Текст книги "Скиталец Начало пути (СИ)"

Автор книги: Василий Баранов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

   – Я помогу тебе, Ронни, дойти до дома. Похоже, ты хорошо глотнул водички. Не каждый день представляется возможность утонуть.

   Они добрались до дома, ближайшего к морю. Вошли. В комнате Дэн увидел женщину лет сока пяти. Она сидела, опершись локтем на стол. Земляной пол комнаты. Несколько грубо сколоченных стульев, лавка у стены. Двое мальчишек взяться на полу. Тупое отчаяние на лице женщины. Беспросветность нищеты. У Даньки защемило в груди.

   – Ронни, – оживилась женщина, когда ни вошли.

   – Мама. Мама, прости, я... я сеть утопил.

   Парень склонил голову. Бессильно висят руки. Глядя на эту сцену, Даня подумал: картина, опять двойка. Ему было не понятно отчаяние многодневного голода. Беспросветной нищеты он не знал.

   -Что? – в отчаянии произнесла женщина и прикрыла рот рукой. Что бы сдержать крики отчаяния.

   Данька видел, сеть была единственным достоянием семьи и их надеждой. Как-то надо поднять настроение людям.

   – Дело житейское, – лихо заявил он. – Со всяким случиться может. Выше голову.

   Даня, Даня, чужую беду руками разведу. Тянул ручонки к горизонту со скалы, а развести беду сможешь?Часть 19

   Данька впервые вот так не посредственно столкнулся с нищетой. Ему приходилось раньше видеть бедность. Он проходил по окраине этого города. Но там все было иначе, вдали от него. Здесь он столкнулся с ней лицом к лицу. Эти двое малышей на полу, в рваной одежде, жалкие. Женщина, сидящая возле стола, на котором из еды всего несколько лепешек. Он стоял и не знал, как помочь этим людям. Бодрый тон, звучавший в его голосе минуту назад, показался Дэну глупым. Данька достал несколько монет и положил на стол.

   – Это вам. – Сказал он. Чувствовал, что просто откупается от жестокой бедности. Сует деньги своей совести, пытается ее заглушить. Бросил несколько монет, повернулся и ушел. Все? Можно забыть? Ты выполнил свой долг. Твоя совесть чиста? Нет.

   – Мы сейчас с Ронни поедем в город. – Купим вам поесть. – Ронни пойдем.

   Дэн, как с ним порой бывало, действовал не раздумывая. Надеялся, что выход найдется позже. Главное – скорость. Поторопился и больно ударился головой о балку двери. Стоял и чесал голову. Шишка будет. Во дворец бедности входят с опущенной головой.

   Ронни ничего не оставалось, как идти следом. Что ж, придется несколько дней носить Даньке на лбу украшение. А во лбу звезда горит, это о нем. Дэн чувствовал в себе решимость. Рыбак следовал за ним, как за командиром. Они сели в лодку Дэна. Данька взялся за весла, и они поплыли. Ронни предложил:

   – Господин Дэн, может мне сесть на весла. – Парень чувствовал себя не удобно. Богатый господин, в его глазах хорошо одетый человек – богач, сидит на веслах, а он прохлаждается. В жизни все наоборот.

   – Нет. Ты что? Если капитан узнает, беда будет. Он мне приказал тренироваться на веслах.

   – Капитан? – спросил рыбак.

   – Я матрос на "Скитальце". Капитан у нас Свен. Ослушаться капитана для матроса – дело последнее. Я в его доме живу. Он строго с меня спросит.

   – Сам капитан Свен? – удивился Ронни. Его спаситель живет в доме известного пирата. По слухам, еду у капитана подают на золотых блюдах. В вазах из драгоценного венецианского стекла среди фруктов лежат бриллианты и изумруды.

   – Ты знаешь капитана Свена? – Дэн почувствовал гордость за своего капитана. Простой рыбак наслышан о Свене. И почувствовал, лучи славы коснулись и его. Не даром Хуан считает его главным матросом капитана.

   – Да. Кто же не знает в здешних водах самого отважного, удачливо и страшного капитана. Здесь его знают все.

   Даньке приятно слышать такие речи. Его капитана знают все. Вот дела. Ронни же понимал, капитана Свена нельзя ослушаться. Нет смельчака, который ослушается его.

   – Вот так. Если капитан узнает, что я не выполнил его приказанье, что позволил тебе грести, он вздернет меня на рее, а тебя рядом.

