Текст книги "Скиталец Начало пути (СИ)"

Автор книги: Василий Баранов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

   – Тогда я возненавидел и море, и солнце. – Сол уже спокойно вспоминает события дальнейшей жизни. – Мы заходили в разные порты. Нам выдавали немного денег, и я, как и другие ребята, шел в таверну, что бы напиться и забыть обо всем. Что бы не вспоминать. А еще.... А еще очень часто ночью ко мне возвращался один и тот же сон. Да. Темнота. Крики. Крики. Я слышал крик моей матери. Снова и снова, крик моей матери, когда ее насиловали и убивали. Это невыносимо, Дэн. Я решил, что мне не для чего жить. Пора кончать со всем этим. В один из таких вечеров, я зашел в таверну, как следует напился. Решил, сейчас затею драку и убью кого-нибудь, и меня убьют. Сижу, смотрю, хорошо одетый господин сидит. Я взял кружку и пошел к нему, что бы завязать драку. Тогда мне очень досталось. Не плохо меня взгрели. Очнулся я на чужом корабле. Чужие матросы. И приходит тот, хорошо одетый господин. Это был капитан Свен. Я подумал, что за своего капитана матросы меня разорвут и выбросят в море. А капитан... Он подошел, подсел рядом и сказал: " Что будешь так мотаться, или сделаешь свой выбор?" Говорил капитан тихо. Он не ругался. Вовсе не ругался. Какой выбор? – спрашиваю. Если хочешь, оставайся на нашем корабле. Только у нас дисциплина. Если будешь плохо себя вести, можешь убираться на все четыре стороны. Здесь такие не нужны. И я сделал, сделал свой выбор. Остался здесь. Дэн, ты понимаешь, капитан спас меня от самого себя. Да он, наверно, и других ребят спас. Вот по этому мы считаем его отцом. Ты не думай, что мы все здесь чистенькие, безгрешные. Каждому из нас найдется, в чем покаяться в последний горький час.

   Данька сказал:

А что такое смерть?

Такое ль

это зло,

Как всем нам кажется?

Быть может, умирая,

В последний горький час, дошедшему до края,

Как в первый час пути – совсем не тяжело?

   – Это ты придумал? – Спросил Сол. Парень закончил исповедь. Ему нужна передышка, время обретения равновесия.

   – Нет. Это Ронсар, был такой поэт.

   – А...

   – Слушай Сол, ты думаешь, капитану то же есть в чем покаяться? – Дэн чувствовал, в жизни Свена были тайны. Мы все охочи до чужих секретов.

   – Не знаю. Я об этом не думал. Я не лезу в чужие дела.

   – Наверно, правильно, – согласился Дэн. – У капитана может и есть свой скелет в шкафу. Без грешных в этом мире не найдешь.

   – Да. Без грешных нет. Безгрешен разве что один Господь.

   – А ты уверен, – лукаво спросил Данька, – что он безгрешен?

   – Ты что хочешь сказать? – Удивился Сол.

   – А то. Помнишь, когда блудницу хотели побить камнями, он сказал: пусть первым бросит камень тот, кто сам безгрешен. Но ведь он не бросил камень. А? Об этом подумал?

   – Нет.

   – Вот так. Он, который смертью смерть попрал. Он пошел и искупил людские грехи. Он заплатил за наше право выбора своего пути, хотя знал, что мы не всегда будем правильно пользоваться своим правом. Может, это и есть его грех перед Богом-отцом. Порой мы сетуем, говорим, что Он покинул нас, а может это мы покинули его. И Он сейчас взирает на нас с неба, одинокий старик, и говорит: отчего вы покинули меня, за какие грехи. А то, что он не бросил камень, он хотел сказать, что он, как и другие люди. Он – Сын Человеческий. И ничто человеческое ему не чуждо.

   – Ой, Дэн, если священник услышит такие слова, тебя сожгут на костре. Отлучат. И наверно, правильно сделают, даже не задумаются.

   – А ты, Сол, задумаешься?

   – Я задумаюсь. Уж больно ты все мудрено говоришь. Мне бы подобное и в голову не пришло.

   – Ладно, Сол, ты не рассказывай никому о моем богохульстве.

   – Нет, никому. А ты никому не рассказывай мою историю. Не хочу, что бы знали. Сейчас здесь у меня все значительно лучше. Даже сны совсем другие. И тот мой сон редко возвращается.

