Текст книги "Скиталец Начало пути (СИ)"

Автор книги: Василий Баранов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

   – Нет, у меня некого нет. Поэтому меня и забрали в солдаты.

   – Как это получилось, что никого у тебя нет? – Так не должно быть. У него, у Дани, есть мать, есть друзья. А тут – никого.

   – У меня была мать. Она была очень доброй. Однажды в жизни она оступилась. Совершила грех. Родила меня. Это я виноват во всем.

   – Да, не виноват ты. Не виноват ни в чем, – крикнул Данька. Нас не спросили, хотим ли мы в этот мир. Нет на нас вины. – А потом что?

   – В деревне ее осуждали. Очень осуждали. Она не выдержала и совершила еще один смертный грех. Грех самоубийства. Из-за меня.

   – Риккардо, брось говорить глупости. Твоя мать была прекрасной женщиной. На ней нет греха. Забудь. Теперь ты с нами. – Дэн понял, что у этого парня нет близких, нет родины. Он изгой. Ничто не связывает его с этими берегами. Предрассудки обрекли его на одиночество.

   Пираты уже высаживались на берег. Отряды двигались по заранее определенному плану. Они не отвлекались на грабежи и разбой. Не вламывались в дома. Жители прятались в своих норках. Со страхом наблюдали, притаившись за окнами домов за грабителями. Пугало, что пираты ведут себя странно. Нет грабежей, убийств, поджогов. Людям было невдомек, что бойцами руководит железная воля капитана. Свен создал удивительную боевую машину. Регулярную армию. Свобода и беспрекословное подчинение. Авторитет военного вождя. В эти минуты Дэн гордился своим капитаном. Исключительная личность. Несколько стычек, и город в полной власти капитана. Пустынные улицы, по которым ходят пираты. Город безмолвствовал.

   Когда сопротивление было сломлено, капитан отправился во дворец губернатора. Дворец выделялся своим богатством. Великолепное здание, построенное по замыслу талантливого архитектора специально приезжавшего в провинцию возвести свой шедевр. Мраморная отделка, балконы, висящие в воздухе. Внутреннее убранство отличалось изысканной роскошью. Ценные ковры и мебель лучших мастеров. Хозяин этих покоев не отказывал себе в радостях жизни. Он умел использовать награбленное у коренных жителей страны богатство. Пираты вели себя достойно. Они не бегали по покоям, не хватали драгоценности, не шарили по шкафам. Губернатора привели к капитану. Губернатор, мужчина лет пятидесяти, полноватый, рыхлого телосложения. Он одевался в спешке. Рубашка и камзол в беспорядке. Он был напуган. Глаза бегают, руки суетливо перебирают платок. Свен прошел в зал, сел в кресло и предложил:

   – Господин губернатор, прошу сесть.

   Тот сел, опасливо поглядывая на командира разбойников.

   – Вы отдадите распоряжение своим подданным собрать выкуп достойный ваших владений. В этом случае, я обещаю, ни вы и ваша семья, а так же жители города, не пострадают. – Свен сидел, закинув ногу на ногу. Спокойный равнодушный голос разбойника пугает губернатора. – Если вы откажетесь, то я не смогу удержать своих людей, и они сами возьмут все, что сочтут ценным. Город будет отдан на разграбление. Погибнут ваши подданные. Начнутся пожары. И в этом повинны будете вы.

   – Я не стану отдавать таких распоряжений. Вы наглый пират, разбойник. – Последняя попытка сопротивления.

   – Город сгорит, погибнут люди. Испанская корона понесет огромные убытки. Лучший город процветающей провинции будет уничтожен. Король не одобрит ваше тупое упрямство. Лучше потерять часть, чем все. Я возьму выкуп, заберу то, что вы собрали с индейских племен. Я заберу то, что вы награбили. Вы такие же грабители, как и я. Вы такой же вор и разбойник как я, пишите распоряжение, если хотите сохранить город и свою жизнь. Я могу оставить вас в обществе этих славных ребят, – Свен кивком головы указал на пиратов собравшихся в зале. – Милосердие не их добродетель. Вы слышали, что делают другие пираты? Парни служили под предводительством самых отчаянных из них. Они помнят уроки своих капитанов. Выбирайте.

   Капитан лгал. Немного. Его матросы не привыкли мучить и пытать людей. Но все возможно. Зверь притаился в человеке. Губернатор еще больше побледнел. По лицам матросов он прочитал, какая участь ждет его, если Свен уйдет, оставив его в руках этих людей.

