Текст книги "Хиван — амбассадор (СИ)"

Автор книги: Василий Горобейко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

18

С дагодие Иван провозился четыре полных дня. Во-первых, пришлось объехать все три их поселения и говорить на каждом гурти отдельно. Причем в ближайшем к Абгалю поселении Туладе Забелин убил целый день. Упрямый пожилой, но очень кряжистый Кандар – малак общины, твердо стоял на своем:

– Эти тупоголовые хирабы вместе с хитрозадыми гугундабэ могут катиться в пасть к Джегджер! Мы ни на кого не нападали, никого насильно не захватывали! Всех своих рабов я честно купил за хорошие деньги! Хотите выкупить этих, нет проблем, но тогда продайте мне других. А иначе кто поля будет обрабатывать? Рис сам себя не посеет, кукуруза сама собой не вырастет, кунжут сам себя не соберет! А если я этих козлопасов зерном не обеспечу, они с голодухи авскабаду[60] начнут жрать!

И все попытки Забелина убедить упрямца, что наемные работники работают лучше и качественнее рабов, или что один трактор способен заменить не один десяток работников-людей, отскакивали от него как горох от стены.

– Хороший ты человек, Хиван. Добрый, но глупый. Мир так устроен, чтобы один человек мог на мотоцикле кататься с телохранителями, десять человек должны не разгибая спины пахать с утра до вечера. Я к рабам хорошо отношусь. Сам не меньше их работаю, и все мои дети так же поступают. Но если я дам им вольную, хоть рабам, хоть детям, они завтра все в город сбегут в погоне за легкой жизнью. Девки будут в борделях ноги перед чужаками раздвигать, а их братья буйных клиентов от них отваживать. А что, не пыльная работенка! Это тебе не рис в воду сажать! Да вот только кто их кормить будет? Эти койны ваши, их даже увидеть нельзя, так как ты ими наешься? А про машины свои даже не заикайся, они мне только весь урожай мне перетопчут! Ну ты сам головой подумай, как твой трактор будет рис собирать? Колесами, что ли? Глупости это все!

Единственное на что Кандар легко согласился – это слетать на север к полякам.

– Если за день обернемся, то отчего ж не слетать? Может, удастся у них семена ячменя прикупить. Хочу свою пивоварню ставить. Я в Цитадели пробовал – хороший напиток, правильный! Жажду утоляет, усталость снимает, а работе не мешает, если не злоупотреблять. Слетаю, посмотрю, как вы там без рабов обходитесь.

С остальными двумя было намного проще только потому, что Иван даже не пытался убеждать их добровольно отказаться от рабства. А бесплатно слетать далеко на север, посмотреть, как йурубы без рабов поля обрабатывают, на это и уговаривать никого не нужно было. Наоборот, пришлось ограничивать число желающих сообразно вместимости посольского коптера.

Демонстрация получилась более чем эффектной. После того, как на глазах хавийя трактор вначале убрал и обмолотил около гектара ячменя, а потом, сменив за пару минут навесное оборудование, вспахал пару гектаров целины и засеял их кукурузой, их вера в неизбежность эксплуатации рабского труда в сельском хозяйстве сильно пошатнулась! А уж когда этот же трактор смог рисовый чек нарезать, посадить рассаду и через помпу водой заполнить, Забелин понял, что победил.

Осталось только чуть-чуть додавить за торжественным ужином, намекнув, что при свободной торговле поляки быстро вытеснят их с продуктового рынка за счет более низких затрат не производство. Да они и сами это поняли. Особенно после того, как на робкую просьбу Кандара продать немного семенного ячменя (кто же захочет конкурентов плодить?) им тут же подарили по мешку отборных семян. Как раз из той партии, что на их глазах была намолочена трактором.

