Текст книги "Скиталец Начало пути (СИ)"

Автор книги: Василий Баранов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

   – Нет, Дэн. Мне не нужен другой юнга. Мне нужен ты.

   – Спасибо, капитан. Мы что, нарушим традицию, не станем после боя фехтовать?

   – Лежи, Дэн. Сегодня фехтовать не будем. Не твоя вина, твой капитан устал. Боится, проиграть. Спи, я буду рядом.

   В матросских кубриках не спали. Говорили о Дэне. Сайрус спрашивал Брайана:

   – Ты думаешь, Дэн выживет?

   – Не сомневаюсь. Куда он без нас, а мы без него. Мы – единство. Так парни?

   Все соглашались.

   – Здорово, – говорил Сайрус, – вы придумали с этими огнями. Если б не они, болтаться нам на рее.

   – Это не мы,– признался Сол,– это Дэн придумал. Поначалу мы с Брайаном думали, пустая затея. Баловство. Вышло совсем по-другому. Мы победили благодаря этих огней. Дэн все придумал. Капитан то же молодец. В бой бросился. Но туго бы нам пришлось. Может, и выкрутились, но скольких из нас не вернусь домой.

   Мария Петровна не находила себе места. Две ночи и два дня Дани не было. Он не возвращался. Она заглядывала в комнату, смотрела на пустую постель. Где он, где ее сыночек? Аркадий Аркадьевич не отходил от нее. Она не могла обрести покой.

   – Аркадий, де же он? Где он? – повторяла она – Когда он появится? Ведь он вернется, правда? Он не может не вернуться. Аркадий, он вернется. – То ли спрашивала, то ли утверждала вопреки всему.

   – Вернется. Вот увидишь, Маша, вернется. Он задержался. Молодой парень, они порой задерживаются.– Говорил Аркадий, словно Данька ушел на дискотеку, пошел провожать девчонку и задержался.– Подождем. Задержался. Он обязательно вернется.

   – Вернется!– нервно говорила Мария, качала головой. Голос прерывался, но она упрямо повторяла,– Вернется. Ты же знаешь, что вернется.

   На третий день ближе к полудню Аркадий Аркадьевич сказал, что съездит в музей.

   – Маша, ты как, если я съезжу в музей. Я быстро обернусь. Ты ничего?

   – Да, да. Аркадий, езжай. – Мария Петровна вряд ли понимала, что говорят ей и что она отвечает. Аркадий уехал, он просто не мог больше смотреть на страдание этой женщины. Он вернулся через пару часов. Взглядом спросил: вернулся? Мария отрицательно покачала головой. Так они сидели до конца дня. Мария соскакивал, брела к комнате сына. Останавливалась на пороге. Замарала, не смея заглянуть в комнату. Открывала дверь, возвращалась к дивану, не видя ничего вокруг. Падала на диван, снова вставала и бесцельно ходила о комнате. Диван, обеденный стол, кресла. Телевизор вспоминали своего Даню. Стояли в молчаливом унынии. На тумбочке в комнате Даньки плюшевый мишка моргал глазами, пряча слезы. Глаза смотрели на пустую постель, где дожжен лежать его хозяин, его маленький мальчик, его друг. Пришла долгая ночь, и с ней пришла тьма. Она вспоминала о свете ночника, который больше не мешал ей. Она впивалась острой тоской в душу Марии Петровны. С наслаждением терзала ее, упивалась болью.

   – Маша, ты бы прилегла здесь на диване. Немножко. Тебе надо отдохнуть. Я подежурю. Как он появится, я разбужу тебя.

   – Нет. Я не могу. Он вернется? Он обязательно вернется. Правда?

   – Правда. Ты выпей валерианы.

   – Не нужна мне твоя валерьяна! – Вскрикнула она и потухла. – Неси свою валерьянку.

   Аркадий принес капли, дал ей. Она выпила, поставила стакан на стол.

   – Сколько, сколько можно? Когда он придет? Когда, Аркадий?

   – Скоро, Маша, скоро. Ты приляг.

   Ему удалось уговорить Марию Петровну лечь. Она лежала с закрытыми глазами, вслушивалась в тишину ночи. Аркадий сидел рядом на стуле. Первые лучи солнца на небе. Аркадий решился заглянуть в комнату Даньки. Он боялся увидеть пустую постель или тело, Мертвое тело. То и другое страшило. Он боялся. Заглянул, увидел. Данька здесь лежит. Живой? Мертвый? Мертвое тело. Аркадий подошел, посмотрел. Бледное лицо, мертвенно бледное.