   Данька изобразил самую свирепую рожу, какую мог. После таких речей, Ронни не мог и подумать сесть на весла.

   Дальше они плыли молча. Прозрачные прибрежные воды, легкий бриз. Отличная прогулка. Только шишка на лбу чешется.

   Они добрались до того места, где Дэн брал лодку. Привязали ее. Сержио еще работал.

   – Как движется работа, Сержио? – На ходу бросил Дэн.

   – Спасибо, хорошо, господин. – Парень широко улыбался. С лодкой дела шли отлично. Он скоро закончит, хозяин даст новую работу. Да озарится радостью и счастьем жизнь твоя.

   Дэн и Ронни шли по улице. В этой части города царит безмятежное довольство. Ронни озирается по сторонам. Не часто он бывает здесь. По сравнению с его тихим уголком, тут настоящий Вавилон. Столпотворение. Хорошо одетые люди, коляски с дамами и господами. Улицы убегают и вправо и влево. В его поселке только одна улица. Под ногами каменная мостовая. В дождь господам не приходится ходить по лужам, не испачкают туфли. Сам Ронни идет босиком. Такие туфли не промочишь. Выгоревшая на солнце рубаха и линялые штаны. На родине Даньки таких звали голь перекатная.

   – Прежде мы зайдем в дом Леона, где живет Свен. – Пояснял Дэн. – Перекусим. Жанетта беспокоится. У нее всегда найдется, что поесть. Потом на рынок.

   Даня вновь почувствовал голод. Упражнение на веслах способствовали этому. Идти в дом капитана Свена Ронни было боязно. Однако упоминание о еде звучало сладкой музыкой. Господин Дэн собирался там перекусить. Большой человек – господин матрос. Ронни шел за своим спасителем. Колдовство большого, по меркам рыбака, города завораживало. Парень был чужаком в этой обители благополучия. Что ему здесь делать, нищему оборванцу. Город не признал бы его. Они шли по улицам, где живут богатые. Люди бросали в сторону Ронни презрительные взгляды, брезгливо сторонились. Не дай бог испачкаться. Ронни озирался все больше по сторонам. Ему было любопытно, как живут богатые. Засмотревшись, Ронни налетел на какого-то хорошо одетого господина. Тот кричал:

   – Куда прешь, попрошайка. Нищее отрепье. – Замахнулся, что бы ударить парня.

   Дэн перехватил занесенную для удара руку.

   – Дядя, ты чего? – Тонкие пальцы Дэна обладали большой силой. Тренировки не прошли даром.

   -Кто ты такой? – орал господин. Пытался вырваться.

   – Я матрос со "Скитальца", Дэн. Ты дядя рамсы попутал. Ответишь за базар. – Даня прилежный ученик криминальных сериалов. – Ты чего кипишуешь! Спрошу как с гада!

   – Пират! – Крикнул мужчина. Прохожие стали обращать на них внимание.

   – Ты мне предьявы будешь кидать! Я тебя здесь урою. Живьем закопаю. – Даня вспомнил свои сериалы.

   Окружающие мало что поняли из изящных выражений Даньки. Рамсы, базар, урою. Но лицо макроса говорило больше слов. Да и вспомнилось, кто командует "Скитальцем". Лучше уйти с миром.

   – Я? Я ничего. Я не хотел. – Мужчина постарался быстрее покинуть место стычки.

   Дэн и рыбак шли дальше. Ронни был поражен тем, что господин заступился за него. За оборванца. Они дошли до богатого дома, и Дэн постучал в дверь. Дверь распахнулась. На пороге Хуан.

   – Дэн, наконец-то, а то Жанетта беспокоится. – Парень стукнул себя по голове рукой, давая понять, как ему досталось от Жанетты.

   – Мы зашли перекусить, есть хочется. Раз Жанетта спрашивала, значит у нее все готово, Можно поесть. Идем, Ронни. – Скорее всего, Хуана заставили есть за двоих.

   Они вошли в дом.

   – Хуан, а капитан закончил дела? – Данька надеялся, что капитан соизволит рассказать и ему о будущих походах.

   – Нет. Они еще обсуждают.

   – Ладно. Хуан, ты мне повозку подготовь. Мы с Ронни поедим, потом на рынок. После я его до дома отвезу. Сделаешь?

   – Сделаю, Дэн. – Но в голосе не было энтузиазма.

   – Идем, Ронни.

