дороги, подняв целую тучу пыли. Радка, сидевшая у противоположного борта, позвала Ивана посмотреть на забавную сценку, как стая шакалов успешно оттесняла раптора от недоеденной ламы. Тот хоть и был мощнее и проворней, но в одиночку ничего не мог противопоставить слаженной работе стаи наглых млеков. Похоже, безраздельному господству рептилий на вершине трофической пирамиды приходит конец.

Немного не долетая до второго древнего города, коптер свернул на юго-запад вдоль проселка, петляющего в направлении синеющих на горизонте гор. Местность понемногу стала меняться: на смену сухой степи пришла саванна, а ближе к горам виднелись и вовсе настоящие лесные массивы. Наконец пересекли одну из радиальных трасс, ведущих в Цитадель, и пилот, очевидно, увидев привычные ориентиры, поднялся машину немного выше и направил по прямой на юго-запад. За бортом раскинулись обширные разноцветные поля, на которых копошились многочисленные фигурки людей, а на севере виднелось довольно крупное поселение, похожее скорее на Кибуц или Валгаллу, а не на галкаду мурусов или хераду[30] бади-адэ. Обогнув с севера горный кряж, коптер направился на юг вдоль берега полноводной реки, впадающей в длинный и довольно широкий морской залив. В устье реки на ее правом берегу стоял довольно крупный, хаотично застроенный город, выдающийся в море сложным переплетением пирсов. Гавань буквально кишела множеством разнообразных плавающих посудин, от огромных морских барж до жалких парусных лодчонок, напоминающих китайские джонки. А еще дальше в море, насколько хватало глаз, тянулись густые заросли какой-то плавающей растительности, привлекающей огромные стаи крачек, чаек, бакланов, куликов и прочих пернатых обитателей морского побережья. Так что во избежание столкновения с налетевшими птицами пилоту пришлось буквально ронять машину вертикально вниз на небольшую площадку рядом с одним из портовых пакгаузов.

– Добро пожаловать в Абгаль – крупнейший город этого Мира! Дальше придется на машине. Возле тало[31] совсем нет места для посадки коптера, – пояснил посланник эмира. – Но тут не очень далеко.

Иван выбрался из коптера и с наслаждением потянулся, вдыхая насыщенный морским «букетом» воздух, и закашлялся. Сразу вспомнилась его не очень долгая и не слишком удачная служба на Курилах. Правда, там на многие километры, кроме сослуживцев и медведей, никого не было, а тут народ грозился ноги оттоптать. Да и букет ароматов был существенно насыщенней. Привычные запахи морской соли, прелых водорослей и рыбы разной степени свежести практически перебивались ароматом немытых тел, стекающих нечистот и каких-то экзотических специй.

Вокруг кишела обычная портовая жизнь. Солидно вышагивали в просоленных одеждах отцы семейств. Их домочадцы и изредка рабы тащили вслед за ними кто рыболовные снасти, кто корзины с уловом, кто какие-то непонятные вьюки и ящики. Спешили по своим делам мелкие клерки и торговцы рыбой. Группа важных особ – то ли купцы, то ли портовое начальство – что-то бурно обсуждала у соседнего склада. Мимо, со стороны пирсов, в сопровождении вооруженных охранников проследовал «обоз» из четырех тележек, влекомых чернокожими гигантами в рабских ошейниках. Их груз был прочно укрыт мешковиной, но по строгим геометрическим формам груза и тяжести полупустых телег было несложно догадаться, что перевозили основную валюту местного мира – батареи. На новоприбывших никто не обратил никакого внимания. Разве что кучка малышей окружила, с любопытством осматривала и трогала коптер.

От пакгауза двинулись вверх на джипе по узким запутанным улочкам, постоянно сигналя и расталкивая прохожих. Наконец портовые кварталы остались позади, в уличном строительстве наметился некий порядок, а главное сами улицы стали значительно шире. Навстречу стали попадаться и другие машины, в основном грузовики и пикапы. К тало путники смогли пробиться только минут через сорок. Когда-то просторная площадь перед глинобитным общинным домом была превращена в очень оживленный рынок, сплошь застроенный лабиринтом торговых прилавков с узкими проходами между ними.

– Дальше придется идти пешком. Внимательно смотрите за оружием и ценными вещами. Тут полно карманников. Вам, – хавийя повернулся к Радке, – лучше подождать нас здесь, можете что-нибудь себе подобрать. Мой водитель вас проводит и все оплатит!

Чешка проигнорировала предупреждение и с гордым видом первой вылезла из машины.

