Текст книги "Хиван — амбассадор (СИ)"

Автор книги: Василий Горобейко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

29

Утром за завтраком в малой столовой собрались только посольские. Кавайку с ее командой Борис увез в Кибуц еще на заре, а Валаал вместе с братьями-бодигардами ушел сразу после затянувшегося ужина. В этот раз Забелин впервые припозднился к завтраку – провозился с Жирхом, не желавшим и на минуту отпускать от себя «мамку». Вошел, когда Пикетт уже заканчивал доклад об обстановке.

– …усиленные патрули. Убары должны собраться в полдень. Ожидается, что непримиримые будут объявлены вне закона, а главный калу предаст их анафеме, ну или как там у них это называется? После этого будет объявлен сбор ополченцев для подавления мятежа. Авода грозится вырезать всех фалаго, как больной блютангом[64] скот.

– Я должен поехать туда и попытаться остановить кровопролитие! – с порога заявил Иван.

– Доброе утро, мсье Забелин. Мы не можем вмешиваться во внутренние дела хавийя! Если вы отдохнули, мы включим вас в график дежурств…

– Вы действительно не можете, а я обязан. Напоминаю, мсье посол, сегодня я еще в отпуске. Вы сами мне его предоставили сроком на месяц, а мы с вами живем не по лунному календарю, так что на работу мне только завтра. А пока я по-прежнему гашинкад койса Сабти и амбассадор хавийя. И это я виноват в том, что завтра сотни моих соплеменников будут убивать друг друга. Вы понимаете, что в этой войне отцы будут вынуждены убивать своих собственных сыновей? Вы знаете, чем это закончится? Фахад уже победил! Даже без Стражей Врат и без Последнего легиона. Чем бы ни закончилась война, мы будем всеми проклинаемы на этой земле. Даже если фалаго всех до одного вырежут, то уже завтра их младшие братья с благословения собственных матерей пойдут за них мстить. И мы в их черных списках будем в числе первых. Авода большой специалист по стратегии и тактике межклановых войн, но он ничего не смыслит в войне гражданской. Подавить силой непримиримых – все равно, что тушить огонь маслом! Есть только один способ остановить братоубийственную войну – убедить фалаго сложить оружие и вернуться по домам.

– И как ты собрался это сделать? Ты уверен, что у тебя будет возможность хотя бы просто открыть рот? Что тебя не пристрелят, как только узнают?

– Не знаю, Палыч. Но я совершенно уверен, что это единственный способ остановить братоубийство, а значит я должен попытаться.

– В том, что гражданскую войну нужно остановить, ты, несомненно, прав. Но для этого не обязательно совать голову в пасть раптору. Нужно ехать, встречаться с Аводой и Делагой, пусть они собирают делегацию из уважаемых старейшин и священников и отправляют их в Шабель. Их Фахад, возможно, и послушает, а тебя просто пристрелит, не дав рта раскрыть!

– Не пристрелит. Фахад далеко не идиот. Смотрите, как он нас переиграл! Он не фанатик, он просто использует подспудный протест молодежи, играет на их настроении. Вспомните, он пытался с нами договориться еще до того, как мы добрались до Суука. Фахад будет торговаться, выгадывая для себя эксклюзивные условия. Возможно, захочет признания его эмиром. Возможно, потребует сохранения рабства. Это уже не важно. Как только непримиримые узнают о том, что их вождь сам ищет союза с Содружеством – он проиграл.

– Тогда я еду с тобой!

– Нет, Федя. Ты белый, тебя они точно убьют без разговоров, а заодно и меня, так как я не смогу остаться в стороне и вступлюсь за йуруба.

– Тогда с тобой поеду я. Я черный, и я – йоруба и гражданин Содружества.

Забелин оглянулся на подошедшего сзади заспанного Микаэля.

– Ты что здесь делаешь? Ты же должен был улететь с Кавайкой?

– С какой такой радости? Я нанимался охранником к амбассадору, а не к девочкам из Цитадели. И кто-то же должен прикрывать твою бледную задницу, а у меня это пока неплохо получалось!