   -Жанетта, у тебя найдется, что поесть. Или Хуан все съел? Он у нас ленив и прожорлив.– Данька смеялся.

   Хуан стоял рядом и улыбался. Он ленив где угодно, но не за столом.

   – Дэн, не шуми. Сейчас накормлю. А это кто? – Жанетта начала собирать на стол.

   – Ронни. Он рыбак. День у него плохой. Не повезло, словом. Сеть утопили. Я то же ему с этим помог. Он сам чуть не утонул. Покорми нас, Жанетта. И мы быстро на рынок побежим. – Дэн хотел поспеть всюду. Поесть, сбегать на рынок и узнать новости у Свена. Желательно одновременно.

   – Не торопись. Минуту. – Жанетта поставила на стол тарелки с ребрышками баранины. – Садитесь, парни.

   Собрала зелень, вощи, хлеб.

   -Кушайте. Кушайте, ребята. – Про себя думала: каким же неугомонным может быть этот мальчишка. Загорится, подавай все сразу. Поесть и то спокойно не может.

   – Давай, Ронни. Ешь. Хуан, готовь повозку. – Энергия через край. Быстро пихает в рот все, что подвернется под руку. Ерзает на стуле, вот-вот вскочит.

   Они быстро поели и отправились на рынок. Там Данька, не торгуясь, брал все, что могло сгодиться. Овощи, фрукты, рыбу...Сбрасывал это в корзинки. Не пошел и мимо барахолки. Прикупить одежду для семьи Ронни. Бросил взгляд на своего спутника. Одежда не лучшая.

   – Купим тебе что-нибудь. – Прикинул ширину плеч, рост рыбака. Хватал то рубашки, то штаны и прикладывал к парню.

   – За чем, господин? – Пытался сопротивляться Ронни. С ураганом по имени Дэн не справиться. Многие ураганы и тайфуны носят женские имена. Правильно. Материки еще не видели на что способен Даня. Десятибалльный шторм игрушка по сравнению с волнением в один дэн.

   – Не спорь!

   – Мне для этого парня штаны, рубаху. По лучше давай. – Требовал Даня. – Обувь. Прикинь на себя, Ронни. Нам еще для двух малышей.

   Торговец был рад такому покупателю. Брали много. Лавку перевернули и перетрясли. Хозяину снесло крышу.

   Все загрузили в повозку и поехали. Дэн немного поостыл. Юный рыбак сидел тихо. Бешеная энергия матроса окончательно сломила его.

   Кое-где попадаются домики, участки возделанной земли. Крестьяне. Лошадки бодро бегут по дороге. Вот и поселок. Дом Ронни. Дэн соскочил с повозки и велел Ронни:

   – Выгружай все.

   Парень с тоской смотрел на свою лачугу. Не ровен час, стихийное бедствие, что доставило его домой, обрушится и на ветхий домишко. Они заносили свою поклажу в дом. Женщина стояла и смотрела на все это с изумлением и страхом. Корзины с едой. Белый хлеб. Ворох одежды.

   Бедная женщина стояла, прижав к себе малышей, у стены. Крага Даня мог снести и ее.

   – Вот, хозяйка, принимай. Думаю, хватит на какое-то время. – Дэн имел в виду корзинки с продуктами. Такого изобилия дом никогда не знал.

   Пугает не только нищета. Изобилие, особенно нежданное, пугает не меньше.

   – Ребятишек оденешь. – Даня заносил в дом свертки с одеждой.

   Дэн разложил одежду. Тея смотрела на это богатство. Такую одежду страшно одеть. Испачкают. В такой ходят только богатые.

   – Это вам. Примерьте, – Дэн вытащил из вороха одежды то, что припас для Теи.

   Женщина сделала шаг вперед, пряча за спиной малышей. Мать укрывала от опасности своих детей. Происходящее в доме было не ведомым, значит опасным.

   – Господин, мы не сможем вам заплатить , – говорила Тея.

   – Зачем мне платить? С торговцами я рассчитался. Ни кто об оплате не говорит. – До чего странные люди. Их жилище навестил добрый эльф, а они не пускают в свою жизнь сказку. Мерещится им, явился в лачугу злой варлок, колдун. У своего народа Даня отыскал слово кощун.

   – Как это возможно, господин? – Тея не понимала. За все в жизни приходится платить. Даже Золушка, да будет вам известно, выхлопотала для доброй тетушки должность придворной феи. Старушка ушла на покой. Гадает придворным на картах и по руке. Дело доходное.