   – Аркадий, – шепчут губы.

   – Даня! – Вырвалось у Аркадия. Этот возглас услышала Мария Петровна. Вскочила и бросилась в комнату сына.

   – Даня! Даня! – Кричала с порога, подбежала к сыну. Присела.

   – Мама, я вернулся. Не плачь.

   – Данечка, – мать прижала голову сына к своей груди. Тот немного дернулся. Она отстранилась. Дрожащей рукой сдвинула одеяло. Окровавленные тряпки обнимают тело ее сына.

   – Даня, ты опять ранен, – говорила она срывающимся гласом.

   – Мама, пустяки. Пуля. Случайно. Маленькое недоразумение. Шальная пуля.

   – Господи, Даня. Куда ты опять подставился? Что случилась?

   – Я не специально, мама. Так получилось. Я говорю, случайная пуля. Испанцы не хотели. Так вышло.

   – Даня, так вышло? Аркадий, может скорую вызвать, врача?

   – Маша, какая скорая? Пулевое ранение. Я сейчас Павлу позвоню. Он хирург, ты знаешь. Он поможет.

   Он набрал номер друга.

   – Павел, это я, Аркадий.

   – Здравствуй, давно не звонил. У тебя все в порядке?

   -Павел, у нас беда.

   – Что стряслось?

   – Даню, Даню ранили.

   – Как? Когда? Характер ранения?

   – Пулевое ранение.

   – Я сейчас возьму скорую и приеду.

   – Погоди. Ты не понимаешь, пулевое ранение. Никто не должен знать. Ты где сейчас, Паша?

   – В больнице, на дежурстве.

   – Мы преем к тебе сейчас. Можно?

   – Какие вопросы? Приезжай. А доедите?

   – Постараемся.– Повернулся к Даньке – Даня, ты сможешь? Поедем?

   – Если надо, поедем, – Данька с трудом сел на кровать.

   – Даня, сейчас что-нибудь накинем. Рубашку, брюки. Давай, осторожно.

   Даня попытался встать, но плюхнулся обратно на постель.

   – У вас палуба качается. Штормит. – Пытался смеяться. – Или ваш матросик нынче рома перебрал?

   – Даня, хватит шутить.

   – Аркадий Аркадьевич, я же пират. Я такой, как есть. Я живой. Поэтому могу шутить.

   Мария Петровна и Аркадий помогли ему подняться на ноги, спуститься по лестнице. Усадили его в машину, которая стояла у подъезда. Старенькая машина Аркадия. Аркадий рванул с места. Что бы быстрее добраться больницы.

   – Дядя Аркадий, не спеши. Остановят. Не спеши паровоз, не стучите колеса, кондуктор нажми на тормоза.

   – Тебе вредно разговаривать, Даня.

   Они доехали до больницы. Приемный покой. Их ждал Павел два санитара. Каталка. Они помогли Дане выбраться из машины, положили на каталку и повезли в смотровую. Там Павел отправил санитаров.

   – Ну, что?– Говорил врач – Что случилось, молодой человек?

   – Ничего, дядя Паша. Пуля.

   – Где тебя ранили?

   – Там, на Тортуге.

   – Какая Тортуга? Ты бредишь? – Павел потрогал лоб, – Жара нет.

   – Испанские военные корабли чуть не захватили нас. Нас, пиратов. Но мы ушли от них. Мы подожгли их корабли.

   Павел посмотрел на Аркадия Аркадьевича

   – Он что, бредит?

   – Нет, Паша. Он говорит правду. Это странная история. Даня, как в фантастическом фильме, путешественник во времени. Он каждую ночь отправляется в другое время. Я после тебе все объясню. Он засыпает здесь и просыпается на корабле пиратов, на "Скитальце" под командованием капитана Свена. Засыпает там, возвращается в наш мир.

   – Ясно, что ничего не ясно,– сказал Павел, – Ладно, посмотрим, что у тебя там. Пуля, говоришь. Надо будет ее извлечь.

   – Зачем? Брайан вытащил ее.

   – Какой Брайан?

   – Наш корабельный плотник. Веселый парень.

   – Вытащил? Плотник? Варварство какое-то. Кто обмотал тебя портянкой? Грязная тряпица вместо бинта.

   – Брайан чистые рубахи изводит на повязки. Их стирали парни в ведре.

   – И пулю вытащил? Он садист?

   – Нет. Он плотник. Хороший плотник.

   – С каких пор плотники проводят операции?

   – У нас проводят. К Брайану все обращаются. На "Скитальце" костореза нет. – Потом пояснил. – Косторезом доктора называют.