Спор продлился почти целый час, но каждый настоял на своем. Выехали вдвоем с Михаэлем ближе к обеду, на двух мотоциклах, причем бенинец позаимствовал Марийкин байк. Хотели выехать раньше, но пришлось задержаться, чтобы сконструировать и пристроить на «Арго» перевозку для Жирха. Оставлять медвежонка было не на кого, да и не хотелось. Обещал, что больше не бросит, а слово держать надо!

Перед самым выездом Забелин отвел Мальцева в сторонку и посвятил его в историю с Салемом, а заодно кратко изложил рассказ Зарубина о Странниках.

– Слушай, Вань, ты бы лучше сам с Бирюковым об этом поговорил. Это очень важно. Возможно, даже важнее, чем гражданская война у хавийя! Давай я сейчас договорюсь, и мы тебя коптером в Кибуц отправим, а Володя туда прилетит. Если что он тебя на коптере прямо к Шабелю потом доставит вместе с мотоциклами!

Забелин на секунду заколебался, но потом махнул рукой.

– Не имеет смысла. Сегодня к вечеру прилетит Зарубин, и Бирюков все узнает из первых уст. Это я так, на всякий случай перестраховываюсь. Все, мы поехали. Я хочу еще до вечера попасть к Фахаду, что с учетом расстояния и возможных блокпостов и так не просто.

– Ладно, давай! Удачи вам! Рацию тебе починили. Если что, кричи! Я буду лично на связи дежурить.

На выезде из посольства их ждал очередной сюрприз. Точнее два сюрприза – Кобаб с Каджисом. Оба на мотоциклах, с оружием, одетые в лучших традициях своего племени бади-адэ.

– А вы чего тут стоите?

– С тобой поедем, Хиван.

– Зачем? Вы думаете, что сможете защитить меня от сотен фалаго, если те решат меня прикончить?

– Просто негоже амбассадору без свиты кататься. А мы с братцем ни за что не упустим возможности так повеселиться! И личный повод прокатиться к Фахаду у нас есть, Джагугом зовут. Брат наш младший, только в прошлом году из уилалов[65] вырос, а туда же! В фалаго подался.

Против ожиданий дорога до самых предгорий была свободна. Перед съездом на грунтовку остановились, плотно пообедали и накормили Жирха. Медвежонок, который поначалу бурно возмущался, не желая сидеть пристегнутым к какой-то непонятной железке, в дороге быстро успокоился. Вцепился когтями в кожаную подушку, прикрепленную к спине Ивана и крутил головой, периодически потешно взрыкивая на проносящиеся мимо пейзажи.

После остановки поехали не спеша, давая возможным наблюдателям непримиримых спокойно все разглядеть и доложить куда надо. В том, что такие наблюдатели у Фахада имелись, сомневаться не приходилось. Пару раз Иван и сам замечал антенны дальней связи, выглядывающие из-за ближайших холмов, а один раз видел стоящего под деревом метрах в ста от дороги бойца: совсем еще мальчишку, со слишком большим для его роста автоматом.

Наконец буквально в паре десятков километров от Шабеля дорогу им перегородил блокпост из набитых песком мешков и выглядывающего поверх баррикады ствола ручного пулемета, установленного на вертлюге в кузове пикапа. Поверх прицела на них смотрела безусая физиономия с испуганными глазами и грозно сдвинутыми бровями. А вот вышедший из-за мешков мужчина был вполне взрослым, хотя и ненамного старше Забелина. Крепко сложенный, довольно высокий, с аккуратной курчавой бородкой и припухшими, как будто заплаканными глазами.

– Кто такие? Что нужно?

– А то ты сам не видишь? Аяанле Хиван Триждырожденный Амбассадор приехал, чтобы говорить с убаром Фахадом! – с гордым презрением громко объявил Каджис.

Из-за мешков выглянули две чумазые мальчишеские рожицы, и с любопытством уставились на приехавших. Старший блокпоста цыкнул на пацанов, но те и не подумали прятаться. Он показал им кулак и обернулся к Ивану.

– Извини, Хиван. Не до тебя сейчас бокору. Там даже к рации никто не подходит. Освободится, даст команду, тогда пропущу. А пока здесь ждите.

