Текст книги "Ген поиска (СИ)"

Автор книги: Варвара Мадоши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15
Свадьба с сюрпризом – 6

Полиция все-таки прибыла почти вовремя: доблестных служащих правопорядка привел Антон, который заметил наряд на выходе с касс. Купленные им билеты так и не пригодились, но Орехов только отмахнулся, когда я предложила вернуть их.

– Нет, – сказал он, – если полиция желает всех нас допросить, пусть допрашивает. Будем законопослушными гражданами. И не будем терять времени.

Но законопослушности Орехова надолго не хватило: когда выяснилось, что полицейские непременно хотят вести допрос на месте преступления – то есть в отделении полиции на вокзале, – он тут же вспомнил про свой статус городской знаменитости и предложил провести опрос всех заинтересованных лиц у себя в особняке.

Ничего не вышло: полицейские хотели непременно обыскать Юлию Макаровну тут, на вокзале, чтобы выяснить, при ней ли драгоценности, и подтвердить, что я имела право на гражданский арест.

В общем, Орехову все равно пришлось ждать.

Мне искренне было жаль Марину, которая осталась рулить свадьбой при помощи Татьяны Афанасьевны, но тут уж ничего не поделаешь.

Начали, разумеется, с обыска, и тут обнаружились сюрпризы.

Ни одного гарнитура, ни сапфирового, ни изумрудного, ни рубинового у Юлии Макаровны при себе не оказалось. Зато оказалась чековая книжка, полученная в банке Майерса прямо сегодня. Даже я знала, что такие чековые книжки – с золоченым обрезом, на дорогой вощеной бумаге – получают те, у кого на счетах лежат солидные суммы, от нескольких тысяч или даже десятков тысяч.

– Ну надо же! – воскликнул Мурчалов, когда его ознакомили с результатами обыска. – Неужели так быстро успела продать драгоценности? Это прямо даже удивительно! Юлия Макаровна, откуда у вас такие знакомства с преступным миром? Снова бывшие ученики?

Юлия Макаровна, сидевшая за столом в полицейском участке, уже успела овладеть собой, и о недавней истерике напоминала лишь потекшая помада.

– Как хотите, а вы ничего не сможете доказать! Деньги я получила в подарок, вот и весь сказ!

– И работу свою так поспешно бросили, никого не предупредив, тоже из-за подарка? – поинтересовался инспектор, руководивший арестом. То был толковый немолодой служака по фамилии Ткаченко, мне он сразу понравился.

– А что? – Юлия Макаровна явно была настроена воинственно. – И бросила! Потому что обрыдло на чужих работать! Может, будь я на двадцать лет моложе, я бы тоже миллионщика захомутала! А так приходится только смотреть, как какая-то пичуга на моем месте сидит…

– А отчего же вы тогда бежали от уважаемого детектива Мурчалова? – не сдавался полицейский.

– То и бежала! Боялась, что они меня заставят обратно возвращаться, дорабатывать свадьбу… Совсем у меня ум за разум зашел от этого приема, не могу я так больше! – она с вызовом уставилась на всех нас.

И было от чего смотреть с вызовом: если я без достаточных на то оснований осуществила гражданский арест, значит, передо мной замаячила перспектива штрафа или общественных работ!

Перед шефом, конечно, тоже, но он отвертится: свалит все на меня, еще и скажет, что поступил так в воспитательных целях.

Попытавшись отрешиться от своего невеселого будущего, я еще раз прокрутила в уме обстоятельства дела. Выходит, Юлия Макаровна ушла со свадьбы пораньше, успела как-то отоварить драгоценности, получить за них деньги, заскочить с этими деньгами в банк, потом в несколько модных магазинов, приобрести новую шляпку, кружевную накидку и, наверное, еще какие-то вещи – два чемодана, которые сняли с поезда вместе с ней, выглядели совершенно новыми – а потом приехать на вокзал…

Не выходило! Ну никак не выходило. По крайней мере, если она действовала одна. У нее должен был быть сообщник… И, скорее всего, сообщник с деньгами, который сразу отдал ей ее долю за похищенные украшения. По крайней мере, так у меня выходило.