   Павел снял повязку.

   – А это что за веревки? Ими валенки подшивать.

   – У Брайана всегда иголка с ниткой с собой. Рубашку подшить, рану заштопать. Это ниточки. У него других нет.

   – Варвары! Садисты! Твоего Брайана или в тюрьму или в сумасшедший дом. Как он извлекал пулю?

   – Просто. Он нож нагрел над свечой. Разрезал. Мне в зубы дали деревяшку, что б не кричал или зубы что б не сломал. Ребята меня за руки и за ноги держали. Потом он поковырял и пулю достал.

   Марию Петровну ударила резкая боль, пронзило все тело. Она проедставила, как какой-то мужик вонзает в тело ее ребенка грязный нож. Ковыряет в нем, что б достать пулю. Ее Даня лежит весь в крови на грязной кровати. Пьяная матросня, именно пьяная, в другом состоянии люди не могут так поступить, держат ее маленького мальчика за руки. Он кусает палку, что б не кричать. Она видит его глаза полные боли. Если бы Аркадий не подхватил ее, она упала бы, потеряв сознание.

   – Так оперировать? Без наркоза?

   – У нас нет наркоза.

   – Он изверг. Не человек. Рана чистая. Давно тебя ранили?

   – Дня три назад. Свен так сказал. Я после без сознания лежал.

   – Хорошо. Вытащим эти веревки и наложим нормальный шов. Сейчас местный наркоз сделаю. Укол поставим.

   – Дядя Паша, укол – это больно. Не надо уколов. И йод не надо.

   – А как прикажете?

   – Дернуть за веревочку и вытащить. Потом иголочкой зашить. Я матрос, пират. У нас и не такое случатся. Матросы не плачут.

   – Даня, я врач, а не палач, не садист. По другому не могу. Я не пират, я – врач. Я не коновал, не плотник, я хирург. Тебе повезло, могло быть внутреннее кровотечение. Вы понимаете. Какое, вы безмозглые пираты!

   – Дядя Паша, деваться был некуда. Жестокая необходимость. Вы их не ругайте. Они хорошие.

   – Так, поставлю укол, – Павел набирал лекарство в шприц

   – Может не надо. Это так больно.

   – Больно? А вот это? – Доктор показал на другой, старый шрам. – Это у тебя откуда?

   – Это меня шпагой. Там Брайан то же зашил.

   – Шпага – не больно, а шприц – больно?

   – Шпага – это почетно, а шприц для девчонок.

   – Сейчас медсестру позову. Девчонку. Пусть полюбуется на храброго воина.

   – Не надо, я потерплю.

   – Я тебе антибиотики поставлю. Каждый день буду приходить, уколы ставить.

   – Из меня дуршлаг хотите сделать?

   – Швы наложу. В палату отправлю. Там, как миленький, будешь уколы получать.

   Игла воткнулась в тело. Данька верещал.

   – Дома спрячусь от вас. Под кровать залезу.

   – Вытащу и прививку сделаю дополнительно, от столбняка, – смеялся Павел.

   Швы он снял. Наложил новые, забинтовал.

   – Одевайся, пират. На сегодня отпущу домой. Режим постельный. Шпагу спрячь, никаких сражений.

   Даньку вновь уложили на каталку. Вывезли на улицу. Помогли сесть в машину.

   Путешествие в больницу отняло много сил. Он добрался с помощью Аркадия и мамы. Его уложил.

   – Даня, – говорила Мария Петровна, – ты отдохни. Тебе поспать надо. Я бульончик приготовлю. Котлетки сделаю.

   – Мама, я спать не хочу.

   – Ты попытайся.

   Даня закрыл глаза, и сон сморил его.

   Мария Петровна на кухне варила бульон, Жарила котлеты. Аркадий Аркадьевич сидел рядом.

   – Видишь, Маша, – все обошлось. Все обошлось.

   Чувство облегчения царило вокруг. Наполняло тревожной радостью.

   – Жив наш Даня.

   – Аркадий, я со своим сыном, кажется, раньше времени поседею. Как его опять угораздило. Что там случилось?

   – Маша, – говорил Аркадий, – ты меня прости. Я сразу тебе не сказал. Дал слово Дане.

   – Какое слово?

   – Помнишь, мы накануне с ним секретничали?

   – Припоминаю.

   – Так вот, он словно чувствовал, что моет не вернуться. Просил позаботиться о тебе. Оставил в рюкзаке какие-то безделушки. Просил позаботиться и если не вернется, не тосковать, не плакать.

   – Господи,– Мария заплакала.– Как же он мог.