   – Я отдам распоряжение, – глухо сказал он.

   Принесли бумагу, чернильницу и перо. Губернатор начал писать. Среди роскошной мебели и портьер фигуры пиратов выглядят неуместными. Кажущийся покой и тишина. В зал вошла молодая девушка. Гордая осанка. Черные волосы слегка растрепаны, разбросаны по плечам. Она остановилась по средине зала, окинула всех взглядом. Безошибочно определила, кто командир разбойников. Сделала пару шагов в направлении капитана. Остановилась. Надменный взгляд. Она презирает этот сброд.

   – Вы гнусные разбойники! Как смеете вы удерживать нас! Захватили наш дом. Вас всех повесят. Король Испании защитит поданных.

   – Что с того, что мы захватили ваш дом, сеньорита? – Вот напасть, сражаться с взбалмошной девчонкой. Сидела б в своей комнате, искала место куда спрятать свои драгоценности. Для благородной сеньориты самое подходящее дело в нынешней ситуации. Ну, на худой конец, заливалась бы слезами, заламывала руки. Или прятала эту, как там ее, женскую честь. Тьфу, будь она не ладна!

   – Вы осмелились ворвался в дом. Теперь заставляете моего отца что-то писать. Убирайтесь из моего дома!

   – Сеньорита, вы не вежливы. Как вас зовут? – Эта девчонка не в своем уме. Устрашить пирата шелестом юбки, выгнать из дома. До чего дошла жизнь!

   – Диана. – Красавица решила открыть свое имя.

   -Красивое имя. А я Свен, капитан Свен. – Капитан приподнялся из кресла, снял шляпу, насмешливо махнул ей, изображая знатного кавалера. – Обыкновенный разбойник, как вы изволили сказать. Пират. А вы, прекрасная хозяйка этого дома, не предложите ли, проявляя истинное испанское гостеприимство, по чашечке кофе нам? Угощение из ваших прекрасных рук слаще амброзии, напитка олимпийских богов.

   – Что? Угощать захватчиков? – Диана фыркнула от возмущения. Хам, истинный хам. Ворваться в дом и требовать угощения!

   – Прекрасная фея этого дома не может быть жестока к умирающим от жажды. – Свен видел гнев в лице дочери губернатора и забавлялся сложившейся ситуацией. Ему было любопытно, как поведет себя испанская дворянка. – Чашка кофе, всего лишь. Прикажите подать. Пожалуйста, о повелительница моего сердца.

   Капитан Пьер и матросы посмеивались. Чудит Свен. Задрать бы этой девке юбку и выпороть. Пусть пыхтит и злится.

   – Хорошо, – Диана поняла нелепость дальнейших пререканий. Она позвала слуг и отдала распоряжение.

   Кофе принесли. Изящные фарфоровые чашки. Кофейник. Сахарница и печенье. Диана думала, эти неотесанные мужланы могут в своих ручищах держать только кружки с элем. С хорошей посудой не в ладах.

   – Госпожа, чашка кофе из ваших рук настоящее блаженство для странника. Будьте так добры, налейте. – Капитан взял кофейную чашечку и протянул Диане.

   – Я не ваша служанка. – Резко бросила та, гордо вскинула голову.

   – Жаль. Очень жаль. Диана, вы ведете себя, как глупая маленькая девочка. Если я такой злобный пират, как вы думаете, может мне следует выставить вас на аукцион своим матросам. Может кто-то заплатит за вашу красоту пару монет. Или я заплачу больше, что б доверить вам плиту на моей кухне и корыта для стирки белья. Другого интереса для меня вы не представляете. Я мерзкий пират, мечтающий о том, что бы испанская дворянка жарила для меня рыбу.

   Диана развернулась и выбежала прочь. Она бросилась в свою комнату.

   – Гадкий пират. Урод. Грубиян, – твердила в гневе. – Жарить рыбу этому разбойнику. Стирать грязные тряпки. Пусть море поглотит его!

   Она упала на постель и зарыдала от обиды.

   – И все же он красив. Хорош собой, этот грубиян. Капитан Свен. Я мечтаю увидеть, как его вздернут на виселице.