Так что на четвертый день сторонам осталось только согласовать с прилетевшим Себастьяном – казначеем посольства – курс обмена рабов на трактора. Быстро это сделать не получилось. Казначей желал менять один трактор с комплектом навесного оборудования на полсотни рабов, а малаки считали справедливой цену в пять рабов за комплект. В итоге к вечеру, совсем охрипнув, стороны ударили по рукам на цифре 28, но обучение трактористов за счет Содружества.

Дело было сделано и можно было выдвигаться на переговоры к гальджеэль, которые специализируются на выращивании местных наркотиков: конопли и ката. Но Себастьян уговорил Забелина не спешить.

– Давай хотя бы по одному трактору в эти общины поставим, людей вывезем, а там и у тебя переговоры легче пойдут, и у нас запарка кончится. А то не успеваем людей размещать. Считай, от бади-адэ уже почти сотню человек в Кибуц переправили, еще где-то полсотни в самом Сууке выкупили, а тут из Абгаля в течение двух дней сразу шестьдесят семь человек самостоятельно откупились и тоже требуют срочной транспортировки домой. В общем, зашиваемся мы, Иван, трех дополнительных водителей с собственными длинномерами наняли, двух поварих и завхоза, но все одно не успеваем. Посольство стало похоже на тунисский базар. А если сейчас еще шехали с мудулами подтянутся освобождать рабов, то мы точно не справимся и поимеем гуманитарную катастрофу.

– Тогда я с вами полечу, мне в Цитадель надо. Информация есть интересная для Бирюкова. И с Пикеттом переговорить не помешает. Надо с ним связаться по рации и попросить его вернуться в посольство. Он пока там все равно без дела сидит.

– Не скажи! Вчера прямо днем на тебя новое покушение было. Легко ранен один из охранников, если бы не Юджин, все могло бы совсем плохо закончиться.

– Покушавшегося удалось задержать?

– Нет. Ушел, к сожалению.

– Хорошо, но Пикетта все равно отзывать нужно. Кстати, наши мотоциклы в коптер войдут?

– Это ты у Бориса спрашивай.

Вошли, хотя и не без проблем.

– Слушай, Боря, а как ты в Цитадель угодил? Палыч говорил, что с Ближнего Востока сюда ходу нет.

– Так там и людей нет. Там еще в 2008 году все Тьмой накрыло до самого Памира. Кто успел в Европу бежал, ну или в Штаты, если денег немерено. Мы в Испании осели, оттуда я и провалился.

– Ни фига себе! У вас что, эпидемия была? Тьма же только на месте массовой гибели возникает, и то не всегда.

– Это точно. Тут надо, чтобы жестокость нечеловеческая и жертв множество. А у нас там и эпидемия была, и пандемия, а главное геноцид там был, массовый. Шиитов вырезали сотнями и тысячами, ну а заодно и иудеев, и христиан. Но тех немного, большинство успело из Халифата удрать, пока гражданская война шла.

– А за что шиитов резали?

– Да кто их разберет? Вроде как за чистоту веры боролись. Типа, нужно самим от скверны очиститься, а затем нести свет веры остальным гяурам. Вот и доочищались.

В посольство прилетели поздно. Несмотря на уверения казначея, особого столпотворения Забелин не заметил. Правда, на заднем дворе, где Иван обычно проводил тренировки по рукопашному бою, установили навес, под которым сейчас сидели и лежали десятка полтора людей.

Иван первым делом сунулся к медикам, но выяснилось, что Микаэля отправили в клинику Цитадели, Румпет улетела с ним, а доктор Роза час назад ушла спать. Так что в больнице, кроме незнакомой санитарки, находились только местная девчушка, укушенная змеей, и пара свежепровалившихся студентов из Праги. Последние, по словам словоохотливой медсестры, пали жертвой пьяной страсти. Познакомились они на вечеринке в клубе, где оттягивались по полной, ну и решили уединиться в кабинке уличного туалета, а вышли уже посреди пустыни в Мире Цитадели. Теперь лечатся сразу и от последствий алкогольной интоксикации, и от стресса, и от солнечных ожогов.

