Текст книги "Хиван — амбассадор (СИ)"

Автор книги: Василий Горобейко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

2

Утром, когда Иван вместе с присоединившимся к нему Андражем делали зарядку в гостиничном дворе, за ним подъехал джип. Высокий сухощавый мужик, представившийся Александром, пригласил от имени главы поселения их на завтрак. Второй раз отказываться от приглашения Забелин счел дурным тоном, да и вопросы у него к главе появились.

Завтракали ожидаемо в «Нептуне» небольшой компанией. Помимо самого главы их со словаком встречали двое: приятная, спортивная женщина лет пятидесяти, представившаяся Мариной, и лощеный, крепко сбитый американец Майкл.

Как водится, раскланялись, познакомились. Марина оказалась заместителем главы, а Майкл – суперкарго из Форта-Брэдли.

– Как вам наше пиво? – поинтересовался Николаич, демонстрируя свою осведомленность всем происходящим в его владениях.

– Спасибо, очень вкусное и без последствий, так что сейчас откажусь. – Забелин кивнул на стоящие на столе бутылки. – С утра предпочту молоко или кофе.

– Как скажете.

По знаку главы улыбчивая чернявая девушка, дежурившая вчера на ресепшн, поставила перед Иваном чашку ароматного кофе и молочник. Забелин удивленно посмотрел на главу.

– Да, да! Я же говорю, людей катастрофически не хватает. Юля единственная, кто у нас работает с гостями, а ресторан, как вы понимаете, с утра закрыт.

– Петр Николаевич, есть новости из госпиталя?

– Конечно. Серба вашего вчера прооперировали и в общую палату перевели. Не считая порванных связок на руке, у него было сломано несколько ребер и обильное внутреннее кровотечение, так что пару недель он точно полежит в госпитале. Семен пока в реанимации, но тоже обошлось. Жить будет. А темнокожую француженку с ребенком прямо в аэропорту соотечественники встретили. Она с ними и улетела к мужу и старшему сыну. Так что от французского анклава вам отдельная благодарность. Ее и еще двух человек, оказывается, три года назад потеряли по дороге из Цитадели. Бирюков сегодня туда же в Либервиль вылетает, хочет допросить ее о судьбе остальных попутчиков.

– Я, от лица американского анклава, присоединяюсь к поздравлениям. Хорошая работа. Но мы бы хотели узнать, как продвигается дело по освобождению наших соотечественников. Мы месяц назад передали послу список из 17 американцев, предположительно попавших в плен к этим бандитам. Найдено ли место их содержания? Каково состояние их здоровья? Какие перспективы их немедленного освобождения? – Майкл воспользовался электронным переводчиком, хотя было видно, что он хорошо понимает по-русски.

– Боюсь, у меня нет ответов на ваши вопросы. Я всего лишь атташе по культуре. Правильнее адресовать их мсье Файнбергу или вашему соотечественнику господину Пикетту. От себя могу лишь заметить, что в настоящее время мы заключили соглашение только с одной из семи независимых клановых группировок хавийя. Гугундабэ, конечно, крупнейшее племя, но в то же время наиболее удаленное от земель Содружества. Именно поэтому среди освобожденных рабов преобладают скандинавы и восточные европейцы.

– Ну так перенаправьте ваши усилия на то, что действительно полезно Содружеству! Мы настаиваем, что освобождение американских граждан – приоритетная задача! Как там у вас говорят? Вначале бизнес, потом развлечения? Вы не должны забывать, что каждый день в плену у этих террористов приносит неимоверные страдания им и их родственникам!

– Простите, Майкл, а когда пропал последний из этих семнадцати человек? – вкрадчиво поинтересовалась Марина.

– Точно не помню, но примерно три года назад. Какое это имеет значение?

– То есть три года их страдания вас не слишком тревожили? У нас тоже двадцать три человека числятся пропавшими без вести, и мы не меньше вас волнуемся за их судьбу. К тому же именно русский анклав взял на себя треть всех расходов на деятельность миссии. Но мы не требуем себе привилегий. А вот вы, как это у вас говорится: пытаетесь подоить новорожденного теленка? – Николаич злорадствовал и не скрывал этого. – Мы сами назначили посольство из лучших специалистов, так давайте хоть немного доверять их профессионализму и не требовать невозможного.

