Текст книги "Большие Надежды (СИ)"
Автор книги: Варвара Оськина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
Глава 7
Это будет моя последняя запись и первая за двадцать лет, что прошли со дня казни последних предателей. Немного символично, но больше печально. Всё вышло не так, как я хотела или мечтала. Не так, как планировала. Произошло многое из того, что, наверное, стоило бы написать, но, боюсь, уже не успею.
Я знаю, что рано или поздно ты, Флор, прочтёшь этот дневник. Возможно, осудишь. Возможно, нет. Скорее всего, я об этом уже никогда не узнаю. Но я верю! Несмотря ни на что, ты попробуешь всё исправить. Не сможешь иначе. Флор! Милая Флоранс! Прости меня, но, видимо, Город оказался и в этот раз прав. Ты должна была потерять всё, чтобы полюбить жизнь во всём её многообразии. И я не горжусь, что была одним из орудий в его руках… что была почти твоим палачом, но так было нужно.
Сейчас ты знаешь правду и перед тобой открывается сложный путь в одну сторону. Ты наверняка думаешь, что выхода нет. Что смысла бороться совсем не осталось, но это не так. Надежда есть! И это ты – последний шанс нашего Города выжить. Ты – человек, у которого ничего не осталось. Ты – тот самый сосуд, который вселенная наполнила не жизнью, но бескорыстной человечностью. Ты – душа этого Города. И ты абсолютно свободна.
Я знаю, что вы встретитесь с Артуром. Теперь это неизбежно. Город будет вести вас друг к другу. Он уже это делает: через меня, через Алекса, через каждый день твоей и Артура жизни, через каждый поступок, вздох или слово. Да, вам будут мешать. Канцлер сделает всё, чтобы уничтожить тебя, но Город ему не позволит. Город и Артур. Алекс уверен, что предусмотрел всё… Что просчитал каждый шаг своего сына, но он не знает главного. Не знает, что в его идеальном оружии, в его сверхчеловеке, которого он так рьяно и безрезультатно пытается повторить в своих глупых лабораториях, скрыт изъян. Но именно эта неидеальность делает Артура и тебя столь совершенными. Как совершенен каждый живой человек. Понимаешь? Ген сострадания нельзя удалить навсегда. Глупость! Однажды он неизбежно проявится. Он очнётся в тот страшный миг выбора между жизнью своей и жизнью другого. Я ошиблась, думая, что могу соревноваться с природой, но ошибка Алекса куда катастрофичнее – он пошёл против Города. Да, Город превыше всего. Но Город – это не стены и камни. Город – это человек, за которого ты готов умереть.
Дневник Руфь Мессерер
В этот раз встреча их небольшого Сопротивления была назначена в Убежище. Решив не рисковать, Стивен выбрал самое безопасное место, хотя для Флор с Гербертом это было связано с ощутимыми неудобствами. Но если она смогла легко ускользнуть, опасаясь лишь неизменных дозоров Карателей, то для Льюиса, который должен был патрулировать улицы, неявка на построение перед Хантом грозила большими проблемами. Поэтому он опоздал. Запыхавшийся, злой, со взлохмаченными светлыми волосами, он вошёл в небольшой зал, где сходились коридоры Убежища, и раздражённо швырнул маску на первый попавшийся стол.
– Больной ублюдок, – пробормотал он вопросительно взглянувшей на него Флор. Она, как всегда, старалась держаться подальше от бесновавшегося в своих радикальных фантазиях Стивена и поэтому стояла в самом дальнем и тёмном углу. – Хотел бы я знать, как он это делает?
– Кто?
– Хант.
Флор поджала губы и отвернулась, невидяще глядя на Стива, который как раз формулировал очередной лозунг. Что-то вроде «победа или смерть».
С момента происшествия с «семнадцатой» прошла неделя, за которую она видела Главного Карателя лишь дважды. В первый раз, когда он прошёл мимо главного входа, сделав вид, что её не заметил (а может, и правда, не разглядел в толпе однотипно одетых людей), а во второй, на площади. Это была очередная казнь провинившегося. И Флор не знала, как не прожгла взглядом дыру в его чёртовом шлеме. Несмотря на то, что Каратели стояли ровной шеренгой из одинаковых чёрных костюмов и масок, Ханта она узнала практически сразу. У Флор не было этому объяснений, она просто чувствовала, а потому смотрела-смотрела-смотрела, будто призывала взять и немедленно отменить это показательное запугивание Города. Но Хант, конечно, даже не пошевелился. Возможно, ничего не почувствовал. Возможно, выискивал в толпе очередного носителя «вируса» сострадания. На бракованных у Артура Ханта было чутьё. Так что Флор понимала, отчего беснуется Герберт, и осторожно сжала его руку.