   – Просто берите. И все. – Трудно объяснить простой порыв души.

   – Дети, – позвала Тея ребятишек, – кланяйтесь господину.

   – Ронни, ты то же поклонись господину. В ноги. Встань на колени. – потребовала она от своего старшего сына.

   Ронни упал перед Данькой на колени. Мгновение, и все семейство стояло в пыли на коленях перед Дэном.

   – Ты чего? – Данька не знал, что ему делать. Чувствовал себя не в своей тарелке. – Ронни вставай. Совсем обалдел.

   Но парень его не слышал. Тея плакала. Малыши покорно стояли на коленях, задирая вверх голову. Детские глазенки взирали на ангела, ниспосланного небом. Дэн от стыда готов юыл провалиться сквозь землю. Бежать, бежать, как можно скорей, другого выхода нет.

   – Я поехал. Мне домой пора. – Даня бочком двигался к выходу.

   – Вы оставайтесь. – Не хватает еще они на улице при людях бросятся благодарить. – Вы бы больному врача вызвали.

   – Врач – это дорого. – Сказала хозяйка.

   – Не дороже денег. Я вам еще дам.

   Данька высыпал монеты на стол. Щеки горели от смущения.

   – Если понадобится, где меня найти знаешь. Меня не будет, мы в море можем уйти, к Леону обратишься. Жанетта и Хуан тебя знают. Обязательно зайди. Так что давайте, не скучайте. Мне пора. Данька выскочил из дома. Шишка на голове еще раз поприветствовала дверной проем. Потирая лоб, вскочил в повозку и уехал.

   Ронни и его мать стояли и смотрели в след доброму господину.

   -Ронни, – говорила мать – надо будет отблагодарить господина. Может отработать. Больше мы никак не сможем. Ты постарайся, сынок.

   Дэн хотел вернуться засветло. А то капитан будет бранить. Не до темна же будет проходить совет.

   Дэн приехал домой, когда смеркалось. Распряг лошадей. Сразу в дом. Встреча с капитанами у Свена давно закончилась. Свен сидел в столовой. Когда Данька пришел туда, капитан спросил:

   – Где ты ходишь, Дэн?

   – Я, как вы приказали, капитан, на лодке. А там такое ...

   И Данька рассказал о рыбаке.

   – Господин, капитан, – заканчивал он свой рассказ, – если этот парень придет, а мы буем в море, Хуан или Леон пусть дадут ему денег из моих, из сундука. Хуан знает, где они у меня лежат.

   Капитан кивнул головой. Это его деньги, пусть распоряжается, как хочет.

  Часть 20

   Славку разбудил крик птиц за окном. Вставать ему не хотелось. Может быть, еще немного поспать. Он растянулся в кровати. Хорошо, весна. И птицы за окном. Ему захотелось помечтать. Вот он, Славик идет по улице. Все оглядываются и спрашивают, кто это? Как, кто? Разве не знаете? Или идет по школе. Это же Слава. Славка. Это ж герой. Славке хотелось быть таким, как его друзья, Максим и Данька. И что б все на него обращали внимание. Славе хотелось славы. Девчонки будут смотреть и охать. Он будет проходить чуть небрежный, порой благосклонный к своим почитателям. Потом сказал себе, все это чушь, чуть собачья. Встал, оделся. Побежал на кухню. Мать, Лидия Павловна, услышала, что сын встал, крикнула из своей комнаты:

   – Слава, там, на плите чайник, еще, наверно, горячий. Выпей.

   Позавтракав, он пошел в зал. Отец сидел возле телевизора, допивая свой утренний кофе. Телевизор шумел, рассказывал о последних новостях. Из своей комнаты вышла Лидия Павловна.

   – Кирилл, я посмотрела. Как ты думаешь, больному из двести шестнадцатой палаты немного изменим курс лечения. Посмотри, я набросала ход лечения.

   – Давай посмотрю. – Кирилл отставил чашку и просмотрел лист бумаги. – Ты права, но три раза в день, а не два. Эффект будет.

   – Господи, – подумал Славка, – они и в собственный выходной о своей больнице. Ни о чем другом не говорят. Фанаты какие-то.

   – Кирилл, я сейчас переоденусь, и мы съездим за продуктами. Я все продумала. Мы не долго. У меня столько новых рецептов. – Сейчас мать имела ввиду не рецепты на лекарства. Кулинарные рецепты, очередные эксперименты на кухне.