– А что же хотите потребовать вы? – Иван настороженно переводил взгляд с Марины на Николаича и обратно.

– Немногого. Вы сегодня всех освобожденных рабов отправляете прямиком в Цитадель, причем тратите на их транспортировку и лечение деньги посольства. Мы же предлагаем взять эту миссию на себя, за исключением экстренных случаев, требующих экстренной медицинской помощи. Мы готовы организовать два, а при необходимости и три рейса в неделю. Будем забирать освобожденных людей и перевозить на реабилитацию в Кибуц. Мы уже приступили к реконструкции старого школьного корпуса под пункт временного размещения.

– Простите, но зачем? – Забелин искренне удивился. – Я, конечно, понимаю, что вам нужны люди, но вы же можете просто прислать в посольство своего агитатора, эффект будет примерно тот же, но с гораздо меньшими затратами.

– Плохо, Иван, вы о нас думаете. Дело ведь не только в деньгах. Люди, которых вы отправляете в Цитадель, получают там ай-ди и подъемные, после чего остаются один на один со своими проблемами. Вы их дальнейшую судьбу отслеживаете? Нет! А вы в курсе, что уже трое из освобожденных вами рабов вновь вернулись к хавийя, причем, скорей всего, добровольно? У нас с ними будут работать психолог и медик. Зарегистрируем, подлечим, адаптируем к новой жизни, с учетом профессиональных навыков и личных пожеланий, а заодно подержим в карантине, чтобы какую-нибудь заразу из пустыни не притащили. Они ведь в рабстве часто в нечеловеческих условиях живут. Никакой гигиены. Ну и безопасники с ними здесь спокойно поработают, а не будут гоняться по всей ойкумене.

– Но почему у вас? Большинство освобожденных говорит на английском. – Майкл выглядел явно озадаченным.

– По многим причинам. Во-первых, мы ближайший от Суука населенный пункт Содружества. Во-вторых, так уж получилось, что большинство безопасников Цитадели – выходцы из русского анклава, и многие здесь постоянно проживают. В-третьих, мы посчитали и решили, что сами справимся с этой задачей, не привлекая инвестиции со стороны. Ну и потом – это наша инициатива, нам ее и реализовывать.

– Имейте в виду, мы оставляем за собой право направить своих специалистов для работы в центре передержки!

– Ваше право! – Николаич пожал плечами и подмигнул Ивану. – Но оплачивать их работу будете сами.

– Разумеется.

– Я передам ваше предложение послу.

– Передайте, Иван. А заодно передайте Юджину, что, по мнению Бирюкова, большое скопление освобожденных рабов на территории посольства не лучшим образом влияет на его безопасность.

И, кстати, раз уж вы не возражаете, мы предлагаем начать реабилитацию с ваших вчерашних подопечных. Мы вчера за ужином с ними этот вопрос уже обсудили, – вмешалась в разговор Марина. – Не так ли, Андраж?

– Да, мы с девушками вечером все обсудили и хотим поработать у вас волонтерами. Только Мартин спешит к своей семье. А у нас здесь никого нет, нам спешить некуда. Меня хавийя в баре подпоили в первый же день, как только я ай-ди получил. Проснулся я уже в ошейнике, прикованном к тросу. А Кристина и Мари вообще сразу из бункера на хавиков вышли.

– Андраж, а кто вы по специальности? – поинтересовалась Марина.

– Я фонтаны обслуживал в Кошице. Ну насосы там, трубы. А девушки учились на экологическом менеджменте.

Марина и Николаич переглянулись.

– А с нуля построить фонтан вы сможете?

– Не уверен, я не знаю, какое здесь есть оборудование. Но если будут вода, трубы нужного диаметра и подходящие насосы, то можно попробовать.

– Попробуйте. Обязательно попробуйте, а мы вам в этом поможем.