– Да уж, ну и бойцы у тебя! – Кобаб кивнул на привставшего из-за пулемета, чтобы лучше все видеть, мальчишку. – Это с ними ты собрался остановить бессмертного аяанле?! Если все фалаго такие грозные, то я, пожалуй, и сам их всех по домам автоматным ремнем разгоню!

– Нет. Вчерашних уилалов Фахад специально на дальние подступы отослал. Все взрослые воины построены, чтобы отбить атаку тварей Тьмы, если кто-то сможет прорваться вслед за Стражами Врат. А не пройдете вы потому, что тут все заминировано, – старший поста кивнул в сторону мешков с песком. – У меня приказ в случае попытки прорыва все взорвать. Это заодно послужит сигналом о нападении.

– И ты готов взорвать свой пост вместе с собой и тремя гашанкадами, чтобы только не пропустить четверых переговорщиков? – искренне удивился Каджис.

– Да! Таков приказ, и я его исполню! – торжественно объявил фалаго.

– Что делать будем, Хиван? Похоже, этот сын Нидара действительно нажмет на кнопку! – Каджис выглядел растерянным.

Иван не спеша огляделся. До блокпоста дорога вилась по довольно пологому каменистому склону. Баррикада из мешков двумя заходящими друг за друга крыльями полностью перегородила проезд от кювета до кювета. На машине ее объехать довольно проблематично. Но они-то на мотоциклах. Если вернуться метров на сто вниз по склону, можно без проблем перевалить канаву и объехать пост по неширокой дуге хоть слева, хоть справа. Почва там каменистая, скрытно заложить мины там проблемно. Да и откуда у них время и такое количество мин, чтобы перекрыть весь периметр?

– Здесь мы не поедем. Возвращаемся.

– Что, вот так просто развернетесь и уедите?! Приятно иметь дело с умными людьми! – старший блокпоста приосанился и победно оглянулся на притихших за баррикадой пацанов.

– Да, почтенный гар-мадоу. Мы не хотим вашей смерти. Счастливо оставаться! – Забелин повернулся к растерянным спутникам. – Поехали!

К чести спутников, никто из них не стал препираться с Хиваном на глазах у противника, а когда они поняли его маневр, то и вовсе развеселились. В отличие от ошарашенных такой выходкой «непримиримых», обиженно взирающих на кавалькаду мотоциклистов, просто объехавших их неприступный блокпост.

Забелин усмехнулся и, не удержавшись, остановился и приветливо помахал рукой растерянным фалаго. В этот момент их накрыло. Земля заходила ходуном. Мир померк. Тело закрутило мощнейшим торнадо, выворачивая суставы и ломая кости. В голове звенел злобный шепот мириадов проклятых душ, и накатил страх. Дикий, жуткий, невероятный страх! А за ним пришла Тьма. Иван буквально костным мозгом ощутил ее промораживающее дыхание, а затем с искренней благодарностью провалился в блаженное беспамятство.

Очнулся Забелин от боли, но не от физической, на удивление ничего не болело, а от душевной. Он просто нутром чувствовал, что случилось что-то очень-очень нехорошее. Чувство необратимой потери буквально выворачивало его душу наизнанку. Получается, он ошибся и самонадеянно привел своих спутников к гибели на мине? Но тогда почему у него ничего не болит?

А может, он уже умер? Не работает ни один из органов чувств! Хотя нет! Он что-то чувствует во рту, похоже, это вкус крови. А еще чем-то пахнет, кажется зверем. Нет, не просто зверем, а медведем! Более того, пахнет, или точнее воняет свежим медвежьим дерьмом. И звук! Очень знакомый звук – поскуливающий плач испуганного медвежонка. Ну где же зрение, когда оно так нужно?! Забелин напрягся изо всех сил и открыл глаза. Темно, абсолютно темно, хотя нет, вот вроде что-то едва различимо перед самым его лицом, похожее на лохмотья бурой шерсти…

«Млять! – мысленно взревел Иван. – Это что получается? Это что типа „mission failed“ и теперь „game over“, а респаун у меня в долбаной медвежьей берлоге? Интересно, а память мне сохранят при повторном прохождении? Бред какой-то! А все то, что случилось со мной за последние полгода – это разве не бред? Может, я сейчас выберусь тихонько на свежий морозный воздух и пойду к сторожке. Похороню Верного, а труп того фраера оттащу сюда и суну на свое место, будет Жирховой мамке по весне мясной подарок. А следы вьюга так заметет, что никакой ФЭС не отыщет. А нет тела, как говорится, нет и дела. Следаку скажу, что хачик очухался и сам ушел по дороге. Пусть попробует доказать обратное!»