   Но тут же в голове пронеслось: как можно вздернуть на виселице этого красивого мужчину? Боже, что с ней? Она хотела причинить ему боль и отвергала саму возможность этого в душе. Диана не могла понять, что произошло в минуты кроткой встречи. Ни один мужчина не вызывал в ней ранее такой бури чувств, таких противоречивых. Вновь спасительные слезы потекли по щекам.

   К вечеру дань была собрана. Золото, приготовленное для испанской короны, быстро перегрузили на корабли. Колин и его люди тоже вернулись на "Скиталец". Готовились к отплытию. Данька, вспоминая как они начали нынешний день, думал, они высадились на берег, как настоящая десантура. Морские пехотинцы. Отборный отряд. И гордился собой. Он сравнивал себя с ВДВ. Или бойцом отряда альфа. Искал сравнение с самыми элитными военными частями. Не много ребячества, может быть, всегда надо оставаться самим собой. Сравни отряд Колина с двадцать первым легионом Римской империи. Рапакс – стремительный. Яростный, хищный. Вы неповторимы. Легион с эмблемой сказочного Единорога.

   На корабле штурмовой отряд встречал капитан Свен. На рубашке и камзоле ни единого пятнышка. Город взят малой кровью. Даня отметил, лорд решил прогуляться под парусом.

   -Благодарю вас, парни, за успешную работу. Вы справились.

   – Мы старались, капитан, – улыбался старпом. – Особенно постарались эти двое.

   Колин показал на Брайана и Дэна.

   – Поздравляю, парни. Молодцы, – похвалил еще раз капитан. – Отдыхайте. А это что?

   Капитан заметил испанца. Риккардо стоял и с опаской поглядывал на пиратов.

   – Капитан, – объяснял Колин, – парни взяли пленного. Он решил, что не прочь присоединится к нам, испытать свою судьбу. Мы просим тебя, разрешить ему следовать с нами. Он храбрый малый.

   Колин подмигнул Свену, намекая на то, что храбрость – это миф.

   – Он единственный, кто остался в живых из гарнизона. Свои сочтут его предателем. Ему некуда деваться.

   Свен бросил взгляд на Дэна. Без этого шалопая не обошлось. Матрос ответил взглядом полным молчаливой просьбы.

   – Если он смелый парнишка, пусть остается на корабле. – Капитан рассмеялся и пошел в свою каюту. Потом обернулся. – До прибытия в порт. Потом, Дэн, отправишь храбреца к Ронни. На "Скитальце" ему не место.

   – Риккардо, идем, познакомишься с ребятами. – Предложил Брайан.

   – На Тортуге я провожу тебя в поселок к Ронни. Он славный парень. Думаю, он найдет тебе местечко. Не обижайся, но воин из тебя не получится. Капитан прав. А у Ронни найдется спокойная работа, тебе понравится. – Пояснил Дэн.

   Брайан и Дэн привели испанца в матросский кубрик.

   – Ребята, знакомьтесь, испанец. Он будет с нами до прибытия домой. Капитан разрешил.

   – Зачем он нам? – Удивился Сайрус.

   – Я ручаюсь за него. Он не доставит вам хлопот, – сказал Дэн.

   – Я то же, – присоединился Брайан. – Не обижайте его.

   Поднялся и Сол. Он решил поддержать друзей. Сол, который готов был выставить любого в дурном свете из привычки всех бранить. Он в первый раз выступил за кого-то.

   – Он останется с нами. Из него получится матрос. Возможно, лучший из нас. Не советую обижать его. Я пригляжу за новичком.– Заявил Сол. Капитан из Дэна сделал матроса, а он из Риккардо. Плох тот матрос, что не хочет стать капитаном.

   Рекомендация этих троих для матросов была достаточной. Риккардо приняли.

   Данька направится в каюту. Корабли взяли курс в родной порт.

   Данька устроился на сундуке, закрыл глаза. Пора спать. Капитан, лежа на диване, спал. Во сне ему показалось, что молодая красивая брюнетка подошла к нему. Диана. Она ласково коснулась его головы.

   – Отдыхай, Свен. Я схожу на кухню, прослежу, что бы не подгорела рыба.

   Сеятель-Жнец смеялся. Смертные, какие вы забавные. Влюбляетесь в кого ни попадя. Страдаете и вновь ошибаетесь. Как вы говорите, чем черт не шутит. В отсутствие черта, не взять ли мне на себя роль шутника. Подумаю.

   Данька проснулся в своей комнате. Быстро встал и побежал в ванную. По дороге кричал:

   – Мама, мама.