– Имейте в виду, Анджей, вам вовсе не обязательно оставаться в Кибуце. Хороший специалист вашего профиля найдет работу в любом городе Содружества. Но в Форте-Брэдли вас никто не будет держать на мизерной зарплате! – внес свои пять копеек американец.

– Спасибо, я учту.

После вмешательства Майкла серьезный разговор как-то сам по себе затих. Все сосредоточились на поглощении фирменных биточков и обсуждении кулинарных тонкостей местной кухни.

– Петр Николаевич, позвольте пару вопросов? – Забелин решительно вернул беседу в деловое русло. – Есть какие-нибудь новости о пропавшей девушке?

– Увы, нет. Но не переживайте, места вокруг обжитые, крупных хищников нет, так что никуда не денется, найдется. Мы разослали ориентировку на нее по всем окрестным фермам и пасекам, а Салем взялся еще раз с утра осмотреть все вокруг места падения. Он упорный парнишка, если какие-то следы остались, Салем обязательно их найдет.

– А откуда Салем вообще здесь взялся? Он же хавийя.

– Так получилось, – Николаич пожал плечами, видно было, что вопрос ему не слишком приятен.

– И все же. Вы же понимаете, для меня это не праздное любопытство.

– Да в плен он угодил во время одного из бандитских налетов на наш анклав. Обменять его на наших пленников не получилось. В камере годами держать – не вариант, ну не убивать же его. Так и живет на ферме, за коровцами присматривает, харчи отрабатывает. Вот и вся история.

– То есть, по сути, он – ваш раб? Почему бы его просто не отпустить домой?

– Ты слова-то подбирай! Он военнопленный, а не раб. Никто его насильно работать не заставляет! Сам вызвался. А отпустить не могу. Слишком много он лишнего знает, включая нашу систему обороны. А ну как завтра он на нас новую банду наведет? Вот вы свою работу закончите, всех хавиков к порядку призовете, тогда и пусть едет на все четыре стороны! А лучше пусть вон женится да деток заводит, тогда и ай-ди свой назад получит, и все права гражданина.

– Скажите, а много таких пленников в Содружестве содержится? Вот у вас, Майк, такие военнопленные есть?

– Нет. Мы с террористами не церемонимся. Хороший бандит – дохлый бандит!

Вот и поговорили.

После завтрака Марина повела Забелина осматривать ПВР[11]. Благо идти было недалеко – здание старой школы располагалось прямо на центральной площади, напротив администрации.

– Мы для деток большой учебно-развлекательный комплекс построили на окраине Кибуца. Они там и учатся, и купаются, и на аттракционах развлекаются, и спортом занимаются. Там же небольшой зверинец и своя миниферма. В общем, детей оттуда с боем домой забирать приходится. А это здание хотели под гостиницу на перспективу переоборудовать. Но раз такое дело, пусть пока на общее благо послужит.

– Все равно не понимаю, зачем Кибуцу все расходы на себя брать? Все равно большинство освобожденных разъедется. Не всем колхозная жизнь по душе. Да и людей у вас маловато. Это сейчас мы по десять – пятнадцать человек в неделю освобождаем, но ситуация меняется, додавим эмира, только в Сууке сразу порядка трех сотен человек освободим. Конечно, не в один день, но освободим. А в других кланах рабов еще больше. Сможете всех принять?

– Сможем, если нужно. Уже к концу недели здесь смогут одновременно жить сорок человек, сегодня приступим к возведению на месте школьного стадиона второго корпуса, на шестьдесят человек. При необходимости, можно будет уплотниться в номерах до двухсот человек. На экстренный случай гостиницу задействуем – это еще от тридцати до пятидесяти человек. Медпункт – еще плюс двадцать… В общем, мы рассчитываем на постоянное пребывание у нас до сотни человек, но разово можем принять и триста человек. Тут скорей проблема возникнет, как их всех скопом вывезти, но и это решаемо. В данном случае то, что мы единым, как вы выразились, колхозом живем, нам на руку играет. Перераспределим ресурсы, в крайнем случае, в школе каникулы внеочередные введем. Выкрутимся. А насчет того, что нам позволят в одно лицо все это финансировать, вы не переживайте. Как вы думаете, зачем мы Майкла на этот разговор пригласили? И деньги и специалисты будут, причем наперебой от всех анклавов Содружества. Но теперь уже точно ПВР будет на нашей территории!