   – Он еще сказал, что за ними охотятся военные корабли. Капитан предложил ему остаться на берегу.

   – И он не остался, да?

   – Маша, тебе лучше знать. Это твой сын. Конечно, не остался. Я не крыса бежать с корабля. Вот такой Данька.

   – Господи, как же так. Как же так.

   По мнению Даньки, начались тяжелые дни. Мать и Аркадий не отходили от него. Кормили с ложечки, водили за ручку. Следили, что бы вовремя поел. Мучения продолжались и на Тартуге. Кода корабль вошел в порт, его сгрузили на лодку. Доставили на берег. Хуан и Сержио положили на повозку. Отвезли домой. Что там началось! Жанетта заламывала руки, кричала.

   – Дэн, господи, Дэн.

   Данька пытался шутить.

   – Жанетта, я вернулся. Рыба на сковородке скворчала, он предупредила, что мы идем домой? Нет? Я ей плавники поотрываю.

   Хуан бросал на капитана взгляды исподлобья. Тихо шипел:

   – Не уберегли Дэна.

   Леон то же косо смотрел на своего капитана. Жанетта теперь просто ставила перед капитанам тарелку с едой и уходила к себе на кухню. Она не садилась со всеми за стол. Хуан избегал капитана, старался не смотреть в его сторону. Свен чувствовал себя прескверно, но понимал, что домочадцы на него обижены. Обижены по праву. Отчего он не смог прикрыть собой Дэна. Ведь этот парень прикрыл его спину своим телом. А о не смог. Свен чувствовал себя в своем доме изгоем. Чужим. Виноватым. Он часто заходил к матросу в комнату, присаживался. Спрашивал:

   – Как ты себя чувствуешь, Дэн?

   – Отлично, капитан. Я скоро встану. Только не надо меня кормить с ложечки. И не надо себя ни в чем винить. Зря они ополчились на тебя. Не правильно. Я вижу, они смотрят на тебя, будто ты виноват. Это случайность. Ты не виноват.

   – Дэн, я виноват. Они правильно меня наказывают. Я не прикрыл тебя. Я потом случайно узнал, что первое твое ранение... Ты прикрыл меня. А я не смог.

   – Капитан, я говорю, ты не виноват.

   -Виноват. Виноват. Потому что взял тебя юнгой. Может быть, не надо было этого делать. Ты был бы цел, здоров. Никаких ранений.

   – Это судьба, капитан. Ее не изменить.

   В его мире на Тракторной улице приходил доктор, ставил уколы. Мать говорила:

   – Ребята в его возрасте еще даже в армию не уходят. А его два раза ранили.

   – Мама, сколько можно, – говорил ей сын, – я же живой. Все обошлось.

   На Тортуге к Даньке часто приходили другие матросы. Приходил Колин, Брин. Это были счастливые минуты. Они приходили и рассказывали как там их "Скиталец" Однажды Свен разоткровенничался. Он сидел рядом на стуле.

   – Я не должен был тебя брать юнгой. У меня то же была семья. Была жена и маленький сын. Но все круто изменилось. Я не смог к ним вернуться. Не смог. Я пытался, надеялся, но так и не смог. Тогда я и стал матросом. От отчаянья наверно. Хотел потерять самого себя. Матросы взбунтовались на корабле. С капитаном покончили. Тогда меня и выбрали капитаном. С той поры Колин и Брин со мной. И Леон то же, Идти в какой-то порт, что бы нас казнили за бунт, мы не могли. Для нас оставалась одна дорога. Мы стали вольными пиратами. Нашли пристанище на Тортуге. Отчаяние двигало мной. По началу я был разбойником, убийцей. Ты не представляешь, что делает с человеком отчаяние. Зверь милосерднее. Позже понял, что так продолжаться не может. Я должен измениться, должен одолеть в себе это. У меня, кажется, получилось.

   – Ты, Свен, очень скучаешь по своей семье?

   – Очень, Дэн. Очень. По своему сынишке, по жене. Мой сын, наверно, уже почти взрослый. Вырос без меня. А я вернуться не могу. Я давно потерял всякую надежду на это. Когда мы встретились с тобой в городе, я подумал, мой сын примерно твоих лет. Где он, что с ним? Может, поэтому я взял тебя на корабль. Может, это тоска по нему сыграла злую шутку.

   – Нет, капитан, это не злая шутка. Я то же хотел найти своего отца. Не нашел, но зато я встретил тебя, капитан. Ты как отец мне и всем остальным ребятам. Это судьба, а не случайность. Так должно было произойти. Не надо себя винить.

