Текст книги "Мастер Трав V (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 8

Сборы не заняли много времени.

Я взял лопатку, кинжал, одну корзинку поменьше – для срезанных листьев и веток, и другую, заплечную, побольше – куда можно было складывать выкопанные экземпляры любопытных растений, если такие нам попадутся. Во всяком случае огненную крапиву я точно собирался выкапывать. Грэм же вооружился основательнее: все метательные кинжалы перекочевали к нему на перевязь, а топор привычно лег на плечо.

– А мне? – я кивнул на кинжалы.

– Тебе толку от них пока не будет, – отмахнулся Грэм. – Ты ещё усиленный бросок толком не освоил. Промахнешься – потеряешь оружие, так что лучше полагайся на своих… «питомцев». А в моих руках от них хоть польза будет.

Тут спорить было сложно, ведь времени на новые тренировки бросков у меня так и не появилось.

А дальше Грэм сделал то, чего обычно перед выходом в лес не делал: он достал несколько своих старых объемных фляг и наполнил водой из корыта. Одну, вторую, третью…

– Зачем столько? – спросил я.

– Там жарко, – коротко ответил он. – Очень жарко – без воды долго не протянешь.

Потом он вытащил из сундука несколько старых тряпок и бросил мне одну.

– А это зачем?

– Когда будем на месте, завяжешь на лицо и смочишь водой – так легче дышать будет. Воздух там… – он помедлил, подбирая слово, – очень сухой и обжигает горло, если не защититься.

Я кивнул и сунул тряпку за пояс. Потом взял корзинку, которую еще вчера приспособил под сердечник, и повесил на шею. Крошечное пульсирующее растение недовольно шевельнуло корешками, когда я его потревожил, но быстро успокоилось после порции живы. И хоть от него я и не ожидал особой подвижности, но его ростки и крошечные корешки ее проявляли. Да и в целом он рос быстро, главное было не оставлять его без подпитки.

– Берёшь его с собой? – Грэм приподнял бровь.

– Помрет без меня, – ответил я, – Это семя постоянно требует подпитки, я это чувствую, как только слишком долго без нее, так сразу начинает увядать.

Грэм почесал голову.

– Хлопотное растение.

– Зато полезное.

Я ещё раз мысленно проверил связь с корнечервями. Оба были на месте: старший деловито копошился где-то в глубине сада, новорождённый затаился рядом с ним. Видно было, он еще не совсем понимал что делать в этом мире, однако уже начинал понемногу рыть землю. С «малышом» связь была еще слабой, всего семь процентов, но он откликался на команды, и пока этого достаточно. Пусть немного попривыкнет к саду, а потом я начну повышать связь. Смущало одно: обычно при избытке живы начиналась эволюция, но у корнечервя произошло отпочкование. Значило ли это, что он уже такой, какой есть, и возможностей для улучшения уже нет? Похоже, что так.

Я вздохнул и посмотрел на сердечник. Нужно было придумать для него какой-то способ автономной подпитки, чтобы не зависеть от моего постоянного присутствия. Пока в голову приходили пустые кристаллы живы – те, которые треснули, и скорее всего будут пропускать живу. Но будет ли она в них вообще задерживаться? Мне как раз нужно, чтобы они её пропускали. Я думал о том, чтобы напитать их потом и положить рядом с сердечником, чтобы они отдавали ему свою живу в мое отсутствие. Вопрос лишь в том, насколько быстро они теряют живу, которую в них запихиваешь.

Когда вернусь, обязательно попробую поработать с кристаллами, до сих пор я никаких экспериментов с ними не проводил, а пустых-то у меня уже целая дюжина. Впрочем, сейчас главное – довести сердечник до состояния, когда он даст семена. Или плоды. Или… как там вообще размножаются подобные растения? Скоро увижу.

– Готов? – Грэм закинул на плечо большую заплечную корзину. Не ту маленькую, что обычно брал для сбора трав, а большую и глубокую, да еще вдобавок взял несколько плотных мешков.

– Нужно так много крапивы? – спросил я.

– Это не для травы. – хмыкнул Грэм, – Это для добычи.

Я застыл.

– Поохотиться собираюсь в тех местах, хочу снова почувствовать себя живым. Теперь силы есть.