   – Что ж, договорились. Не будем вспоминать.

   К ним подошел Брайан.

   – Скучаете, парни? – Плотнику тоже хотелось скоротать вахту.

   – Как видишь. А ты? – Дэн подмигнул Солу. Не стоит доверять секреты исповеди даже другу. Данька умел хранить чужие тайны.

   – Я хожу и думаю, ждет нас горяченькое дельце. – Многозначительно посмотрел на друзей. Ждет, что те полезут с расспросами.

   – С чего ты так решил, Брайан?– спросил Дэн. Рисуется, зараза. По глазам видно, хочет внимания, изумления толпы.

   – Капитан и старпом сами поехали к губернатору. – Вылитый Шерлок Холмс. Ты проговори еще: элементарно, Дэн. – Обычно старпом и боцман отвозят деньги. Раз капитан поехал, будет разговор. Значит, какое-то серьезное дело намечается. Будет потеха.

   – Может и не будет, – засомневался Дэн. Пусть рыжий черт побалует себя видом знатока. Маленькие слабости простительны.

   – Примета верная, увидите. Через несколько дней что-то будет, уверен.

   Данька проснулся рано. Родная комната. На тумбочке сидит плюшевый медвежонок. Данька встал, взял игрушку, поцеловал медведя в нос, снова усадил на место и побежал быстро умываться и завтракать. Сегодня он выскочил пораньше. Побежал на остановку, где договорились встретиться. Даньку ждали сразу двое друзей, Славка и Макс. Обыкновенные ребята, просто мальчишки. Они еще маленькие. Они не видели того, что видел он, матрос Дэн. Они не знают, какую ношу в душе несут матросы на его корабле. Что за каждым из ребят, что выходят с ним в море стоит своя тяжелая история.

   Славка пришел на остановку рано. Очень рано. Медленно тянется время. В воздухе висит водяная пыль. С утра похолодало. Еще несколько дней, снег ляжет. Скоро Покров Пресвятой Богородицы. По местным приметам первый снежный покров ждет землю. Люди подходят, уезжают, а друзей нет. Они забыли или он перепутал? Славик ждал, когда появиться парни. Данька смотрит, Славка бежит в одну строну остановки, выглядывает, надеясь, что появится Максим, потом в другую, откуда должен подойти он, Даня. Они встретились.

   – Привет, Славик. – Крепкое рукопожатие.

   – Привет, Даня. – Притопывает на утреннем холодке, светится радостью.

   – Ты, Слава, давно здесь стоишь?

   – Нет, я только что подошел. – Врал. Он боялся, что новые друзья не дождутся его. Уйдут, забудут. Это было бы ужасно. Катастрофа. Но вот подошел Даня, скоро подойдет и Максим. Все тревоги Славки исчезли. Макс подошел как-то неожиданно.

   – Вы уже здесь. Я опоздал? – Спросил он.

   – Нет, похоже, мы пораньше пришли. Время не рассчитали. – Данька не стал делиться своими подозрениями: Слава здесь давно.

   – Идем в школу?

   – Есть другие предложения, сэр? Вместо уроков в школе в зоопарк. В третьем классе проходили.

   – Если ты, банкомат, нас пригласишь во взрослое шикарное заведение, мы со Славкой прогуляем школу.

   Даня замахал руками, и бешено вертел головой. Они пошли в школу. Слава готов был прыгать от радости. Он шел в школу со своими новыми друзьями. Радостное чувство переполняло его. Ребята дождались его, он не пропустил этой встречи. Моросящий дождь не бы помехой. Утро туманное, утро седое обратилось в утро радуги счастья. Темно-синие панели стен школьных коридоров за ночь отмыли, они сделались небесно-голубыми. Как обычно, здесь царили шум и суета, поэтому они пошли сразу в класс. Уселись с грохотом за свои парты. На вторую парту Максим с Данькой, а за ними Славка. Их шумное появление заметила Анька, местная знаменитость. Славилась она тем, что характер у нее был склочный. Она знала все новости и все сплетни. Вот и сейчас она повернулась на шумное появление этих троих.

   – Что, – сказала она так, что бы все слышали, хотя в классе стоял гул голосов. Ей требовалось внимание и она его получила, – побили Гришку и Петьку вчера? Явились. Хвостик за собой привели. Бездомная дворняга нашла себе новых хозяев.