Внутренний голос попытался было робко возразить: а как же посольство, миссия, домик на берегу моря?

«А на хрена это мне все одному? Да и какой из меня к лешему амбассадор? Заведу щенка и буду в тайге шишковать да имущество сторожить! А то в армию подамся: сыт, одет, обут и беспокоиться ни о чем не нужно! Ради чего мне возвращаться в этот сумасшедший мир, где тебя только и норовят либо сожрать, либо пристрелить, либо ошейник на тебя надеть?»

И тут коварная память выдала серию картинок. Вот Румпет застыла в ужасе перед неумолимо приближающимся раптором. Вот Микаэль пытается спрятаться в бункере от прожорливого динозавра. Вот Эльза пытается прикрыться детскими ладошками от сального взгляда жирного Тумая. А вот сам Тумай, с наглой улыбкой вышедший ему навстречу из машины, а в кузове грузовика испуганные дети из Валгаллы. Ну уж нет! К черту зимовье и шишкование! Да он еще сотню раз перетерпит встречу с пулеметом Шибана, чтобы только вновь иметь возможность добраться до мерзкой рожи сутенера! Но чтобы открыть портал, медведицу нужно убить!

Иван напрягся, пытаясь вернуть осязание хотя бы в правую руку. Он хорошо помнил, что в ней должен быть зажат тот самый клинок, которым кичливый фраер убил его четвероногого друга. Напрягся и действительно почувствовал, что правая рука прочно сжимает какую-то рифлёную рукоять. Он сосредоточился на руке и постарался ткнуть ножом в медвежий бок, но ничего не получалось! Все на что хватало его сил – это немного провернуть рукоять вокруг оси! Ну же! Давай!

– Это что сейчас было? – раздался вдруг испуганный голос Микаэля. – Мы что, на фугасе подорвались?

– Микаэль? А ты что тут делаешь?

И в этот момент наваждение спало. Чувствительность вернулась к Забелину. Все встало на свои места! Он лежит на боку вместе с заглохшим мотоциклом, упираясь затемненным забралом тактического шлема в какую-то кочку с жесткой сухой травой, а на заднем багажнике плачет Жирх, с которым от испуга приключилась «медвежья болезнь».

Он приподнялся, высвободил из-под мотоцикла левую ногу и пошатываясь встал. Огляделся. Рядом у лежащего мотоцикла сидел, держась за голову, Мишка. Чуть впереди, придерживая друг друга, поднимались из пыли братья бади-адэ. Вроде все живы и даже крови не видно. Неужели блокпост взорвали? Да нет, вон они тоже с земли встают ошарашенные. Опять внеплановый трясун? Похоже, но странно, что оповещение не сработало. Что остается?

– Врата! – в голос крикнул Иван. – Фахад открыл врата! Каджис, вы когда Врата проходили, вас тоже трясло?

– Не помню, Хиван. Мы тогда маленькими были. Но врата и после открывали, но чтобы трясло, я не слышал.

– Черт! Пока не доедем, не узнаем! Давайте, парни, поднимаемся! Успокойся, малыш, я тут с тобой. Сейчас я твой конфуз аккуратно смою, и мы дальше поедем!

Поехали не спеша, поскольку возвращаться на дорогу Иван не захотел. Зачем? Там могут быть и новые блокпосты и мины. Да и не хотелось выезжать прямо в лоб противнику, особенно после случившегося. Лучше вначале оглядеться со стороны, понять, что там происходит. Вот и колесили по нагорью, объезжая валуны и постепенно забирая восточнее. Там, судя по карте, примерно в километре от койса Шабель располагался довольно высокий отлогий холм, с которого можно провести рекогносцировку местности.