– М-да, – проговорил шеф, который, по всей видимости, рассуждал сходным образом. – А ведь у нее одной ничего бы не вышло. Инспектор Ткаченко, Никифор Терентьевич, я хотел бы обсудить с вами кое-какие вопросы…

Мы вышли в коридор, оставив Юлию Макаровну дожидаться непонятно чего в полицейском отделении под охраной двух младших офицеров – выходило, что арестовывать ее в самом деле не за что, если не считать того, что она уезжала из Необходимска, не заплатив налога за получение крупной денежной суммы в дар… но и это основание выглядело достаточно шатким: налоги, в конце концов, подлежат уплате до конца фискального периода!

– Господа, прошу прощения, – проговорил Мурчалов, как только мы отошли к нише в конце коридора. Судя по стойкому табачному запаху и наполненным пеплом декоративным вазам, ее использовали все кому не лень в качестве курилки. – Я был уверен, что драгоценности все еще при ней. Я думал, что она побоится продавать их в Необходимске, и тем более в готовом виде. А на то, чтобы извлечь камни и переплавить металл, нужно время. Не рассчитывал, что у нее есть такой умный и подкованный сообщник.

– Как вы вообще определили, что это она? – спросил Орехов. – В том списке, что подала вам Ольга, было несколько человек… Но вы, кажется, знали и до этого.

– Ах, это просто, – Мурчалов встопорщил усы. – Мне с самого начала было ясно, что замешан кто-то из распорядителей: считанные единицы знали всю внутреннюю кухню свадьбы и могли просчитать реакцию на появление драгоценностей! Ведь если бы не конфликт Марины Бикташевны со свекровью из-за платьев, почти сразу всем стало бы понятно, что дело тут нечисто. А так невеста подумала на свекровь, свекровь подумала на невестку…

– Да, – кивнул Орехов, – матушка решила, что Марина заказала украшения назло ей. Пока вся эта история не всплыла, мне не удалось ее переубедить.

– Ну а когда выяснилось, что к ювелирам под видом Маккормана приходил какой-то генмод, тут сразу стало ясно, что это госпожа Точило, – я не сразу сообразила, что он имеет в виду Юлию Макаровну: редко слышала ее фамилию.

– Почему? – заинтересовался Никифор. – Ведь Адель Иосифовна, – ага, так вот какое у нее отчество! – тоже работает со многими генмодами…

– Да, но она их побаивается, это по ней видно, – пояснил Мурчалов с некоторой долей снисходительности. – Того же Маккормана она сторонилась, как чумы. А вот у Юлии Макаровны большой педагогический стаж и множество выучеников-генмодов. Пока мы ждали возвращения Анны и Волкова, я отправил своего камердинера Прохора в Торговую палату, проверить, в какой ювелирной мастерской города работают птицы-генмоды. Профессия ювелира для нас редкость, так что Прохор быстро нашел небольшую мастерскую ювелира Неведерко, где и в самом деле работает – или, лучше сказать, работал – ворон-генмод. Арсений Кривоклюв. По совпадению, эта мастерская как раз недавно делала заказ из трех гарнитуров – с искусственными изумрудами, турмалинами и синей шпинелью. И делал этот заказ именно Кривоклюв… Прохор, разумеется, не мог этого проверить, но я почти уверен, что Юлия Макаровна была учителем Арсения Кривоклюва, и что, скорее всего, они сохранили хорошие отношения.

– Очень интересно, – Ткаченко нахмурился. – Ну и дельце у вас – все какие-то личные связи! Но как вы догадались, что нужно искать именно ювелира?

– Без ювелира в этом деле не обошлось, – взмахнул хвостом Мурчалов, – ведь кто-то должен был сделать украшения, и не просто по тому же эскизу! Этот кто-то должен был видеть гарнитуры в работе – иначе ничего не вышло бы.

– Понятно, – кивнул Ткаченко. – Нужно наведаться на дом к этому Кривоклюву, а если он тоже уже успел сбежать, в розыск его объявить… Эту вашу дамочку я могу задержать на сутки по подозрению, не более того.