   Анька была дочерью известного в городе адвоката. Она полагала, что может говорить любые гадости кому угодно. Ей и оценки ставили просто так, лишь бы не связываться с ее знаменитым папочкой. Даня решил вступиться за своего друга.

   – Женщина, ты бы занялась своими делами, поддерживала бы огонь в очаге и горшки мыла. Не подобает скво вмешиваться в совет вождей.

   – Вождь! Ах, вождь, – Анька была возмущена, – горшки – это удел зачуханных провинциалок или прислуги. Мой удел – спа-салоны, выставки и другие светские мероприятия. Удел нищих мыть горшки. Для тебя и для Славки в самый раз.

   Ну, ты сейчас получишь! – решил Даня.

   – Спа-салон, говоришь? Не думаю, что какой ни будь салон может исправить твое уродство. Не забывай, женщина, что любая из вас может быть красивой или не красивой только в глазах мужчины. Только мужчина может сказать, насколько красива женщина. Женщина должна заниматься своим делом, а не бегать по салонам красоты. Вы стали красивыми только в Песне песней царя Соломона. Без нас вам не дано быть даже уродливыми. Мы решаем, каков удел женщины. Мы выбираем, а не нас выбирают.

   – А я, такого, как ты и не выбрала бы никогда. Я выберу кого получше.

   – Женщина, красавица Клея полюбила урода Эзопа. Но тот предпочел свободу. Он знал, что огонь, женщина и море – три бедствия. Юный красавец пастух Клеон влюбился в прекрасную Адею. Но та любила лишь себя. И ушла в дом купца Тересия, который любил лишь свое золото. Афродита сжалилась над страданиями Клеона и наказала Адею. Она внушила Тересию, что смертная женщина помеха страсти к золоту. И муж отправил женщину на пустынный остров. С той поры Адея бродит по пустынным холмам в обществе спутницы по имени Монакия, одиночество. В дом же Клеона богиня ввела красавицу Агапо, любовь. Клеон (Клеос, Слава) и Агапо (Любовь) и родилась у них дочь Хара (Счастье). Любить лишь себя, говорит мудрость, обрекать себя на одиночество. Не завидую я твоему избраннику.

   – Ты уродец, Эзоп. А Славка, Клеос, все равно хвостик. – Анька показала язык мальчишкам.

   – Это ты басню Эзопа вспомнил? Эзоп сочинил? – Спросил тихо Максим.

   – Нет. Это двоечник Эзоп списал у мудрого Даньки. – Дэн рассмеялся.

   – Так я по-гречески, Клеос? – Славка перегнулся через свою парту и спрашивал у друга, шепча ему в ухо.

   – Клеос, Слава, Клеос. Если слава настигнет человека, то надолго. С Эзопом она на века. А Даня знаком со Славой.

   Их болтовню прервал звонок на урок.

  Часть 16

   Вторую половину дня Данька то и дело посматривал на берег, откуда должен был вернуться капитан. Дэну не терпелось узнать, что планирует Свен. Если верть Брайану, то капитан задумал что-то необычное. Что-то особо важное, и он, Дэн, будет учувствовать в этом деле. Ну, где же он, капитан?! Даньке не терпелось. Он пытался угадать, что там мог придумать, Свен. А если капитан хочет выйти в море и напасть на испанский флот. Что может быть грандиозней этого? Это будет похоже на Трафальгарскую битву. Свен будет командовать флотом. Сейчас Данька даже не думал, что у Свена всего три корабля. Ну и что? Капитан вступит в бой, в неравный бой с испанской армадой. И уничтожит ее. В ушах Дэна уже гремели залпы пушечных выстрелов. Капитан вступил в бой, и рядом с ним простой матрос Дэн, который покрыл себя неувядаемой славой. Не совсем, конечно, рядом, поправил он себя. Потом решил спуститься с заоблачных высот на землю. Ну, не покрыл себя славой, а накрылся медным тазом. Спустись на землю! Историки об этом напишут так, в этом бою отвагу и величайшее мужество проявили многие матросы "Скиталица", особенно Брайан, Сол, боцман Брин и, тогда еще совсем молодой матрос Дэн. Звучит лучше. Об этом храбреце Карибы узнают позже. После других боев. Но именно этот бой был первым в веренице подвигов Дэна. Флот капитана Свена атаковал испанцев. "Скиталец" отыскал флагманский корабль испанского флота, и матросы во главе с капитаном пошли на абордаж. Испанский адмирал, увидев храбрость и мужество пиратов, сдался. Следом спустили флаги другие испанские корабли. Так будут писать историки. Данька сидел на пустой бочке, маленькой, удобной, и пытался представить себе вереницу побед, которую они одержат. Разумеется, при его участии. Он так увлекся, что не заметил, как к нему подошел Эрл и стал трясти за плечо.