Карта не обманула. Правда, она не показала, что на самом холме размещался НП фалаго, но это не страшно. Парням, а это опять были вчерашние уилалы, сбежавшие к Фахаду в поисках приключений, было явно не до наблюдения за вероятным противником. Они были заняты тем, что пристально разглядывали что-то происходящее на западе, и, похоже, им это очень не нравилось. Прибывшим взрослым мужчинам мальчишки искренне обрадовались, даже не заподозрив в них вероятного противника, а возможно просто забыв о своей увлекательнейшей игре в непримиримых.

– Показывайте, что там у вас случилось? – прервал Забелин их сбивчивый на три голоса рассказ.

Переводчик не справлялся с многоголосицей, да и вообще «лучше один раз побачить, чем сто раз послухать», как любил говаривать незабвенный одноклассник Коля по прозвищу Вуайерист. Хотя по совести говоря, смотреть было не на что. Нет, сама галкада никуда, конечно же, не делась. Вон и ворота с четырьмя надвратными башенками видны, и постройки возле входа в штольню, и карьер. Вот только людей не было. Совсем не было. Здания были, машины, даже стадо лоода на склоне, а вот людей не было ни одного. Зато было марево, мешающее рассмотреть детали. Воздух в этом месте колебался, как над костром, размывая очертания предметов. И подходить ближе почему-то совсем не хотелось. Потягивало оттуда чем-то нехорошим, не запахом… а вот как при трясуне, тем самым звоном в ушах и словно холодом в позвоночнике, страхом.

– А где все люди? – поинтересовался залегший рядом Микаэль.

– Они там стояли у входа в пещеры, а потом что-то как бы рвануло, и мы попадали. Жуть, прямо Хуур крылом накрыла! А потом встали, а тут вот! И никого… – сбивчиво пояснил один из мальчишек.

– Ладно! – решил Иван. – Вы тут понаблюдайте, а я с Бирюковым связаться попробую.

Он отошел за холм и развернул антенну рации. Настроился на волну командира местного спецназа, но в наушниках шли только помехи. То ли горы экранировали, то ли муть, лежащая над Шабелем. Зато Федор ответил сразу, наверное, и вправду дежурил на рации не отходя. Он как всегда не стал заморачиваться с позывными.

– Привет, Ваня. Ну что там у вас? Добрались до Фахада?

– Не совсем. Мы на холме в километре от Шабеля, но тут пусто. Людей нет. Мальчишки, что здесь караул несли, говорят, что после последнего трясуна все куда-то исчезли. Возможно, укрылись внутри тоннелей. Близко подходить не хочется, над тем местом марево какое-то очень нехорошее висит, обзору мешает и… не знаю, холодом от него тянет, что ли!

– Да, тряхнуло знатно. У нас Борис на связь перестал выходить. Да и вообще со связью черт-те что творится. Ты подожди немного, я Юджина позову, он, помнится, что-то рассказывал такое про мутные пятна над городами. Я быстро!

Неужели Тьма? Да нет, не похоже на то, что про нее рассказывали. Никаких грозовых облаков, никакой стены мрака. Но может, это только пока? Может, этот только зародыш Тьмы?

От тяжких размышлений Забелина отвлек мальчишеский голос.

– Хиван! Аяанле Хиван, тебя там Каджис зовет!

Иван глянул на пока молчащую рацию и метнулся к своим товарищам. Те, присев за невысокими кустами, пристально наблюдали за поселением.

– Что тут у вас?

– Да ничего. Показалось Каджису! – отозвался Микаэль.

– Не показалось! Я тоже видел! – отозвался один из мальчишек.

– Вон, Хиван, сам смотри! – наконец подал голос виновник переполоха. – Левее большого валуна, возле входа в штольню. Видишь? Вон к аришам[66] прислуги пошел!

Забелин пристально всмотрелся в указанном направлении. Глазастый парень! Сам бы он ни за что не заметил в дрожащем мареве этого мужика, осторожно пробиравшегося к постройкам возле входа в штольню. Похоже, он там не один. Кто-то еще там мелькает между домов.

– Собаки с ним, что ли? – вслух полюбопытствовал Забелин.

– Откуда у них собаки? – удивился Кобаб. – Это, наверное, лоода бегают.

– Не похоже на лоода. Слишком крупные и вытянутые, – откликнулся Каджис.

– А где остальные? Почему он один там ходит? – испугано спросил один из мальчишек.