«А Волкова держали втрое дольше!» – подумала я с некоторой неприязнью.

Но что поделать, Юлия Макаровна была гражданкой Необходимска, хоть и неполной – как и я – а Эльдар всего лишь иммигрантом.

– Полумеры, – пробормотал шеф. – Думается мне, он действительно либо уже сбежал, либо что похуже…

– В каком смысле похуже? – поинтересовался Орехов.

– Мне думается, – вздохнул шеф, – Кривоклюв был не единственным сообщником Юлии Макаровны. Ведь кто-то действительно должен был организовать и ее отъезд, и продажу драгоценностей, да при этом еще задумать весь план… Кривоклюв не мог знать внутреннюю кухню особняка Ореховых, а Юлия Макаровна, хоть и сообразительна, все же не настолько умна! Да и нервический склад у нее неподходящий.

– Путаете вы, – поморщился Ткаченко. – И так дело шаткое: ни драгоценностей, ничего! Даже о том, что их вообще подменяли, как я понял с ваших же слов, только показания этого ювелира Аксенушкина…

– Согласен, – шеф сел и обернул хвост вокруг лапок. – Совершенно согласен. Вот поэтому мне и кажется, что организовывал дело кто-то с исключительно высоким интеллектом.

Вдруг мы услышали торопливые шаги по коридору – к нам в курилку чуть ли не бежал один из сотрудников, оставленный с Юлией Макаровной.

– Шеф! – воскликнул он, и я аж вздрогнула; но он, разумеется, обращался к Ткаченко, а не к Мурчалову. – Шеф, нашли украшение! К нам Виктория Петровна заглянула, директор вокзала! Ей донесли уже, что мы вроде как воровку взяли… так она сказала, на шляпке посмотреть, ну мы глянули – и правда, там рубины! Прямо в бумажных цветочках.

Мы переглянулись.

– М-да, – произнес Мурчалов. – Что-то в моей стройной теории не складывается.

* * *

Во всем этом была хорошая сторона: перспектива наказания за необоснованный арест меня миновала. Кроме того, Юлию Макаровну стало возможным и впрямь арестовать за кражу драгоценностей, а не только задержать. Но выдать своих сообщников она отказалась наотрез.

– По-вашему, я что, сама не могла все это придумать и организовать? – гордо заявила она, сверкая глазами. – Ах, бедная старая репетиторша Точило, нет у нее ни соображения, ни житейской смекалки! Так вот – сама все сделала! И ювелира нашла сама! И не надо мне тут!

– Ладно, оставьте ее, – сказал Мурчалов Ткаченко. – Немного попозже она успокоится, оценит шансы на тюремный срок и станет поразговорчивее. А пока она в экзальтации, и в самом деле разговорить ее может быть непросто.

– Ладно, – сказал Ткаченко, делая пометки в блокноте. – Пастухов говорил мне, что вам можно доверять… Пока я отправил людей задержать этого Кривоклюва… Может быть, придется его в розыск объявить.

– Может быть, – задумчиво кивнул шеф.

Мне показалось, что ему как-то не верится, что наша полиция сможет этого Кривоклюва арестовать. Интересно, почему? Потому что он уже успел покинуть город – например, уплыть на пароходе? Или потому, что арестовать птицу-генмода у нас в принципе дело провальное? Их еще и поэтому общественное мнение клеймит ворами и разбойниками: если генптицу в чем-то заподозрили, ей достаточно укрыться среди Стаи, а там попробуй ее возьми! Стая, в случае чего, и новые документы поможет выправить…

Хотя, конечно, не все генптицы поддерживают со Стаями тесные связи. Вот, например, знакомец шефа Аврелий Чернокрылов сын знаменитого художника, утверждает, что Стаи сковывают его свободу…

Когда стало понятно, что больше мы сделать ничего не можем и в услугах шефа полиция больше не нуждается, решено былло вернуться на свадьбу. У меня, правда, не имелось никакого желания туда возвращаться – я согласилась только из-за Марины. Больше всего хотелось отправиться домой, принять горячую ванну и наконец-то уже нормально поесть – а то из-за всей этой беготни досыта, получается, поела только совсем утром, в компании Эльдара!