   – Дэн, ты уснул? – Каштановые пышные усы, красный шейный платок, мощный торс. На загорелом лице блаженное довольство.

   – Нет. – Жестокосердные люди. Вырвать из сладкой страны мечтаний, когда звучат фанфары, ангелочки с лавровыми венками парят над головой.

   – Капитан уже вернулся. В каюту прошел по левому борту. Вот была бы потеха, если б он застал тебя спящим на вахте. Как ты на палубе дремлешь.

   – Так он вернулся? – Пропустил! Так бывает. Ожидание затягивается, и ты пропускаешь важное событие. В детстве Даня бывало ждет полуночи тридцать первого декабря, прихода Нового года, и невзначай уснет. Обидно.

   – Я сказал, он прошел в каюту. – Как всполошился молоденький матрос. Эрл забавляется растерянностью парня.

   Данька бросился к капитану. Капитан ходил о каюте. Шляпу он небрежно бросил на диван. Свен подходил к столу. Присаживался в свое кресло, снова вставал, мерил каюту шагами. Подошел к шкафу, тяжело оперся на него рукой. Отошел к столу. Сел, развернул карту. Данька подошел к своему сундуку и взгромоздился на его крышку. Капитан то качает головой утвердительно, видимо соглашаясь со своими мыслями, либо наоборот что-то отвергает. Даньке очень хотелось, что бы капитан его заметил, но тот не замечал своего матроса. Ходит по каюте, словно лунатик, что-то бормочет, о чем-то думает. Данька сполз с сундука, прошел и сел на стул, надеясь, что хоть это капитан заметит. Но, увы, ожидания не оправдались. Даньку распирало любопытство. Видите, Чапай думу думает. Ну, хоть бы слово сказал, поделился бы мыслями. Он что, не знает, что одна голова хорошо, а две – лучше. Капитан заметил своего матроса и тихо равнодушно сказал:

   – Завтра, Дэн, по утру сойдешь на берег.

   Данька витал в облаках своих мечтаний о подвигах и понял, что ему приказывают убираться на берег. Завтра он сойдет на берег, а "Скиталец" и другие корабли пойдут без него. Так его просто-напросто оставят здесь? И он не будет учувствовать в этих грандиозных делах? Ну конечно, Свен все еще думает, что он не сможет оправдать доверие своего капитана, что на него нельзя положиться. Такие слова любого вышибут из седла. От возмущения в голове Дэна все перемешалось. Он вскочил, как дитя хотел топнуть ножкой.

   – Нет, капитан, я не пойду на берег. Совсем не пойду! Я привяжу себя к мачте, ухвачусь за нее, и на берег вы меня вынесете вместе с ней. Спилите мачту и меня вместе с ней несите на берег.

   – Ты о чем, Дэн? – Свен был озадачен всплеском негодования Дэна.

   – Я знаю, капитан, вам не нужен такой подранок, как я. Вы не верите, что я могу оправдать ваше доверие. Вот и решили от меня избавиться. Если не повесить, так на берег выбросить, словно стоптанный башмак. Так, капитан?

   – Дэн, ты о чем? – До капитана, наконец, дошло, что имеет в виду этот парнишка.

   Так, так – решил капитан.

   – Если ты так решил, ты моешь остаться на берегу. Это твое право. Мой дом всегда в твоем распоряжении. Правда, у меня были на тебя другие виды. Теперь, конечно, придется поменять некоторые планы. Но если ты решил остаться на берегу, нам придется обойтись без тебя. – Капитан откровенно смеялся над матросом.

   – Нет, капитан, я не собираюсь оставаться на берегу. Я хочу с вами. Вы что-то задумали, капитан? Мы пойдем громить испанский флот? Так, капитан? – Мечта о грандиозном сражении, о великих подвигах была рядом. Не упустить, вцепиться в края ее одежд.