– Много?
– Только за сегодня он отрыл где-то человек тридцать. Такое ощущение, что началась массовая эпидемия, если такое возможно. – Герберт покачал головой, а потом фыркнул и по-простому устало потёр руками лицо. – Ты только представь… Хант лишь заходит в школу, церковь или даже в квартиры, оглядывается, а потом безошибочно выбирает бракованных. Ни одной осечки. Я потом специально перепроверил некоторых на карманном анализаторе. Ну, мало ли, Вард решил подыграть… Но нет. Все до единого. Яркая чёткая полоса в генетическом коде.
– И… как давно у вас эти рейды? – процедила Флор, чувствуя, как сжимается в напряжении что-то внутри.
– Уже неделю. И продлятся до самого празднества.
Флор растерянно взглянула на Герберта.
– Годовщина правления Суприма, – пояснил он, скривившись.
– Постоянно забываю об этом.
– Да ты настоящий диссидент, Колокольчик, – хохотнул он.
– Арестуешь?
– Я могу. Сегодня моё дежурство, – сардонически протянул Герберт и хмыкнул, уставившись себе под ноги, а Флор обеспокоенно на него посмотрела.
– У тебя не будет проблем?
– Кто знает?.. Но, вот ведь парадокс, объяснить что-то Ханту легче, чем Стивену.
Усмешка Флор вышла такой же кривой и вымученной. Они замолчали, прислушиваясь к речи Джонса, которая уже напоминала выспреннюю пропаганду, а потом одновременно переглянулись.
– Мне всё чаще кажется, что его фанатизм нас погубит, – тихо проговорила Флор. – Нельзя жить на одной жажде мести. Это плохой фундамент для будущего.
– Плохой, но другого у нас нет. Ты возьмёшь на себя такую ответственность?
Она отрицательно покачала головой. Господи, ей бы с самой собой разобраться, какие уж тут чужие заботы.
– И я нет, – вздохнул Льюис и замолчал. Он какое-то время следил за Стивеном, прежде чем скосил взгляд на Флор и тихо пробормотал: – Но забавно, что мы оба с тобой знаем, кто сможет.
– Ты всё ещё не отказался от этой безумной идеи.
– Нет. Так и не проверила его на сострадание?
– Даже не думала. Не представляю, как это сделать. И не представляю, что ты хочешь там найти.
– Что-нибудь. Зачем-то же Руфь его выделила.
– Ну да.
Флор вздохнула и подумала, что Руфь вообще выделяла много чего. Вот, например, Великого Канцлера Алекса Росса, но об этом говорить пока было страшно. Да, в общем, и нечего. Руфь молчала о личном, и Флор продиралась сквозь описания весьма специфичных экспериментов, которые Мессерер ставила сама над собой. И хотя тон записей становился суше, в каждой фразе чувствовалась всё туже затянутая пружина неизбежного взрыва, который вот-вот должен произойти. Флор помнила прыгающие от волнения строчки, в конце тетради, и целые страницы со смазанным текстом. Руфь плакала? Или просто что-то пролила на Дневник? Имя «Алекс» встречалось под конец так же часто, как и безымянный AR2_r.
Тем временем размышления Флор скакнули чуть дальше, но к столь же противоречивому.
– Ханта не переубедить, – твёрдо произнесла она. – Ты же сам говорил. И после всех этих недель я согласна с тобой. Он, возможно, способен убить Суприма, когда тот станет мешать, но свергнуть Канцлера и весь Канцеляриат… Да он скорее сам снимет маску перед «Тифоном», чем усомнится! А нам нечего ему предложить. Ни идеологии, ни плана. Он предан Канцлеру.
– Он предан Городу, – задумчиво поправил её Герберт. – А мы предлагаем жизнь, Флор. Жизнь для Города. Кто знает, быть может, это сработает.