Кстати, совет держать ухо востро оказался очень своевременным. Не успел Иван вылезти из машины, как один паренек ухватился за его нагайку, и пока Забелин с ним боролся, напарник воришки выхватил пистолет из висевшей на ремне Ивана кобуры и попытался скрыться в толпе. При этом первый нападавший сразу же отпустил ненужную ему нагайку и тоже кинулся бежать. Банальный развод, рассчитанный на приезжего лоха, и явно сработавший не один раз. Не учли нападавшие только длину нагайки и скорость реакции Забелина. Короткий свист рассекаемого воздуха, вскрик боли и по пыли покатился неудачливый грабитель, так и не выпустивший добычу из рук. Более того, он попытался использовать оружие по прямому назначению, то ли с целью попугать, то ли реально собираясь стрелять. Он наставил пистолет на Ивана. Зря. Новый свист плети, вскрик, и подвывающий воришка уползает прочь, баюкая раздробленную кисть, а Забелин спокойно поднимает из пыли свой пистолет и не спеша засовывает его на место. Все произошло так быстро, что большинство посетителей базара даже не заметили случившегося. Но тот, кому нужно, сделал правильные выводы, и больше на приехавшую тройку никто не покушался. Протолкавшись сквозь рыбные ряды они, в конце концов, пробрались ко входу, охраняемому полудюжиной бойцов. Пришлось сдать все оружие, включая нагайку и костяной нож. Только после этого их впустили в тало. Причем, как понял Иван, попали они туда отнюдь не с парадного входа.

В просторном, ярко освещенном помещении уже сидело не менее трех десятков человек, жующих кат[32] и что-то бурно обсуждающих. К сожалению, электронный переводчик не умел справляться с многоголосой какофонией. С парадного, широкого входа в тало как раз входила делегация из пяти человек, одного из которых Иван сразу узнал – малак общины хавадле Сахин, собственной персоной. В этот раз он был без своей псевдоримской тоги, одетый в обычную для мира Цитадели белую футболку и песчаного цвета штаны армейского фасона, в отличие от своих пестро разряженных спутников. Но привлекли внимание Забелина не они, а живописная троица, восседающая на помосте.

В центре на настоящем троне развалился пожилой грузный и широкоплечий бородач с седыми волосами и черной как смоль, наверное, крашеной бородой. Можно было не сомневаться, что это и был почтенный Дилага – эмир племени Хираб. Справа от него в кресле отдыхал, прикрыв глаза, его главный противник Авода – эмир гугундабэ. А слева в аналогичном кресле с прямой, как доска, спиной и непроницаемым лицом сидел полномочный посол Содружества – мсье Файнберг. Судя по возмущенным голосам и гневным взглядам собравшихся хавийя, именно Жером и был объектом их бурного обсуждения.

Иван постарался не слишком вызывающе привлечь внимание посла, просемафорив рукой. Их заметили. Жером едва заметно кивнул и чуть-чуть приободрился. Зато все остальные участники собрания, включая двух эмиров, уставились на их компанию с явным возмущением. Некоторые даже начали подниматься с явно агрессивными целями. Забелин, приняв эту реакцию на свой счет, напрягся и вопросительно уставился на провожатого, но тот лишь пожал плечами.

– Я говорил, что вам не стоило брать женщину на гурти!

Ах, вот оно что. Иван поднял вверх руки с открытыми ладонями, привлекая к себе внимание.

– Уважаемые одоялы![33] Я понимаю и отчасти разделяю ваше возмущение попранием традиций! Но сегодня многое идет в разрез с вековыми традициями. Да и не может быть вековых традиций у этого нового для нас для всех Мира. Именно из-за того, что никто из нас не готов идти на уступки друг другу мы сегодня здесь и собрались. У одного очага собрались представители веками враждующих между собой племен. Рядом с вашими эмирами сидит посол Содружества народов, с которым вы вчера вступили в войну. Единственным арбитром в нашем споре могла бы выступить Цитадель, но их, как я понимаю, не пригласили. Поэтому я взял на себя смелость, привести сюда человека, который не только имеет право говорить от имени Цитадели, но еще и является вдовой вашего бокора. Вы, конечно, можете не давать ей слова, но выгнав ее, вы получите еще одного врага – Цитадель. А оно вам надо?

Собравшиеся загомонили, но уже не так решительно. Сжатые кулаки, пусть не охотно, но разжались. Вставшие вновь усаживались на места. Гнев сменился простым недовольством.

– Кто этот йуруб, что позволяет себе говорить на гурти раньше эмира?