   – Дэн, ты очень любопытен. Терпение – вот добродетель. Ты узнаешь все в свое время. Я, кажется, начинаю жалеть, что отменили старую морскую традицию вешать молодых любопытных матросиков на рею за руки. Может, следует ее вернуть. Как думаешь, Дэн?

   – Н-не-следует, я все понял, капитан. – Болтаться привязанным за руки в воздухе ему не хотелось. Не выглядело это героическим.

   – Вот и хорошо. Ты все узнаешь, но в свое время. – Свен только обдумывал план похода. Многие детали были не ясны, слишком зыбкие и не точные. Он часто принимал решения на ходу, но если другого выхода не было. То, что не обрело ясных очертаний он не выкладывал на всеобщее обозрение.

   Даньке пришлось с этим смириться. Не хочет капитан говорить, ну и пусть. И ладно. Потом узнаю. Любопытство не покидало. Утром, когда солнце только взошло, они были на берегу. Жизнь в порту начиналась рано, очень рано. Бродили моряки и грузчики. Торговые суда разгружались или загружались. В этот ранний час здесь было оживленно. Пока капитан отдавал последние распоряжения матросам, что возвращались на "Скиталец", Данька осматривался. Он приметил небольшую группу. Возможно боцман с торгового судна, рядом несколько мужиков. Стоят, покорно ожидая. Хотят наняться то ли грузчиками, то ли матросами. Боцман осматривает желающих получить работу. Осматривает, как скот. Проверял крепость мышц, осматривал фигуру, смогу ли таскать тяжелые грузы. Одного одобрил, второго. Паренька чуть помоложе взмахом руки отослал. Не походишь. Парень поплелся. Не повезло ему, не нашел он нынче работу. Парень понуро шел, оглядывался, а может, что еще подвернется. К Даньке подошел капитан.

   – Пойдем, – и они пошли.

   Данька указал капитану кивком головы на того парня.

   – Бедняга, не получилось ему сейчас найти работу.

   – Дэн, здесь много таких. Много тех, кто ищет работу, но так и не находит ее. Обычная история. Они приходят сюда каждое утро с надеждой. Кому-то повезет, а кому-то приходится расстаться с надеждой. Возвращаться в свою лачугу на окраине города. Авось, к утру, надежда вновь затеплится в их сердцах. Надежда на удачу. – Свен помнил, как много лет назад был таким же просителем. Приходил в порт и искал работу. Часто уходил в безрадостную ночь.

   – Капитан, – спросил Дэн, – вы ведь знаете, что такое терять надежду? Они ее теряют каждый день.

   – Дэн, всех спасти нельзя, – но потом Свен передумал.

   – Эй, парень,– крикнул он неудачнику. Тот посмотрел на капитана и бегом бросился к нему. В неудачнике вновь затеплилась надежда.

   – Господин капитан, – полня готовность выполнить указания Свена. Если богатый капитан даст работу, она обернется хлебом на столе. Прогонит голодную бессонницу от грубого ложа. Манна небесная для страждущего.

   – Что работу ищешь? – Свен решил, работу даст. Но многие не готовы работать. Они вскоре исчезают, ищут другое занятие.

   Красивое лицо, резко очертанные скулы, ямочка на подбородке. Широкие плечи. Стройная фигура, возможно излишне тонкая. Скорее всего, это и стало причиной отказа в работе. Сомнение в том, что при таком теле не сможет он долго ворочать тяжелые мешки и бочки.

   – Да, капитан. Мне очень нужна работа. Любая. – Переминается с ноги на ногу. Безвольно висят руки. Возможная удача в любой миг растает.

   Свен посмотрел на Дэна и спросил:

   – Как думаешь, Дэн, этот справится хоть с какой ни будь работой? – Капитан ждет ответа. Ты попросил, матрос, с тебя спросится.

   – Справится, капитан, справится. – Дэн горячо обещает за парня. Доброе сердце не может оставить человека в беде. У пирата каменное сердце, но оно бьётся в груди Даньки.

   – Я справлюсь, капитан, – поспешил подтвердить парень.

   – Ладно, посмотрим. Проверю тебя в деле. Знаешь, там есть лачуга. В ней старик Юрге живет. Он за лодками смотрит. – Капитан махнул в сторону, где он держал лодки.

   – Знаю, капитан. – Он готов тотчас броситься туда.