– Теперь ты пытаешься убедить меня в обратном?
– Я всего лишь пытаюсь разобраться.
– Как ты с этим живёшь? – задала вдруг Флор вопрос, который мучил её последние дни. С того самого, если честно, момента, как за Хантом закрылась дверь в медицинский отсек.
– С чем?
– С тем, что днём ты убиваешь, а вечером приходишь к нам на собрание и думаешь, как это закончить. С тем, что колешь «Милосердие» ничего не понимающим детям, а потом чувствуешь, как толкается в животе Джуди твой малыш. С тем, что ты ненавидишь Ханта, но по-прежнему видишь в нём лидера больше, чем в Стивене. Я не понимаю… меня разрывает от противоречий. Я запуталась, Герберт.
– Потому что мыслишь эмоциями, – улыбнулся он грустно. – Ты пытаешься думать абсолютными характеристиками зла и добра, но это неправильно. У каждого из нас есть свой репер. Точка. Ориентир, к которому мы движемся. Нулевая отметка, которую ты ставишь так далеко на числовой прямой, как можешь дотянуться. Там будут сходиться оси всех твоих поступков. Это итог. Цель. Моя – жизнь моей семьи. Любой ценой.
– Я понимаю тебя, но вот у меня нет и не может быть цели, – фыркнула Флор и зло продолжила: – Я никто, у меня ничего нет, и после меня ничего не останется. Моё тело будет переработано и развеяно над землёй, память обо мне сотрётся. Я пустота… Родилась, жила, умерла. Я сама тот самый нуль.
– Тогда зачем ты здесь? Зачем борешься?
– Я… я не знаю. Чувствую, что так нужно, но смысла не понимаю.
– Значит, самое время его найти. Флор, у каждого должна быть своя конечная точка. Она не обязательно будет глобальной, всеобъемлющей или грандиозной. Быть может, кому-то вообще покажется совсем незначительной. Но она твоя. То, к чему ты идёшь, и на что оглядываешься, когда выбираешь дорогу. С ней ты сравниваешь каждый поступок, проверяешь на адекватность. Она же мерило для твоей совести. Без неё ты рискуешь в один прекрасный момент сдаться, но…
– Но? – спросила Флор, когда Льюис неожиданно замолчал и странно на неё посмотрел.
– Но я думаю, что ты уже нашла её. Просто боишься признаться себе.
– С чего ты взял?
– Иначе ты не задала бы этот вопрос. Ты вообще не чувствовала бы себя настолько потерянной и запутавшейся. Да, похоже, в твоём случае должно пройти время, чтобы принять… – он усмехнулся и легкомысленно взмахнул рукой, – назовём это новым постулатом жизни. Но знай, когда всё случится, наступит облегчение. Мир вокруг станет кристально ясным, сомнений не будет.
– А у тебя их нет?
– Нет. Я знаю, что есть необходимое число жертв, которые должны стать мучениками за то, чтобы жили другие. Вкалывая «Милосердие» десяти, я оставляю шанс спрятаться остальным, до кого ещё не добрались люди Ханта.
– А он сам? Как в тебе может уживаться уважение к нему и осознание, что он творит?
– А в тебе? – хитро улыбнулся Льюис. – Ты спасла ему жизнь. Разве это не странно?
Флор нахмурилась, но, когда она уже открыла рот, чтобы ответить, их прервали.
– Флоранс!
Она повернулась и посмотрела на приближавшегося к ним Стивена, который… выглядел одухотворённым. Он шёл через толпу, и та почтительно расступалась, словно перед ней был никак не меньше, чем самый настоящий святой или хотя бы один из Апостолов. Его светлые волосы чуть заметно мерцали в скудном желтоватом свете настенных огней, а на фоне каменных стен светло-серые одежды из натуральной ткани казались едва ли не белоснежными. Да, он производил впечатление, особенно на тех, кто лишь недавно попал к ним в Убежище. И лишь Флор хмурилась, наблюдая за приближающимся к ней величием. Слишком много символики, слишком много фанатизма.
– Ты пришла! – Стивен радостно взял её за руку и неожиданно для Флор мягко поцеловал ладонь. Он посмотрел ей в глаза, а потом вдруг оглянулся и громко воскликнул, обращаясь ко всем: – Эй, смотрите! Наша богиня пришла проверить свои владения!
