Текст книги "Хиван — амбассадор (СИ)"

Автор книги: Василий Горобейко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Его уже ждали. Незнакомый молодой парень с одной синей лычкой на рукаве форменной куртки. Он был без блютуз-гарнитуры, но и без перевода было понятно, что он здесь, чтобы проводить Ивана к коптеру. Шли долго, не менее получаса, постоянно поворачивая и то поднимаясь, то опускаясь на этаж или два. У Забелина сложилось впечатление, что его специально ведут окольными путями, чтобы запутать. Но он и не пытался запоминать дорогу, он считал дни. По всему получалось, что сегодня двадцать девятый день после большого гурти. Дилага давал ему на все про все месяц, а значит завтра состоится ратификация соглашения. Отлично, он как раз успевает переговорить с Жеромом и с утра вместе с ним отправится в Абгаль. А после этого нужно будет уговорить посла дать ему коптер до Цитадели. Деньги, слава раханам, на счету есть, так что за операцию Марийке он может рассчитаться сразу. Еще нужно будет к Александру заглянуть, куклы показать. Ну и к Свистку с Амиром наведаться не помешает, договориться о поставках Сахину «Арго»!

Размечтался так, что не заметил, как вышли под вечернее небо. В лицо дохнуло перегретой пылью и почему-то запахом нечистот и мокрой псиной. Коптер стоял на просторной площадке, закрытой со всех сторон высоким забором. Слева громоздилась гора каких-то ящиков и лежало его имущество: снятые с мотоцикла седельные сумки, оружие и разгрузка, поверх всего этого лежали нагайка и костяной нож. А это что? Клетка? Почему такая маленькая? Жирх? Забелин шагнул к накрытому тканью параллелепипеду около метра в ширину и в высоту и метра полтора в длину, являвшемуся источником звериного запаха и глухого ворчания. И в этот момент раздался тревожный зуммер ай-ди. Трясун? Он глянул на своего провожатого, тот пожал плечами и уселся прямо на покрытие взлетной площадки. Иван сел рядом, облокотившись на стеллаж из ящиков. Привычно задрожала земля, накатил космический холод, картинка на миг померкла, а потом стала негативной, в уши ударил зловещий шепот…

Очнулся Иван с тяжелой головой. Похоже, не долечился. Это надо же от простого трясуна сознание потерять! Огляделся. Рядом с земли с ошарашенным видом пытался встать его провожатый. Парня явно вело в сторону. Тоже слабак, или тряхнуло непривычно сильно? Тогда повезло, что взлететь не успели. Они что тут, за трясунами совсем не следят? Хотя предыдущий вроде сегодня утром был? Или всё-таки вчера?

В клетке, до которой Забелин так и не успел дойти, обижено рявкнули. Иван отбросил размышления и на неожиданно ватных ногах поспешил отдернуть ткань. Под ней действительно оказалась решетчатая клетка, склеенная из пластиковых прутьев в палец толщиной, а в ней забившийся в угол рычащий нескладный медвежонок. Размером с русского спаниеля, с крупной головой, широкими передними лапами и дистрофичным крупом. Шерсть грязная, тусклая, торчит в разные стороны, как щетина затасканной щетки. На атрофированных задних лапах и вовсе скаталась в колтуны вперемешку с фекалиями. Узнать в этом убожестве милого плюшевого медвежонка, ехавшего с ним в Суук почти пять месяцев назад, было не реально. И все же это был он – его маленький Жирх. Забелин был в этом уверен. И дело даже не в том, что второго медведя в Мире Цитадели просто нет. Он просто чувствовал это, каким-то восьмым или девятым чувством. Так же, как почувствовал в свое время тот бункер. Их с Жирхом бункер!

– Ничего, Жирх, мы тебя отмоем, пролечим, витаминчиками пропоим, ты у нас снова красавцем будешь! А задние лапы – это ничего, мы тебе колесный протез сделаем, будешь по посольству наперегонки со щенками носиться. Будешь ты у нас мото-мишка!