В малой столовой, предназначенной для персонала посольства, застали только Палыча. Атташе по науке что-то активно печатал в своем планшете, периодически сверяясь со стопкой мятых бумаг. Вошедших он заметил, кивнул, а Ивану еще и дружески улыбнулся, но занятия своего не прервал. Мешать ему не стали. Набрали еды и сели ужинать на внутренней террасе, наслаждаясь прохладой, идущей от бассейна. Ели молча. Себастьян и Иван вдоволь наговорились днем, а Марийка по жизни болтливостью не отличалась, но один вопрос все же требовал решения.

– Себастьян, где Марийка может разместиться?

– Трудный вопрос. Свободных комнат у нас не осталось. Даже Шутихин свою комнату уступил водителям, а сам к Пикетту перебрался. Так что пустой только твоя комната стоит.

– Не переживай, я посплю под навесом, – успокоила его Марийка.

– Вот еще. У меня просторная комната. Как-нибудь разместимся.

– Добрый вечер! – К столу подошел Палыч. – Простите, случайно подслушал концовку разговора. Иван, пока Пикетта нет, можешь его койку занять, а девушка пусть размещается в твоей обители.

– По рукам! А чем вы так увлечены были? Диссертацию пишете?

– Если бы! Переводил на русский язык и в электронный формат анкеты свежего пополнения. Смею вам доложить – адова работенка! Хотя и встречаются сюжеты достойные пера Шекспира! Представляете, мы тут выкупили несколько девушек из дома терпимости. Так вот у одной из них оказался очень преданный поклонник – сын хозяина заведения! Но это еще не все! Парнишка сбежал из дома и требует предоставить ему гражданство Содружества, чтобы он мог не расставаться с любимой! Он даже анкету заполнил. Естественно, что на хави! Вот где я намучился!

– А сама девушка как к этому отнеслась?

– В том-то и дело, что никак! – Палыч развел руками. – Мальчишка ей вроде бы нравится, но тащить с собой в новую жизнь такой «сувенир на память» она не хочет. В общем, прогонять я его не стал, сидят под навесом, воркуют. Утром доложу Жерому, пусть сам с ними поговорит и решение принимает.

– Все, я в душ и спать! – первым поднялся из-за стола Себастьян.

– Здравая мысль. Я, пожалуй, тоже последую вашему примеру, – подхватил идею Палыч.

– Идите. Я сейчас Марийке свою комнату покажу и догоню. Чур, душ надолго не занимать!

Небольшая, по-спартански обставленная комната, основной деталью которой была большая кровать, Марийке понравилась. А увидев, что за полупрозрачной перегородкой расположен санузел с душем, она впервые на памяти Ивана улыбнулась.

– Ну ты тут осваивайся. В холодильнике должно было остаться пиво. Если что, я буду в комнате через одну от твоей.

– Можешь остаться здесь. Кровать большая. Я не храплю.

Не дожидаясь ответа, Марийка разулась, стянула через голову майку и сняла штаны, предоставив Ивану любоваться стройным мускулистым женским телом, очень гармоничным, несмотря на многочисленные шрамы.

– Ты пока решай, а я в душ!

Иван не удержался и пару минут простоял, любуясь женским силуэтом, изгибавшимся под струями воды. Что-то часто его последнее время женщины соблазнить пытаются. А может, наоборот, держат его за подружку, потому и не стесняются? И как проверить? Сунуться и получить в ответ пощечину и разрыв дружеских отношений?

– Ну что застыл? Тут места для двоих вполне хватит.

Действительно хватило, правда, пришлось довольно тесно прижаться друг к другу, что в принципе никого не расстроило. Вода казалась ледяной, но все же не настолько холодной, чтобы остудить их пыл. Так что спать легли не скоро, успев еще дважды поплескаться в душе. Заснули переплетясь обнаженными телами, как два борца в партере.

19

Встали по привычке на рассвете. Размялись на заднем дворе, стараясь никого не разбудить. Поспаринговали немного, вызвав бурный ажиотаж среди рано проснувшихся обитателей пересыльного пункта. Один пожилой мужчина даже попросил разрешения присоединиться.