   – Что, Даня, – откликнулась с кухни мать. Подошла к открытой двери ванной. Сын чистил зубы. Со щеткой в зубах говорил:

   – Мама, мы захватили город. Возвращаемся домой.

  Часть 22

   Вновь ночная вахта. Данька любил это время. Тихо, спокойно. Только за бортом плещет вода, над головой парус. Паруса, наполненные ветром. На небе звезды и месяц. Сам он тоже вольный парус, наполненный иным ветром. Космическим, звездным ветром. Выйти бы к этим звездам. Пройтись меж миров. В колдовстве звезд. Чарующая ночь. Данька бредет по палубе. Не спеша, идет навстречу Брайан. Какой-то он грустный. Обычно плотник весел. В нем нет печали. Может, его околдовала эта ночь. Задумался о чем-то своем. Данька подошел к другу.

   – О чем задумался, Брайан? Что не весел? О родном доме вспомнил? – Сегодня выдалась спокойная вахта. Бывает и среди ночи корабль меняет курс. Приходится ставить или убирать паруса. Или вдруг погода сменится.

   – Не знаю. Так что-то. – Брайан не многословен сегодня. Но разговорить матроса во время такой вахты не сложно.

   – Может, расскажешь, откуда ты? Вместе погрустим. Как попал на корабль?

   – Что тут рассказывать. Простая история. Откуда? Жил в Шотландии. Места там изумительные. Немного дикие, как море. Мы переезжали часто с одного места на другое. Отец у меня плотник. Настоящий мастер. Я у него научился. Я с детства ему помогал. Он не плохой человек был. И мастер замечательный. Только выпить любил. А как выпьет, кулаки распускал. Матери и всем нам доставалось. Однажды я не выдержал. Сбежал из дома. Добрался до моря. Новой, вольной жизни хотелось. Услышал про Новый Свет. Вот где, думаю, найду свою судьбу. Устроился на корабль, который шел в Америку. Капитан был ничего. Не самый плохой, как я потом понял. Лучше иных. Только очень скупой. Пришли мы в Америку. Я сошел на берег. Монет в кармане не много. Мне повезло: работу нашел быстро. На верфи плотником. Тогда я и полюбил корабли. Корабли как дети, растут на твоих глазах. День за днем. А ты досочки прилаживаешь. Корабль вырастет, сойдет со стапеля и уйдет, покинет родной дом. А ты, возможно, и не увидишь его никогда больше. Вот так проработал я где-то год. Думаю, накоплю деньжат. Я прижимистый. Свое дело открою. Как-нибудь проживу. У меня руки-то мастеровые. Работы не боюсь. Однажды получил денег. Иду. Вечер промозглый такой. Дождь моросит. Темнеет. Гляжу, старушка стоит. Одежонка на ней жалкая. С кружкой стоит. Милостыню собирает. Екнуло у меня что-то в груди. А если моя мать нуждается и тоже просит подаяние. Может, кто даст ей монету другую. Я сейчас подойду и дам этой старой женщине несколько монет. И кто-то там, в Шотландии, даст моей маме. Вроде я ей привет передам. Подошел, бросил в кружку несколько монет. А старушка мне говорит: спасибо, сынок.. Это мне, сынок. Давно я слов таких не слышал. Меня всего как перевернуло. Я ей говорю: ты домой, матушка, ступай. Сыро, холодно. Простынешь. Я, говорит она, сейчас пойду. А ты, сынок, в таверну ступай. Нет, говорю, не место мне в таверне.

   – Откуда ты знаешь, где тебе место? – Я в те дни и сам не знал, чего хочу. На сердце тревога. Словно зов какой в груди. Нет, не домой. Не знакомый.

   – Уж точно, здесь тебе не место. – Говорит мне старушка. И смотрит сквозь меня. Ты не поверишь, Дэн, меня оторопь взяла. – Не того твоя душа хочет, другого.

   – А ты, что судьбу знаешь? – У нас среди наших пустошей ведьмы бродят. Будущее в туманах видят, заклятье могут положить.

   – Иногда могу прочитать, что в душе у человека творится. – Она на себя крестное знаменье наложила. Мне полегчало, не водится с врагом рода человеческого. – Ой, не место тебе здесь. Не готов ты еще к оседлой жизни.

   Стоим друг против друга и молчим. Ветерок холодный, до костей пробирает.