Успокаивающе приговаривая и не обращая никакого внимание на злое ворчание зверя, Забелин открыл клетку и вытащил упирающегося Жирха наружу. Тот было попытался укусить протянутую руку, но передумал. А оказавшись на руках, попытался спрятать лобастую голову под мышку Ивану и отчаянно захныкал, подвывая и жалуясь на свою несчастную судьбу. Потом изо всех сил, до боли обхватил руку вновь обретенной «мамочки» и затих, периодически вздрагивая и поскуливая.

– Ну все, все! Успокойся, Жирх. Все будет хорошо, я теперь тебя никому не отдам, – приговаривая, Забелин постарался по удобней перехватить потяжелевшего питомца. – Пожалуй, килограмм восемь в тебе точно есть!

– Здравствуй, Хиван! Нужно лететь. Нам бы сегодня до темноты успеть домой вернуться.

Иван оглянулся. Рядом с ним стоял серен Ялали и пара его ребят, все в полной выкладке. Еще двое бойцов заканчивали погрузку его имущества в коптер.

Задерживаться Иван не стал. Увидев, что бойцы взялись грузить клетку, помотал головой.

– Этот ужас оставьте себе! Можете в нее штрафников своих сажать, а Жирху у меня на руках спокойнее.

– Штрафников?

– Ну нарушителей дисциплины или нерадивых солдат.

– Ужас! Это же издевательство над людьми! – поразился суровый серен.

– Ничего, – Иван пожал плечами, – Жирх тоже почти человек, а вы его там четыре месяца держали!

28

Все иллюминаторы в коптере были задернуты плотными шторками, видимо, из соображений секретности. Но Ивану и так было не до любования красотами, он пытался удержать на руках и успокоить своего вновь обретенного питомца. Жирх, истомившийся в тесной клетке и одиночестве, пытался наверстать упущенное и вовсю елозил по «мамке», стараясь лизнуть в лицо и беспрестанно жалуясь на судьбу. Уже через пару минут Забелин был весь исцарапан острыми коготками, измазан с ног до головы в медвежьем дерьме. Он изо всех сил уворачивался от назойливого стремления медвежонка непременно лизнуть его в губы, ибо из пасти питомца несло чуть ли не хуже, чем от его густо унавоженного крупа.

– Чем вы его кормили?

– Не переживай, Хиван. На твоем звере не экономили. Он получал только первосортное свежее мясо! – Серен был явно доволен собой. – Жаль, что ты не будешь готовить дрессированных сохетов, они бы нам очень пригодились.

Иван чертыхнулся. Это же додуматься надо, кормить грудного медвежонка одним мясом! Чудо, что он вообще выжил, для нормальной работы перистальтики кишечника ему клетчатка нужна. Не удивительно, что у него перманентный понос и гнилостный запах из пасти. Идиоты! Но толку сейчас им что-то объяснять? Ничего, пролечим, рацион нормализуем, а там и лапами займемся. Подушечки теплые и слегка подрагивают от прикосновений, значит кровоснабжение и иннервация в норме. Причина паралича либо в крестцовом отделе позвоночника, где прощупывается заросший шрам, либо и вовсе психологическая – от пережитого стресса. В любом случае шанс на восстановление есть! У Пикетта жена Лена – ветеринар, надо будет с ней проконсультироваться, а заодно поговорить о долгосрочном сотрудничестве. За время валяния на больничной койке Забелин окончательно решился уходить из посольства и заниматься своим профессиональным делом – разводить служебных собак! А раханвейн – потенциальные клиенты, так что не стоит ругаться с ними из-за неправильного рациона медвежонка. В конце концов, откуда этим жертвам кастовой системы, выросшим, что называется, in vitro, знать о питании животных?

– Заведите лучше собак. От них пользы больше, и можно не опасаться, что в один не самый прекрасный момент они нападут со спины.

– Ну ты сравнил! Сохет сожрет дюжину твоих собак и не подавится!

– Если собак выдрессировать должным образом, то пара-тройка псов с легкостью заставят сохета крутиться на одном месте. Тебе останется его только пристрелить. Но главное достоинство собак не в этом. Они могут заранее предупредить тебя о приближении чужого. Или могут помочь найти и уничтожить все кладки яиц сохета.

Серен задумался.

– Это может любая собака?

– Конечно. Но чтобы она работала профессионально, ее нужно готовить к этой работе с детства, как вы готовите своих бойцов.

– И ты можешь подготовить нам таких собак?