Иван окинул просителя взглядом. Лет шестьдесят, седой и быстро лысеющий, чуть выше среднего роста, с небольшим пузиком, нос крючком, густые черные брови, морщины на лице легко складываются в благодушную улыбку. На вид армянин или азербайджанец, но заговорил на испанском. Представился как Антонио. На спортсмена не очень-то похож. Не зашибить бы дедушку ненароком. Хотя на дурака он тоже не походит.

– Будем рады, дон Антонио.

Антонио оказался настоящим мастером, что стало понятно уже во время разминки. Такой растяжкой даже майор Десятник – тренер Ивана по рукопашке – похвастать не мог. Вначале безо всякого напряга Антонио погонял по площадке Ивана, потом без передышки перешел к Марийке. На первых порах бывшая гладиаторша заставила старичка уйти в глухую оборону, но уже через минуту он приспособился к ее манере боя и перехватил инициативу.

– Два один! Победа за старшим поколением! – подытожил Забелин. – Спасибо за науку, отец! Не хотите с нами позавтракать?

– Это тебе спасибо, ихо! Я не голоден.

Испанец улыбнулся на прощанье и не спеша отправился под навес к остальным временным обитателям посольства.

– Доброе утро, Иван! Мсье посол приглашает вас с сеньоритой присоединиться к нему на завтраке, – окликнул их Себастьян из окна своей спальни.

Завтрак накрыли в малой столовой.

– Доброе утро коллеги. Себастьян, мы только что познакомились с вашим соотечественником! – с порога заявил Иван.

– С сеньором Себа? Я читал его анкету, он вроде детей тренирует, но мы с ним из слишком различных Миров. У них там восстановили монархию в Испании! Представляете?

– О земляках позже поговорим. Мсье Забелин, может, вы представите нас вашей очаровательной спутнице?

– Конечно, простите! Это Марийка, она, – Иван замешкался, пытаясь для себя уточнить статус девушки, – мой товарищ и телохранитель. А это коллектив посольства Содружества. Мсье Файнберг – наш посол. Сергей Павлович – атташе по науке. А с сеньором Сото ты уже знакома.

– Вот и познакомились. Приятного аппетита. Мсье Забелин, Сабастьян в целом рассказал мне о ваших успехах. Я так понимаю, что большая часть работы уже выполнена. Осталось найти общий язык с гальджеэль, раханвейн и дигиль, и мы можем выходить на подписание соглашения.

– Только гальджеэль. Остальные два клана – не совсем хавийя. Они дарод. С ними придется договариваться отдельно.

– Подожди. А в чем отличие? – вмешался Палыч. – Язык у них вроде один.

– Не совсем, но главное не это. Тут отличие скорей как у итальянцев с романцами. Раханы, как я понял, сплошь вояки. Причем вояки современные. Никаких тебе койсов, никаких гашанкадов или гар-мадоу, только солдаты, сержанты и офицеры. Армейская дисциплина.

– Это многое объясняет, – задумчиво проговорил Палыч.

– Что, например?

– Долгая история, но если в двух словах, то года три с половиной назад мы с ними сцепились за реактор. Получилась небольшая война. Меня тогда очень удивило как быстро и грамотно они подтянули подкрепления, а потом организовали отход. Да и вооружение у них было не характерное для обычных хавийских гоп-стоп компаний. Значит, это было армейское подразделение.

– Точно. Еще точнее – их спецназ. Кстати, послезавтра сюда на переговоры должен прилететь командир этого спецназа, он же – офицер по особым поручениям. У них какой-то нездоровый интерес к моей персоне.

– Что ж, пусть прилетает. Поговорим. А что с дигиль? – вновь перехватил инициативу посол.

– Не знаю. Хавийя считают их колдунами. Как я понял, напрямую они ни с кем особо не торгуют. Все идет через раханов.