От дальнейшей экскурсии по Кибуцу Иван отказался. Решил пройтись до злополучной фермы, узнать результаты поисков. Да и просто пообщаться с Салемом хотелось.

Пленника на ферме он не застал. Наверное, хавийя, как и обещал, отправился искать следы пропавшей девушки. Зато застал машину-рефрижератор, загружаемую мясом и молоком для доставки в Цитадель, и напросился попутчиком. Водитель – пожилой, полноватый мужчина, представившийся Анатолием, не возражал, а Анна – молодая девушка-экспедитор – даже обрадовалась такой компании. Вещей Забелин с собой в поездку не брал, поскольку рассчитывал уже сегодня вернуться в посольство, а оружие привычно захватил с собой, отправляясь за пределы поселения. Так что связался по ай-ди с гостиницей, оплатил номер и предупредил, что уже не вернется.

Дорога, занявшая около трех часов, совершенно не впечатлила. Тихое шуршание шин по идеально ровному шоссе. Привычный взгляду степной пейзаж, постепенно переходящий вначале в полупустыню, а затем в настоящую Сахару. Редкие фермы у дороги. Несколько уходящих в сторону дорог. Стада лам и сайгаков вдалеке. Одинокие фигурки научившихся осторожности рапторов. Группки койотов, рыскающих в поисках добычи, да вездесущие ящерицы. Совсем недавно он такое даже представить себе не мог, а вот поди ж ты, насмотрелся за три месяца, уже ничего не удивляет. Скучно, однообразно. То ли дело родная приамурская тайга! На каждом гектаре несколько десятков различных деревьев, да каких: кедры в три обхвата; вековые липы, в дуплах которых гималайские мишки берлоги устраивают; разлапистые великаны – маньчжурские орехи; кряжистые дубы-кормильцы; черемуха Маака с медным, блестящим стволом и изломанной, сбитой в колтун косолапым лакомкой кроной… И все это перевито лианами винограда, лимонника, актинидии, диоскореи. А ягод сколько! Малина, барбарис, смородина, земляника, боярышник, шиповник, голубица, жимолость, брусника, элеутерококк… А краски какие! Особенно весной да осенью! А звуки! Не то что эта унылая серо-желтая пустошь с редкими вкраплениями зелени и давящей тишиной.

Иван ностальгически вздохнул и постарался сосредоточиться на веселой перебранке попутчиков. Анна в ярких красках и совершенно не стесняясь в выражениях расписывала любовные перипетии своей подружки, явно подбивая пожилого водителя пополнить ряды многочисленных поклонников нимфетки. Анатолий вяло и привычно отбрехивался, мол, «не на помойке, чай, нашел, чтоб куда попало тыкать!» Девушка и Забелина попыталась вовлечь в эту шуточную пикировку, но Иван отмолчался, понимающе ухмыляясь в отросшие за два месяца усы. Анна, явно рассчитывавшая найти в случайном попутчике новый объект для оттачивания своего язычка, надулась и стала демонстративно его игнорировать.

Во дела! Мир совсем другой, а люди все те же!

Размышляя о превратностях судьбы, Иван сам не заметил, как задремал. Проснулся он от неожиданного удара. Машина резко остановилась.

– Ну твою же мать! – Антон заковыристо выматерился. – Вот откуда она выскочила?

Все дружно полезли из кабины. Перед машиной билась в судорогах молодая лама. Иван достал подарок старого убара – резной нож из когтя раптора – и прервал мучения животного.

– Ну вот же гадство! От этой скотины одни убытки! Мясо – не ужуешь, а кабину клеить придется! И как назло, наши идиоты косорукие, когда «рефу» монтировали, поленились ящик с ЗИПом из кузова перенести! Теперь мне, чтобы до ремкомплекта добраться, придётся полмашины перегружать!