– Могу, но не только вам. Когда закончится эта история с заключением мирного договора, я собираюсь открыть в окрестностях Новороссийска школу-питомник для служебных собак и их вожатых. Присылайте своих бойцов, я научу их работать с четвероногими напарниками. Если надо, натаскаем их на поиск сохета или охрану периметра, или на спасение людей из-под завалов. На самом деле собаки могут успешно решать очень различные задачи. Их обоняние в тысячи раз лучше нашего, они буквально видят своим носом! Причем видят под землей и за стенами! Могут через день, а то и два пройти по оставленному объектом следу…

Оседлав любимого конька и не встречая сопротивления, Забелин принялся грузить командира раханского спецназа информацией. И даже беспокойный медвежонок на руках не мог ему в этом помешать. Серен вначале жадно слушал, стараясь запомнить ценную информацию и найти ей практическое применение при выполнении стоящих перед его подразделением задач, но уже через час его пыл угас, и он только изредка невпопад обреченно кивал. А куда ты денешься с летящего коптера?

Неожиданно во время полета у коптера засбоил навигатор, так что дальше лететь пришлось по наземным ориентирам: вначале вдоль русла Вебиги, потом придерживались кольцевой дороги. Иллюминаторы открыли, и серен сделал вид, что внимательно следит за дорогой. Так что Ивану, пришлось обиженно умолкнуть, он ведь еще столько важного хотел рассказать!

При заходе на посадку в посольстве ожила рация ближней связи.

– Посольство запрашивает коптер! Вы входите в воздушное пространство Содружества! Немедленно назовитесь и сообщите цель вашего визита, либо покиньте нашу территорию! В противном случае вы будете атакованы! Повторяю! Назовитесь или покиньте нашу территорию!

– Что за на фиг? Серен, дайте мне рацию! Внимание на земле, отставить стрельбу! Это Иван Забелин! Что за чертовщина у вас творится?

– Привет, бродяга! С возвращением! – голосом Федора Мальцева отозвалась рация. – Можете садиться!

Сели рядом с коптером Бориса, подняв облако пыли. К удивлению Забелина встречать его вышел только Мальцев.

– Ну здравствуй! Ты как нельзя вовремя! – Федор тепло приобнял друга, но тут же испугано отстранился. – Фу! Ну амбре от тебя! Я смотрю, ты таки нашел своего медведя? Это он так воняет? Иван, скажи своим ребятам, пусть лучше глушат свой вентилятор. Завтра домой полетят. Сегодня уже темнеет и с навигацией черт-те что творится, а в городе неспокойно. Посольство, по сути, на осадном положении.

Серен все же решил лететь до базы в Абгале, и их коптер резко ушел в верх и вбок, сразу, без виража устремляясь на юг.

– Что тут у вас происходит? Это что, из-за завтрашнего Большого гурти?

– Иван, твой гурти был вчера! Кстати, прошел очень успешно. Жером вернулся сияющий, как новогодняя елка, видать, уже в мыслях вселился в новую виллу на берегу Балатона.

– Как вчера? У меня был месяц, сегодня только двадцать девятый день…

– Иван, ау! Ты, похоже, сильно головой приложился! Ты про григорианский календарь забудь, а заодно и про юлианский! Они здесь по лунному месяцу живут. А вчера было очередное новолуние!

– Ой, мля! А я и забыл! Подожди, но если гурти прошел планово, то из-за чего весь сыр-бор?

– Тут в двух словах всего не расскажешь. Ты давай иди, устраивай своего зверя и сам устраивайся, а то там у тебя в комнате твой крестник обосновался. У нас тут опять цыганский табор, все друг на друге сидят. Ты помойся обязательно и одежду смени. Через полчаса все собираемся в главной столовой, там новостями и обменяемся. А то у меня от твоих «духов» аж глаза слезятся!

Мальцев ушел, морща нос и сокрушенно кивая головой, а Забелин потопал в свою комнату, посмотреть, кого это старый профессор к нему в крестники записал. По комнате заполошно метался Микаэль, спешно собирая в охапку разбросанные повсюду вещи.

– Привет, Ваня! Ну и запашок от тебя! Меня тут пока в твоей комнате поселили, но я уже сложился, я к Степашкам пойду.