Орехова отпустили раньше, так что в коляске извозчика мы с шефом сидели вдвоем. То есть я сидела с привычной сумкой на коленях, а шеф дремал внутри. Счастливец! Я бы тоже сейчас свернулась у кого-нибудь на коленях и подремала… Хотя те колени, которые промелькнули у меня в голове, наверное, жесткие… (Мысль эту я немедленно отогнала: еще не хватало!)

Солнце уже садилось: извозчик вез нас тенистыми улицами, и время от времени заходящее светило подмигивало нам между стенами домов. А я все думала.

Шеф, конечно, прав: Юлия Макаровна вряд ли сама организовала всю эту кражу. Да еще так ловко организовала! Если бы не попыталась провезти эти драгоценности в новой шляпке, мы бы и не поняли ничего…

А почему, в самом деле, она попыталась провезти их в шляпке? За два гарнитура ей денег дали, а за третий нет? Сказали, мол, наличности не хватает, сама продавай? Или это она такое условие выставила – например, боялась, что сообщник ее с деньгами обманет?

Но все равно: глупо как-то вести камни на себе, никак их не разобрав и не обработав. Если бы она хоть рубины из креплений вытащила и отдельно сложила, уже пришлось бы дольше доказывать, что они украдены именно из того самого украшения…

(Позже я узнала, что на самом деле разобрать качественные украшения, не повредив камни, сложно: нужны специальные инструменты и некоторый навык. Но тогда этот довод показался мне очень весомым.)

Я представила, что это я решила украсть драгоценности со свадьбы. Ну, конечно, свою подругу Марину я бы обкрадывать не стала, но представим, что меня пригласил кто-нибудь неприятный – вроде моей бывшей товарки по пансиону Полины Воеводиной, которая наняла меня в прошлом году для поиска своей собаки, но в итоге не заплатила.

Вот решила я обокрасть Полину, подменила три гарнитура, которые она должна была надеть на свадьбу… Я знаю, что мне нужно бежать как можно быстрее, пока пропажу не обнаружили, поэтому договариваюсь о сбыте драгоценностей заранее, но один гарнитур оставляю себе – допустим, потому, что не успеваю его пристроить…

Стоп!

Юлия Макаровна знала, что Марина наденет только одно платье. Знала, что только рубиновый гарнитур к нему подходит. Зачем она вообще решила подменить этот комплект? Пусть бы Марина его надела, если бы он был настоящий, никто бы подделки и не заметил, потому что подделки и не было бы! И тогда подмененные драгоценности спокойно пролежали бы в сейфе до конца свадьбы, а то и дольше: вряд ли Марина приглядывалась бы к ним, когда убирала бы серьги на место! Юлия Макаровна давно знала мою подругу, знала, что она не жадная и над дорогими безделушками не чахнет. Тогда бы похищение вообще могли не заметить!

Хотя нет, заметили бы. Когда пришло бы время оплачивать счета, Ореховы обратили бы внимание, что Маккорман эти гарнитуры не заказывал. Начали бы разбираться, все бы вскрылось… Но скандал предпочли бы замять. В полицию бы никто не пошел, это уж наверняка. Да и до тех пор и Юлия Макаровна, и ее сообщники – хоть Кривоклюв, хоть кто другой – наверняка успели бы продать настоящие камни (или даже украшения целиком) и скрыться. Ищи их тогда свищи!

Да, гораздо умнее выходит! А Юлию Макаровну шеф охарактеризовал как женщину хитрую, но не умную. Может быть, план и был таким с самого начала – рубиновое украшение не подменять? А Юлия Макаровна взяла и подменила, специально, чтобы лишние деньги урвать? И на этом-то ее и подловили, да и весь план всплыл на поверхность до времени…

Я чуть было не начала будить шефа, чтобы поделиться с ним этим соображением, но тот как раз приоткрыл один глаз.

– По вашему учащенному дыханию слышу, что вы додумались: по первоначальному плану рубиновый гарнитур, скорее всего, подменять не предполагалось. Это инициатива Точило. Молодец, Аня, начинаете мыслить, как сыщик.