   Отец покорно вздохнул. Каждый мужчина желает, что бы жена содержала дом в чистоте, вкусно готовила. Но Лидочка была фанатом кухни. У всех есть недостатки. Но с ней есть о чем поговорить, она прекрасный врач. Сам Кирилл постоянно пропадал в клинике. Подчас был не собранным, даже рассеянным. Лидочка выручит. Зачем человеку иначе жена. У мужчин нет недостатков, кроме одного, они терпят причуды своих жен.

   – Мам, пап, я побежал, – сказал Слава, – мы с ребятами поедем в парк культуры и отдыха.

   – Да. Да, – отец вряд ли расслышал о чем речь. – Подышите свежим воздухом.

   – Хорошо, – сказала мать ,– ветровку накинь, вдруг будет прохладно.

   Провести время на свежем рекомендуют все врачи. Ребенок чаще должен бывать на улице, главное, пусть оденется по погоде.

   – На улице тепло. Не стоит. – Славка отмахнулся.

   Славка побежал на троллейбусную остановку, где он встречался с ребятами.

   Максим встал, как обычно. Хорошо отдохнул. На кухне была готова каша для него. Поел, подошел к комнате родителей. Минуту назад они бранились, а сейчас ворковали.

   – Хорошо. – Говорил отец, – если хочешь, пойдем по магазинам. Как ты хочешь. Потом сходим поужинать в ресторан. Если ты не против. Вспомним, как мы с тобой повстречались.

   – Да, дорогой, – говорила мать.

   Выходной день. Создатель и тот брал выходной. И человеку подобает следовать этому примеру. Что делал Бог в свой выходной? Не лезьте в частную жизнь!

   Максим постучал. Сквозь дверь сообщил:

   – Я ушел. Мы с ребятами поехали в парк. – Прислушался, ожидая ответ.

   – В какой парк? – Откликнулся Игорь Алексеевич, отец Максима. Контролировать сына почитал своим основным долгом. Ограничения должны быть, но разумные. Воспитание ребенка было для Игоря частью работы. Он все рассматривал с точки зрения своего бизнеса. В том числе и воспитание ребенка.

   – Культуры и отдыха. – Они вчера договорились сходить "на природу". Машину Максу родители не доверяли. Славику отец тем более не даст машину: большинство лихих подростков оказываются на операционном столе. Собирать по кусочкам сына Кирилл Федорович не желал.

   -Что других развлечений у вас нет? – Игорь Алексеевич не слышал, что бы дети его коллег развлекались столь странным образом.

   – Пап, ты хочешь, что ты я, как другие, отправился в бар с девками и наркотиками? Пить крутые коктейли и курить марихуану? – Макс рассмеялся. Наркошь презирал.

   – Разумеется, нет, – сказал отец, – в парк, так в парк. Езжайте.

   Отец Максима был доволен своим сыном, никаких проблем и вопросов. Хорошего сына подарила ему жена. Развлечение странное, но обращаться к психоаналитику рано.

   Данька соскочил с постели, метался по квартире. Проспал. У Дани были предположения, что он не виноват в этом. Он не проспал, перемещение из одного мира в другой притормаживает. Движок барахлит.

   Парень, не вали с больной головы на здоровую. Спишь до обеда, пеняешь на соседа, то есть на меня, – ворчал Сеятель. – Сшить края двух вселенных для меня плевое дело. А ты – тупая игла.

   – Мам, я проспал. Сейчас убегаю. – Данька на бегу пытается сообразить, не забыл ли он чего.

   – Даня, когда же ты станешь хоть немного собраннее? Сколько можно...

   – Мам, у меня не получается. Когда-нибудь. – Естественно, когда-нибудь. Мы станем лучше, исправим свои ошибки. Благие намеренья, забытые людьми, мостят дорогу в ад.

   – Даня, я кашу сварила. Поешь. – Мария Петровна раскладывает кашу в тарелки. Ее пират так и остался маленьким мальчиком. Футболку одел задом на перед.

   – Хорошо. Мы в парк едем с парнями. Погуляем там. – Даня спешит.

   – Футболку одень правильно. – Вздыхает мать.

   – Сейчас. – Дэн исправляет небрежность прямо за столом.

   – Ты помнишь? – Мария Петровна надеется, что ее торопыга хоть что-то помнит. Не удивительно, если забыл. Она не могла представить, как не запутаться, живя одновременно в двух мирах.