   – Вот, там я держу две своих лодочки. Одна маленькая новая, а вторая протекает. Скажешь Юргену, что я поручил тебе отремонтировать эту лодку. Если получится, я дам тебе другую работу. Знаешь, где я живу? – В городе дом капитана "Скитальца" знали многие. Удачливый и богатый разбойник. О нем начинали слагать легенды.

   – Да, господин Свен.

   – Придешь, либо я, либо Леон, мы дадим тебе работу, если с этой справишься. Я заплачу тебе вперед, – капитан достал несколько монет и протянул парню. – Ступай. Работай.

   Парень радостно побежал к тому месту, где жил лодочник. Капитан и его матрос пошли в дом Леона.

   Утро Леона начиналось рано. Он не привык нежиться в постели. Этот дом стал для него кораблем. Его корабль, и он заботился о нем. Его комната была более, чем скромной. Именно к такому быту он привык на корабле и не хотел ничего менять. Первым делом, Леон распахнул окно, впустив свежий утренний воздух в комнату. Здесь у него была очень скромная кровать, две подушки и одеяло. Леон подошел к тумбочке, где стояли таз и кувшин. Умылся. В комнате был стол и пара стульев, да большой сундук, в котором он хранил свои пожитки. Комната была попросторнее, чем кубрик на корабле, но никаких излишеств он себе не позволял. Разве что распятье на стене. В кубрике распятья не было. Само распятье он повесил не столько из потребностей своей души, а что бы быть ближе к той женщине, что жила в этом доме, Жанетте. Глядя на распятье, он мог представить, как Жанетта молится каждый вечер и утро, прося у Господа за своих близких. За него, за Леона, конечно, она не просит. Леон понимал, что для него нет места в Раю. Леон постоял у распятья, перекрестился. Должно быть, Жанетта сейчас то же доверяет свои помыслы Всевышнему. Потом бывший матрос вышел из своей комнаты. У него было заведено, каждое утро и вечер обходить дом, проверять все ли в порядке, заперты ли двери и окна. Сейчас он решил обойти дом. Первым делом, он пошел в комнату капитана. Комната была святая святых в доме. Никому не позволялось входить сюда. Не любил этого капитан. Разрешалось входить только Леону. Леон следил за порядком в этой комнате. Вытирал пыль, смотрел, что бы все был на своих местах. В комнате стояла большая роскошная кровать, накрытая овечьими шкурами, большой тяжелый резной стол, кресло, точная копия того, что стояла в каюте капитана, принадлежности для умывания, пара шкафов. В одном капитан держал свою одежду, а во втором были книги. Разные. Стояли они вперемежку, в беспорядке. Большие и рядом маленькие. Леон не переставлял их. Он только обтирал с корешков пыль, убирал пыль с полок. Он наводил порядок на столе, протирал его, всякий раз возвращая назад, то, что передвинул. Капитан не любит, что бы что-то двигали в его комнате.

   Жанетта тоже вставала рано. Она садилась за туалетный столик, расчесывала волосы, приводила себя в порядок. Приводила в порядок свою постель. Мебель в ее комнате отличалась изяществом. Легкая и светлая. Резные стулья, шкафчики, в которых она держала белье, вышивку. На стене распятье. Жанетта подошла, что бы помолиться. Она уже не упрекала Бога, когда молилась, не упрекала в том, что Бог не уберег ее мужа. Она сейчас молилась за других домочадцев. Она молила, что бы вернулся Свен, что бы Леон чувствовал себя бодро. Вредный, конечно, этот бывший матрос. Не хочет привыкать к жизни на твердой земле. На море его тянет. Она молилась за своего мальчика, за Дэна, что бы он вернулся в этот дом. Как же ты, Господи, не уберег его. Его ранили. Об этом вчера сказал капитан, когда ненадолго зашел домой. Слава Богу, все обошлось. А если бы он не вернулся. Господи, сколько испытаний ты еще мне уготовил. Ты не позволил мне иметь своих детей, ты отнял у меня мужа, но, хотя бы этого мальчика, не забирай у меня. Оставь его мне. Она молилась и за испанца, за Хуана. Хороший мальчишка. Не легко ему. Но привыкнет, привыкнет к дому и все у него образуется. Закончив молитву, Жанетта поспешила на кухню. Капитан вернется сегодня домой вместе с Дэном, надо приготовить что-нибудь повкуснее. Леон услышал шаги Жанетты в коридоре. Встала уже и отправилась хлопотать на кухню – понял бывший моряк. Капитан скоро придет. Неторопливые шаги испанского мальчишки. Леон не любил испанцев, ненавидел их. Он твердо был убежден, что этот народ лукав, жесток и жаден. Алчные испанцы. Шельмец этот Хуан. То же испанец. Думал он о парне без особой злости, скорее наоборот. Глядишь, и из испанца человек получится, всякое бывает. Если Господь поможет, то и парень станет хорошим человеком. За ним приглядывать надо. Леон сам не заметил, как улыбнулся.