Я аж слюной подавилась. Ну шеф, ну и котяра!

– … Потому я и волнуюсь за Кривоклюва. Наш организатор мошенничества явно не промах. Если он возьмется заметать следы, проще всего ему этого ювелира прикончить. Тогда можно на него и Точило все свалить.

– То есть вы уверены, что это не Кривоклюв организовал? – спросила я.

Шеф хмыкнул.

– Я уверен, что это организовал Маккорман. Очень уж хорошо все сходится. Да и знаю я его тягу к красивым камушкам… Осталось придумать, как это доказать… ну или поймать его с поличным. Опасаюсь я, что даже если Точило решит дать против него показания, он все равно отопрется. Уж больно умен, шельма.

Ну и ну!

– Так что, – продолжил шеф, – не отвлекайте меня более, я буду думать. А лучше почешите за ушком. Это способствует кровоснабжению мозга.

Глава 16
Свадьба с сюрпризом – 7

К особняку Ореховых мы подъехали уже совсем на закате, когда воздух сделался пленительно розовым и оранжевым, зажигая дивным вечерним огнем позолоченные осенью ветки берез и слегка порыжевшие клены. В своем уставшем и слегка философском настроении я отметила, как красиво выглядел парк в этом свете. С погодой сегодня повезло. Кроме того, летом, когда я чаще всего приходила сюда в компании Марины, мы обычно уезжали до темноты: темнеет ведь позже…

А вот сейчас я оценила. Парк Ореховых высаживали настоящие профессионалы, учли даже такие мелочи – ну или случайно получилось, что деревья расположены на линии заходящего солнца таким образом, что оно подсвечивает их листву, точно музейные экспонаты на витрине. Те же драгоценные камни.

Тьфу, пропасть, не хочется думать о драгоценных камнях!

Рука сама потянулась к вороту, рефлекторно сжала брошку с голубым топазом. Интересно, сколько раз я сделала за день этот жест и сама не заметила?

В общем, не нужны мне никакие камни, кроме этого! Наелась я ими до сегодня досыта, теперь, наверное, еще год про украшения думать не захочу!

Шефа, конечно, не интересовали ни красоты поддающегося осени сада, ни мои переживания по поводу ювелирного ремесла. Он все размышлял насчет Маккормана – благо, прогулка от поста охраны до входа в особняк давала ему на это достаточно времени. (Он специально велел отпустить извозчика у ворот, хотя мы могли бы доехать до самого крыльца).

– Положительно, я практически уверен, что прав насчет друга Фергюса, – рассуждал вслух мой пушистый начальник, принюхиваясь из открытой сумки к вечерним запахам. – Так, отлично, танцы и фуршет еще в самом разгаре, успею урвать тех аппетитных креветок!

Я вздохнула: меня лично на креветки не тянуло. Сейчас бы чего-нибудь наваристого, сытного, вроде вареной или жареной картошки с куском среднепрожаренной говядины… а если рыбы, то, например, трески в кляре! Что там креветки – на один укус! Даже те здоровенные креветки, которые подают у Ореховых, и которых нужно сбрызгивать лимонным соком и окунать в специи, прежде чем есть. Да и с панцирем их сражаться, пачкая пальцы и чувствуя себя глупо… Не понимаю шефа.

Впрочем, у генмодов немного другие стандарты хороших манер: Мурчалов спокойно придерживал креветку лапой прямо на тарелке и слизывал нежное мясо.

– Но, – продолжал рассуждать Василий Васильевич, – есть один немаловажный нюанс. Почему сейчас? Фергюс работает на Ореховых не первое десятилетие и даже не второе. Даже если допустить, что он всегда был нечист на руку, он мог бы спокойно продолжать обкрадывать их еще долго. Однако он решил провернуть этот демарш, после которого, конечно, не мог бы уже оставаться на службе…

– Почему не мог? – рассеянно спросила я. – Ведь если бы Юлия Макаровна не подменила третье украшение, то, как вы сами сказали, Ореховы бы еще долго не узнали о мошенничестве.