   – Помню, вы идете на день рождения к этой грымзе. – Данька отмахнулся.

   – Надежду Серафимовну называть грымзой. Это не прилично. – Мария разливала чай. Как молодежь пренебрежительно говорит о старших.

   – А если она грымза? Всем мозги проест. – Даня считал свое мнение верным. Его взгляд на окружающий мир и людей самый точный.

   – Даня! Так нельзя. – Мария сказала это только потому, что так положено. Сын не изменит своего мнения. – Мне еще надо в парикмахерскую зайти.

   Последнее время мать начала тщательно следить за своей внешностью. Делать прическу и макияж.

   – Надо купить нашей имениннице подарок. – Мария убирала посуду.

   – Господи, ей все равно не угодишь. Метать бисер перед свиньями.

   – Даня! Она замечательная женщина.

   – Была, двести лет тому назад. Старая вешалка.

   – О взрослых так не говорят, – возмущалась Мария Петровна.

   – Ладно. Хорошая. Я ушел.

   Данька побежал к троллейбусной остановке. Они встретились.

   – Сейчас дождемся нашего рогатого и поедем. – За всех решил Макс.

   – На шестнадцатом? – уточнял Славка.

   – Да. Он останавливается сразу у парка.

   Троллейбус запаздывал. Автобусы подходили, сердито хлопали дверцами и уезжали. На остановке сидел старый дед. Одет не по погоде, в плаще. В руках трость. В очках с сильными линзами. Седая бородка. Не терпеливо перекладывает трость из одной руки в другую. Он посматривал в сторону, откуда должен был прийти троллейбус.

   – Ребятки, – просил он, – когда мой троллейбус пойдет, мне скажите. Я плохо вижу.

   – Дедушка, а твой троллейбус какой? – Спросил Максим

   – Шестнадцатый номер. До Луговой мне. – Дед полагал, что все знают, на каком тролейбусе он поедет.

   – Увидим, скажем.

   – Вы бы мне еще, ребятки, в него засесть помогли. Присел, так спину пересекло. Не встать быстро. Он дверцами-то хлоп, и уйдет. – Дед ерзал на скамейке и кряхтел. Тихонько ругал себя за то, что решил присесть.

   – Поможем дед. Дедушка, вот и идет ваш троллейбус. – Славка первым заметил вывернувший из-за поворота сине-белый вагон.

   – Давай. Давай, ребятки. Помогай, – дед засуетился. Протянул к парням руки.

   Максим и Славка помогли деду встать. Почти затащили его в троллейбус. Данька держал дверь, что б водитель не уехал. Старика усадили. Троллейбус был почти пустой.

   – Спасибо, сыночки. Старость – не радость. – Дед поправил на носу очки. Приосанился. На мягком дерматиновом сиденье обосновалась мудрость жизни.

   Дед оказался разговорчивый.

   – Я тут что приехал. Здесь очки мне делали. Здесь подешевле. Мои-то почти не кажут. – Дед достал из кармана новые очки. – Во. И докторша за то, что обследование денег с меня не взяла. Рецепт написала. Эти я поберегу. В старых сколь могу, пробегаю. Вот они на мне.

   – Дедушка, может вам зрение поберечь. Новые одеть. – Откликнулся Славка. Будущий доктор готов консультировать больных на ходу.

   – Как новые? Эти еще хорошие. Оправа, глянь, какая. Я в них еще что-то вижу.

   – Дедушка, не зря же новые очки выписали. -Втолковывал деду Слава.

   – Я подумаю, – ворчал дед. – Они почти новые. Их че, выкинуть? Так и до разбрасываешься. И меня на свалку выкинешь, сынок.

   – Вас выкидывать рано. Бодро бегаете. В такую даль не побоялись поехать. – Доктор должен в пациента вселять уверенность, волю к жизни. Так считал отец Славки.

   Убедить деда в чем-то было практически невозможно. Пусть носит старые очки.

   – Мне до Луговой доехать. Вы куда едете-то? – Старику хочется перемолвиться словечком с ребятами.

   – Мы в парк. – Сообщил Максим.

   – Так вы дальше. Вы меня высадите, сыночки. Мне со ступенек только.

   – Дед. Ты дальше дойдешь? – Максим беспокоился, сможет ли бодрый старик доковылять до дома.

   – Дойду. Дойду. Костыль-то у меня зачем. Он и доведет. Мне только сойти. Слезть с троллейбуса. Маленько и хватит. Я за очками теперь сюды буду ездить. Докторша хорошая. И дешевле, чем у нас.