При этом он так чарующе улыбнулся, что Флор невольно зарделась, гадая, к чему было это позёрство. Рядом находилось слишком много людей, что следили за ними, а потому она скованно улыбнулась и постаралась как можно скорее освободиться.
– Я не могла пропустить и это собрание. Последнее время у меня было не так много возможностей выбраться, – пролепетала она, пока пыталась выпутать пальцы из хватки Стивена. Но он лишь сжал их сильнее, и пришлось сдаться, чтобы не привлекать внимание нелепыми дёрганьями. Что за…
– Я как раз говорил о тебе. Что твоя идея лесов вокруг Города позволит нам через несколько лет убрать Щит. Ты слышала реакцию? Богом клянусь, ребята в восторге от этой мысли!
Флор почувствовала, как ёкнуло в груди встревоженное сердце.
– Да, я… – На самом деле, нет. Она ничего не слышала, поскольку была слишком поглощена разговором с Гербертом. Но то, как легко и обыденно Стивен говорил о будущем, словно был уже хозяином Башни, неожиданно испугала. – Это только проект, Стив. Он существует лишь на бумаге и в теплицах у Джуди.
– Он существует – и это главное. Люди будут в восторге! Особенно, когда увидят, как «падальщики» копаются в земле, точно черви! ХА!
– Ч-что?
– О, я тут подумал, это будет прекрасный и милосердный жест, который мы сделаем после переворота. Пусть люди видят, что мы не они. Каратели должны быть унижены и растоптаны. Назовём их… Копатели!
Стивен расхохотался своей глупой шутке, но ни Флор, ни Герберт даже не улыбнулись.
– Я думаю, сейчас лучше сосредоточиться на наших ближайших планах, – немного резко заметил Льюис. – В Городе неспокойно, и вам стоит прекратить вылазки. Ещё одной глупости, как тогда с Щитом, Хант не потерпит.
– Да, я слышал про рейды, – нахмурился Стив, и Флор мысленно скривилась. До очередной сентенции на тему Артура Ханта оставалось три… два… один… – Я лично придушу эту мразь, как только он попадётся мне в руки. Вырву глаза, перебью пальцы и брошу гнить около Щита за всё, что он сделал. Пусть уже наконец сдохнет!
Он резко отпустил её измученные руки, и Флор радостно выдохнула.
– Этим ты ничего не исправишь… – покачала она головой.
– Я отомщу. Разве этого мало? – Стивен удивлённо на неё посмотрел. – Неужели тебе не хочется поквитаться за всех наших ребят? Да даже за тех, кого ты не знаешь? Слышал, не так давно он устроил бойню в церкви. Для Ханта вообще не осталось ничего святого.
– Я хочу, но…
– Но? – Он внимательно на неё посмотрел, а потом отступил, и на его обычно улыбчивом лице появился лёгкий налёт то ли обиды, то ли высокомерности. – Какие здесь могут быть «но»?
– Давай не сейчас.
– Ну уж нет, договаривай, Флор. Что но? Что может быть правильнее смерти Артура Ханта?
– Стив, не думаю, это уместно выяснять именноздесь, – тихо и быстро проговорил Герберт, оглядываясь. – Мы собрались не для этого.
– Так не пойдёт, подожди. – Он поднял руку, призывая к молчанию. – Я просто хочу знать. До меня ведь и здесь доходят разные слухи.
– Стивен…
– Например, что Флор проводит неприлично много времени в обществе Ханта. Или что этот «падальщик» повысил ей уровень рациона. А ещё он был у неё дома. М-м-м? Что скажешь? Ты знал об этом Герберт?
– Да, – нехотя ответил тот, чем заслужил громогласное «ага!», но Флор недоумённо пробормотала, глядя на Стива:
– Откуда ты…
– Я видел вас. Как вы входили. И знаю, что Хант провёл у тебя минут десять, не меньше. Чем вы там занимались? Что ему было надо, а?
– Ты следил за мной?! Ты… следил? Но зачем? Совсем с ума сошёл! – воскликнула донельзя смущённая Флор. Она чувствовала себя, будто её уличили в каком-то непотребстве, но ведь ничего не было!
– Хотел узнать у тебя кое-что. Как видишь, узнал. И что ты скажешь теперь в своё оправдание?