Треска в кляре стояла передо мной во всей своей овеществленной славе. Я даже начала ощущать ее запах. Вряд ли на фуршете найдется такое блюдо, но, может быть, если заскочить на кухню, то окажется, что для слуг приготовили нечто наподобие?..

Нет, насколько я знаю, слуги в торжественные дни едят то же, что и господа, просто не так роскошно оформленное…

– Потому не мог, – отозвался шеф, – что все равно быстро выяснилось бы: украшения заказывал Маккорман. Это, знаете ли, не то дело, на которое даже самый распрекрасный секретарь мог бы пойти без санкции хозяев! Вообразите, что вы заказали для Васьки детский кулон из чистого золота с бриллиантами за мой счет, не сообщив мне об этом!

Я слегка порозовела, потому что действительно заказала для Васьки более дорогой детский кулон – солнышко на цепочке, которое показывает, что генмод все еще ребенок, хотя и выглядит как взрослое животное – чем Мурчалов мне разрешил. Но, во-первых, я успокоила совесть тем, что решила добавить своих денег, если нестыковка обнаружится; во-вторых, сделала это по совету Прохора, который подсказал, как подсунуть шефу бумаги на подпись не глядя. Так что, можно сказать, я была всего лишь сообщницей, а план на самом деле принадлежал Прохору…

Ох ты ж! А ведь и верно – все получилось почти как с этими гарнитурами! С той только разницей, что мы ничего не воровали. Просто нам хотелось побаловать котенка.

– Ну, может быть, он решил уволиться? – спросила я. – Закончить дела и уйти на пенсию. Если он работает на Ореховых не первый десяток лет, значит, он уже немолод…

– Да, немолод, хотя вороны живут долго… – задумчиво кивнул шеф. – Все равно мне не вполне понятен этот демарш. Не может быть, чтобы у него не была отложена кругленькая сумма на отставку!

– Может, все-таки мало отложил? – предположила я. – Или потерял деньги на чем-то? Или траты крупные предстоят? Допустим, заболел кто из родных… Или дети женятся.

Мурчалов только фыркнул.

– Тоже версия, конечно. Не слышал я, чтобы у него были дети или родные, но… все возможно. Я не рассказывал вам, как Маккорман начинал? Он из Галлии, трудился там личным вороном казначея одного закрытого клуба… У них ведь генмоду нормальную работу найти сложно. А Маккорман, считайте, и заправлял делами вместо казначея. Там он познакомился с Терентием Павловичем Ореховым, который впечатлился его способностями и предложил место личного секретаря. Перебрался к нам в Необходимск Маккорман в одиночку, и здесь у него вроде бы так никто и не завелся… ни родные, ни друзья. По крайней мере, я не знаю ни о ком.

– А может быть, как раз сейчас завелся, – не сдавалась я. – Может, посмотрел на то, как Никифор женится, и тоже жениться решил. А он старый, может, ему молодую ворониху или там галку, – я знала, что птицы иногда заключают брачные союзы вне своего вида, если их обычаи достаточно похожи, – без драгоценностей никак не обольстить?

– Посмотрел, как Орехов женится… – пробормотал Мурчалов раздумчиво, и вдруг его тон резко изменился. – Да, это представляется мне единственным правдоподобным вариантом! Именно женитьба Орехова изменила картину! Пойдемте, нам нужно быстрее поговорить с Мариной Бикташевной!

Мы очень кстати уже подошли к крыльцу особняка – ярко освещенному и все еще устеленному безупречного вида ковровыми дорожками, – так что я без особого протеста ускорила шаг.

Однако бедная Марина, ну никакого ей веселья на свадьбе не светит!

* * *

Я думала, что возвращаться на праздник, когда вы отвлеклись от него на час-два, неловко? Ничего подобного! По-настоящему неловко возвращаться на праздник, когда вы пропустили его почти весь и понятия не имеете, что вообще происходит!

В большом бальном зале, том самом, где проходило бракосочетания, огромные окна были распахнуты в сад – но все равно царила духота. Играла музыка, довольно много пар танцевало. В соседней комнате стояли карточные столы, еще в одной люди играли в какую-то игру, кажется, в шарады. Царил низкий гул голосов: многие просто сидели или стояли вдоль стен, общаясь. Кое-кто собрался кучками возле столов с фуршетом – как будто их не кормили до этого!