Высокий сухощавый хавийя с седой кудрявой бородой и абсолютно лысой головой остался стоять, широко расставив ноги. Он с вызовом посмотрел на Ивана, но обращался при этом к сидевшим на подиуме.

– Почтенный Хазид. Этот йуруб прибыл сюда по моему личному приглашению, – голос у Дилаги оказался под стать внешнему виду. – Он, несомненно, нарушил порядок, но только чтобы уберечь нас от большой ошибки. Я прощаю его, пусть остается.

– Благодарю тебя, эмир. Но он не только твой гость, но и мой гашанкад. За допущенную дерзость перед лицом старших он непременно понесет наказание, размер которого определит ему его убар. Но он прав в том, что нам сейчас не до соблюдения этикета. Пусть остается. Масул, проследи, чтобы твои люди более не нарушали порядок! – Авода жестом велел Ивану с Радкой занять свои места возле убара Сабти.

– Не оскорбила ли дерзкая выходка гашанкада нашего высокого гостя? – в голосе Дилаги сквозила легкая издевка.

– Ни в коей мере, – Жером слегка улыбнулся. – Я уже привык к непочтительности с его стороны, когда он отстаивает ваши права, хотя это именно я плачу ему зарплату!

По залу прокатился легкий смешок, который неожиданно быстро перерос в громкий хохот. Напряжение несколько спало. Нет, никто, конечно, не кинулся обниматься со вчерашним кровником. Да и роптать народ не перестал, но сменилась тональность. Вместо агрессивного ворчания вокруг слышалось безобидное старческое бурчание. А пара сидевших по соседству незнакомых старцев даже снизошли до отеческого похлопывания Забелина по спине.

– Бахит! Все ли почтенные гости прибыли на гурти?

– Нет только бокора Фахада и убара Гаиба, да еще не все бади-адэ успели добраться, но их бокор Адхийир здесь.

– Тогда начнем. И пусть Бурбаир[34] будет нашим советчиком!

10

Собрание продлилось до позднего вечера.

Вначале заслушали информацию об имевшем место конфликте. Большинство было уже в курсе, но детали происшествия и известие о смерти Тумайя вызвали бурное обсуждение. Когда же Иван, вызванный для допроса, поведал историю про джигджера, а Радка не только подтвердила, но еще и красочно расписала события сегодняшней ночи и утра, собравшиеся пришли к единодушному решению, что грозный Ээбе дал слишком легкую смерть тому, кто навлек на хавийя столько проблем.

От вопроса «кто виноват?» сразу же перешли к вопросу «что делать?». Или, слегка перефразирую пылкую речь Хазида – бокора дагодие: как мирно сосуществовать с проклятыми йурубами? Видимо, по устоявшейся традиции высказаться давали всем, от убаров самых малозначительных общин до всемогущих эмиров. Затем слово переходило к послу Содружества, чтобы тот определил свои требования или ответил на вопросы эмиров. А затем все шло по новому кругу: убары, бокоры, эмиры…

Хавийя, привыкшие кушать только два раза в день, вполне довольствовались жеванием ката. А вот Иван, который последний раз нормально ел утром вчерашнего дня, как мог, боролся с голодным бурлением в желудке и к перебранке не слишком прислушивался. И так все понятно. Требование Содружества предельно ясны: прекратить бандитские нападения на наших граждан, даже с целью похищения невест; незамедлительно дать свободу всем пленным гражданам Содружества; позволить посольству выкупить всех рабов, кроме хавийя и романцев, причем по рыночной цене, сложившейся на сегодняшний момент; передать под контроль Содружества все имеющиеся на землях хавийя бункеры и не строить новых; выдать суду участников налета на школу; допустить торговцев Содружества на рынки Хавадле, Суука и Абгаля. А вот перечень требований хавийя рос и рос с каждым выступающим. Причем частенько требования разных кланов были диаметрально противоположными. Например, хавадле дружно и очень рьяно поддержали идею свободного рынка, зато резко против такой идеи высказались бади-адэ и дагодие, а гальджеэль и вовсе требовали прекратить преследование торговцев, поставляющих кат и марихуану в города Содружества.

По всему выходило, что спор может затянуться на неопределенное время. Очевидно это было и сидевшим на подиуме. Когда подача в очередной раз была на стороне мсье Файнберга, он не стал отвечать на переформулированные, но по сути одни и те же вопросы. Вместо этого он предложил «отделить зерна от плевел».