– Тогда давайте начинайте работать с этими гальджеэль, будем выходить на соглашение. Пора заканчивать с этим авралом.

– Себастьян, наоборот, просил подождать, а то вы тут не успеваете людей принимать.

– Уже нормально. Валгалла подключилась, они сами забирают всех скандинавов, а это почти треть всех освобожденных рабов. И Новороссийск уже сегодня запускает пассажирское паромное сообщение с Абгалем. Паром будет ежедневно курсировать между поселениями, причем всех освобожденных рабов они будут перевозить первоочередным порядком и естественно бесплатно. В самом Новороссийске развернули ПВР на триста человек. Мальцев со своими ребятами тоже заканчивает ревизию кочевий бади-адэ. Остались самые удаленные, там рабов немного. Вчера всего троих освободили. Остается Суук, но здесь мы справимся.

– А шехали с мудулами?

– Эти освобождать рабов не спешат. Я думаю, что даже после подписания соглашения на них придется хорошенько надавить, чтобы понудить к его исполнению. Так что можете хоть сегодня лететь к гальджеэль.

– Спасибо, но я бы вначале хотел обсудить несколько вопросов с Пикеттом и с Бирюковым.

– Хорошо. Юджин уже в дороге, а с мсье Бирюковым ты можешь сам после завтрака связаться.

В этот момент в комнату, мимо ругающийся на хави кухарки, прорвалась свора из шести разновозрастных щенков атласской овчарки. Радостно потявкивая, лопоухие пушистики кинулись к Жерому и Палычу, но и остальным сидящим за столом перепало их внимание. Со стола, к возмущению Ивана, в весело раззявленные пасти полетели самые лакомые куски.

– Жером, Себастьян, Палыч! Вы зачем собак портите? Это же не чихуахуа и не мопс. Это служебная порода. С ними строго надо. И вообще, из них Федор собирался выводить охотничью породу для работы по водоплавающей дичи!

– Не переживай ты так! Мы их, пока по кочевьям мотались, больше полусотни купили. Вчера из Форта-Брэдли кинологи приезжали, отобрали штук двадцать на племя, остальных забраковали. А из оставшихся собак большую часть освобожденные рабы с собой разобрали. Очень положительный психологический эффект для перенесших длительный стресс людей. Да и этих, скорей всего, не сегодня, так завтра разберут! – успокоил Палыч. – А в поселениях, сам понимаешь, их по-любому ждет судьба плюшевых домашних любимцев. Максимум некоторым повезет пастухами поработать, но и то вряд ли. Сам знаешь, коровцы местную растительность не очень жалуют, потому в стационарных загонах на комбикормах и содержатся.

– Ну уж нет! Я вот этого беленького с рыжими ушами себе оставлю! – решительно заявил Себастьян. – Иван, поможешь его натаскать на охоту на кроликов? У меня до прихода Тьмы канарская борзая была, Линда. Мы с ней каждый год до сотни кроликов брали. Я вас таким конехо-аль-ахильо[61] угощу! Юм! Иди сюда, чико! Какая у тебя пышная грива! Я назову тебя Фабио!

– В этом есть смысл! Только вы – испанцы, хоть и живете на родине кроликов, ничего не смыслите в охоте на них! Лучшие охотники получаются из девочек! Так, вот ты рыжая, ты у нас кто? Девочка! Отлично. Я ее забираю. Салли, ко мне! Да не ты, глупышка!