Мне опять представилась рыба в кляре, но я решительно отогнала это видение. Сначала дело.

Найти в этих трех огромных, забитых людьми комнатах Марину показалось мне невыполнимой задачей. Однако, к своему удивлению, я быстро засекла Орехова среди танцующих: он кружил в танце Лизетт Отрепьеву, генкошку и известную светскую львицу.

Вообще-то танцевать с генмодом – это целое искусство. Легче легкого тут показаться смешным или навредить партнеру! Особенно, если партнера приходится держать на плече или на руках – ведь в таком случае так сложно избежать недопустимой фамильярности, а проявить неуважение, напротив, так легко! Я ничуть не удивилась, что Никифор совершенно свободно, и язык тела его партнерши также казался абсолютно непринужденным.

Однако Марины рядом с ним не оказалось, Татьяны Афанасьевны тоже. Куда они делись? Может быть, в кабинете, разбираются с нотариусами?

Едва я об этом подумала, рядом с нами (я держала шефа на руках) возникла дворецкая Ольга.

– Прошу прощения, вы, быть может, разыскиваете Марину Бикташевну? – поинтересовалась она как бы одновременно у шефа и у меня. Между прочим, тоже непростой трюк, когда один собеседник сидит на руках у другого.

– Да, буду премного благодарен, если проводите нас к ней, – согласился шеф.

К моему удивлению, Ольга отвела нас не в кабинет Орехова и даже не в библиотеку. Мы поднялись на второй этаж, и она остановилась перед неприметной дверью в конце коридора. Постучалась.

– Марина Бикташевна, вас разыскивают сыщик Мурчалов и ваша подруга Анна, – сообщила Ольга тихо, но отчетливо.

– Ой! – сказал Маринин голос из-за двери. – Сейчас, одну секунду… – послышался шорох ткани. – Все, можно входить!

Внутри небольшой комнаты стояло несколько две швейные машинки с ножным приводом и несколько корзин с какими-то тряпками. Раньше я только читала в романах, что в больших особняках есть своя швейная комната, и вот теперь попала в такую!

Марина со сконфуженным видом сидела на одной из корзин, пытаясь надеть туфельку на левую ногу; правая была уже обута. Каким образом она, сидя вот так, умудрилась не помять свое свадебное платье, оставалось для меня полнейшим секретом!

В свободной от надевания туфельки руке Марина держала пирог с семгой, самого простецкого вида. Ну, не рыба в кляре, но ничуть не хуже! От его запаха у меня сразу потекли слюни.

– Что-то случилось? – Марина поглядела на маленькие наручные часики. – Ники сказал, что я могу отдохнуть здесь еще… двенадцать минут, прежде чем снова выходить к гостям.

– Насколько мы знаем, ничего особенного не произошло, – сообщил шеф, спрыгивая у меня с рук.

Он подошел к другой корзине, забрался в нее и начал задумчиво уминать лапами лежащие там ткани – по-моему, это были шторы.

– Вот только, – продолжил он, – у нас есть основания подозревать, что всю эту аферу с драгоценностями и в самом деле провернул Фергюс Маккорман.

– Как так? – удивилась Марина. – Вы же сами говорили, что, скорее всего, его именем воспользовались! Кто-то попросил похожую птицу-генмода сыграть его роль!

– Вполне возможно, – согласился шеф. – А может быть, он был и сам. По крайней мере, у меня есть основания так думать. И я подозреваю, что вы можете, сами того не осознавая, владеть решающей уликой.

– Я? – глаза Марины загорелись, усталость с нее слетела, она подалась вперед. – Хотите сказать, я нечаянно вышла на какую-то махинацию Фергюса, он испугался, что я его разоблачу, и потому решил уйти, напоследок нас ограбив?

Я отметила тут две тонкости: во-первых, Марина думала гораздо быстрее меня. Ей эта комбинация пришла в голову сразу же, а я сначала предложила шефу более романтические варианты. Во-вторых, Марина сказала «нас». Все-таки она уже причисляла себя к Ореховым. Или она имела в виду просто себя и Никифора?

– Вы правы, – важно кивнул шеф, – именно так я и думаю. Осталось только выяснить, что такого вы могли откопать. Насколько я знаю, вы не занимались никакими финансами Ореховых, кроме их благотворительной деятельности? Хотели добиться снижения налогов?

– Да, – подтвердила Марина. – И Татьяна Афанасьевна, и Ники много лет жертвуют в разные городские организации, но налоговые вычеты значительно меньше, чем тому следует быть! Я стала в этом разбираться, и документы для магистрата уже почти готовы.

– Вот, – кивнул шеф. – Я подозреваю, что Маккорман много лет нагревал руки… то есть крылья… на благотворительности. Во всяком случае, не удивлюсь, если это так.

– Но как… – Марина вдруг села прямее, закусила губу. – Шайтан! – крепко ругнулась она. – Прошу прощения! А я-то думала, откуда там… а оно вот что, оказывается! Пойдемте, быстрее!

И она подскочила с корзины так быстро, как будто ей не мешали три широченные юбки.

* * *

Марина повела нас в свой собственный кабинет во флигеле. По дороге она велела одному слуге «Идите с нами», а другому бросила – «Передайте Никифору Терентьевичу, что я немного задержусь, возникло срочное дело! При первой возможности пусть извинится перед гостями и подойдет в мой кабинет!»

При том, что я бывала во флигеле постоянно, и в кабинете Марины бывала тоже, мне и в голову не могло прийти, сколько бумаг там уже было сложено в разнообразных шкафах и бюро.

Слуге Марина велела ждать за дверью на случай поручений (приказывала она совсем уже привычно), а сама тут же развила бурную деятельность: заглядывала в разные шкафчики, что-то вытаскивала, складывала вместе.

– Ах как жаль, – пробормотала она в какой-то момент, – что Юлия Макаровна замешана в этом деле! Ее помощь была бы неоценима!

– Подозреваю, она раньше вас поняла роль Маккормана, – сообщил шеф. – И, может быть, я ошибся. Не Маккорман предложил ей этот план, а она сама первой нашла его и потребовала плату за молчание.

– Ну надо же! – Марина резко выпрямилась. – Не ждала от нее!

– Она явно честолюбива и не удовлетворена своим положением, – пояснил Мурчалов. – Кроме того, ее сжигают мысли о том, что она в таком возрасте, когда все основные возможности упущены. Это весьма опасная комбинация.

– Вы думаете, она станет выгораживать Маккормана только ради того, чтобы все считали ее архипреступницей? – поразилась Марина. – И поэтому хотите разыскать компрометирующие его материалы?

– Или так, или старина Фергюс пригрозил ей. Не удивлюсь и такому варианту. У него весьма разнообразные знакомства. Например, мне хотелось бы думать, что ювелира Кривоклюва удастся арестовать или что он был использован без собственного ведома… но не исключаю возможность, что его убили.

– Вы серьезно? – Марина даже опустила папку, которую держала в руках.

– Вполне, – кивнул Мурчалов. – Вы когда-нибудь задумывались, как легко спрятать труп генмода в нашем городе? Хоть Городское собрание и приняло закон о том, что всех умерших домашних животных непременно нужно регистрировать – именно ради этого и приняло, между прочим! – все равно на свалках и помойках постоянно находят трупы уличных бродяг. О птицах я вообще молчу – если глаза выколоты или разможжена голова, никто не отличит обычного ворона от генмода. Да и с открытыми глазами – многие ли будут приглядываться?

Марина только покачала головой.

– Вот тут, – сказала она, стуча по указательным пальцем по стопке картонных папок, – все данные о недостаче, которые мне удалось собрать. К сожалению, обобщить их я пока не обобщала, но если уж Юлия Макаровна сообразила – я имею в виду, что она не бухгалтер… В общем, наверняка сколько-нибудь знающий специалист разберется быстро. А уж знающих специалистов… – она не договорила, бросила взгляд на кого-то у меня за спиной.