   – Зайди в таверну, может судьба там твоя сидит.

   А как она, судьба, может сидеть. Она ж в небесах прописана. От рождения и до смерти.

   – Там, ты увидишь, сидит хорошо одетый джентльмен. – Продолжает старуха. – Черноволосый. Скажи ему, что в море хочешь.

   Кивнул я ей и пошел. Не могу объяснить тебе, Дэн, отчего я пошел туда, в эту таверну. По дороге обернулся. А старухи и нет. Как привиделось. Зашел. Действительно, в уголке за столом сидит богато одетый джентльмен. Один такой, другого под стать описанию нет. Я подошел. Подсел. Заказал поесть. И говорю этому джентльмену.

   – Вы не моряк, случайно? – На моряка то он похож особо не был. Может обманула меня старуха, или, говорю, привиделось мне все.

   Он мне в ответ:

   – Да, моряк. А что? – Смотрит пристально. О чем думает, не поймешь.

   Ну, я ему решил о себе немного рассказать. По разговору, глядишь, пойму что к чему.

   – Я сюда из Шотландии добрался. Сейчас плотником работаю на верфи. Но душа моя в море просится. – Собеседник мой молчит, головой кивает.

   – А у вас на корабле не найдется места для матроса и плотника. – Сам то я знаю, что б плотником на корабль записаться надо в море лет пять ходить, да потом науке плотницкой обучаться. Не всякого возьмут.

   – От чего ж, – говорит джентльмен – найдется. Если у тебя смелости хватит.

   Я себя, Дэн, никогда трусом не считал. Сам знаешь, от опасности не прячусь.

   Даня только кивает головой. И в самом деле, Брайан не из тех парней, что прятаться за спины других в бою будет.

   – Смелости у меня хватит. Не струшу.

   Мой собеседник молчит. Думаю, не поверил или еще чего.

   – У меня на корабле железная дисциплина строгая. Если что, тотчас на берег спишу.

   – А смелость тут причем? – спрашиваю.

   – Парень, я хожу под флагом Веселого Роджера. Мне трусы и бездельники не нужны.

   – Пират? – Спрашиваю шепотом. Кто знает, сколько ушей может услышать такие слова.

   Джентльмен только головой кивнул. Сам он, вроде, не боится, что услышать могут. Даже по сторонам не посмотрел.

   – Что решил? Насильно не зову.

   – Что решать-то. Плотником возьмете, пойду.

   Не знаю, почему согласился. Так я встретился с капитаном. Они тогда за провизией заходили, тайно. И не жалею сейчас. Видать, старушка правду сказала. Не готов я к оседлой жизни. Мне здесь хорошо. На этом корабле. Здесь все иначе. У нас капитан особенный. Такого нигде не сыщешь. Ты и сам чувствуешь, только, Дэн, я объяснить не могу, что в нем особенное. Если хочешь, я тебе еще дну историю расскажу. Пойдем. Сядем на бочку. Что стоять-то.

   Даньке хотелось услышать еще одну историю. Так и время быстрее пройдет. Они пошли, уселись на большую пустую бочку.

   – Так о чем я? А, – продолжал Брайан,– о капитане. Ты заметил, он иногда так посмотрит или махнет рукой. Я не об этом. Я о Сайрусе. Он не всегда был таким отличным парнем. Когда вначале появился на корабле, он то скандал, то еще что затеет. Какой-то беспокойный. Однажды затеял он такой скандал. Тут Свен идет. Мимо проходит, остановился воле Сайруса, посмотрел на него и говорит, ты грязь на палубе. И дальше пошел. Сайрус не угомонился. Сделал вид, что ему все не почем. Плюнул вслед капитану. Свен даже не обернулся, словно нет для него этого матроса. В тот день Сайрус еще немного задирался. К вечеру успокоился. Ночь была не такая темная, как сейчас. На небе луна. В кубрике светло. Лежу я, ребята спят. Мне что-то не спится. Слышу, вроде кто-то всхлипывает. Пригляделся. Сайрус лежит, к стене отвернулся, плечи вздрагивают. Плачет вроде. Я поднялся. Подошел. Его за плечо трясу. Думаю, может помочь парню надо. Он вскочил, глаза безумные. Мне говорит, не трогай меня, не трогай, запачкаешься. Я грязь. И как двинет мне. Сам бегом на палубу. Я за ним. А как? Он меня шибанул, а я терпеть? Так это оставить? Выбежал, смотрю, он за борт прыгнуть собрался. В открытом море. Я подоспел, схватил его. Он сопротивлялся. Пришлось успокоить, как следует. Пару раз двинул, он призатих. Сели мы с ним прямо на палубу плечом к плечу. Он молчит, головой трясет. Что-то мычит. Не разберешь. Так и просидели до утра. На рассвете Свен вышел, сменить у штурвала старпома. Я Сайрусу говорю, иди, повинись перед капитанам. Поговори с ним. А он мычит, головой вертит. Помог я ему встать. В спину подтолкнул: иди. Поднялся Сайрус на капитанский мостик. Смотрю, разговаривает с капитаном. Я не слышал о чем. Разговаривали долго. Потом Сайрус идет. На глазах переменился. Свет изнутри. Грешнику отпустили его грехи. Я спросил, ну, как? Он простил меня, он понял. С той поры изменился матрос. Такой у нас капитан.