– Не суетись, Мишка! Вместе переночуем. Чай не подеремся. Знакомься, это Жирх. Ты сильно не шуми, а то он у раханов натерпелся, собственной тени боится. Мы сейчас с ним душ примем, от всякого нехорошего отмоемся, а ты пока, не в службу, а в дружбу, сгоняй на кухню, поищи там две миски и одну из них постарайся наполнить чем-нибудь наподобие каши с мясной или рыбной подливой. Кулеш тоже сойдет.

Медвежонок, попав под струю воды, заверещал как резаный и попытался сбежать, но страх потерять с таким трудом вновь обретенную «мамку» пересилил страх перед незнакомой стихией. А после того как Иван закончил срезать колтуны и стал массирующими движениями отмывать остальную шерсть, процедура Жирху даже понравилась. Он стал смешно отфыркиваться и пытался встряхнуться по-собачьи. Выходило, правда, не очень – мешали парализованные задние лапы.

Когда они наконец выбрались из душа, каша, обильно сдобренная кусочками мяса и политая густой подливой, уже ждала их на полу, а вот Микаэля не было. Уговаривать покушать Жирха не пришлось, он с такой жадностью накинулся на еду, будто голодал все четыре долгих месяца. Вылизав миску, он чуть-чуть полакал воды и шустро пополз к Забелину, обнял «мамкину» ногу, тяжко вздохнул и тут же уснул, то причмокивая, то испугано постанывая во сне.

Осторожно высвободившись из медвежьих объятий, Иван сунул взамен своей ноги в лапы Жирху сверток со своей подранной во время аварии одеждой. Педантичные раханы вернули ему даже это рванье, вот и пригодилось. Глянул на часы, уже опаздывает! Нехорошо.

Большая столовая, или правильнее зал официальных приемов – центральное помещение в здании посольства, использовалось крайне редко. Обедать сотрудники посольства предпочитали в малой столовой, а для питания транзитных посетителей – преимущественно освобожденных из рабства граждан Содружества – и вовсе использовался навес на заднем дворе. Палыч предложил было задействовать для этих целей зал приемов, но Себастьян выступил резко против и смог отстоять неприкосновенность главного зала. Сейчас, рассматривая изящную лепнину на стенах, тяжелые бархатные портьеры, украшенные ручной вышивкой, манящие парчовой обивкой вычурные полукресла, окружающие массивный овальный стол с клумбой живых цветов в своей сердцевине, Иван вспомнил помойку, устроенную транзитниками на месте пункта временного размещения и мысленно поаплодировал прозорливости казначея. Вообще-то, Забелину никогда не нравилось барокко, но здесь – в Мире Цитадели, где все делается из чисто утилитарных соображений, этот островок показной роскоши, скрытый за высокими арочными дверями, действительно радовал глаз.

Сегодня, наверное, впервые с момента постройки, зал был полон народа. В дальнем от входа углу о чем-то жарко спорили Жером Файнберг и Себастьян Сото. Рядом, с фужером в руке, стоял Юджин Пикетт и делал вид, что беседа посла с казначеем его нисколько не занимает. Русская часть посольства, представленная Сергеем Павловичем Шутихиным, Федором Мальцевым и Темботом Черкасским, спокойно ужинала, изредка обмениваясь короткими фразами. По соседству с ними кучковались члены экспедиции Цитадели, причем вместе с Кавайкой, Радкой и Степашками стояли Микаэль и оба хавийских телохранителя – братья Каджис и Кобаб. Дальше за столом сидели, о чем-то тихо беседуя, доктор Роза и Валаал (интересно, о чем так увлеченно могут говорить главный медик посольства с владельцем элитного борделя?), а чуть в стороне от них тихо дремал в кресле пилот Борис. Остальных пять человек – двух девушек хавийя и трех парней европейской внешности – Забелин не знал, но здраво предположил, что это дополнительно нанятый персонал – медсестры и водители. Вся эта сцена здорово напоминала какой-то светский раут из фильмов про викторианскую Индию, только на мужчинах форма посовременней и пробковых шлемов не хватает.

Появление Ивана вызвало настоящий фурор. Все задвигали креслами, устремляясь на встречу вошедшему, и на Забелина обрушился шквал приветствий, рукопожатий и похлопываний по плечам. Только Борис остался в стороне от толкучки, ограничившись вялым маханием рукой.