Выскочившая перед машиной лама, видимо, пытаясь уйти от столкновения, в последний момент высоко подпрыгнула. Поэтому удар пришелся в лобовую плиту выше бампера. Не рассчитанная на такие воздействия плита треснула, образовав щель в палец шириной.

– А в чем проблема? – удивился Иван. – На ходовых качествах это никак не скажется. Да и ехать осталось не больше часа. Вон тот конус на горизонте – это же вал Цитадели виднеется?

– Цитадель. И ехать до нее не более получаса. Но за это время мы столько пыли и песка наглотаемся, что мама не горюй! Да еще и сваримся! Тут кондюшник и так на пределе жужжит. Нет уж, я пока все до мельчайшей щелки не заклею, с места не двинусь!

Водитель с экспедитором переоделись в стерильные комбинезоны и полезли в рефрижератор. Ивану комбеза не досталось, и он, вспомнив подсмотренный у хавийя рецепт, отправился к ближайшим зарослям опунции. Набрал полную майку сочных кисло-сладких плодов. Вернувшись, споро разделал сбитую ламу – сказался опыт таежника. Крупные кости и голову выбросил подальше в кусты, а сочные, еще теплые куски мяса, перемешав с раздавленными плодами опунции, завернул в шкуру. Тут как раз и Антон с ремкомплектом появился.

– И что это у тебя за пирожок? Выброси! Я же говорю, не мясо – подошва. Мы по первости, когда ламы только появились, чего с их мясом только не делали. И варили, и тушили часами, и мариновать пытались! Дрянь дрянью.

– А вот хавийя нашли простой способ готовки. Если до завтра в Цитадели задержитесь, обещаю угостить очень мягким и срочным стейком из ламантятины.

– Так ты что, один из этих? Из бывших рабов? – поинтересовалась подошедшая экспедиторша.

– Ну в целом да. Я успел побыть рабом в койсе Сабти, хоть и не долго.

– А правда, что они рабов вместе со скотиной в сараях держат, а чуть что не про них – калечат?

– В принципе, бывает…

– А правда, что они всех пленных баб толпой насилуют, а мужиков просто кастрируют под самый корень?

– Врут, – Иван улыбнулся, девушка опять решила пошутить ниже пояса. – Не переживай, мое все при мне.

– Больно надо, за тебя переживать! У меня, между прочим, муж есть! А стейком из ламы правда угостишь?

– Угощу, раз обещал. Вот только надо найти, где и в чем приготовить.

– Тогда давай с нами в хостел, там для постояльцев шикарная кухня с котлом, мангалом и тандыром. Да и ценник очень демократичный – три койна за койко-место. Только мы вначале по точкам прошвырнемся. Разгрузиться надо. И так из-за вчерашней аварии опаздываем, а тут еще это! – предложил Антон.

– Ой, Ваня! А ты тоже на том коптере летел? Говорят, там трех человек винтами в мясо покрошило! Наши до ночи человеческие остатки от мяса коровцев отделяли, да так и плюнули – похоронили все в братской могиле на скотомогильнике. А Семену, говорят, ветровым стеклом башку отрезало, но в госпитале ее на место пришили! Он теперь как Игорь будет! – увидев недоумение собеседника, Анна пояснила: – Ну ты что? Это зомби такой, я о нем в детстве книжку читала.

– Вот в госпиталь заедем, и ты сама у Семена спросишь!

– Не, в госпиталь не получится, это в другой конец. Если тебе в госпиталь нужно, то я тебя в центре высажу, а там по кольцу пепелацы ходят. Сам доберешься. А вечером к промзоне подъезжай, там всякий хостел покажет, – обломал Забелина водитель.

– Договорились, – не стал спорить Иван, – только вы тогда мясо с собой захватите, его даже в холодильник убирать не нужно, пусть полежит, проквасится. А я завтра его с утра приготовлю.

3

В хирургическом отделении ничего за два месяца не изменилось. Все так же хлопотала вокруг больных фрау Эльза. Доктор Кац все так же творил чудеса, спасая жизни и конечности. Пани Инга и миз Ким продолжали свою учебу в ординатуре. Идущие на поправку больные в светлых пижамах и халатах так же коротали время в больничном скверике. Правда, пациенты были все незнакомые, а еще добавилась новая санитарка – худощавая пожилая женщина славянской внешности.