– Мы два десятилетия жили с вами в одном Мире, но каждый по своим законам. Нам не решить всех проблем в одночасье, не установить справедливых границ и не достичь взаимовыгодных условий. Для этого всего нужно время и обоюдная готовность идти на уступки. Однако есть вопросы, которые нужно снять сейчас, чтобы жители и ваших и наших приграничных селений смогли наконец уснуть спокойно. В качестве первого шага предлагаю заключить перемирие на три дня. За это время мы найдем и предадим суду всех виновных в нападениях на хавийя, а вы в свою очередь, найдете и передадите нам участников нападения на школу. Если это будет выполнено в срок, то мы деблокируем дороги и снимем все ограничения на передвижение ваших людей по территории Содружества!

– Позвольте не согласиться, уважаемый Жером, – Дилага взял слово вне очереди. – Вы сегодня много говорили о равенстве наших народов, но сами узурпируете право судить виновных. Я не спорю, что наши люди развязали конфликт, но последствия его не сопоставимы. Вы потеряли четверых, а у нас только в Гиси двадцать четыре погибших, шесть человек убито в Цитадели, двое в Бартер-Тауне. Еще трое пропали без вести, не доехав домой. И это не считая финансовых потерь. Ваших женщин и детей вернули в целости и сохранности, да еще и заплатили диё, а кто вернет дома и имущество женщинам и детям Гиси? Отдайте нам убийц наших детей, и вы получите голову убара Даваки.

– Прошу дать слово, почтенный эмир, – с переднего ряда поднялся довольно молодой для данного собрания мужчина лет сорока.

– Говори, Саклига.

– Когда вчера утром ко мне явился этот безумец Гаиба и рассказал о случившимся, я отказался ему помогать, ибо не достойно мужчины воевать с детьми. Тогда он ушел искать помощи у шехалей. Я думаю, он нашел убежище в койсе Шабель. То, что здесь нет ни его, ни Фахада, говорит о том, что получить голову безумца может быть не так уж легко. Фахад скорее откроет ему врата, чем отдаст в руки йуруба!

Повисла неловкая пауза. Блин, да так с голоду сдохнешь! Забелин решительно встал, но благоразумно молчал, ожидая, пока ему дадут слово.

– Говори уже. – Авода устало махнул рукой.

– Главные виновники случившегося Тумай и Улаф, они оба мертвы. Хватит уже крови, хватит смертей. Остальные не заслуживают смерти. Пусть их судят свои народы и по своим законам, которые они нарушили сознательно, а не по чужим обычаям, про которые они могли и не знать. Нужно думать не о мести за мертвых, а о судьбе живых. И нам нужно не временное перемирие, а прочный мир! Причем уже сейчас, сегодня, а не через три дня. И лучшая основа для прочного мира – немедленный отказ от любых претензий, за исключением одной. Справедливость требует, чтобы ущерб, причиненный имуществу общины гиси, был возмещен в полном объеме. Готовы вы, Жером, от лица Содружества принять эти условия здесь и сейчас?

Посол пристально и с укоризной посмотрел на Ивана. Тот не отвел взгляда. Понятно, что это не тот результат, которого ждут от посла в Содружестве, но сейчас не до политических реверансов. Если до ночи не успокоить людей, трагедия Гиси может повториться как по эту, так и по ту сторону границы. Слишком высок накал взаимных обид.

– Да, я принимаю эти условия от имени Содружества. А вы, Дилага, принимаете это предложение?

Тот тоже долго и пристально смотрел на Забелина, но скорей с удивлением, а не с укором. Еще бы, они полдня убили, пытаясь выторговать наиболее мягкие условия капитуляции, а этот странный мальчишка всего одной репликой обратил их поражение в победу! Может, не врут легенды, и он на самом деле одиннадцатый аяанле на службе у Вака. Как его там называла сплетница Лойла? Кажется, Хиван-дваждырожденный. Да кем бы он ни был, хоть самим Благим Барвако, но оставлять за йурубами последнее слово никак нельзя, иначе такая победа – просто подачка, что для авторитета эмира хуже поражения.

– Хорошо, да будет так! Саклига, посчитай размер диё по койсу Гиси. Половину этой суммы оплатит абгаль, ибо в случившемся есть и моя вина. – Довольный собой Дилага победно осмотрел публику и заметил по-прежнему стоящего Забелина. – Ты можешь сесть, Хиван. Или у тебя есть что еще сказать?

– Только если мне позволят великие эмиры.

– Похоже, почтенные одаялы, сегодня Бурбаир выбрал своим рупором этого гашанкада. Говори!

– Мудрость лидеров двух наших народов позволила нам остановить войну, но, к сожалению, не устранила ее первопричину. Те противоречия, о которых сегодня не раз говорили и почтенные одаялы, и уважаемый посол, они никуда не делись. И если мы не найдем устраивающего всех решения, война вспыхнет вновь. И в следующий раз мы можем не успеть ее остановить.