   Когда Хуан вечером занес фрукты, Данька сказал:

   – Хуан, вы капитана не обижайте. Не нужно его обижать. Он ни в чем не виноват. Ты Жантте и Леону скажи.

   – Он не уберег тебя.

   – Он не мог этого сделать. Простите его. Ради меня.

   – Ладно. – Хуан еще дулся на капитана.– Попробуем.

   Хуан на следующий день, закрывшись на кухне с Жанеттой, рассказал об этом разговоре.

   – Хорошо. Пусть будет так, как хочет Дэн.

   В это утро она впервые за несколько дней села за стол с капитаном. Свен спросил:

   – Жанетта, я могу считать, что прощен?

   – Свен, это Дэн попросил за тебя. Ты не уберег его. Ради него я готова тебя простить.

   Свен думал: этот пацан беспокоится о нем. На корабле только очнулся и первым делом не о себе. А что бы он, капитан, отдохнул. И здесь просит за него. Славный парень.

   Сол и Брайан в очередной раз пришли навестить раненого.

   – Дэн, как ты? Поправляешься?

   – Я хоть сейчас в море.

   – Ты лежи. Какое тебе море. Рано еще.

   Так, почувствовал Данька, они собираются в море. Без него?

   – Брайан. Скажи, вы идете в море? Без меня собрались?

   – Мы не собрались.

   – Не ври. Сол, вы уходите? Решили меня обмануть? А как же наше единство? Ну, говорите.

   – Тебе рано еще. Капитан хочет выйти в море. Ты в следующий раз вместе с нами пойдешь.

   – Вы хотите, что бы "Скиталец" ушел без меня? Вы с ума сошли? Без меня?

   – Капитан тебя не пустит.

   – Как не пустит? Я должен валяться как бревно? Вы уйдете только со мной.

   – Дэн, не горячись.

   Так, думал Даня, не хотите брать. Ничего.

   – Ладно, – притворно согласился он, – полежу, потом с вами пойду. Усеется.

   Парни ушли, а Данька обдумывал, как попасть на корабль. Когда в комнату зашел Хуан, план был готов.

   – Хуан, ты должен узнать, когда капитан собирается выйти в море.

   – Я узнаю.

   – И мне скажешь. Ты мне друг?

   – Друг.

   -Узнаешь? Не подведешь?

   Парню ничего не оставалось, согласился выполнить просьбу Дэна.

  Часть 27

   Безделье выматывало Даньку. Он не мог сидеть на одном месте. Ему хотелось все перевернуть в своей комнате. Он могу же ходить. Хоть и с трудом. Добрался до окна. Посмотрел во внутренний двор. Хуан лошадей кормит. Занят делом, а он сидит, бездельничает. Как они уйдут без него. Что им там делать? Совершено нечего. Данька барабанил пальцами по столу. Надо действовать. Надо действовать. Что делать? Поспели вишни в саду у дяди Вани, у дяди Вани. А дядя Ваня с тетей Груней в колхозной бане.... Он проберется на корабль. Он и не опустит.

   Данька жаловался матери:

   – Они решили уйти без меня. Это как?

   – Это хорошо, Даня. Тебе поправляться надо. Здоровья набираться.

   – Как ты не поймешь! Что им там делать без меня? Они без меня не уйдут.

   – Даня, успокойся. Один раз можно. Они вернутся, ты в следующий раз с ними отправишься.

   – Нет. Я решил.

   Потом Мария Петровна говорила Аркадию

   – Он жалуется. Весь извелся. Ему в поход надо. Свен и ребята без него уйдут в море. Что делать?

   – Маша, его не удержать. У него что-то наподобие синдрома Карибского моря. Он не может без адреналина в крови. Если б мы были там, может и удержали. Ты его к кровати привяжешь?

   – Нет, не привяжу. Он еще не поправился.

   – Маша, ничего. Такой у нас Данька.

   Дэн услышал стук в дверь. Перестал барабанить пальцами по столу.

   – Кто там?

   Дверь открылась, на пороге Ронни.

   – Ронни, заходи. Приехал, молодец.

   – Дэн, ты как? Поправляешься?

   – Видишь сам. Проходи, садись. Рассказывай, что у тебя там.

   – У нас все в порядке.

   – Дом поправили?

   – Да, закончили. Пристрой делаем.

   – Отлично. На счет земли выяснил?

   – Выяснил. Не далеко продают землю. Там и хозяйский дом. Кой-какие постройки. Скот. Хозяин уезжает, вот и решил продать.