Эльза Ивану искренне обрадовалась, пригласила его в ординаторскую на кофе, где устроила допрос с пристрастием и о состоянии его здоровья, и о самочувствии Масула.

– Да все нормально. Масул быстро идет на поправку, жена и дочки его усиленно откармливают. Он снова убар койса. Всех проблем у него – Румпет не хочет ни домой возвращаться, ни замуж выходить. Девушка твердо решила врачом стать и активно учится у доктора Розы в клинике при посольстве.

– Ой, да какая у вас там клиника?! Так, фельдшерский пункт! – С доктором Розой обычно ко всем приветливая фрау Эльза, что называется, не сошлась характером. – Сюда ее нужно переводить. Здесь и университет есть, и практика на лучшем оборудовании, у лучших специалистов. Ты Масула когда последний раз видел?

– Позавчера. Мы в Сабти доктора Розу возили осматривать Маибу. Там вроде и ранение не сильное, но она после смерти сестры и казни Хаббада, похоже, сама жить не хочет.

– Лекари – шаманы! Сюда эту вдову везти нужно. Доктор Лакан быстро ей мозги вправит!

Спорить Иван не стал, хотя и был согласен в диагнозе с Розой, что как только Маиба увидит раздувшийся животик Фейлы – жены своего старшего сына, так сразу на поправку пойдет. К счастью, Вахиб и сам это понимает и, по словам Марты, очень старается. А вот у самой Марты животик уже проглядывает, а Эрлис сияет как медный чайник. Интересно, это после той ночи? Почти наверняка, хотя гордая норвежка и делает вид, что не понимает, о чем это он говорит. Блин, как-то не так представлял Иван ожидание своего первенца. А может, все-таки и правда, что он ни при чем, а это их с мужем долгожданный ребенок?

И вообще, как-то все неожиданно и неправильно с этими «белыми женами» получилось. Какое-то массовое умопомешательство или проявление Стокгольмского синдрома. Из почти двух десятков европеек, взятых мурусами в жены, причем, как правило, не спрашивая их согласия, только четыре дамы пожелали быть освобожденными из рабства. Из них две вдовы, включая Радку. Все остальные категорически отказались «освобождаться». За одной даже бывший муж приезжал, уговаривал, но так ни с чем и уехал.

– О чем задумались, Иван Степанович? – В ординаторскую вошел доктор Кац.

– Добрый день, Леонид Михайлович. – Забелин встал навстречу. – Как там Семен и Слободан? Можно к ним?

– Поправятся. Но с посещением придется подождать – спят они. Зато с вами с удовольствием пообщается Марко, он как раз вчера приехал на последнюю примерку протеза. К счастью, все подошло, так что поспешите, пока он не уехал. А потом обязательно зайдите, у меня к вам куча вопросов! Они с Бирюковым в скверик пошли! – последние слова он крикнул вслед убегающему Ивану.

В скверике было довольно пусто. На скамеечке сидел какой-то грустный романец в больничной пижаме, с забинтованной культей правой руки. Возле него хлопотали две разновозрастные дамы. За семейной сценкой с любопытством наблюдала пожилая азиатка в шейном корсете и с загипсованной ногой. Да еще в сторонке начальник службы безопасности Цитадели негромко беседовал с незнакомым кареглазым щеголем в белом френче и с изящной резной тростью.

– Блин, не успел! – чертыхнулся Иван и выглянул на прилегающую улочку. – Добрый день, Владимир. А Марко давно ушел?

Он поздоровался за руку с Бирюковым и протянул руку его собеседнику.

– Здравствуйте! Иван. Простите, что помешал.

Щеголь как-то знакомо улыбнулся и протянул в ответ руку.

– Чао, мио сальваторе! Марко Денаро! Рад снова тебя видеть! – наконец включился автоматический переводчик.

– Марко? – ошарашено переспросил Забелин. – Но как же так? Твой глаз? И шрам? Ты что, живую и мертвую воду нашел?