   Свен вышел на палубу. Подышать ночным воздухом. Ему хотелось собраться с мыслями, побыть одному. Шел тихо, медленно. Он вел парней взять город. Знал, одна ошибка и погубит ребят. Прятал от всех свою тревогу. Сейчас можно расслабиться. Заметил двух матросов, сидящих на бочке. Остановился. Не хотелось подходить. Стоял в раздумье.

   Брайан спросил у Дэна:

   – Ты тоже так и не понимаешь, чего он так на тебя тогда взъелся. Ни на кого так не бросался. Он отличный капитан. Вот и не пойму, отчего. Я ведь все видел. За нашего капитана любой кровь свою и даже кошелек отдаст. Я видел, как ты прикрыл его своей грудью. Видел, как испанец хотел капитана в спину шпагой ударить. Ты молодец, Дэн. Не по справедливости он с тобой хотел поступить.

   Свен замер. Парень его прикрывал. Какого черта, не сказал! Гордый осел!

   – Ладно. – Данька смутился. – Дело прошлое. Чего тут. Прикрыл и прикрыл.

   Капитан стоял, слушал.

   – Капитану никто не сказал, да и не скажет. И я не пойду говорить, – продолжал Брайан. – Сейчас поздно рассказывать.

   Свен повернулся и тихо пошел прочь, шепча на ходу:

   – Мальчишка. Мальчишка. Тебя бы выпороть, да в угол поставить. – Стыд за свой поступок жег его. – Я твой должник, матрос.

   Корабли вернулись на Тортугу. Вернулись домой. Свен и Данька сошли на берег, пошли в дом Леона. Вот знакомая дверь. Капитан стучит. На пороге Леон.

   – Ну, вернулись. Заходите, – улыбается бывший моряк. – Вижу, у вас все получилось. Да, Свен?

   – Конечно. Все получилось. И твои советы пригодились, дружище. А вы здесь как? – Свен всегда беспокоился за своих домочадцев. Это была его семья.

   – Нормально. У нас спокойная жизнь, не то, что у вас. – Леон обернулся и озорно, по-мальчишески, подмигнул.

   – Леон, вечером со "Скитальца" груз привезут. Пойдем, поговорить надо. – На "Скитальце" оставались старпом и боцман. Они решали, как поделить трофеи.

   Капитан и бывший моряк ушли в комнату Свена. Заперлись там. Данька побежал на кухню в царство Жанетты. Переступил порог:

   – Жанетта, это я. – Женщина сидела возле стола. Глядела на свои кастрюли и сковороды. Отдыхала от суеты.

   Кухарка повернулась, вскочила и бросилась к нему, обнимать.

   – Дэн. Дэн, вы вернулись. Наконец-то. Как хорошо, что вы вернулись домой. Я знала, что вы нынче придете. Я вчера рыбу жарила, так она на сковороде скворчала. Так и готова выпрыгнуть со сковороды. У меня примета такая, что "Скиталец" возвращается домой. А потом я молиться ходила. Колокол звонко так пел, радостно. Совсем не так, как в тот день, когда мой муж уходил в море. Тогда он глухо так пел. Словно из под воды. Я молодая была. Сразу и не поняла, что он о нем плачет. Да о чем я, главное, что вы вернулись. Вон явился, шалопай глазастый. – Жанетта говорила о Хуане. Тот вошел на кухню.

   Хуан свесил голову. Грустный. Данька смотрел то на Жанетту, то на Хуана.