– Все! Все! Рассаживаемся, господа и дамы! – вмешался Жером в затянувшийся процесс приветствий. – Давайте дадим нашему герою спокойно покушать, а потом все вместе послушаем о его злоключениях.

Народ неохотно вернулся за стол. Ивана торжественно усадили между Палычем и Юджином.

– Да я не особо голоден. Вы лучше расскажите, что у вас тут происходит? Почему посольство на осадном положении?

– Э, нет! Про сегодняшнюю ситуацию мы поговорить еще успеем, тут только ты один не в курсе, а вот о твоих приключениях интересно послушать всем! – оборвал поток вопросов Палыч. – Давай не тяни, рассказывай, почему ты посреди ночи оказался в сотне километрах от посольства и как освободился от раханвейн?

Народ за столом одобрительно загудел. Пришлось подчиниться. Врать Иван не хотел, да особо и не умел никогда, так что рассказал правду и о желании заработать на операцию Марийке и их совместную дальнейшую жизнь; и о столкновении с сайгаком; и о лечении на базе раханов; и о решении проблемы с гоблинами; и о встрече с Зарубиным; и о своем тезке, ожидающем суда и, вероятно, смертной казни. Правда, о Салеме и причинах повышенного интереса к нему он умолчал. Как, впрочем, о Странниках и о конфликте геологов с Цитаделью. Не хотел при Кавайке и ее людях поднимать эти темы. Да и остальным не все следует знать. Так что по его словам выходило, что отпустили его после того, как надобность в нем отпала. Ложью это не было, выглядело вполне логично, а про мотивы раханов его не спрашивали, других вопросов хватало.

– Погоди, – прервала его Кавайка, – как, говоришь, фамилия этого мародера?

– Страшко. Иван Страшко – киевлянин. Палыч, вы должны его помнить, он с нами в палате лежал.

– Страшко, говоришь? Не этот случаем? – Кавайка развернула к нему экран своего планшета.

С голографии, явно сделанной при регистрации, на зрителей испуганно смотрел очень лощеный, но сильно помятый тип. Несколько полнее оставшегося на базе раханвейн оригинала и без уродливого шрама, зато с висюлькой в левом ухе, но, несомненно, очень похож.

– Если у него нет родного брата, то это точно он – мой киевский тезка.

– Ага, он такой же киевлянин, как я француженка! – Кавайка была явно взволнована. – Мы этого гада сюда с собой притащили. Он у нас в городе сутенером был, один из самых мерзких. Ваня-Страх! Они с напарником девчат насильно на наркотики сажали, а потом за дозу заставляли клиентов обслуживать. По нему черти в Аду давно плачут!

– А с собой вы его зачем потащили? – поинтересовался Федор.

– Это ты у Бирюкова спроси. Он сказал двоих для перехода приготовить, а зачем второй – не объяснил. В общем, Иван, ты не парься по его поводу. Это такая гниль, что если раханы его кончат, то мир только чище станет, но он такая изворотливая тварь, что я не удивлюсь, если он снова сухим из воды сможет выйти.

– Я правильно понял, у них клановая структура общества военного типа? – вмешался в разговор Пикетт.

– Да. Слушай, Юджин, я не понимаю, как так: вы два десятка лет живете с ними бок о бок и никто до последнего времени толком не пытался разобраться с тем, кто такие хавийя и чем они отличаются от дарод?

– Ты просто плохо себе представляешь, что такое первые годы в постапокалипсическом мире! – ответил за Пикетта Палыч. – Тем более населенном рапторами, варанами и гоблинами. Люди просто выживали, стараясь прокормиться и обустроиться. А если учесть, что и сам этот Мир со всеми его чудесами типа Цитадели, трясуна, электромобилями и прочими диковинами был, да и остается, абсолютно непознанным, то не удивительно, что для вчерашнего сварщика, торговца или фонарщика проблемы соседей, причем заметь, недружелюбных соседей, волнуют постольку, поскольку это помогает выживанию. Вот ты же в пограничной страже служил? А много ты знаешь о семейном укладе и быте ваших соседей китайцев? Что они на завтрак кушают? Сколько жен имеют? Кого в армию служить берут? А ведь ты из чистого Мира, и с китайцами вы наверняка в гости друг к другу ездили! А тут эти хавийя живут себе где-то за Хребтом и, пока к нам не лезут, пусть хоть Сатане поклоняются, хоть собственных младенцев едят. Понимаешь?