   Хуан услышал, что в доме стали вставать, вскочил, осмотрел свою комнату. Не успел он вчера прибрать у себя. Он и во дворе не закончил. Попадет же ему от Леона. Господи, вот грязная рубаха. Куда бы ее деть, а то зайдет Леон, увидит, скажет, что он даже в комнате не может порядок навести. Хуан сунул грязную рубашку под подушку. Бросился во двор. Расставить стулья, подмести, дать корм лошадям. Вчера не успел.

   Леон вышел из комнаты капитана и пошел дальше осматривать дом. Данька и Свен подошли к своему дому. Капитан постучал. Подождали, когда подойдет Леон. Тот открыл дверь, поприветствовал:

   – Доброе утро, Капитан. Доброе утро, Дэн. – Леон посторонился, пропуская моряков в дом.

   – Доброе утро, Леон. Как прошла ночь?

   Данька вновь был дома. Ступени лестницы, коридор, дорожки на полу. Каждая деталь была узнаваемой и родной. Как на его Тракторной улице. Грубоватое лицо и задумчивые глаза Леона. Дэну хотелось провести рукой по стенкам, ощутить их тепло.

   – Хорош, капитан. Проходите.– Леон повернулся и, прихрамывая, пошел вперед.

   По дороге Леон спросил:

   – Как там наш "Скиталец"? – в голосе бывшего матроса тоска. Дэн прекрасно понимал старого моряка. Всякий, кто побывал на этом удивительном корабле на век оставлял там частицу своего сердца.

   – Нормально, Леон. Ты все еще скучаешь по морю? – Сколько тепла и сочувствия в голосе Свена. Так говорят человеку родному, так обращается сын к стареющему отцу.

   – Да, капитан. И по морю и по нашему кораблю. – Плечи Леона расправились, гордый поворот головы. Искатель ветров, возлюбивший шторм.

   – Леон, ты всегда можешь вернуться на корабль. Мы тебя ждем. – Не дежурная вежливость, не желание утешить. Два сильных и гордых мужчины ведут разговор.

   Леон оглянулся.

   – Я не хочу быть пассажиром или балластом, капитан. Я свое уже отплавал. Теперь я сухопутный.– Что слышит в этом голосе Дэн? Горечь? Тоску? Снисхождение к себе? Гордость!

   – Леон, я помню. Помню, как мы с тобой ходили в бой вместе. Ты всегда можешь подняться на борт своего корабля. Он ждет тебя и тоскует по тебе.

   – Свен, когда-нибудь я поднимусь на борт "Скитальца" в свой последний путь. Надеюсь, "Скиталец" и ты, капитан, унесете меня далеко в море к горизонту. Туда, где я обрету покой на закате солнца. В кругу своих товарищей встречу закат.

   – Тебе рано об этом думать, Леон. Мне нужна твоя помощь, очень нужна. Если бы не ты и Жанетта, у меня не было здесь на земле дома, настоящего дома. Я никому не могу его доверить кроме вас двоих. Твоя помощь для меня – настоящая удача. Потом, Леон, я кое-что задумал. Помнишь наши старые задумки. Хочу с тобой обсудить. Надеюсь на твой совет.

   – Капитан, я всегда готов помочь.

   Так, понял Дэн, Леон в курсе того, что их ждет. А ему, Даньке, не хотят говорить. Обида кольнула сердце парня.

   – Хуан! Хуан!– кричал Леон.– Где носит этого паршивца.

   Хуан услышал и быстро прибежал:

   – Господин Леон. Господин капитан. Господин Дэн. – Само желание угодить господам и хитрый прищур глаз. Так и хочется сказать: знает кошка, чье мясо съела. Хуан знает, что вчера из-за детской лености не закончил работу, но сумеет выкрутиться.

   – Хуан, проследи, что бы у Дэна было все, что нужно в комнате. Давай иди.