– Оправдание? Да кто ты такой, чтобы я оправдывалась перед тобой?
– Я лидер Сопротивления. И я хочу быть уверен, что ты по-прежнему лояльна к нам. Но теперь даже не знаю, что думать. Ты меня подвела.
Он демонстративно развёл руками, а Флор поняла, что злится. Она шагнула вперёд и заглянула в серые глаза Стивена.
– А твои слухи не сообщили, что меня пытались убить? – прошипел она. – Что я разбила маску, но вместо того, чтобы это проигнорировать, Хантлюбезнопомог мне добраться до дома во время комендантского часа? Что мы попали в Бурю? Или что, если бы не он, я бы сдохла в тот день? Трижды! Нет. Конечно, тебе об этом не говорили. Но такова правда, Стив. И если уж продолжать разговор, то этотынас подвёл, когда своими безрассудными выходками закрыл себе доступ в Город, бросив нас выживать. Одних. Так не удивляйся теперь, что я не упиваюсь твоими оскорблениями Ханта. Просто не могу. В конце концов, я всё ещё ему должна.
Она замолчала и нервно выдохнула, не сводя взгляда с лица молчавшего Стивена. А тот – о чудо! – помедлил ровно мгновение, прежде чем всё же не выдержал и уставился куда-то в стену, обиженно надув губы. Ребёнок. Флор покачала головой. Стивен был точно ребёнок. Взрывной, хаотичный, самовлюблённый. Но в этот раз это не умиляло. На кону стояло так много, и страшно, если Стивен этого не понимал. От засевшего внутри беспокойства Флор раздражённо передёрнула плечами и впервые пожалела, что перед ней и правда не Хант. Он бы её понял.
– Я спасла ему жизнь, Стив. А он мне. И если для тебя это ничего не значит, то для меня всё наоборот…
– ТЫ ЧТО?!
Джонс повернулся так резко, что Флор едва не отшатнулась.
– Как ты… Как у тебя… Как тебе вообще пришла в голову мысль, спасти эту тварь?!
– Неважно, – дёрнула она щекой, уже жалея о своей болтливости. Про случай с «семнадцатой» лучше было бы не знать никому, но…
– Значит, и в этом слухи не врали, – процедил Джонс. Теперь он смотрел на неё холодно и немного брезгливо. – Флоранс, уж не прониклась ли ты симпатией к этой мрази? Потому что если это так…
– Идиот! – прорычала она, не понимая, то ли её сейчас оскорбили, то ли озвучили то, что Флор сама от себя так страстно скрывала. – Так просто случилось.
– Случилось? Как вообще могло такое случиться?! Бога ради, ты рехнулась? Любой нормальный человек тут же воспользовался бы этой удачей! Понимаешь? Любой! Но ты… Господи, Флоранс, почему ты просто его не добила?! – проорал Стивен в бешенстве.
– Потому что я этого не хотела! – раздражённо выплюнула она, тоже скрываясь на крик. А потом посмотрела в глаза резко повернувшегося к ней Стивена и медленно договорила: – Да, я этого не хотела. Я была растеряна и не знала, что делать. Но, знаешь, что… Твой омерзительный план по убийству моих подопытных, которым ты так хотел насолить Ханту, провалился. Он всё сделал сам. И, к твоему сведению, у него хватило чести и благородства сохранить им жизнь! Теперь осталась только одна, но она не представляет особого интереса. Так что предлагаю тебе придумать что-то ещё, желательно менее извращённое и кровожадное.
– И, видимо, этим вызвано твоё восторженное состояние? – вдруг зло процедил Стив. – Тем, что он сохранил твоим шлюшкам жизнь? Флор, очнись! Это ни о чём не говорит.
Она ахнула от такого оскорбления, но сказать ей не дали. Джонс презрительно процедил:
– Он каждый день убивает несколько десятков людей. Сотня человек за неделю в виде трупов привозятся на завод по биотопливу! Да таким темпом эта псина перебьёт половину Города к следующему понедельнику, пока ты роняешь по нему слюни.
И Флор не выдержала. Всплеснув руками, она в отчаянии пробормотала:
– Ну так сделай что-нибудь, Стив! Хоть что-нибудь, кроме ребяческих провокаций в виде надписей на Щите.