– А Цитадель как же?

– А что Цитадель? Они наверняка в курсе всех основных событий, они же все финансы контролируют и регистрацию новоприбывших ведут. Но только это знание, так сказать, для внутреннего пользования. Делиться своими знаниями они не собираются.

– Это так? – Иван повернулся к Кавайке.

– Ну в общем и целом, да. Каждый отдел занимается строго в рамках своего проекта. Каждый сидит в своей лаборатории, проход в другие секции только по особым разовым пропускам, любые контакты даже со смежниками категорически не приветствуются! Костя мог бы рассказать больше, наверное, но даже он, насколько я знаю, не был за пределами нашей компьютерной секции.

– А как же этот профессор Вайрид, который меня заказал? Откуда ты его знаешь, он же химик?

– Не химик, а генетик. Он один из кураторов, мы для него программку делали просчета вариаций возможных изменений фенотипа при внесении модификаций в геном.

– А много там таких кураторов? – вкрадчиво полюбопытствовал Иван.

– Не знаю. Я пятерых видела, но лично знаю только двоих: Вайрида и Сигурда – это куратор нашей компьютерной секции.

– Сигурд у них не только компьютерами заведует, он вообще по безопасности, – вставил Федор свои пять копеек в разговор.

– Ясно! И это… Если с разбором моих косяков мы закончили, то может, мне кто-нибудь расскажет, что у вас тут происходит?

– Если бы мы сами понимали! – пожал плечами Жером. – Вчера на гурти все прошло очень гладко. Нам даже удалось несколько улучшить условия, уж больно хорошо себя зарекомендовали трактора, да и организация регулярных пассажирских авиарейсов помогла. Спасибо Анастасии Владимировне! Правда, на гурти не явился Фахад – бокор шехалей, отправил вместо себя одного из старцев. Этот взбалмошный старик молчал все время, пока шло совещание, а потом встал и заявил, что койс Шабель не будет исполнять Соглашение и что Фахад приглашает всех поборников древних обычаев присоединиться к его священной войне с йурубами. Участники гурти его высмеяли, посоветовав не злоупотреблять больше катом, а Фахаду напомнить, что неподчинение решению Большого гурти ставит его вне закона, так что воевать ему придется не только с йурубами, но со всем миром. А эмир Дилага тут же назначил новым бокором шехалей убара койса Либах. Так что всерьез этот демарш одного отдельно взятого койса никто не воспринял.

А сегодня утром стали поступать сообщения, что к Фахаду отовсюду стекаются фалаго – «непримиримые». В основном это юноши, не успевшие заработать диё на невесту. Даже с Сабти в Шехаль ушли два гашинкада. К обеду у него, по слухам, было уже около пятисот бойцов. Потом пошли еще более тревожные вести, что туда же свозят невыкупленных рабов и свежезахваченных попаданцев. Поговаривают, что Фахад задумал открыть врата, чтобы впустить в Мир Цитадели воинов какого-то легиона и каких-то стражей и с их помощью установить свой порядок в этом Мире. Я не до конца понял, что эти воины собой представляют, но судя по эмоциям наших хавийских друзей – это серьезный козырь. Так что на всякий случай мы уведомили об этом и Содружество, и Цитадель. А из Цитадели пришел приказ срочно эвакуировать из Абгаля Кавайку с ее людьми. Борису пришлось три рейса сделать, чтобы перевезти всех людей и оборудование. Содружество объявило сбор ополченцев.

– Все равно не понимаю. Если официальные власти с нами заодно, то почему мы в осаде. Не могли же эти повстанцы захватить Суук?

– А вот эта часть самая непонятная, но пусть об этом лучше мсье Пикетт сам доложит.