   – Надо покупать. Пусть Леон посмотрит. А т тебя обманут по молодости. Переплатишь. Я сейчас Леона позову.

   Данька доковылял до двери и крикнул:

   – Леон! Леон!

   Тот вышел из своей комнаты.

   – Что Дэн?

   – Можешь зайти ко мне?

   – Сейчас, – Леон прихрамывая, пошел к Дэну.

   – Леон, это Ронни. Он землю присмотрел. Может, ты поможешь, посмотришь. Его по молодости обмануть могут.

   – Посмотрю. Капитан просил помочь. Ронни, пойдем, поговорим. Пусть Дэн отдыхает. Успеет о земле подумать. Ему покой нужен, а то весь на иголках.

   – Я спокоен, отдыхаю,– Данька боялся, что старый матрос может понять, в чем причина возбуждения больного.

   Ронни и Леон ушли. Данька говорил себе: надо договориться с Хуаном, что бы он мне помог добраться до корабля. Так будет значительно проще.

   Ребята на корабле часто вспоминали Дэна. Говорили о том, что задумка Дэна пришлась кстати. Солу пришла мысль, что если предложить капитану боцману, что б Брин взял под свое крыло Дэна. Пусть будет помощником боцмана. Матрос смелый, умный. Грамоту знает. Товарищ надежный. Матросам такое предложение понравилось. Команда решила просить Колина и Брина обратиться к Свену. Примерно о том же говорили старпом и боцман.

   – Брин, а если ты возьмешь мальчишку, Дэна, к себе в помощники, парни не станут возражать?

   – Возражать не станут. И мне с ним проще будет. Мы стареем. Смену готовить надо. "Скитальца" не хочу оставлять не весть кому. Я с этим кораблем, как с родным. Дэн толковый. Если ему растолковать боцманское дело, то лучше не пожелаешь. С ребятами поговорим, а после с капитаном.

   Старпом с боцманом не долго мешкали. Поговорили с матросами и, не откладывая, явились к капитану.

   – Свен, мы вот по какому делу к тебе с Брином пришли. – Колин решил сразу все выложить капитану.

   – Садитесь. Выкладывайте, что привело вас. Какое дело? – Свен пристально посмотрел на своих друзей.

   – Мы с командой поговорили. Просим назначить Дэна помощником боцмана. – Быстро проговорил Колин.

   – Помощником боцмана? Молод еще. – Свен нахмурился.

   – Парень он толковый, и я за ним пригляжу. Помогу. – Уговаривал капитана Брин.

   – Брин, где это видано, что б у боцмана был помощник? – И что им в голову пришло.

   – Свен, у тебя же есть помощник, Колин. И у меня будет.

   – Ты что, капитан? Помощник тебе нужен?

   – Не капитан, но команда сама просит. И мы с Колином о том думали.

   – Команда. Ох, рано ему. Ладно, вернемся из похода. Будь по вашему. – Согласился Свен.

   -Спасибо, капитан.

   Данька не знал, что ждет его очередное повышение по службе. Как сказал Макс, очередное воинское звание. Днем к нему зашел Хуан.

   – Прикрой дверь плотнее, Хуан. Иди сюда.

   – Что Дэн? – испанец прошел в комнату и присел на стул.

   – Помощь мне твоя нужна. Никто не должен знать. – Данька говорил полушепотом.

   – Ни кому. – Заверил Хуан.

   – Они выходят в море. Так я с ними. Ночью проберусь на корабль, спрячусь. А когда корабль уйдет далеко о земли, выйду. – Даня замолчал, ожидая одобрения.

   – Дэн, капитан ругаться будет. – Пробормотал Хуан.

   – Пусть. Без меня им не уйти. Боишься капитана?

   – Боюсь.

   – Ты мне друг? – Не отвертеться тебе, Хуан.

   – Друг.

   – Ради друга можно вынести все. Жизнью жертвуют во имя дружбы. А ты боишься, что Свен тебя отругает. Друг называется. А я все равно сбегу. Сам подумай, я ночью в окно полезу, упаду. Рана откроется. Я лежу под окном, кровью истекаю. Умираю. А ты, мой друг, спокойно спишь. Утром соберетесь возле моего трупа. Или вплавь до корабля буду добираться. Сил не хватит, я захлебнусь, утону. Мой труп на берег вынесет волна. Ты стоишь на берегу, волны набегают, и труп у тебя возле ног. Тебе по ночам не будет сниться, как я в волнах захлебываюсь, протягиваю руку, прошу: Хуан, а ты спокойно спишь?

   Страшные картины, нарисованные Данькой, произвели на Хуана сильное впечатление. Он представил те картины, что Дэн нарисовал ему. Жуть.