– Я и делаю, – прорычал он, приблизив своё лицо к Флор, которая едва не шарахнулась в сторону. – А ты портишь. Спасаешь ему жизнь, хотя могла бы…убить!
– Ты бредишь, Стивен, – вмешался Льюис. Он устало потёр глаза, а потом едва заметно отстранил плечом ошарашенную Флор, чем невольно разрядил гудевшее вокруг напряжение. Она пошатнулась, а Герберт продолжил, демонстративно натягивая свои перчатки Карателя: – Чтобы убить Артура Ханта, одного твоего желания недостаточно.
– Ну не бессмертный же он! Есть ведь какой-нибудь способ, – раздражённо откликнулся Стивен, а Флор, не в силах вынести этот разговор, с рычанием отвернулась.
– Есть, разумеется, – тем временем всё так же меланхолично продолжил Льюис. – Например, подговорить Варда, чтобы тот убил его ножом в спину в лучших традициях заклятых друзей. Или взорвать Башню. Ещё можно попробовать его окружить группой человек из двадцати-тридцати или попросту отравить…
«Это яд. И к вечеру я умру…»Флор вздрогнула и резко вздохнула, чувствуя, как опять холодеют от ужаса пальцы. Тем временем спор за спиной продолжался.
– Ты издеваешься.
– Всего лишь показываю, насколько бессмысленны твои обвинения. Флор сделала то, что считала нужным в тот конкретный момент, так прими это и поступи, как лидер, которым ты себя считаешь.
Герберт замолчал, но воцарившаяся тишина вышла натянутой и напряжённой. Спиной Флор чувствовала взгляд Стивена, и он ей не нравился. Ладони резко вспотели, глаза заслезились, а потом она услышала:
– Значит, бессмысленны? Хорошо. Тогда поступим так. Через две недели состоится приём в честь Суприма. И твоей задачей, Флор, будет любой ценой выманить Ханта из Башни. Ты меня поняла? Вы с ним так любезно общаетесь, что тебе наверняка не составит труда выполнить этот приказ. Верно?
Непривычно ледяной голос Стивена вынудил вздрогнуть.
– Ты. Меня. Поняла?
Молчание. Она не могла!..
– Флоранс?
Её имя прозвучало как-то особенно жутко. Так страшно, что ответ вырвался сам, хотя Флор не хотела. Всё внутри словно взвыло от ощущения неправильности происходящего, а потому она со всей силы зажмурилась.
– Да, – прошептала она, и содрогнулась, когда до неё донеслось небрежное хмыканье.
– Молодец, – самодовольно проговорил Стиен, а потом Флор услышала, как удалялись его шаги.
Боже… Боже! И что ей теперь делать?
– М-да, не скажу, что удивлён, но… – словно эхо её мыслей прозвучал голос Герберта. Флор оглянулась и увидела, как он нахмурился вслед удалявшемуся от них Стивену. – Просто помни, ты можешь этого не делать.
– Разве? Это был приказ, – скривилась она.
– Но имел ли Стив право тебе его отдавать?
– Он лидер.
– В своей голове – безусловно. Но хотим ли мы все видеть его во главе нового Города?
Флор испуганно охнула.
– Тише! Лучше молчи. Твои слова похожи на бунт, и это неправильно. Герберт, опасно так думать! Мы должны держаться вместе, а не устраивать склоки на пустом месте. Возможно, Стивен всё продумал.
– А может, и нет. Ты готова довериться ему? Дал ли он тебе хоть один повод для этого?
Герберт выразительно вскинул светлые брови, но когда Флор не нашлась с очевидным ответом, пожал плечами.
– Знаешь, на самом деле, мы с тобой ничего не решаем. Как не решает Стивен, Хант или Канцлер. Что бы мы ни делали, история и Город всё равно выберут себе в герои сильнейшего. Но кого? У нас есть три вероятности. И чем дольше я смотрю на них со стороны, тем больше думаю, что это я ошибся, а не Руфь. Что фигура Ханта становится сильнее с каждым новым событием. По правилам слон никогда не станет ферзём, но вдруг он всего лишь пешка, перед которой теперь целое поле?
– Ты будто бы им очарован, – невольно улыбнулась Флор. Слушать Герберта было забавно, но отчего-то это не вызывало внутри сопротивления. Хотелось лишь согласиться.