Марко счастливо улыбался, демонстрируя ослепительно белые ровные зубы. Узнать в этом гладковыбритом, по-армейски подтянутом франте хавийского колченогого, щербатого, одноглазого заморыша с куцей бороденкой было не реально.

– Воду? Не знаю. А это, – Марко коснулся лица холеной рукой, украшенной увесистым перстнем, – чудеса местной пластической хирургии! Глаз пока – просто стекляшка, но местные айтишники обещают вмонтировать туда камеру. Уверяют, что я смогу им снова видеть.

– Шикарно! Тебя не узнать!

– Иван, я твой должник. Будет нужна помощь, только скажи! Денаро всегда платят по счетам! А у тебя неограниченный кредит! И обязательно заезжай в Мессину, мы совсем недалеко от Новороссийска. Мой дом – твой дом!

– Спасибо, Марко! Хотя и не за что. А Мессина – это разве не в Италии?

– Мессина – столица сицилийского анклава, – вмешался в разговор Владимир. – Да уж, запутал ты нас знатно. С чего ты решил, что Марко испанец?

– А разве нет? – Иван искренне удивился. – Он же на испанском говорил! И вообще, он на Норьегу похож!

– Марко – один из лидеров сицилийской общины. В прошлой жизни он занимал немалый пост в Коса Ностра, а в этой – семь лет руководил обороной своего анклава. Когда он неожиданно исчез два года назад во время экспедиции на Сицилию, все грешили на шторм. Опытнейший боец, он один стоит десятка хавийских пиратов! Да и не встречались они в этих водах уже почти год.

– И Дьявол когда-то был ангелом! Нам просто не повезло. Мы от раханов домой возвращались, когда штормить начало. Решили в бухточке переждать, да на подводный камень напоролись. До берега вплавь добирались. Оружие пришлось бросить, а рации и ай-ди промокли. Ни еды, ни воды. Когда самоходную баржу на третий день увидели, обрадовались. Решили, что раханы спасательную экспедицию организовали. Вышли встречать всей троицей. Идиоты!

– А Радка говорила, что вас в бою ранили.

– Так и было. На барже всего дюжина человек была. Клан Хабар-гидир, торговцы и охрана. Мы, когда поняли, к кому попали, охрану разоружили и связали, но, как выяснилось, не всех. Один из торгашей на баке затаился. А у нас обезвоживание, ну мы как до воды добрались, про все забыли. Тут он нас и положил одной очередью. Парням повезло, сразу отправились на встречу с Девой Марией, а я лицом к нему стоял. Успел заметить движение и за бочки прыгнул, но не мой день был. Пули бочку насквозь прошили, и одна мне на излете лицо попортила и глаза лишила! В себя уже в Абгале пришел. Шум поднял, обещал им все кары египетские. Вот они меня, от греха подальше, купцу хавадле и продали. А когда я от него бежать попытался, он мне ногу, сволочь, отрубил и продал за гроши в Сабти. Мы как раз мимо проезжали. Да, я бы тогда убежал, но у меня сепсис начался, температура подскочила… В общем, Манда меня выходила. Малак продать меня хотел, да кому я хромой да косой был нужен.

– А потом бежать не пробовал?

– Как? – Марко кивнул на ногу. – Думал машину угнать. Справился бы как-нибудь с управлением. Но без напарника за пулеметом – шансов ноль. Пять раз мужиков пленников за это время приводили, но все не то. То старик, то малец, то пацифист долбаный. Я когда тебя увидел, обрадовался. Сразу видно – боец. Думаю, вот он – шанс! Но увы! Я семь языков знаю, а оказалось, не те языки я учил! Хорошо, что святой Калогер все же услышал мои молитвы!

С улицы прозвучал автомобильный гудок, и Марко заторопился.

– Прошу меня простить! Дела. Иван, вот моя визитка. Там мой номер ай-ди. Звони в любое время! И заезжай, обязательно заезжай в гости!

– А вас, Иван, я попрошу остаться! – окликнул Забелина Бирюков. – Разговор есть, официальный. Присядем? Я буду вести запись.

– Да, конечно.

– Расскажите максимально подробно про вашу последнюю стычку с шехалями.