   Троллейбус добежал до Луговой. Распахнул двери. Ребята помогли деду выйти. Старик заковылял, а они заскочили обратно в троллейбус.

   – Ой, – сказал Максим, – не хотел бы я дожить до таких лет. Еле – еле ковыляет. Так и упадет.

   – Ты что, герой. Хочешь умереть молодым? – О своей старости Дэн не думает. У матросов "Скитальца" не принято думать о будущем.

   – Не в таком же возрасте. Не могу представить себя старым.

   – Нашелся мне, Ахиллес. Отправился он в Трою, что бы умереть молодым героем. Что бы его помнили в веках. Может, дожил до старости, и его бы помнили.

   – Ахиллес, это сказка. -возразил Макс.

   – О, богиня, восславь Ахиллеса, Пелеева сына, Гнев проклятый без счета сгубивший ахейцев. – Продекламировал Данька.

   – Это что?– спросил Слава. – Гомер?

   -Гомер. А рядом с нами сидит Ахиллес. Макс покажи ему свою пятку. Где ахиллесова пята?

   – А ты по-гречески, как тогда в классе можешь? С русского на греческий?

   – Вряд ли. Особенно на древнегреческий язык Гомера. Хотя я что-то помню. Вот строчка. Кюнипонтай фанон халинои.

   – Ты чего сказал? – Славику интересно.

   – Узда коней звенит бедой. Красиво?

   – Да. А дальше? – требовал друг.

   – Дальше я не знаю. Но можно придумать.

Узда коней звенит бедой.

Уже натянута тетива

.

И вот за тихою рекой

Горит в огне чужая нива

А в

колыбели

плачет сын,

Отец на бой уходит

,

И Бог с сияющих вершин

Его в тревожный путь проводит

.

Иль со щитом, иль на щите

Вернется воин в край родимый

.

Слеза на старческой щеке

И на щеке его любимой.

   – Это древние греки написали? Ты перевел? – Спрашивал Славка.

   -Нет. Это меня так приужахнуло. – Признался Данька.

   – Славка. Смотри, как пыжится. – Смеялся Макс, указывая на Даню. – В Нобелевские лауреаты прет. Осип Мандельштам ходячий. Если не сведут с ума римляне и греки, напасавшие тома для библиотеки, то он нас добьет. На книжной полке пылиться будет. Томиком стишков Даньки, не путать с Данте, по башке ударить – бить удобно.

   – Правду говорят, нет пророка в своем отечестве, – усмехался Даня.

   – Талант, я в глаз дам. Стихоплет. – Пообещал Максим.

   – Я больше не буду, парни, каюсь, – пустил притворную слезу раскаянья.

   Объявили конечную остановку. Парк. Двери троллейбуса с шумом распахнулись, и ребята вышли. Огромные ворота, словно триумфальная арка перед входом в парк. Они вошли. Широкая центральная аллея. Газоны справа и слева. В центре клумбы с цветами. Ряды скамеек. Бродят люди. Сейчас больше пожилые. Или мамы с детьми. Детские коляски, малышня на непослушных ножках. Приходят чаще из ближайших жилых домов. Куда пойти с малыми детьми на прогулку? Старики не все могут отправиться в свой сад на грядки, не каждый поедет в лес. Туда надо добраться. Идут туда, где по старому поверью чистый воздух. Город рядом, за оградой. Там прописались дым и пыль. Выхлопные газы, городская вонь и сюда давно нашли дорогу. Но люди верят, что здесь свежий воздух. Ребята остановились возле большого щита, где были указаны все аттракционы. Куда пойти и как добраться.

   – Пойдем, – предложил Макс, – прокатимся на электрокарах. Погоняем. Потом постреляем из арбалетов. Вот туда.

   Мимо прокатил мальчонка на детской машинке. Би– би, дядьки с дороги. "Дядьки" сделали свой выбор. По машинам. Они зашагали в строну выбранных развлечений. Кругом киоски с яркими надписями. Зазывают клиентов. Чипсы, Пепси. Сникерс. Соблазн для детей. Друзья дошли до развилки аллей. Кругом указатели. Выбрали дорогу. Идти по аллее, никуда не сворачивать. Дошли до аттракциона.

   Сразу купили билеты на два заезда. Гоняли на карах, радостно кричали:

   – Подрезай его! Не уйдешь, догоню! – Орет Славка.