– Он самый неочаровательный человек из всех, кого я знаю, – рассмеялся Льюис. – Но меня не покидает ощущение, что всё давно предрешено. Записано в наших генетических картах… В моей, в твоей, Ханта. Вдруг Руфь видела это?
– Это смешно. Мы просто набор хромосом.
– Просто ли? Посмотри на Стивена, он задумывался, как один из «идеальных», а вышел бракованным с головы до ног, – хохотнул Герберт. – Сложно найти большего анархиста, согласись.
Флор хохотнула, но тут же нервно дёрнула щекой.
– Он слишком зациклен на убийстве Ханта. Знать бы ещё почему, – пробормотала было она, но замолчала, когда заметила брошенный на неё насмешливый взгляд. – Что?
– Бог мой, Колокольчик. Это же очевидно! – со злым весельем протянул Льюис. – И теперь интересно, что сделает Стив…
– Перестань меня уже так называть. И нет, я не понимаю.
– Однажды поймёшь, – ухмыльнулся Герберт, а потом вдруг наклонился к ней и шепнул, глядя прямо в глаза: – Сегодня ты сказала, что в твоей жизни нет и не может быть системы координат. Так вот. Мне кажется, это лукавство. Ты лучше меня знаешь, что она у тебя есть, но всё ещё ждёшь, чтобы кто-то указал тебе на неё. Прости, но я тебе этого не дам. Это твоя точка. Твой ноль. Становись туда и начинай отсчёт.Колокольчик.
– Прекрати…
Но Льюис уже отстранился.
– Пойдём, Джуди говорила мне в прошлый раз, что хотела тебе кое-что показать, – махнул он рукой, явно не желая слушать очередные возражения. Он сказал всё, что хотел, и теперь, напустив таинственности, был собой очень доволен.
Они пересекли большой зал с высоким земляным потолком и направились по одному из уходивших на северо-запад проходов. Убежище находилось глубоко под землёй, и чтобы хоть как-то не потерять пространственную ориентацию, все коридоры, что выходили из центрального холла, располагались по сторонам света и были соединены одним большим проходом, что представляло собой кольцо. Когда-то давно это был пункт управления. Что именно здесь охраняли, Флор точно не знала, но остатки аппаратуры и сложная система освещения, которая представляла собой череду помутневших от времени зеркальных пластин, наводила мысли о военном объекте. Впрочем, всё в их мире близ Города когда-то считалось военным. Тем не менее здесь было безопасно. Уходившие в глубь западные коридоры обрывались пустыми запечатанными шахтами, на юге располагалась жилые комнаты, на севере – мастерские, и только одно восточное направление заканчивалось странным, ни на что не похожим помещением.
Ещё один круглый зал, куда молча вошли Льюис и Флор, был огромен. Высотой в четыре человеческих роста, он простирался так далеко, что эхо шагов стихало где-то на полпути.
Решение устроить что-то наподобие городских Теплиц пришло само. Оно казалось настолько логичным, словно само это место было создано для чего-то подобного. На белых стенах, даже несмотря на постоянную влажность, не появлялось ни плесени, ни налёта, а спроектированная неизвестными инженерами хитрая вытяжка до сих пор обеспечивала поступление чистого воздуха без примеси радиоактивной пыли извне. К тому же, света здесь было столько, что даже неизбежно поднимавшиеся под потолок деревья и разлапистые кусты не могли создать достаточно сумрака. Тусклые солнечные лучи попадали сюда через хитро устроенные воздуховоды с системой зеркал, что располагались по всему периметру круглого бетонного зала. От этого казалось, будто светятся сами стены. Даже дышалось здесь немного иначе: легче, спокойнее, глубже. И Флор с наслаждением втянула влажный, чуть прелый воздух, чувствуя, как немного кружится голова от такого количества кислорода. Привыкший к постоянной лёгкой гипоксии мозг на мгновение блаженно застыл, а потом принялся работать с удвоенной силой.
Джуди нашлась в центре зала. Её живот забавно топорщился под перепачканным землёй фартуком, а сама она стояла, устало опустив руки с зажатыми в них инструментами, в одном из которых Флор с лёгкой усмешкой обнаружила гомогенизатор. Жена Герберта задумчиво кусала губы и хмурилась в сторону пожелтевшего куста, из листьев которого обычно делали съедобные лепёшки, но этот, похоже, больше ни на что не годился.
– Кажется, я увлеклась его улучшениями, – вздохнула Джуд, когда заслышала их шаги. Досадливо поморщившись, она бросила быстрый взгляд на Флор и хмыкнула. – О, судя по твоему лицу, Стивен сегодня в ударе.
– Не то слово. Уже мнит себя на вершине Башни.
– Он может мнить себя хоть самой Башней, – неожиданно заговорил Герберт, – но, если ему будет нечего предложить Городу, его убьют меньше чем через неделю.
Джуди покачала головой и потянулась к мужу, чтобы легко его поцеловать. Флор заметила, с какой нежностью обычно сдержанный Льюис коснулся перепачканного землёй лица, а потом осторожно огладил живот, и отвернулась. В действиях её друзей не было ничего неприличного, но в глазах Флор это было слишком лично. Интимно. Тайно. И поэтому зависть… Зависть была очень неправильным чувством, особенно, по отношению к этим двоим. Так что Флор постаралась не слушать, что творилось у неё за спиной, и обратила всё своё внимание на погибавший куст. Вот предел её отношений – ветки, листья и корешки, а если захочется чего-нибудь более личного, у неё всегда есть инкубаторы, счётчики клеток и Хант, чтобы в очередной раз встряхнуть нервную систему. Куда уж интимнее.
– Не трогай его, он сам разберётся, – неожиданно произнесла Флор, прерывая царившую позади идиллию. Она кивнула на поникший куст и уселась с ним рядом. – Иногда их лучше предоставить самим себе.
– Ты говоришь так, будто он живой, – со смехом откликнулась Джуди. – Это всего лишь растение.
Флор ничего не ответила, только пожала плечами и погладила пожухлый листок. Живой – не живой, но хотя бы более предсказуемый, чем люди. За спиной снова послышалось тихое бормотание и звук осторожного поцелуя, прежде чем эхо тяжёлой поступи подсказало, что Герберт ушёл.
– Ты выглядишь очень уставшей, – заметила Джуди, неуклюже присаживаясь рядом на бортик.
– Неделька выдалась просто убийственная, – мрачно пошутила Флор.
– Точно не хочешь окончательно перебраться в Убежище?
– И что я буду здесь делать?
– А что ты делаешь там? – со смешком спросила Джуд, и Флор скривилась.
– Да, в общем-то ничего. Живу, дышу и жду, когда наконец-то умру.
Повисла напряжённая пауза, а потом тихий вздох.
– Флор…
– Мы всё равно этим закончим.
Они вновь замолчали. Джуди машинально гладила свой живот, а Флор старалась на неё не смотреть, потому что тогда перед глазами вновь появлялось бледное и немного безумное лицо «семнадцатой».
– Без Руфь мы все, словно потерянные, – неожиданно проговорила Джуди. – Словно у нас забрали вектор. Мы по инерции что-то делаем, куда-то идём, чего-то хотим, но теперь это всё потеряло свою остроту и смысл.
– Тебе тоже так кажется? – встрепенулась Флор.
– Да.
Флоранс поджала губы, нервно переплела пальцы и вдруг решилась. Если уж не Джуди, то вообще никому не стоило говорить об этом, но почему-то казалось, что именно эта добрая душа сможет понять и… Господи! Быть может, подсказать, что делать дальше.
– Я нашла дневник Руфь, – осторожно начала Флор и судорожно улыбнулась, когда Джуд медленно повернулась. В серых глазах было искреннее удивление. – Это что-то вроде лабораторного журнала для… одного эксперимента.
– Эксперимента?
– Да. Над… ней самой. – Улыбка превратилась в кривой оскал, и Флор уставилась на свои руки, что нервно перебирали край форменного плаща. – Я уже говорила, что она была одним из идеологов программы по естественному воспроизводству населения, но… Джуди! У неё есть сын. И если он ещё жив, то находится где-то в Городе!
Тишина, которая последовала за этими словами, показалась Флор такой плотной и оглушительной, что в ушах зазвенело. Она длилась, и длилась, и длилась, пока вдруг влажный воздух теплицы не прорезал звонкий и радостный возглас.