   Хуан пошел вперед, что бы проверить комнату Дэна.

   – Господин Дэн, я следил за вашей комнатой. Там все хорошо. Чисто. Я свежую воду поставил. Сами посмотрите. – Это он сделал в первую очередь. Дэна почитал посланцем небес, его к нему направила сама Пречистая. Его деяниями протянула дар спасения.

   Дэн вошел в свою комнату. Хуан говорил правду. Идеальный порядок. Хуан очень старался. Тут Данька заметил новую вещь в комнате. Сундук приличных размеров. Можно только удивляться, как этого монстра занесли в комнату. Крепкие доски и металлические планки. Настоящий сейф.

   – Хуан, это что?

   – Господин Леон приказал поставить для ваших вещей. Я начистил ваш сундук. Леон приказал, господин Дэн.

   – Я не господин. Просто Дэн. Зови меня просо Дэн. – Даньку смущало такое обращение. Он простой матрос, а иногда ученик средней школы номер девятнадцать.

   – Да, господин Дэн.

   – Я сказал, Дэн. Просто Дэн. Ты не понял? – Даня начинал сердиться.

   – Понял, Дэн. – Хитрый испанец чуть склонил голову. Как прикажет ваша светлость. Причуды господ не обсуждаются.

   – Спасибо. Ты все привел в порядок. Молодец. – Он бы и сам не сумел сделать лучше.

   Хуану пришлась по душе похвала.

   – Хуан, а сам ты как обустроился на новом месте?

   Даня прошел к столу. Сел. Хуан топтался посреди комнаты, озирался, проверяя все ли сделал, как надо.

   – Спасибо, Дэн. У меня своя комната. Отличная комната. Мне хорошо.

   Оглянулся, словно боялся, что его услышат.

   – Господин Леон меня даже не бьет.

   – За что тебя бить? – Вот незадача.

   – Как за что? Хуан нерадив, ленив и прожорлив. – Словно школьник читает заученное стихотворение. Пытается читать с выражением. – Слугу надо учить уму-разуму.

   – Ты ленив и прожорлив?

   – Да. – Абсолютная уверенность и покаяние.

   Господи, думал Данька, втемяшил в свою башку. Одно и то же.

   Хуан продолжал:

   – Хозяин дает слуге работу.

   Вот уж точно, думал Дэн, тот парень в порту. Когда капитан позволил ему конопатить лодку, побежал, словно его осчастливили.

   – И хозяин, – твердил Хуан, – кормит слугу. Учит его. А как иначе?

   – Учит? Тумаками?– Спросил Данька.

   – Слуга, дитя не разумное. Иначе нельзя. – Парнишка стоит и ждет, что похвалят за столь разумные речи.

   – Мне тебя тоже вразумить хорошим тумаком? – Поинтересовался Данька.

   Хуан смутился. Побои ему не нравились.

   – Да, господин. – Испанец вздохнул. Наказание, посланное Господом, принимать следует не ропща. Господин послан слуге по заслугам его или грехам.

   – Подставляй лоб.

   Данька подошел к парню и легонько отвесил щелчок по лбу.

   – Получил? Вразумил я тебя? – И они оба рассмеялись. – Будешь знать, как называть меня господином. Еще не так вразумлю.

   – Хорошо, Дэн. Тебе еще что-нибудь нужно?

   – Нет.

   – Я на рынок побежал. Жанетта меня послала.

   – На рынок? А меня возьмешь с собой? – Спросил Данька.

   – Возьму, если ты хочешь. – Маленький миг, простой легкий щелчок в лоб, и все переменилось. Не слуга и господин, а два мальчишки. Друзья.

   – Подожди минутку.

   Данька подошел к зеркалу. Посмотрел. Поправил шляпу. Вылитый кот в сапогах. И шпага на боку. Только усы кошачьи приклеить.

   – Пойдем. – Они вместе отправились на рынок.

   Данька не знал, как убить время, сем себя занять. Не сидеть же в комнате. Рынок – это всегда много людей, шум и сказочный аромат. Они шли по улице рядом. Данька разглядывал прохожих, таких разных и таких знакомых. УВ море человек все же тоскует по берегу. Хуан гордо шел рядом с Дэном. Простой слуга идет рядом с главным матросом капитана Свена. Знаменитого капитана. Пусть все видят, что он рядом с таким господином. По дороге Дэн спросил: