Текст книги "Большие Надежды (СИ)"

Автор книги: Варвара Оськина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

– Всего понемногу, – с лёгким смешком откликнулся Хант и оглянулся, словно что-то искал. – Мы должны быть готовы к любой неожиданности.

– Значит, от «Милосердия» есть противоядие?

– Всё, что однажды было создано человеком, может быть обратимо, – пожал он плечами, а потом в два немного прихрамывающих шага настиг валявшиеся на полу пакеты с инструментами и пнул ногой парочку. Флор, что до этого равнодушно за ним наблюдала, хмыкнула и покачала головой.

– Хотелось бы верить…

– Верой занимается Церковь. Наша с вами задача – это воплощать. Мы здесь Боги и их Архангелы, остальное вторично, – пробормотал Хант и вдруг добавил: – Не поможете?

Он оглянулся на Флор, которая сначала не поняла, что у неё просят. Однако затем взгляд зацепился за то, как сильно Хант прижимал к левому боку ладонь, и она впервые услышала свист сбившегося от неровного дыхания фильтра. И в этот момент в памяти всплыла серебристая вспышка и сильный удар, который в тот момент оказался совершенно беззвучным. Хант ранен? Всё это время он стоял рядом с дырой в боку и молчал?! Вёл дурацкие разговоры и даже не намекнул, хотя ему наверняка было больно и… Флор едва не залепила себе оплеуху за совершенно дурацкие мысли. Этого человека ядом поили, что ему какой-то удар. Может, там вообще у него под пальто крепкий доспех, и он хочет, чтобы она прибрала учинённый ею же кавардак.

Но когда Флор подняла на него растерянный взгляд, все эти глупости разом вылетели из головы. Хант действительно был ранен. И, похоже, серьёзно, потому что звуки, которые издавала его перепачканная в чужой крови маска, теперь походили на хрип. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт!

– Надо кого-то позвать, – выдала неожиданную сентенцию Флор, но Хант её понял и махнул свободной рукой.

– Обязательно, но сначала вы мне поможете. Знаете, немного неловко дышать, когда в кишках застрял кусок железа.

– ЧТО?!

Флор задохнулась.

– Там что-то есть. – Хант кивнул в сторону своего бока. – Скорее всего, она стащила инструмент во время осмотра. Я не успел разглядеть…

Ещё бы!

– … Он застрял в тканях и вошёл достаточно глубоко, – закончил Хант и выжидающе посмотрел на Флор. А она застыла наверняка с самым глупым выражением на лице, потому что, чуть склонив голову набок, главный Каратель терпеливо добавил: – Я не смогу достать его сам.

– Надо позвать… кого-нибудь… – снова пролепетала Флор.

– Обязательно, – деловито, но уже чуть раздражённо опять согласился с ней Хант. – Вы обязательно кого-нибудь позовёте. Но прежде, чем броситесь искать парочку медиков по всем ста этажам этой проклятой Башни, вытащите из меня эту дрянь. Немного… неприятно, когда ваши кишки на что-то наматывают.

– Но…

– Пожалуйста. Флор. Вытащите её! – процедил Хант, теряя терпение. А она всё никак не могла собраться с мыслями.

– Но я не умею!

– Вот и научитесь, – раздался рык, и Хант сильнее вцепился в собственный бок.

Это движение вывело Флор из лёгкого ступора, и она осторожно приблизилась. Ладно. Это должно быть не сложнее, чем возня с гомогенизатором. Верно? Разумеется! Она может разобрать живую клетку на части, так неужели не справится с какой-то железкой? Закусив губу, Флор осторожно отвела ладонь Ханта. Надо осмотреть рану и решить, как поступить.

Кровь была тёплой. Почти горячей на ощупь. А ещё немного осклизлой, как и было положено. Она уже хорошо пропитала плотную ткань форменного пальто, отчего Флор не сразу заметила, где было отверстие. На мгновение ею вновь овладел ступор, но потом фильтр Ханта в очередной раз поперхнулся на вдохе, и это привело в чувство.

– У вас есть здесь дополнительная подача кислорода?

– Да. Сзади. На шлеме.

– Сможете?.. Хотя нет. Лучше зажмите сильнее рану, у вас это получится лучше, чем у меня, – неожиданно деловито проговорила Флор, а потом чуть толкнула Ханта назад, вынудив прислониться плечом к полупустому шкафу. Им обоим будет нужен упор. Свинцовые контуры шлема оказались совсем рядом с её лицом, и Флор тихо заметила: – Наверное, в этот раз я действительно рада, что вы никогда не снимаете маску.

Послышалось ехидное хмыканье, и её ладонь накрыла рука в перчатке. Флор ощутила, как под пальцами сильнее намокает и без того влажная ткань, и нервно сглотнула. Ох, это будет непросто. Убедившись, что Хант давит в правильном месте, она освободилась, поднялась на цыпочки и наклонилась вперёд, почти обняв его за плечи, чтобы дотянуться до переключателя. Левая рука вцепилась в жёсткий рукав, пока правой она пыталась нащупать нужный рычаг. Наконец, ей удалось вдавить его внутрь, раздался щелчок, и Флор облегчённо выдохнула. Она повернула голову, чтобы убедиться в ровном дыхании Ханта, и вдруг поняла, что почти улеглась на него. Да, иначе дотянуться до его головы просто не получилось бы, но Флор всё равно торопливо отстранилась и почувствовала, как покраснели мочки ушей. Заметив это, Хант хохотнул:

– Господи, Флоранс! Вы всего лишь включили мне кислород. В этом нет ничего аморального!

Она покраснела сильнее. Вот обязательно было говорить это вслух? Флор отвела взгляд, чувствуя, с какой насмешкой следит за ней Хант. Наконец, он прервал эту пытку и пошевелился, чтобы поудобнее опереться плечом на многострадальный шкаф. Тот скрипнул под навалившимся на него весом, но устоял.

– Сейчас я повернусь, а вы расстегнёте пуговицы на кителе.

– Но…

Флор удивлённо моргнула. О БОЖЕ!

– Я не справлюсь одной рукой. Так что соберитесь и сделайте эту малость. Пожалуйста, – процедил Хант сквозь зубы, и Флор ничего не оставалось, как быстро кивнуть.

Она видела, как осторожно он повернулся, упираясь спиной в торчавшие и наверняка неудобные полки, а потом услышала тихую ругань. Флор могла только догадываться, с какой болью застрявший внутри инструмент травмировал органы всякий раз, когда Хант решал вдохнуть или пошевелиться. В целом, тот неплохо держался. Угу.

Дождавшись, пока он замрёт, Флор подошла ближе и, стиснув зубы, принялась вынимать из петель уже знакомые серебристые пуговицы. Те, разумеется, не поддавались. Закусив от напряжения нижнюю губу, она сердито сопела. Серьёзно, это какое-то издевательство, шить подобные вещи! Её влажные от крови пальцы то и дело соскальзывали с гладкого металла и никак не хотели толкать его в нужные узкие прорези, руки вообще будто потеряли способность к координации. От напряжения и необходимости тянуться вверх кровь от них отлила, и они окончательно перестали слушаться. Флор тихо выругалась.

– Вы всегда ходите в такой амуниции?

– Нет, только по четвергам, или когда собираюсь к вам на встречу.

– Что? – Флор замерла и подняла на Ханта недоумённый взгляд. Наверное, он закатил глаза от её дурости, потому что медленно выдохнул.

– Разумеется, Флоранс! Я долбаный Каратель, а не сапожник. А это моя форма.

– Тогда где ваш доспех? – обиженно спросила она, чувствуя, будто её только что обвинили в постоянных ранениях Артура Ханта. Однако в ответ услышала лишь тишину и сопение. Вскинув в удивлении брови, она подняла голову и пристально посмотрела в визоры маски. – Так, где доспех?

– Утром мне было не до него, а потом некогда, – туманно ответил Хант, но Флор всё равно покраснела, и сама не поняла почему.

Они помолчали, прежде чем Флор всё же коварно заметила:

– Это вам в наказание, что не дождались меня, и всё сделали сами. Возможно, будь я в тот момент в Лаборатории, такого бы не случилось. Так что сами виноваты.

– И почему сегодня каждый стремится меня отчитать? – устало выдохнул Хант, и Флор неожиданно для себя хохотнула.

– Это всё ваша гордыня, – самодовольно протянула она и хотела добавить про самомнение, но в этот момент поддалась последняя пуговица, и полы чёрного кителя, как назвал его Хант, распахнулись.

Взору Флор предстала рубашка. Обычная. Белая там, где ещё не успела окраситься в цвет сочившейся крови. Очевидно, с длинными рукавами и, конечно же, наглухо застёгнутым воротом. Флор сама не знала, почему этот вид так её удивил. Видимо, подсознательно она ожидала, что и под своей хламидой Хант будет закутан во что-то тёмное, сверхтехнологичное и ультрапрочное. Так что открывшийся вид её невольно смутил, и она молча, проигнорировав очередное ехидное хмыканье на тему её красных ушей, помогла избавиться сначала от одного рукава кителя, который оказался тяжелее, чем она думала, из-за тянувшихся вдоль позвоночника пустых ножен, а потом осторожно вынула руку Ханта из второго. На рубашке немедленно появилось свежее пятно тёмной крови. Освободившись от слоя ткани, который служил дополнительной преградой, та бодро и весело устремилась наружу.

Флор смотрела на это несколько долгих секунд, прежде чем метнулась к одной из кроватей, стянула чистую простыню из синтезированного волокна и вернулась к Ханту. Аккуратно подняв влажный край ставшей алой рубахи, она уставилась на перепачканный бок и опять растерялась.

– Может, всё-таки, позовём хоть кого-нибудь? – жалобно поинтересовалась она, не надеясь на успех.

– Потом, – раздался у неё над головой короткий вздох. – Достаньте эту дрянь и зовите хоть Канцлера, хоть Суприма.

– У меня грязные руки, – попробовала Флор последний свой аргумент.

– Мне плевать, – пришёл тихий ответ.

Видимо, Ханту стало совсем тошно, но он держался достойно. Не дрожал, не покрывался испариной. Его тело, и тут Флор опять покраснела, вело себя так, будто ничего не случилось. Дыхание было ровным и чётким, а движения плавными.

– Здесь есть инструмент, которым можно будет сделать разрез. Дальше вам придётся наощупь, – заметил он, и Флор кивнула. Сходить с ума, так по полной.

Она наклонилась, шаря рукой по герметичным пакетам в поисках чего-то пригодного, пока не наткнулась на ножницы. Ну… лучше, чем ничего. Вздохнув, она подняла их и надорвала упаковку. Однако придумать в голове план оказалось намного проще, чем воплотить его в жизнь. Попытавшись оттереть кровь, что залила всю бледную кожу, Флор откинула перепачканную теперь простыню и уставилась на три рваные раны. Ну, и в какой ей искать?

– Их здесь несколько, – проговорила она.

– Знаю. Режьте между ними, как сочтёте нужным, – процедил Хант, и Флор замутило.

– Это будет очень больно…

– Переживу. Режьте.

– Но останется шрам, – зачем-то заметила она, всё ещё не решаясь коснуться бледной упругой кожи, по которой бежали красные ручейки.

– Вот ведь трагедия! Режьте уже!

Флор вздрогнула, но перехватила поудобнее ножницы с длинными, чуть искривлёнными на концах лезвиями. Не самый лучший инструмент, но искать что-то другое моральных сил уже не было. Так что она вновь по своей дурацкой привычке закусила губу, а потом осторожно вставила кончики в два ближайших отверстия и сжала кольца на рукоятках. Послышался влажный, чавкающий звук, но кожа поддалась легко, словно бумага. Господи… По рукам заструилась кровь, которая мешала разглядеть в ране хоть что-то.

– Дальше. Ну! – поторопил её Хант, и Флор надавила сильнее, продвигая лезвие ножниц вглубь мягких тканей. Это безумие. Чёртово безумное безумие!

– Вы больной, – пробормотала Флор, пока осторожно придерживала разрезанные края разведёнными так, чтобы открыть себе хоть какой-нибудь доступ. – Просто свихнувшийся. Почему здесь? Почему я? Почему вы вообще свалились на мою голову? Чем я так провинилась, что теперь вынуждена общаться с самым гадким, отвратительным, беспринципным, жестоким, эгоистичным, мерзким, самовлюблённым…

Она прервалась, чтобы набрать в лёгкие воздуха для продолжения, но тут наконец-то в ране что-то блеснуло, и Флор замолчала. Она уставилась на тонкую рукоять какого-то инструмента и задумалась, что делать дальше. Неожиданно над головой прозвучал довольно холодный голос Артура Ханта.

– Что же вы замолчали? Продолжайте. У вас, похоже, отлично получается работать, пока вы ругаетесь.

Она фыркнула, бросила быстрый взгляд на уставившуюся в потолок маску, а потом осторожно запустила пальцы в открытую рану. Если получится ухватить эту штуку… Как «семнадцатой» вообще удалось так изловчиться?

– И нет, не надо меня благодарить, – меланхолично заметил тем временем Хант.

– За что же опять? – раздражённо отозвалась Флор, которая никак не могла поймать торчавший кончик у рукояти.

– Я снова спас вашу жизнь.

– Вообще-то, это я вас спасла. И продолжаю спасать… прямо сейчас, – процедила Флор, наконец-то ухватила скользкий металл перепачканными в крови пальцами и осторожно вытянула его наружу. Помахав им около визоров Ханта, она победно выпрямилась.

– Ладно, – отозвался он, глядя на то, что, видимо, было небольшим ножом или скальпелем. – На этот раз мы с вами квиты.

– Ну а теперь-то можно уже кого-то позвать? – Она кивнула на разодранный бок, который агрессивно истекал кровью. – Вас надо зашить и обработать.

– Разумеется, только сначала ещё кое-что.

– Господи, что опять?! – гневно воскликнула Флор. Кровь на её руках начинала постепенно высыхать, неприятно стягивая кожу своей липкой плёнкой.

– Сзади на поясе есть аптечка. В ней голубой флакон из литого металлостекла. Достаньте его и откройте.

– Что?..

– Пожалуйста, Флор. Обещаю, это последнее на сегодня.

То, с каким нажимом, но при этом удивительно осторожно Хант позвал её, вырвало из груди лёгкий вздох. Это был уже второй раз, когда он использовал не полное имя и не фамилию. И от осознания этого, на первый взгляд, глупого факта, внутри Флор взметнулось разом столько эмоций, что она нервно сглотнула. Видимо, почувствовав что-то или прочитав на её лице отразившиеся там сомнения, Хант зажал рану и осторожно повернулся к ней здоровым боком.

– Давайте.

Она потянулась к нему, даже не успев осознать, что именно делает. Руки сами собой ощупали спину и спустились на пояс, вызвав новый приступ усиленного сердцебиения, стоило Флор ощутить под пальцами мышцы, изгиб позвоночника и гладкую тёплую кожу, когда она случайно зацепила край торчавшей рубашки. Аптечка нашлась не сразу и представляла собой мягкий кофр, плотно крепившийся на чём-то вроде магнитов. Отстегнув её, Флор непослушными от непонятного волнения руками раскрыла края и только с третьего раза заметила нужный флакон. Тот был длинным, тонким и с заострившимся краем, словно стилет.

– Отломите кончик и вылейте в рану. Попадите так глубоко, как только сможете, – раздался голос Ханта, и Флор от неожиданности едва не выронила из рук дурацкую склянку.

– Дьявол.

– О, меня повысили? – хохотнул Хант и пояснил, заметив растерянный взгляд. – В прошлый раз я был просто ублюдком. А ещё мерзавцем. Ну и тварью, конечно.

– Хватит, – рыкнула Флор, надломила флакон и уже хотела принюхаться к содержимому, но была остановлена стальной хваткой.

Хант держал её за руку так крепко, что мышцы тут же заныли от такой грубости.

– Даже не думайте, если не хотите распрощаться со вторым лёгким, – процедил он, и фильтр приблизившейся к лицу маски сердито застрекотал. – В рану. И не дышите что ли… А ещё лучше засуньте туда обратно то, что достали, и лейте прямиком по рукояти.

– Вы и вправду рехнулись, – прошептала она, когда ей под нос сунули перепачканный в крови нож. – Я не буду…

– Делайте.

Приказ был отдан таким тоном, что Флор дёрнулась. Поджав губы, она снова медленно ввела в сочившуюся кровью рану инструмент, а потом чуть придавила мягкие ткани.

– Теперь выливайте. Осторожно. Избегайте попадания на руки.

Хант говорил отрывисто. Так, чтобы у неё не возникло и мысли поспорить. Но когда чуть голубоватая жидкость заскользила по окровавленному металлу, от раны поднялся густой едкий пар, напоминавший по запаху подгоревшее растмясо.

– Что это, – спросила Флор. Она смотрела, как пенятся и тут же превращаются в ржавую плёнку струйки сочившейся крови. Они становились всё тоньше, пока не иссякли вовсе, а потом такой же плёнкой покрылись и края раны.

– Яд. И к вечеру я умру. Довольны?

Рука Флор отдёрнулась с такой скоростью, что часть жидкости из флакона взлетела в воздух и с лёгким дымком упала на перепачканный пол. Она испуганно уставилась на равнодушную маску и услышала, как Хант издал невнятный звук, затем ещё один и ещё… и с удивлением Флор поняла, что он смеялся.

– Гад, – процедила она и мстительно надавила на рану, вызывав в ответ мешанину глухих ругательств. Зато смех прекратился.

– Зараза, – пробормотал Хант, когда «шипучка» достигла особо чувствительных тканей.

Они замолчали, обиженно дуясь друг на друга, а потом Флор не выдержала.

– Это вам за неуместные шутки.

– Да-да, я уже понял, что сегодня кругом виноват. Но если уж мы решили пойти по тропе претензий в чащобы взаимных обвинений, то замечу – вам следует приходить на работу раньше. Я вас искал.

– Да, Бет мне сказала, – нехотя согласилась Флор.

– Бет? – в голосе Ханта послышалось удивление вперемешку с сомнением. – А, та дура.

– Она не дура.

– У меня вообще сложилось стойкое впечатление, что в свою Лабораторию Мессерер отбирала вас по степени убывания интеллекта. Я прав?

– Что?! – Флор даже на мгновение прервалась и с возмущением взглянула на Ханта, но понять шутит он или нет, разумеется, не получилось. Вместо этого он пренебрежительно бросил:

– Кроме вас, там нет ни одного достойного кандидата. Каждый тупее другого.

– Ну знаете!

– Почему вы обижаетесь? К вам это не относится.

– Это слишком нелицеприятный комплимент. – Флор покачала головой.

– Даже не пытался вас ублажить. Я просто говорю правду.

– Иногда лучше молчать.

– Вы обиделись на то, что я назвал вас умной?

– На то, что считаете тупыми других.

– Но если они такие…

– Они не такие.

– Серьёзно? Даже этот ваш… Миллер?

Хант знал, насколько коварным был этот вопрос. Флор чувствовала на себе взгляд и не сомневалась, что под своей маской он насмехался над ней и её растерянностью. И всё же… всё же… Флор устало вздохнула. Чёрт бы побрал этого Ханта!

– Ладно, – согласилась она. – Возможно. Но только он.

– Аминь. Мы хоть в чём-то сошлись.

– Только в этом.

– Снова дерзите?

Тяжёлый вздох.

– Вы невыносимы…

– Вы тоже.

Флор поджала губы, отбросила на пол опустевшую склянку и потянулась к лежавшей рядом простыне, чтобы оторвать от неё достаточно длинный кусок. Надо было как-то прикрыть непотребство у Ханта в боку.

– Так что, ничего не скажете в своё оправдание? – тем временем насмешливо поинтересовался он. – Мои поиски, ваши претензии…

Он небрежно махнул рукой, и Флор нехотя пробормотала:

– Сегодня вторая неделя. Дополнительный день для порционов.

– А.

И это было то самое короткое «а», которое включало в себя одновременно и пренебрежительность, и лёгкое недовольство, и даже обиду, что у Флор всё же нашлось оправдание. Однако, собрав в кулак оставшуюся вежливость, она ровно произнесла:

– Я хотела бы вас поблагодарить и…

– Не за что.

– …И сказать, что не надо.

Наступила пауза, во время которой Флор нервно теребила кончик самодельного бинта, а потом Хант холодно проговорил:

– Не надо что?

Он повернулся, и его маска знакомо склонилось набок, а визоры уставились прямо на Флор. Ну а она, торопливо намотав на локоть отрезанную всё теми же ножницами полосу ткани, опустила голову. Надо было бы перебинтовать Ханта, но от покрывшейся коричневой плёнкой раны исходил такой странный запах, что Флор растерялась. Направленный на неё взгляд давил, а необходимость коснуться обнажённой кожи (ведь рубашку придётся задрать!) откровенно пугала.«Господи, Флор! Он всего лишь человек. Две руки. Две ноги. Голова вот, на месте…»Однако легче от самовнушения почему-то не стало, а Хант всё ещё ждал ответа и, кажется, был опять недоволен. Так что, резко выдохнув, Флор попросила:

– Вы не могли бы… поднять рубашку. Надо забинтовать.

Какое-то время он не шевелился, прежде чем медленно, словно нехотя отлепился от шкафа и неаккуратно задрал один край, обнажая испещрённую шрамами бледную кожу. И во всей его позе было столько пренебрежения, что Флор сглотнула. Человек. Надо помнить, он лишь человек. И плевать, что она сейчас пялится на главу Карательной службы. Может, Хант вообще потом свернёт ей шею, чтобы лишний раз не болтала о том, что увидела. Впрочем, судя по всему, это случится не раньше, чем он получит ответ, потому что едва покрасневшая Флор сделала три оборота бинта, над головой раздался ещё более ледяной голос.

– Я вас не понимаю. То дерзите по любому поводу, то молчите, словно забыли, как говорить. Может быть, просветите, чего мне не стоило делать?

– Всего. В смысле, вам не надо было повышать мне ранг пая. Верните всё обратно. Такое выделение неуместно. Это не ваша обязанность.

– Моя обязанность – Город. А вы непосредственная его часть, – отчеканил Хант, и даже искажённый вокодером голос вынудил Мэй вздрогнуть.

Она замолчала, не зная, какие ещё привести аргументы. Но тут бинт закончился, Флор неловко закрепила его конец и отступила, гадая, что делать дальше. Господи, не день, а сущий кошмар! Она растерянно посмотрела на Ханта, который чуть неуклюже нагнулся и подцепил кончиками пальцев брошенный китель, а потом так же неловко накинул его на плечи. Было немного странно видеть этого человека без обычной горы доспеха и неизменного плаща. В одной рубашке наполовину красной от крови и в неизменной маске Хант выглядел… не таким уж и пугающим. Да, высокий. Да, крупный. Он действительно выделялся и шириной плеч, и длиной ног в чёрных штанах и тяжёлых ботинках, но сейчас Флор его не боялась. Даже изуродованные излучением руки выглядели не так устрашающе. Только маска и полностью закрывавший голову шлем казались теперь инородными. Странно, а раньше она и представить его без них не могла.

– Вы можете полемизировать сколько хотите, но не со мной, – заметил Хант, останавливаясь около Флор, отчего она хотела было попятиться, но упёрлась спиной всё в тот же злополучный шкаф. – Вы работаете на меня, а значит, будете получать улучшенный порцион.

– Но…

– Да вы можете хоть раз обойтись без споров?! – неожиданно взорвался Хант, и Флор вздрогнула. Заметив это, он на мгновение отвернулся, словно пытался взять себя в руки, а потом продолжил уже спокойнее: – Будет так, как я решил. Это не обсуждается. Вы меня поняли?

– Да, – тихо выдохнула Флор и осторожно подняла взгляд.

Хант стоял очень близко. Настолько, что она чувствовала проходившее сквозь фильтр дыхание, которое шевелило её короткие волосы на правом виске. И это было так странно. Не пугающе, нет, но тревожно тем самым чувством, от которого по спине побежали мурашки. «О, Флоранс, тебе нельзя так думать об Артуре Ханте! Ты не его круга, не его статуса, рода и вообще бесперспективна. В твоей жизни нет ни крошки надежды, но…»Но, кажется, у неё не осталось ни единого шанса, ведь, похоже, парочки приключений и одной спасённой жизни оказалось достаточно, чтобы стрелка на шкале отношения к Артуру Ханту качнулась от нуля вправо. Именно поэтому сегодня, когда она увидела, что он натворил, стало так больно. Флор боялась разочароваться.

И словно в ответ её мыслям, донёсшийся будто издалека тихий голос вынудил сердце забиться удивительно часто.

– Я пришлю кого-нибудь здесь убрать. Не переживайте, – проговорил Хант мягко. Он отступил и по своей привычке чуть склонил голову набок, словно ожидая ответ, но когда того не последовало, быстро кивнул на прощание. – Спасибо за помощь.

С этими словами он отвернулся, обвёл взглядом палату, убедившись, что остальные подопытные крепко спят, и действительно направился прочь. И как только за его спиной закрылись стеклянные двери, Флор медленно выдохнула и прошептала:

– Всё, что попросишь…

То, что Хант так и не позвал никого из медиков, хотя обещал, она поняла уже на полпути в Лабораторию. Однако, вопреки всему, это не вызвало у неё раздражения. Наоборот. Флор хохотнула, чем привлекла внимание пары проходивших мимо экологов, а потом покачала головой. Однажды Хант всё-таки пострадает от своей неуёмной гордыни, а то, что дело именно в ней, она не сомневалась.

Об этом Флор думала целый день, который с удовольствием провела в своих любимых Теплицах, возясь с особо вредным видом съедобного папоротника. Выслушав от Миллера нудную высокопарную речь, что через неделю им всем необходимо быть на празднике в честь годовщины правления Великого Суприма, развеселившаяся Флор, которая никак не могла перестать вспоминать данную ему Хантом характеристику, состроила спине Кеннета рожицу, подмигнула хихикнувшей Бет и направилась заниматься любимой работой. Она почему-то не сомневалась, что после такой неудачи ни Хант, ни Канцлер не станут продолжать свой отвратительный эксперимент. Они же не идиоты. Верно? Возможно, в том и был хитрый план Руфь.Иногда ради большего должно умереть меньшее.

А потому на душе Флор впервые было спокойно. В конце концов, если замысел Стивена всё же удастся, то ей будет, что предложить Городу в обмен на Щит. Идея высадить устойчивые к ветрам деревья была грандиозна, но Руфь верила ей. Да и Флор больше не сомневалась, что она хороший генетик, ведь так считал сам Артур Хант.

Поэтому когда вечером она забралась в холодную и немного сырую кровать с украденным вчера лабораторным журналом, то не ждала никакого подвоха. Флор была готова прочитать всю неприятную правду, какой бы та ни была. Она видела всё. Чем ещё её могли удивить? Но, пролистав несколько страниц с формулами, которыми начинался дневник, она остановилась на одной из записей и прочла её трижды, прежде чем подняла взгляд и уставилась на бетонную стену.

Этого просто не могло быть. Физически невозможно. Абсолютно нереально, только если… Флор опять уставилась на пожелтевшие от времени страницы. Этот журнал содержал ещё много остаточной целлюлозы, а потому та от времени начала рассыхаться и крошиться, но написанный, бесспорно, рукой Мессерер текст читался ясно и однозначно.

«В этот раз план удался. Индивид XY. Мальчик. Вариация XX, что я сделала раньше, была устойчивее, но генный набор у XY вышел удивительно идеальным. Само совершенство. Поэтому от первого эмбриона я решила избавиться. И я не смогла устоять от нотки тщеславия, поэтому в записях особь фигурирует, как AR2_r (Alex-Ruth №2_result). Боюсь загадывать, но если у нас всё получится, мы с Алексом сотворим историю. Дадим старт новой программе воспроизводства идеальных людей! Наверное, надо было поставить его в известность, однако пока рано говорить об успешности всего эксперимента. Поэтому я завела дневник, где буду описывать все происходящие изменения.

Итак, срок 10 недель. Самочувствие в норме. Продолжаем наблюдения».

Дальше шёл список стандартных параметров, которые Руфь фиксировала с дотошностью учёного, но Флор смотрела только на один столбик. Туда, где были вписаны две до ужаса знакомые фамилии.

Донор X: Руфь Мессерер (искуственнорожденная, Генетик)

Донор Y: Алекс Росс (искуственнорожденный, Каратель)

От последнего имени в душе что-то оборвалось, и стало так страшно, что журнал в руках Флор задрожал и едва не упал на кровать. Но с испугавшим её саму упрямством, она вцепилась в старую тетрадь с такой силой, что та затрещала. Флор пока не могла заставить себя читать дальше. Слишком силён был внушаемый вторым именем ужас. Однако непослушной рукой она всё же перевернула пару страниц, а потом вовсе открыла журнал где-то на середине.

Флор видела, что постепенно записи становились длиннее и более личными. Они словно были адресованы кому-то, но вникать в них она оказалась пока не готова. Поэтому, захлопнув с силой дневник, Флор откинулась на подушку, прикрыла рукой глаза и наконец-то сформулировала для себя действительно страшную правду.

Итак, уРуфь Мессерер и Великого Канцлера Алекса Росса есть сын.

Из груди вырвался болезненный смешок. Даже в голове эта идея звучала, как нечто абсурдное, но… Флор сильнее стиснула лабораторный журнал, а потом вдруг застыла и почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Ведь, еслионжив… Если этотэкспериментРуфь всё-таки удался… Господи! Флор зажала рукой рот и уставилась в тёмный потолок. Если этотребёнокродился на свет, то оказался первым и пока что последним удачным итогом за все тридцать лет, что длилась эта ужасная, бесчеловечная программа!

Флор резко села на кровати. Внезапное осознание, что этот человек, возможно, ходит где-то среди них, заставило сердце безумно заколотиться. Если так… Боже! Боже… Если он действительно существует, Флор должна его найти!