– Эм… дед, только давай без использования навыков. То, что после боя с тем измененным хворь не пошла по телу – это мы просто вовремя всё успели сделать. Если ты будешь перенапрягаться в лесу, то всё лечение пойдет насмарку.

– Я что, по-твоему, идиот? – фыркнул Грэм. – Для мелких тварей мне хватит того, что есть – рук, глаз и кинжалов. – Он похлопал по перевязи. – Давненько не разделывал хорошей добычи.

В его голосе была почти детская радость – странно было слышать такое от него. Но я понимал, что после недель немощи, когда чёрная хворь высасывала из него жизнь по капле, снова почувствовать себя охотником… это было для него важно. Может, даже важнее, чем сама добыча.

– Ладно, – кивнул я. – Идём.

– Пи!

– Ну куда ж без тебя, – хмыкнул я глядя на то, как мурлык спланировал прямо в корзину. С каждым разом он делал это все ловчее и ловчее.

Шлепа провожал нас громким гоготом, а волк Трана грустным взглядом. Похоже, ему лучше когда дома кто-то есть.

Кромка встретила нас привычным сумраком. Солнечный свет пробивался сквозь кроны, рисуя на земле пятна золота, но чем глубже мы заходили, тем гуще становилась тень.

– Слушай, дед, а ты сможешь заметить, если за нами будут следить? Что-то у меня подозрение, что Марта может… попытаться это сделать.

– И так это делаю, – ответил Грэм ухмыльнувшись, – Постоянно слежу за тем, что вокруг. Подобраться к старому охотнику не так-то просто, можешь не волноваться.

– Ладно-ладно…

Первым делом мы направились к месту, где сейчас находилась Виа. Она уже поохотилась, поэтому была сытой и довольной. Когда мы были уже близко, она рванула навстречу и радостно, – во всяком случае мне так это ощущалось, – обвилась вокруг моей руки. И я почти сразу почувствовал себя защищеннее.

Потом я забрал душильника, который по-прежнему пытался проявлять характер, но подчинился команде затаиться в корзине. Следом пошёл изумрудный вьюнок – связи с ним у меня так и не было, поэтому он был там же, где я его оставил. После мы забрали кровавую колючку и мутировавшую изгородь.

– Всё? – спросил Грэм.

– Всё, можно идти.

Пошли в этот раз вправо от поселка. Шли по подлеску, где я ни разу не был. Зато тут было намного больше сборщиков, охотников и просто групп, чем в части Кромки у нашего дома. Мы обошли всех, ни с кем не поздоровались, а Грэм так вообще молчал. Лишь когда отошли достаточно далеко, то он будто немного успокоился и начал рассказывать о месте, куда мы направлялись. Я же запоминал дорогу. Эта часть Кромки была намного больше левой, у которой стоял наш дом.

– Охотники называют такие места «жилами», – начал он наконец. – Это точки, где энергия Древа Живы меняется и проступает в таком измененном виде на поверхность. Обычно жива зеленая, если она лесная, и золотая, если очень чистая и спокойная. А там, куда мы идем… Помнишь, ты рассказывал про группу сборщиков из Гранитного?

– Да.

– Вот они упоминали очень похожую область возле блуждающих гор – Пепелище. Это место чем-то похоже на него – такая же странная зона, но в миниатюре.

Я кивнул.

– В огненной Проплешине, куда мы идем, жива выходит горячей – «красной», как её называют старики, хотя конечно никакого красного цвета в ней нет. Она не ядовитая, и не ржавая – просто очень обжигающая и горячая.

Я призадумался. Если подумать, что символы на древах берут чистую живу и превращают ее в золотистую, которая распыляется везде вокруг, то есть места, где жива превращается и в что-то другое – как в том же Каменном Поясе и Пепелище. И вопрос только в том – там это тоже сделано намеренно или такое хаотичное состояние живы как раз таки норма, а вот древа живы напитанные Символами – нет? И могут ли Символы отвечать за трансформацию живы из одного «вида» в другой?

– Растения, которые выросли на такой живе, – продолжал Грэм, пока я молча обдумывал информацию, – приобретают огненные свойства: жгучесть и теплоёмкость. Огненная крапива – одно из таких. Она мягче едкого дуба в десятки раз, но глубже проникает из-за жара, который сохраняется в ней довольно долго. Да и животные там тоже меняются под ее воздействием. Ну или они просто переместились туда, где им лучше.