   – Слабо! – Макс уходит от преследователя.

   Два сеанса безумных гонок. Пошли к арбалетам.

   – Уличные гонки! – Восхищался Славка по дороге.

   – Самое прикольное, что нет ДПС. Никто не оштрафует.

   – Билетер квитанцию выпишет на следующий заезд по цене штрафа, – ухмылялся Даня.

   Для стрельбы из арбалетов был подготовлен специальный салон на открытом воздухе. Все огорожено сеткой. Даже сверху. Мелкие ячейки ограждения должны были защитить прохожих от случайных болтов. Стрелки не опытные, чаще дети. Расшалятся и выстрелят случайно в стону от мишени.

   – Прикольные здесь мишени. Я в рыцаря стреляю, – объявил Славка.

   – Мой олень, – сделал выбор Макс.

   – Беру дракона, – решил Дэн.

   Стреляли они по очереди. Начал Славик. Из арбалета у него получилось лучше, чем в тире. Он радовался, хвастливо спрашивал:

   -Как, парни? Хороший выстрел? Как я рыцаря уложил! – Парень приплясывал на месте. Размахивал арбалетом.

   – Слава, мастерство приходит не сразу. У тебя твердая рука и верный глаз. Качества необходимые не только стрелку, но и хирургу, – похвалил Даня.

   Он был в компании признанным авторитетом в стрельбе, и Славке похвала доставила удовольствие. Максим стрелял отлично. Болты ложились хорошо.

   Последним стрелял Дэн. Он взял арбалет, прикинул вес оружия.

   – Подбрасывать будешь? – Глаза Славки горели, он ждал от друга необычных выстрелов.

   Данька отрицательно мотнул головой. Выстрелил. Попал. Еще выстрел.

   Славка был разочарован.

   – Отличное оружие. Из такого стрелять – противник не поймет сразу откуда стреляют. Без звука. Отличная убойная сила. Ночью, в темноте стрелять – лучше не придумаешь. – Он оценивал оружие. В лихие годы этот мальчик имел бы большой успех. Вам я это гарантирую. Отвечаю за базар. Любое оружие нежится в его нежных руках. Точные выстрелы из любого положения, ловкость акробата и талант перевоплощения.

   Дэн посмотрел на Славика. Заметил, что не оправдал ожиданий друга.

   – Слава, не куксись. Ну, сейчас, придумаю. – Успокоил он друга.

   Данька встал спиной к мишени. Опустил вниз арбалет. Резко повернулся и, не целясь, выстрелил. В точку.

   – Так надо стрелять, – похвалил себя.

   Снова отвернулся. Занял позицию с заряженным арбалетом. Стрелки на аттракционе смотрели на этого парня, что еще покажет.

   Данька присел, оттолкнулся от земли, взлетел в воздух, перевернулся через голову. На спуск нажал в полете. Болт попал в цель. Зрители аплодировали и кричали. Расходясь, зеваки говорили: парень из цирка, не давно новую программу привезли. Точно из цирка.

   Ребята отправились в поисках других развлечений. Шли без цели. Вышли на площадь с колесом обозрения. Старый аттракцион пользовался еще популярностью. Разместился он в кругу киосков с мороженым, шаурмой и хот-догами. Столики и скамейки для отдыхающих. Место людное.

   – Прокатимся? – Спросил Славка. Он и думать забыл о своем прыжке с парашютной вышки. Мы быстро забываем плохое.

   – Поехали! – Поддержал Данька.

   – Без меня, ребята, – отказался Макс, – я не шутил, когда говорил, что плохо переношу высоту. Идите, я внизу подожду.

   Билеты в кассе были. Детишки с родителями, несколько парней с бутылками пива: выпить под облаками – вся публика.

   Слава и Данька сели в кабину. Колесо взбиралось вверх. Парк и окрестности с высоты выглядели чудесной страной. Деревья, дорожки парка, крохотные фигурки людей. Просматривались ближайшие жилые районы. Под тобой весь мир. Кабина плавно движется, и ты летишь. Колесо взбирается на второй круг. Данька и Славка махали руками, оставшемуся визу Максу.

   – Даня, а с мачты такой же вид? – Савка на миг представляет себя матросом. Он, как Даня, марсовый. Взбирается на грот-мачту по вантам. Славе удалось вспомнить, они должны добраться до этой, ка же ее, до грот-брам-рей. Ветер полощет паруса. Дух захватывает.