– Действительно странно… – вслух подумал Забелин и бросился к рации за ответами.

– Иван! Ответь, твою же за ногу! – надрывалась рация голосом Мальцева.

– На связи!

– Фух! Ты чего не отвечал?

– Да тут тип какой-то объявился возле штольни, ходит, каких-то странных собак выгуливает.

– Как выглядит? – влез в разговор Пикетт.

– Да шут его знает. Тут больше километра до него, да еще марево это странное. Не видно толком ничего, просто силуэт темный, но, кажется, широкоплечий такой и сутулый. А может, просто пригибается, не видно ни черта.

– Плохо. Очень плохо. Похоже, что Фахад доигрался. Это Пятно! – последнее слово Юджин произнес так, что сомнений в том, что это именно «Пятно», а не какое-то «пятно», не было.

– Пятно? Это что, Тьма? Я ее как-то по-другому представлял: грозовой фронт от земли до неба, а тут просто дымка, марево какое-то, и все. Правда, холодом оттуда веет. Могильным холодом.

– Не совсем. Это только предвестник Тьмы. В моем мире такие Пятна возникали на месте массовой гибели людей из-за эпидемии суперкори. Тьма пришла в эти места позже, через несколько лет, когда наш мир расслоился. Причем после расслоения большинство местных остались жить в чистом мире, там мутные пятна и твари исчезли. А все чужие оказались в слое, где на смену мутным пятнам пришла Тьма. Там твари мутировали в созданий тьмы, а носители синдрома Дабл-Ар-Эс превратились в одержимых…

– Чужие? – переспросил Забелин.

– У нас так попаданцев называли, которые из других миров после эпидемии проваливаться массово стали. Хотя получается, что в этом мире мы и есть чужие, а местные тут только Цитадель и раханы. Так что в случае расслоения мы имеем большой шанс оказаться в этом… Федор, как ты там называл ваш мир?

– Отстойник.

– Это потому, что он уже отстоялся? – попробовал уточнить Иван.

– Нет. Потому что жизнь там была полный отстой. В общем, это как клоака, только со стоячей жижей…

– Ладно, это все потом, – перебил Пикетт. – То, что вы приняли за коренастого мужика с собачками – это, скорей всего, демон с трупоедами.

– Точно, вспомнил! Бирюков рассказывал! – вклинился в разговор Федор. – А появлялись они в темных закрытых помещениях возле мутных пятен, если там пролита свежая кровь! В Отстойнике ваши трупоеды в гончих мутировали, а вот про демонов у нас не слышали.

– Да. Только до расслоения они вполне материальными были, чешуйчатые, с черной кровью. Это уже когда Тьма пришла, они в облака тьмы превратились.

– Получается, что этот ублюдочный бокор сюда дорогу Тьме открыл! – в голосе Мальцева слышались ненависть и отчаяние. – А это почти наверняка значит, что сегодняшние непримиримые, если они только выжили, это завтрашние одержимые. И перебить этих тварей лучше сейчас, пока они еще сил не набрались и с Тьмой не спелись. Причем гасить их лучше предварительно выманив на свежий воздух! Там как? Можно к этому пятну подойти поближе?

– Можно даже в них заходить, хотя это и неприятно, – подтвердил американец.

– Значит, завтра с утра нужно собирать людей и зачищать местность под ноль! – подвел итог Федор.

– Иван, там оставаться не безопасно. Если те твари появились, значит, живых людей там уже не осталось. Возвращайтесь в посольство! – раздался в рации голос Жерома. – Имейте в виду, эти твари очень опасны и необыкновенно живучие!

– Принял. Отбой связи.

Забелин отключил рацию и вернулся к остальным.

– Там еще кто-то появился. Похож вроде на человека, но мелкий какой-то, – встретил его на подходе Микаэль, – он мимо агболе[67] когда проходил, то не выше подоконника был. Может, это кто-то из детей?

– Нет! Дети и женщины в галкаде спрятались! – откликнулся один из постовых.

– Значит так. Это Пятно Тьмы. Все, кто попал под «выброс», либо погибли, либо превратились в тварей. Оставаться здесь дальше опасно. Подсаживайте пацанов к себе на мотоциклы и давайте двигать в Суук.