Зал загудел. Нет, ну что себе позволяет этот мальчишка? Все же уже решили! Обо всем договорились! Седой йуруб и эмир дали слово! Кто после этого посмеет повторить поступок безумного Гаиба? Зачем опять возвращаться к началу? Хватит говорильни! Время ужинать и возвращаться к своим семьям!

– Что ты предлагаешь, Иван? – Похоже, мсье Файнберг уже готов был согласиться с сидящими в зале.

– Нам нужно уже сегодня начать движение навстречу друг другу. Хотим мы или нет, но нам обязательно придется пройти этот путь или погибнуть, отдав еще одну планету Тьме. У Содружества есть четко сформированные требования и уполномоченный человек, имеющий право говорить от лица Содружества. У хавийя сегодня нет ни того, ни другого. И только большой гурти вправе определить, кто из эмиров будет говорить от лица всех хавийя с Содружеством.

– Нет, Хиван. Не дело эмира решать денежные вопросы, если только это не размер диё. Я дал слово сегодня, а Авода еще раньше. Мы удержим горячие головы от нападений на йурубов. А вот границы угодий, владение имуществом, включая рабов, торговые дела и прочие вопросы – это компетенция малака. А малак у каждого койса свой. – Дилага выдержал паузу, чтобы все успели проникнуться безысходностью в данном вопросе. – Если только мы не поступим по примеру йуруба. Сидящий здесь почтенный Жером не малак и не эмир, но он говорит от лица всех, кто живет к северу от Хребта. Давайте назначим своего посла, который защитит наши интересы в спорах с йурубами.

– Но тогда вам придется принять и исполнить любое решение, которое примет ваш посол, так же как в Содружестве будет принято и исполнено любое мое решение на переговорах с вами!

Спор вспыхнул с новой силой. Основной мыслью было, что кому бы ни доверили должность посла, он будет, прежде всего, защищать интересы своего койса. Наконец очередь дошла до Саклиги.

– Я знаю только одного человека, которому я готов доверить право говорить за мудулов. Он наш враг и сын нашего врага, и знает это. Но это он остановил расправу над Гиси. Это он добился справедливости в отношении вдов и сирот. Я отдаю свой голос за Хивана Дваждырожденного.

На время наступила полная тишина. Все переваривали неожиданного кандидата. Затем поднялся гвалт: «Разве возможно?», «Приемыш, гашанкад!», «Что он может понимать?», «Недопустимо!».

– Позволят ли эмиры мне сказать свое слово? – голос Сахина легко перекрыл гвалт. – Я тоже отдаю свой голос за Хивана. Отдаю не по тому, что он мудрый и справедливый. Может, оно и так, а может быть, и нет. Просто другого кандидата у нас нет и не появится.

Последний аргумент решил дело. Робкие попытки Забелина взять самоотвод только подлили масла в огонь. Хиван получил голоса всех без исключения. Правда, с единственным ограничением, предложенным осторожным и опытным Жеромом.

– В Содружестве принято все серьезные решения утверждать на большом совете. То соглашение, которое мы подготовим с моим коллегой – амбассадором[35] народа хавийя, приобретет силу закона для всех граждан Содружества только после ратификации Советом. Посланник – это голос народа, а Совет – его мудрость.

Последние слова вызвали среди присутствующих большое и веселое оживление. Похоже, переводчик просто не смог перевести «амбассадор» на хави, и народ явно развлекался, пытаясь сделать это самостоятельно.

– Амба басодоэр![36]

– Амар кабашодар![37]

– Ама сафарад![38]

– Ама басодаэр![39]

Последний вариант вызвал бурный смех.

– Да будет так. Хиван-амбассадор, мы даем тебе месяц. В следующее новолуние большой гурти соберется вновь, на сей раз в Сууке и мы выслушаем проект соглашения. А сейчас я предлагаю отпраздновать наше решение приятным ужином.

По команде эмира в тало стали заносить большие блюда с незнакомой Забелину едой и корзины с пучками ката. Иван наконец-то наелся от пуза.

После затянувшегося ужина, когда участники гурти стали разъезжаться по домам или устраиваться на ночлег у местной родни, к Ивану подошел тот самый посланник эмира, который привез его в Абгаль, с приглашением быть гостем в доме почтенного Дилаги. Но Забелин вежливо отказался. Не пожелал он идти ночевать и к родственникам названного отца. Зато с радостью принял предложение Сахина поселиться по соседству в лучшем местном отеле «Речной берег».