Что ж, интерес во мне старик точно пробудил. Я помнил, что когда он рассказывал о зонах Кромки, то упоминал и огненную проплешину, но я тогда как-то не обратил на нее особого внимания, да и он не рассказывал о ней подробно.

– Когда мне было лет десять, – добавил Грэм, – я часто сюда ходил за шкурами углеходов и за мясом саламандр.

– Углеходов? – переспросил я, так как название было незнакомо, а память Элиаса молчала.

– Змеи такие – черные, с красными чешуйками вдоль хребта. Они прячутся в трещинах и камнях, и у них с саламандрами вечная борьба. Их шкура – лучший материал для перчаток, если работаешь с горячим: не плавится, не горит, и очень гибкая. Кузнецы любят её, да и алхимики тоже.

В голосе Грэма звучала ностальгия. Он говорил легко, почти весело – так, как я ещё никогда от него не слышал.

– Эти твари, – что углеходы, что саламандры, – в принципе-то не опасны, – продолжил он рассказ, – Но для нас, мальчишек, было важно тренировать ловкость и скорость. Иногда мы на спор ловили их голыми руками… обжигались, конечно, даже несмотря на закалку. Даже устраивали игры, кто дольше продержит в руке горящую саламандру.

Я посмотрел на него. Это был другой Грэм – не ворчливый, умирающий старик, а бывалый охотник, вспоминающий лучшие дни. А ведь мы еще не выгнали из него и половину хвори, насколько же тогда станет ему лучше?

Между его рассказами я подходил к небольшим деревцам и поглощал живу, одновременно тренируя ментальные приказы растениям. За час пути я успел восстановить почти двадцать единиц живы – это было очень быстро, намного быстрее, чем раньше. И ради этого мне не приходилось наклоняться над каждым кустиком, деревья давали ощутимо больше живы. Конечно, духовный корень всё равно начал побаливать от переработки такого количества живы, но это было… терпимо.

Заметили дерево покрытое ржавой живой мы одновременно.

– Мда… – протянул Грэм.

Я был согласен с ним. Впервые мы видели настолько крупное растение, которое поразила жива – это был высокий и раскидистый старый дуб. Все его листья отливали ржавчиной, будто резко наступила осень, а вот ствол буквально начало разъедать. Кора отслаивалась чешуйками, обнажая древесину, изъеденную чем-то изнутри. Корни, выступающие из земли, были покрыты бурым налетом. Земля вокруг дерева выглядела мёртвой – ни травы, ни мха… только серая пыль.

Я не рискнул подойти ближе и подозвал Виа, которую несколько раз отпускал на небольшие прогулки, обратно. Я не был уверен, что если она заразится ржавой живой, то с ней ничего не случится. Черная метка была уже ослабленной, а тут как раз болячка, которая нацелена на растительный мир.

– Целое дерево, которому уже ничем не помочь. – вздохнул Грэм. – Надеюсь, Марта вняла моему предупреждению и пошевелится наконец со своими алхимиками. Раз мы наткнулись на него, то и другие должны были. Уж ржавая жива ни для кого не должна быть новостью.

– Может… сказать все-таки в гильдии? Ну, указать место, где мы видели.

– Скажем, через Трана, – ответил Грэм. – Обязательно.

Впрочем, что-то подсказывало мне, что Марта сейчас занята совсем другим – выискивает способы отомстить за унижение от Грэма, а не выжигает очаги ржавой живы. Хотя, может я зря так, и она действительно большой профессионал и думает не только о своей уязвленной гордости, а и о благе леса и людей, которые живут вокруг него. На мгновение аж самому смешно стало от этой мысли.

Мы обошли зараженное дерево по широкой дуге и двинулись дальше, высматривая другие очаги. Благо, их пока не было.

Пока мы шли, я не терял времени даром.

Каждые двадцать шагов – укоренение. Направить живу вниз, через подошвы в землю, ощутить связь с почвой… и не потерять ее при следующем шаге. Это было гораздо сложнее, чем стоя на месте: земля под ногами постоянно менялась – то корни, то камни, то ямки – и каждое изменение рвало едва установленную связь. Но сейчас я быстро восполнял живу через Поглощение, поэтому ее хватало на такую мини-тренировку.