Между Жеромом и Себастьяном завязалась шуточная перепалка по поводу национальных традиций, собак и кроликов, а Иван задумался. Как-то неправильно все получается. Это он должен был заниматься новой породой, а не какие-то местные юсовцы! Вон даже посол с казначеем собственными собаками обзавелись, а он – собачник по профессии и призванию, не может пока себе позволить взять на воспитание щенка! То есть профессиональный дипломат будет собакой заниматься, в то время как он вынужден мотаться по поселениям хавийя и до мозолей на языке наставлять их на путь добродетели. Какая гнусная ирония судьбы! А может, плюнуть на все и взять себе вот хотя бы этого кобелька, льнущего к его ноге в надежде на лакомый кусочек или людскую ласку? Нет. Собакой заниматься надо, по возможности режим соблюдать, а у него на это времени совсем нет. Придется опять отложить реализацию мечты. Ничего! Вот подпишет соглашение, и все! К дьяволу всю эту дипломатию, не его это! Осядет в Новороссийске или Сабти, обзаведется питомником и будет готовить служебных собак. А еще можно школу рукопашного боя открыть, здесь это тоже востребовано. Денег на это уже сейчас хватает. Все, решено, заканчивает с соглашением и подает в отставку! Пусть политикой профессионалы занимаются!

– Марийка, а вы не хотите обзавестись очаровательным питомцем? – поинтересовался Палыч, который за время, пока Иван витал в облаках, тоже успел застолбить себе щенка. – Смотрите, как эта милашка на вас смотрит.

– Я не люблю собак. Слишком часто они хотели меня убить и в том и в этом Мире.

– Про «в том» – понятно. У нас тоже после прихода Тьмы стаи бродячих собак тоже были опаснее пионеров! А здесь?

– Здесь есть такое развлечение в Колизее, когда против безоружного гладиатора, провинившегося непослушанием, выставляют свору бойцовых собак. Правда, не этих, лохматых, а черных, гладкошерстных, типа ротвейлеров-переростков. До смерти задрать, как правило, не дают, но порвать могут очень сильно, – Марийка продемонстрировала несколько уродливых шрамов на левом запястье.

– Палыч, а о каких пионерах ты говорил?

– Все забываю, что ты из чистого Мира провалился. Так у нас называли самых распространенных и, если можно так сказать, самых безобидных тварей Тьмы. Они всегда первыми заводятся.

– Как заводятся? Сами, от сырости?

– Не от сырости, а от темноты. Поблизости от Тьмы людям приходится любое помещение хотя бы раз в день освещать, иначе там появляются твари. Вначале пионеры, а потом и что похуже полезет. Но это все драма, к счастью, не имеющая отношения к нашему Миру. А вот то, что Марийка рассказала о своем гладиаторском опыте – крайне интересно и не менее драматично!

– Согласен! Это же получается, что у абгалей еще одна порода крупных собак есть!

Глаза Ивана загорелись азартом. Если удастся разжиться щенками, то американцы ему не конкуренты. Пусть они там из овчарок спаниелей делают, а он будет готовить собак-телохранителей! Ему эта работа ближе.

– Не у абгалей, а у романцев. Их там совсем немного в вольерах под ареной содержится. Даже не знаю, размножаются они или нет, но про щенков я ни разу не слышала. Да и не нужны они тебе. Это тупые злобные твари.

– Взрослых, конечно, уже не переделать, хотя и их поведение можно скорректировать. Зато, если такого щенка правильно воспитать, он станет самым преданным телохранителем или сторожем.

– У тебя уже есть преданный телохранитель. И я лучше, хотя бы потому, что трех таких тварей я голыми руками убила, прежде чем до Толстого Порциуса дошло, что так меня наказывать – себе дороже! Если хочешь собаку, ты себе лучше такого вот возьми, а тех не надо. То не собаки, то джигджер в собачьей шкуре.

Иван покачал головой. Нет смысла спорить. Он-то понимает, что нет хороших или плохих пород, как нет и изначально добрых или злых собак. Есть собаки умные и глупые, послушные и капризные, ласковые и осторожные. Но злыми или добрыми их делает среда, в которой они растут, их стая, их вожак! Если вожак – человек, то именно он в ответе за то, кто из щенка вырастит: злобный цепной пес, послушный помощник или капризный ребенок на четырех лапах. А заложенные в породу характеристики в состоянии лишь усилить или ослабить эффект воспитания. Но Марийке это не объяснить, она просто никогда не знала нормальных собак.