– Позавчера ближе к вечеру мы в составе семи человек возвращались из Сабти на двух машинах. Примерно в семи километрах южнее моста через Вебигу увидели на обочине стандартный джип. Людей рядом не было. Федор решил проверить, что случилось. Прошли по следам метров семьсот и в распадке увидели, как трое хавийя ногами избивают белого мужчину в рабском ошейнике. Федор с Темботом залегли наверху. А я вышел на открытое место и через переводчик их окликнул, представился и потребовал прекратить избиение. В ответ был обстрелян из автоматов. После чего я укрылся за камнем, а охрана посольства ответным огнем подавила сопротивление противника. На стрельбу, несмотря на протесты оставшейся у машин охраны, прибежала доктор Роза. Она осмотрела место боестолкновения и констатировала смерть всех троих хавийя. Заодно определила их принадлежность к койсу Шабель. Избитый пленник находился в бессознательном состоянии и, по оценке доктора, нуждался в немедленной госпитализации. Поэтому мы оставили тела и машину убитых нетронутыми, а сами поспешили доставить пострадавшего в клинику при посольстве. По прибытии в Суук незамедлительно уведомили посла, эмира и Цитадель об инциденте. – Иван перевел дух. – Доклад окончен!

– Благодарю за сотрудничество, господин Забелин. Ваши показания будут приобщены к делу. – Бирюков выключил запись и покачал головой. – Вы все правильно сделали, все указывает на то, что они первыми стрельбу открыли. У них почти пустые рожки, а с вашей стороны только четыре выстрела и все в цель. Но зачем ты, дурья башка, своей бестолковкой рисковал? В героев не наигрался?!

– Да не было никакого риска. У них автоматы за спину закинуты были, чтобы избивать не мешали. Да и расстояние почти сто метров. Там трава по пояс, а в траве валун здоровенный. Я за него встал. Так что, когда они стрельбу открыли, я уже спокойно за камушком лежал!

– Ладно, молодцы. Но зачем именно тобой рисковать было?

– Так я – официальное лицо! Да и стрелок худший из нас троих!

– А как продвигаются поиски медвежонка и бункера?

– Есть основания полагать, что медвежонка подобрали мотоциклисты бади-адэ, когда вернулись к месту засады. Они, правда, это отрицают, говорят, что к их приезду не было ни нас с Радкой, ни Масула, ни медвежонка. Обвиняют в краже пастухов Бари, спасших Масула. Но я им не верю. Чего-то они не договаривают. Если только не пытаются скрыть от меня неприятную правду, что Жирх погиб…

– Не думаю. Информаторы сообщают, что в Абгале какой-то хавадле продал раханвейн странного полудохлого пса за большие деньги. Думаю, этот след надо проверить, но, к сожалению, выхода на раханов у меня нет. А что с бункером?

– Честно говоря, некогда было. Да и зачем именно этот искать? Когда анклавы взяли под контроль все старые бункеры, хавийя понастроили не менее двух десятков новых. Закроем эти. Они еще построят. Тут надо как-то кардинально подход менять. И свои бункеры можно строить, на своей территории.

– Думаешь, мы до этого не додумались? Зря. Вот только количество людей, проваливающихся в Мир Цитадели после каждого трясуна, похоже, никак не зависит от количества построенных бункеров. Просто чем больше бункеров, тем ниже их «уловистость». Во избежание гонки бункеростроения анклавы три года назад ввели мораторий на их постройку. Одна из задач вашего посольства, чтобы все кланы хавийя присоединились к мораторию и свято его соблюдали. Поэтому для начала вам нужно провести полную инвентаризацию уже существующих бункеров. А потом за каждый новопостроенный бункер уничтожать и его, и два соседних. Ну и те бункеры, что ведут не из миров хавийя, мы будем оснащать автоматическими замками и системой оповещения. Но твой бункер особый! Ты это сам почувствуешь, когда окажешься поблизости. Найди его как можно быстрей и сбрось мне координаты. Я его сам оборудую, как нужно.

– Я правильно понял, что в «мой бункер» будут проваливаться мои земляки?