   – Хуан, что случилось? – Неужели в доме какие – то неприятности.

   – Ничего. Я ленив, нерадив и прожорлив. – Угрюмо произносил испанец заученную истину. Сам он в это уже не верил, но постоянно повторял. Это позволяло ему проникнуться жалостью к себе и своей "горькой" судьбе. Отчего не пожалеть разок другой себя любимого.

   – Жанетта, это он о чем? – Дэн вопросительно смотрел кухарку.

   – Как о чем? Глазастый! – Жанетта погрозила пальцем мальчишке. – Девчонку углядел. Соседку. Как та выйдет на улицу, этот из дома шмыг. Возле нее вертится. Выплясывает. Влюбился. Подумал бы, кто он и кто она. У ее отца дом свой. Лавка. А он? Беда с ним!

   – Жанетта, дело житейское. Все образуется. Кто в его возрасте не влюбляется? Все будет нормально. Да, Хуан?

   – Конечно. – В глазах печаль.

   Даня бурчит, что б его не услышали: " Изобрази мне страдания юного Вертера. Пару раз застрелись, а потом – женись. Застрелиться от несчастной любви? Хуан не такой осел. Прожорливые долго не страдают."

   Потом он сели за стол. Снова все были за одним столом. Жанетта расстаралась. Свен рассказывал о походе.

   – Город мы быстро взяли. Они и не сопротивлялись. Форт мы захватили. Казармы поутру, как с тобой оговаривали, разбили из пушек. В форт первыми вошли Дэн и Брайан. Сняли часовых, ворота открыли. Без этого город бы не пал.

   Даньке было приятно слышать похвалу. Он только говорил:

   – Мы зашли перед самым рассветом. Отсиделись в крепости. Ничего больше. Все сделал капитан и другие ребята.

   – Ладно, Дэн. Вы молодцы. Вечером получишь свою долю. Там много. Захочешь, можешь у Леона хранить. Он у меня банкир. Хорошо управляется с моими деньгами. И с твоими справится.

   – Какой я банкир, – сказал Леон. – Я больше люблю тратить деньги, чем считать.

   – Леон, у тебя хорошо получается. Очень.

   Вечером капитан выдал Даньке его долю. Теперь у Дани в сундуке было много чего. Украшения, статуэтки, камни и монеты. Сокровища. Может, действительно, отдать Леону. Пусть хранит. Взять немножко с собой. Мамке подарить. Аркадию Аркадьевичу. Потом ребятам. Славке, Максиму. Ему, Даньке, столько не надо. У него все есть. Ему это ни к чему.

   Проснулся Данька в своей комнате, на любимой Тракторной улице. В душе радость от возвращения домой. После завтрака мать ушла на работу. Данька послонялся по квартире. Плюхнулся на диван. Сидеть в четырех стенах не хотелось. После не долгого раздумья он собрался и вышел из дома. Ему хотелось дурачиться, прыгать, показывать язык прохожим. Он совершенно без умысла стал менять свой внешний образ. Идет уверенный в себе Дэн, мгновение и на его месте дурачок с Тракторной улицы. Болтаются ручки, голова на бок, глазки моргают. Данечка. Пока он так забавлялся, набежали тучки, пошел слепой дождь. Солнце и капли дождя. Веселый грибной дождь. Ему хотелось пройтись колесом, прыгать. Словно детство вернулось к нему. Бегать по лужам, брызги из под ног. И радостный смех. Данька подставлял лицо под капли, падающие с неба, ловил их ладонями, открытым ртом. Наслаждался небесной влагой. Он не выбирал направления, как говорят, шел, куда глаза глядят. Шел дорогою детства.

   Константин Ананьев был бойцом подразделения альфа. Не все складывалась в его жизни. Он был доволен своей работой. Но в личной жизни не складывалось. Он оправдывал все своей работой, службой. Своей семьи у него не было. Если предоставлялся отпуск, он старался провести его у своей сестры. Он была замужем. Счастливая семья. Возможно по этой причине, просто потому, что хотелось отогреться у чужого семейного очага, он и приезжал в этот город. Отдых в пансионатах и на курортах не признавал. Здесь он любил гулять с племянником. Пашка, отличный мальчуган. Константин не признавался себе, что ему хочется, что б у него был сын. Племянник, то же не плохо.

   – Дядя Костя, – с самого утра начал требовать Павел, – гулять пойдем?