   – А во сне придет к тебе Дева Мария. И тихо так спросит: Хуан, я заступалась за тебя. Как ты допустил гибель друга? Нет прощения твоему греху. Я покидаю тебя. Ты Каин, предавший брата своего.

   Угроза небесной кары, для Хуана была последней каплей. Он загубит свою бессмертную душу. Он побледнел. Стоял и крестился. Господь убережет его от смертного греха.

   – Я помогу тебе, Дэн. – Хуан принял решение.

   – Хуан, раздобудь крюк и веревку подлиней. По веревке я забрусь на борт корабля. Капитан уедет на корабль вечером попозже, что бы с первыми лучами выйти в море. Когда Леон обойдет дом, все проверит, все улягутся, ты придешь за мной. Смотри, не проспи.

   – Я буду стараться.

   – И никому не слова, а то душа твоя будет загублена.

   Данька делал все, что бы его намерения остались тайной. Он говорил Жанетте и Леону:

   – Как они уйдут без меня. Если б не рана. Она заживет, и в следующий раз я пойду с ними.

   Он притворно демонтировал, что готов ждать своего выздоровления. Он смирился со своей горькой участью. Главное не переиграть. Перед капитаном он то же разыгрывал подобные сцены. Отчаяние и покорность судьбе. Авторы древнегреческих трагедий могли с тоской и завистью смотреть на постановки Дани.

   Капитан успокаивал матроса.

   – Дэн, это не последний наш поход. Встанешь крепко на ноги, милости просим. Снова будем вместе.

   – Я знаю, капитан. Но как вы там? Я буду переживать.

   Наивный капитан, ты веришь Арлекину. Он играет хорошо. Сколько искренности в голосе, честный взгляд. В темноте глаз скрыты его мысли.

   Вечер. Капитан зашел попрощаться.

   – Дэн, мы поутру уходим в море. Поправляйся. Гляди у меня, вернемся, ты должен бегать, готовься к новым рейдам.

   – Капитан, я постараюсь. Жанетта меня поставит на ноги.

   Свен ушел. Данька лежит одетый в постели. Прислушивается к шагам. Леон обходит дом. Скоро все уснут. Не много подождать все затихнет. Главное, Хуан. Не проспал бы. Идут томительные минуты. Скрипнула дверь. Дэн замер. Появилась настороженная рожица испанца.

   – Заходи, Хуан.

   Тот проскользнул в комнату.

   – Все уснули. Можно идти.

   – Ты крюк подготовил? – Прошептал Дэн.

   – Все готово, Дэн.

   Осторожно вышли из дома. Взяли повозку, которую заранее приготовил Хуан.

   Едут по темным улицам. Город спит. В окнах таверны "Красная черепаха" свет. Не угомонятся веселые парни. Но они не помеха планам Даньки. Добрались до лодки. Хуан сел на весла. Отошли от берега. Лодка крадется к "Скитальцу".

   – Тише греби. Нас не должны услышать на корабле. Не подходи к самому борту. Лодку может ударить о борт. На лишний шум не нужен. Ребята у нас на вахте зоркие.

   – Хорошо, – шепотом отвечает Хуан.

   Дэн прислушался. Тихо. Он изучил повадки свои друзей. Сам не раз стоял на вахте. Закинул крюк. Подергал веревку. Не сорвется.

   – Хуан, я веревку тебе сброшу. Сразу на берег плыви. Ложись, ты не о чем не знаешь. Ясно.

   – Да, Дэн. Удачи.

   Данька залез по веревке на корабль. Веревку осторожно спустил Хуану. Прокрался к трюму. Скользнул в его темноту. На ощупь нашел укромный уголок. Спрятался. Можно поспать до утра.

А ночь такая темная

И звезды в небесах,

А вахта, вахта сонная

Вздремнула на часах.

   Даню забавляла ситуация. Он провел своих ребят. Посмеется утром над ними. Как он их обвел. Проснулся он от звона якорной цепи, от топота ног над головой. Оставалось ждать. Уйдут подальше от берега и он выйдет. Но жать было не просто. Ему казалось, что время тянется медленно. Терпение. Добродетель моряка, учил Свен. Этой добродетели ему не хватало. Решился. Выглянул. Никого. Один Брайан стоит у борта. Что-то бормочет.

Моря плеск и вольный ветер, ветер, что в лицо бьет

Расставания и встречи вот что нас с тобой ждет

Боль утрат и гром победы вечный путь у непоседы

Горизонт и путь морской вот что нас с тобой ждет

Моряки сойдут на берег, под ногой качнется земля

Я хочу, хочу поверить, кто-то ждет там меня

.