– Нет, Хиван. Там Джагуг. Без него нам домой ходу нет! – Каджис решительно направился к мотоциклу.

– Мы остаемся, Хиван! – поддержал брата Кобаб.

Юные фалаго согласно загалдели. Переводчик сумбурно выхватывал отдельные бессвязные фразы, но суть понятна – мальчишки не слишком верят Хивану и рвутся в бой, выручать своих товарищей. Подумаешь, пыльное марево висит и пара каких-то тварей в сопровождении собак разгуливает. Что им бояться? У них есть автоматы, и их больше. А с такими крутыми бади-адэ они этих тварей как мух прихлопнут! Если аяанле так боится, пусть здесь подождет, они быстро вернутся!

Ну и что теперь делать? Запретить он им не может. Уговорить тоже не получится – они его просто не слушают! Вон, не переставая галдеть, видимо, для храбрости, поспешили вслед за моторизированными братьями. Бросить этих дурачков и уехать? Нет. Совесть потом загрызет! Но как же не хочется туда лезть! Он не только задницей, он прямо реально всем телом, до мерзкой дрожи в коленках, чувствует неприятности в этом во всех отношениях мутном месте!

Иван переглянулся с Микаэлем, которого, похоже, одолевали те же мысли. Обречено вздохнул и, проверив крепления ремней Жирха, неспешно покатил свой «Арго» вслед за удаляющейся группой хавийя. Догонять их он не торопился. Зачем? Случись что, он их огнем и отсюда прикроет, для огнестрела полсотни метров – не расстояние. Так хоть пространство для маневра есть, а то плотная кучка горе-вояк – легкая добыча для любого противника!

Так, растянувшись метров на сто – сто пятьдесят, и дотопали до границы Пятна, ни кого не встретив. Минут пять просто молча стояли перед дрожащим маревом, собираясь с духом и поеживаясь от внутреннего холода, несмотря на знойный вечер. Казалось, что все вокруг вымерло. Птицы не щебетали, вездесущие мелкие ящерицы не грелись на камнях, и даже ветер, казалось, умер, забыв шевелить траву и взбаламучивать дорожную пыль.

Идти вперед очень не хотелось. Глупо это и бесполезно. Очевидно же – нет там никого живого. Даже демонов с их ручными монстриками не видно. Возможно, ушли, а то и вовсе привиделись! Но и стоять тут в преддверии очень коротких по эту сторону гор сумерек – еще большая глупость. Хавийя явно не откажутся от своей дурацкой затеи, так что лучше самому до темноты все проверить. Оставаться здесь на ночь, даже не разведав местность и не зная, чего ожидать? Ну уж нет!

Тяжело вздохнув, Забелин первым пересек призрачную границу мути. Никакой разницы не заметил. Воздух слегка рябил, тянуло замогильным холодом, давило чувство опасности и ощущение злобного взгляда в спину. Но со всем этим он уже как-то успел свыкнуться, пока неторопливо спускался с холма. Так что зло сплюнул себе под ноги, установил «Арго» на откидную подножку, перекинул автомат за спину, взял в руки ружье и, не слушая жалобных воплей медвежонка, решительно направился к зеву штольни.

Тишина, даже Жирх замолчал. Только легкий скрип мягких подошв да частый стук пульса в ушах.

– Как по кладбищу идешь, – негромко вслух, чтобы просто услышать голос, проговорил неожиданно осипшим голосом Забелин. – И запах…

Он принюхался. Пахло чем-то сладковато-органическим. Нет, это все же не трупный запах, тот даже в слабой концентрации вызывает рвотный рефлекс. Здесь что-то другое, неуловимо знакомое и интуитивно воспринимаемое, как очень опасное.

– Большой змеей пахнет, – так же шепотом отозвался у него за спиной Микаэль.

Иван оглянулся. Вся компания кралась вслед за ним плотной группой. Он остановился и повернулся к ним лицом.

– Ну и что вы столпились как отара лоода? Рассредоточьтесь, постройки вон осмотрите! Двигайтесь парами. Один смотрит, другой…

Договорить Забелин не успел. Откуда-то сверху, то ли с соломенной крыши ближайшей постройки, то ли откуда-то из-под нее, на стоящего крайним мальчишку-фалаго бросилась какая-то небольшая черная обезьяна и с ходу вцепилась ему в шею.