   – Одевайся и пойдем. Решай, боец, куда направимся. – Константин наслаждался своим отпуском, общением с племянником. В стране детства его командиром был Пашка.

   Они вышли из дома. Павлик ухватил дядю за руку и гордо вышагивал по улице. Костя уже водил племянника в зоопарк, на речку, в кино смотреть мультики. Решил дать возможность малышу выбрать сегодня развлечение по своему желанию. Куда захочет, туда они и пойдут.

   – Куда отправимся, Паша?

   – Дядя Костя, пойдем в соседний двор. – С любимым дядей можно было отправиться туда, куда отец и мать его не поведут. Парнишка быстро понял, что может просить у дяди все, что душа желает. Конфеты, торт, мороженое. Смартфон, игрушки.

   – Зачем? Что там, в соседнем дворе? – Константин не мог понять, что могло интересовать ребенка в чужом дворе.

   – Там большие ребята брейк танцуют. У них здорово получается. Только они маленьких прогоняют. А я хочу посмотреть. Я так же хочу научиться.

   Пашка вертелся на месте, прыгал, пытаясь показать, как он будет танцевать, когда научится. Константин улыбнулся. Брейк, так брейк.

   – Думаешь, со мной не прогонят?

   – Нет, Ты большой, с тобой не прогонят, дядя Костя, пойдем.

   Отличный весенний день. По такой погоде в самый раз прогуляться с ребенком на воздухе. Они пошли в чужой двор. Там на спортивной площадке, действительно, ребята постарше собрались, что бы показать свои способности, обменятся опытом. Они включили музыку и начали разминку. Константин сам не занимался брейкдансом, но некоторые элементы знал. Тот или другой парень выходили и крутились и прыгали. Начинали с несиловых элементов. Футворк. Топрок. У пацанов получалось здорово. Отличное владение своим телом. Константин понимал, почему Пашке хотелось посмотреть. Мальчишке хотелось походить на этих ребят. Константин стоял, рядом Паша, держась за его руку, подпрыгивал. К ним присоединился еще один зритель. Константин бросил взгляд на подошедшего. Молодой паренек. Высокий, темноволосый. Вид странноватый. Стоит не уверенно. Руки произвольно болтаются, голова втянута в плечи, подергивается. Больной пацан. С любопытством смотрит на танцоров. Этому уродцу тоже хочется походить на крепких ребят. Косте стало жаль больного мальчишку. Чертовы болезни, уродуют, не щадят молодых, кому еще жить и жить. Мальчишка посмотрел на Константна и сказал:

   – Я тоже так хочу. Я так умею.

   Бедняга. Только в своих снах ты сможешь двигаться, как другие. О таких иногда говорят, контуженный пыльным мешком из-за угла. Дурачок. Может, в своем состоянии такие дети, по своему, счастливы. Счастливы, что не понимают истинного положения.

   – Я то же пойду плясать, – заявил калека и зашаркал ножками в сторону танцующих.

   Подошел, встал рядом с другими ребятами.

   – Я так буду! – Заявил калека.

   Парни не решили, как им поступить, но свершилось невероятное. Миг и калека преобразился. Парень двигался, как хищная кошка. Совершенная пластика движений. Оттолкнулся ногами от земли, перевернулся в воздухе, встал на ноги. Замер. По телу побежали волны, как от электрического разряда. Рухнул на землю. Ноги вращаются по кругу. Константин только успевает определить элемент. Флай. Широко расставленные ноги, маховые движения ног, переход через спину. Гелик. Потом выполняет свайп. Наконец, ноги не входят больше в контакт с полом, они постоянно совершают маховые движения по окружности в воздухе, тем самым давая поддерживать тело в положении, близком к горизонтальному. Неожиданно парень вскочил на ноги. Резкие, боевые движения рук. Тонкое тело превратилось в совершеннее орудие боя. Парни на площадке замерли. Незнакомец взвился в воздух, приземлился на ноги, затем упал, покатился по земле, приподнялся, закрутился, опираясь на руку. Бешеный танец мастера брейка и мастера единоборств. Константин подумал, с таким парнем не каждый боец его отряда справится. Костя был специалистом высокого класса. Отточенные и опасные для противника движения. Этот хрупкий мальчишка способен уложить опытного бойца. Невероятно. Вдруг парень остановился. Тело обмякло, снова ручки неестественно болтаются, голова втянулась в плечи, склонилась на бок.