– Мы очень вовремя вывезли своих людей. Вначале в Абгале, а теперь и в Сууке стало не спокойно. Есть случаи нападений на граждан Содружества. Буквально перед самым трясуном, замечу очень мощным и внеплановым трясуном, колонну грузовиков из Бартер-Тауна неизвестные обстреляли буквально в десятке километров от Суука. Если бы не трясун, их бы, скорей всего, полностью разграбили, невзирая на возможные последствия. Однако случившийся феномен напугал нападавших больше чем торговцев, и те смогли вырваться из засады. Сейчас они уже дома подсчитывают потери. Похоже, не все фалаго ушли к Фахаду, часть осталась, чтобы творить безобразия что называется «в тылу». Вот и заведению почтенного Валаала досталось. Один из клиентов напал на работавшую там по контракту гражданку Содружества. Хулигана задержали, но его дружки штурмом взяли «Цветок пустыни», избили охрану и освободили своего товарища. При этом они кричали, что наденут рабские ошейники на всех йурубов и их приспешников. Так что Валаалу пришлось бежать вместе с девушкой к нам. Она сейчас в клинике.

– Что вы думаете делать дальше?

– Завтра с утра эвакуируем всех лишних людей в Кибуц и усилим меры безопасности. – Юджин пожал плечами. – Я надеюсь, что за пару дней эмиры наведут порядок среди своих гашанкадов. Налицо все предпосылки гражданской войны, и мы, несомненно, окажем властям любую посильную помощь в наведении порядка, но сами ввязываться во внутренний конфликт хавийя мы не будем.

– То есть мы просто сидим и ждем? – поинтересовался Жером.

– Да. Я предлагаю немедленно вашим приказом ввести особое положение на территории посольства. Мобилизовать всех сотрудников на несение боевого дежурства и запретить им покидать расположение посольства. Я не исключаю попыток штурма посольства.

– Подождите! Какая мобилизация? Какое казарменное положение? Я не могу! Мне в Цитадель срочно нужно! С Бирюковым переговорить по… – Иван замешкался, подбирая слова, – по геологам и по раханвейн. Это тоже жизненно важная информация, там одна из сотрудниц, похоже, в руках Фахада осталась. Ну и деньги мне надо на лечение Марийки перевести.

В зале повисла неловкая пауза. Коллеги отворачивались, прятали взор.

– Нет, вы не подумайте чего. Я не убегаю, не отказываюсь работать. Просто это действительно очень важно. Я всего сказать не могу, но это не менее значимо, чем оборона посольства. И откладывать это никак нельзя. Если бы было можно, я прямо сейчас бы улетел! А насчет Марийки, это я так, попутно, раз все равно в Цитадель лететь, а дело то одной минуты…

– Ваня, – прервал завесу молчания Палыч, – ты насчет Марийки не беспокойся. Ей твои деньги уже не нужны.

– Что? Что с ней?! – Забелин вскочил, уронив свое кресло.

– Нет. Ты не так понял. С ней-то как раз все в полном порядке. Ты только не нервничай. Она теперь Мариана Майо.

– Почему? Зачем она имя сменила? И как это отменяет необходимость оплаты операций? Палыч, что ты меня путаешь?!

– Не тупи, Ваня! – хлопнул его по плечу Федор. – Замуж она выскочила за того испанского хирурга, с которым нас Анастасия познакомила. Так что он теперь с нее плату за лечение не деньгами берет!

– Федя! – аж подскочила Кавайка. – Ну зачем ты так?

– Что так? Такое надо сразу с корнем вырывать, чтобы быстрее быльем поросло, а не как вы по капельке цедить. Бросила она тебя, Иван. Воспользовалась и бросила. Давно бросила. Они уже почти две недели как расписались. На свадьбу приглашали! Только из наших никто не поехал!

– Как замуж? Почему?!

Иван попытался сесть в кресло, не заметив, что оно упало, и шумно плюхнулся на пол, больно зашибив спину об одну из ножек. Посидел с минуту, бездумно уставившись вдаль и потирая ушиб. Молча поднялся, неторопливо поставил полукресло на место и направился к выходу. От дверей обернулся.

– Я спать. День очень тяжелый выдался, – сказал он ровным спокойным голосом. – Михаэль, ты идешь?

– Не! Я лучше со Степашками! У тебя там воняет жутко. И я, если честно, твоего медведя боюсь!

Иван кивнул, показывая, что принял к сведению полученную информацию, и вышел из зала, плотно притворив за собой высокие арочные двери.