Все произошло так быстро, что никто, кроме стоявшего лицом с готовым к стрельбе ружьем Ивана, не успел среагировать. Забелин тоже немного замешкался, опасаясь зацепить кого-нибудь из близко стоящих людей, но, когда подвергшийся нападению парень шагнул в бок под весом твари, он наконец выстрелил. Раскат выстрела показался нестерпимо громким в окружавшей людей звенящей тишине и как будто прорвал плотину, наполнив картину нападения живыми звуками: истошным, булькающим стоном боли, испуганными криками, беспорядочными, суматошными выстрелами и шипящим свистом, как будто из огромного воздушного шарика выпустили воздух через небольшое отверстие.

Мальчишка сидел на земле, сипло булькая разорванным горлом и безуспешно пытаясь зажать фонтанирующую сонную артерию. Микаэль первым бросился на помощь раненому. Отбросив автомат, йоруба достал из наплечной сумки аптечку и с помощью пары бинтов попытался наложить на рану тампон, но не успел. Сразу три твари выскочили из-за хозяйственной постройки и бросились на растерянных людей. Эти были куда крупнее первой и выглядели так, будто какой-то безумный генетик смог скрестить собаку и раптора.

Иван успел один раз выстрелить и даже попал. Он видел, как, схлопотав в бок крупнокалиберный жакан, существо, бросившееся к Микаэлю, завалилось в пыль, бессильно загребая лапами. Но тут же сам полетел в пыль, сбитый второй тварью. Та походя вырвала своей длинной, полной акульих зубов пастью кусок мяса из его левого бедра и закончила то, что не успела сделать «обезьяна», буквально оторвав бедному фалаго голову. Из дальнейшей схватки Забелин выпал, потеряв сознание от болевого шока.

Пришел в себя от резкого аммиачного запаха.

– Ну наконец-то! – голос Микаэля прямо звенел от облегчения. – Я уже думал, что тебя придется вместо медведя на багажнике крепить! Давай сваливать надо!

Иван осмотрелся. Он снова на холме в километре от входа в проклятые штольни. Рядом только йоруба да Жирх, по-прежнему восседающий на багажнике «Арго». Остальных в быстро сгущающихся сумерках видно не было. Правильно истолковав его взгляд, Микаэль пояснил.

– Двух парней эти твари порвали. Остальным тоже досталось, – он кивнул на пропитанную кровью повязку на предплечье левой руки. – Особенно Кобабу. Ему терапсид брюшину вскрыл. Бр-р. Неприятное зрелище, кишки наружу полезли. Я как смог замотал, но ты же знаешь, я – стоматолог, а не хирург. До Суука его точно не довезти, а Борис со своим коптером на связь не выходит. Так что Каджис с Иахаром потащили раненого в Шабель. Крепость в стороне от Пятна, так что есть надежда, что люди там выжили. Ну а нам с тобой туда хода нет. Будь ты йуруб или йоруба, все одно! Порвут как бык красную тряпку! Я тебе обезболивающее вколол, кровь остановил. Надеюсь, ехать ты сможешь. Оставаться здесь нельзя, там в тоннелях какая-то движуха началась. А мы сейчас не то что от звероящера, мы сейчас от того лысого дрилла, что первым напал, не отобьемся!

Не поспоришь. Иван с трудом приподнялся и со стоном перекинул раненую ногу через сиденье, больно задев медвежонка. Тот обиженно захныкал, но отвлекаться на его утешение не было ни времени, ни сил. Надо успеть отъехать как можно дальше пока действует обезболивающее. Забелин включил зажигание и сразу же выкрутил средний газ, резко трогаясь с места, стремясь максимально использовать последние лучи скрывшегося за Хребтом светила, чтобы, не включая фару, отгородиться от Пятна холмом.

Удалось! Почти бесшумно перевалив на восточный склон, мотоциклисты включили свет и на максимально возможной скорости устремились прочь от проклятого места. Ехали, не разбирая дороги, общим курсом на юго-восток. Надеясь если не достичь Суука, то хотя бы убраться подальше.