И несут, несут надежду нам огни маяка

И опять, опять

,

как прежде

,

берег ждет моряка

Шум волны и ветер с моря нас с тобой позовет

.

Зов побед и зов удачи, в

даль «Скиталец» летит

.

Мы не можем жить иначе, Смерть чуть-чуть погоди

.

Ждет

земля когда «Скиталец» путь по звездам найде

т

   Брайан так увлекся сочинением песенки, что не услышал, как Данька подошел со спины.

   – Что бормочешь, Брайан?

   Плотник резко обернулся:

   -Дэн? Ты? Как оказался здесь? Тебе еще лежать надо.

   – Без меня думали уйти. Я среди ночи забрался и в трюме сидел. Вахтенные не заметили. Совсем глухие. Вы без меня и вахту нести не можете. В трюме мне сидеть надоело. Душно там. Может, ты меня в кубрике спрячешь? – Даня и бранился и жаловался одновременно.

   – Капитан ругаться будет.

   – Вам без меня ни как. Пусть хоть повесит, я не брошу корабль.

   Колин, стоявший на мостике, увидел эту парочку.

   -Дэн? Как отсюда забрался? Вот негодник. Капитан узнает – шум будет. Надо сказать Свену, пусть остынет. В гневе наломает дров.

   Колин пошел к капитану. Вошел, когда Свен разрешил.

   – Что там, Колин? – Капитан отложил в сторону трубку.

   – Пришел сообщить, помощник боцмана поднялся на борт корабля. – Колин загораживает телом выход из каюты. Если понадобится, попридержит Свена.

   – Что?! Кто поднялся?! – Почти крик.

   – Свен, Дэн на борту "Скитальца" – Спокойно объясняет помощник капитана.

   – Кто разрешил! Он нарушил приказ. – Свен стукнул кулаком по столу.

   – Это ж Дэн. Думаю, он ночью пробрался.

   – Тащи его сюда. – Глаза капитана сверкнули.

   – Свен, остынь. Что делать с парнем, он такой, как есть.

   – Я ему покажу. Веди сюда. – Гнев в голосе пропал.

   Старпом пошел на палубу. Подошел к Брайану и Дэну.

   – Что, Дэн, попался. – Колин усмехается.

   – Господин Колин.

   – Капитан ждет тебя. Гром и молния. – Помощник капитана прячет усмешку.

   – Он знает? – Дэн заробел.

   – Знает.

   – Ругается?

   – Сам как думаешь? Идем, а то он сам выскочит. Все в щепки разнесет.

   Они вошли к капитану.

   – Дэн, – сразу начал Свен, – я приказал тебе лежать дома, здоровье поправлять. Ты нарушил мой приказ.

   – Я не могу без "Скитальца". Тут я быстрее поправлюсь. На берегу я бы умер.

   – Умер? Я тебя, паршивец.... Колин, собирай команду.

   Старпом вышел. Данька стоял, опустив голову.

   – Опять вешать меня будете?

   – Поздно вешать. А наказать не мешает. Идем.

   Они вышли к команде. Ребята ждали решения Свена.

   – Парни, получайте. Он нарушил мой приказ. Я велел оставаться дома. А вы просили за него. Поучайте, вот вам новый помощник боцмана.

   Капитан развернулся и ушел

   – Поздравляю, Дэн,– улыбался Колин.

   С поздравлением подошел Брин. Данька не мог понять, что происходит. Парни подходили. Обычное поздравление – тумаки радости. Брайан предупреждал: тише, черти, он еще не поправился. Осторожней.

   Когда "торжества" поутихли, Брин еще раз подошел к Дэну.

   – Ну, парень, ты мой помощник. Я не капитан, ты у меня не забалуешь. Учить буду боцманскому делу. Выходки свои оставь в прошлом. – Боцман был суров. Но прятал улыбку. Подмигнул помощнику.

   – Взгрею, как на других кораблях. Рука у меня тяжелая. Других не трогаю, на тебя силу поберегу.

   – Я готов, господин боцман.

   – Я ваш помощник теперь? – До Даньки только теперь стало доходить.

   – Капитан сказал. Команда просила. И мы с Колином. Не подведи, мальчишка.

   Что будет для него значить новое назначение. Он твердо знал, что, как и раньше, будет драить палубу, нести вахту. У него право броситься в бой первым. Он не уступит этого права. И у него право оберегать этих ребят. Его законное право прикрыть собой свих матросов, отдать за них жизнь.