Три шага с сохранением укоренения. Четыре. Пять… потерял.

Снова. Раз, два, три, четыре, пять, шесть… потерял.

Еще раз.

– Неплохо, – бросил Грэм, не оборачиваясь. – Как для начинающего.

Каждые пятнадцать-двадцать минут я проверял своих мутантов. Короткий мысленный импульс – отзовись. Виа откликалась мгновенно, она была рядом, скользила где-то в подлеске и изредка искала добычу в зарослях. Душильник отзывался с небольшой задержкой, но стабильно. Колючка и изгородь реагировали намного слабее, но тоже слышали.

Так я и чередовал Укоренение, Поглощение и команды своим мутантам.

Поглощение за полтора часа выросло на полтора процента, а уровни взаимодействия с каждым из растений на четыре. Ну, кроме Виа – с ней всего лишь на полтора. Еще одна причина брать всех мутантов с собой и не терять время зря.

Несколько раз я передавал по несколько единиц живы Грэму, и он на удивление не спорил с этим, а просто кивая принимал ее. Сейчас, в условиях изменения Кромки, наши жизни зависят именно от него.

Где-то через час я начал замечать изменения. Сначала цвет – листья на деревьях постепенно теряли насыщенную зелень, приобретая рыжеватый, медный оттенок, словно кто-то провёл огромной кистью, подкрашивая лес в осенние тона.

Потом я начал обращать внимание на температуру – кроме самого воздуха стала теплее земля. Я проверил это прикоснувшись к ней, и она словно немного парила. И это при том, что мы всё время шли в тени. И наконец-то запах воздуха – он стал другим, с легким привкусом чего-то минерального, как возле горячего источника.

– Это все влияние Огненной Проплешины, – сказал Грэм, заметив мой взгляд. – Чем ближе, тем сильнее будет ощущаться.

Я кивнул, посильнее втянув в себя воздух, привыкая к нему.

– Старики называют ее Жаровня, на карте обычно отмечают как Рыжую Кромку. Мы, кстати, уже подходим. Видишь холм? Вот там она начинается.

Я присмотрелся. Впереди, сквозь изрядно поредевший лес, виднелся пологий склон невысокого холма. Деревья вокруг него росли как-то странно: их стволы были искривлены и отклонены, словно они годами пытались отползти прочь от этого места. Мы подошли ближе, и я почувствовал как температура повышается еще сильнее. Тепло поднималось от земли ощутимыми волнами. Подлесок вообще исчез, а вместо привычных папоротников и мха землю покрывала низкая, жесткая трава рыжеватого оттенка. Стало светло, потому что деревья больше не закрывали солнце.

Мы взобрались на холм. Грэм хотел мне показать Жаровню с высоты и я аж присвистнул. Среди леса, в низине открывалась длинная и широкая долина, где почти не росло никаких деревьев – только различная мелкая растительность. А главное, то тут, то там бурлили лужи и изредка вырывались снопы явно горячей воды – прямо гейзеры, только в миниатюре. Земля внизу была иссохшейся, с глубокими и толстыми трещинами, в некоторые из которых и нога целиком влезет. Если, конечно, неосторожно ступать.

– Спускаемся. Как видишь, Проплешина немаленькая, – сказал Грэм, – Вширь – тысяча шагов, в длину – в несколько раз больше. Под ней проходит огненная жила, поэтому весь этот участок леса, сколько себя помню, всегда таким был.

Я кивнул и осторожно сошел с холма, однако нам еще предстояло преодолеть крутой склон. Проплешина и ее бурлящие лужи начинались именно там. Словно лес, да и сама земля отгородились от этого места, выдавили его.

– Одарённые с Даром Огня часто приходят сюда, – добавил Грэм, когда мы спускались, осторожно придерживаясь за засохший кустарник на склоне. – Здешняя жива для них как… ну, как для тебя лесная жива. Только им такое место помогает лучше ощутить свой Дар, развить его, почувствовать сродство с огнем. Это очень полезно, возле обычного костра такого не ощутишь.

– В этой части Кромки только одно такое место? Ты упоминал только его.

– Тут, возле Янтарного, одно, а те, что есть дальше, уже к нашему поселку не относятся, – Грэм помедлил и вдруг усмехнулся. – Кстати, та девица, на которую ты раньше слюни пускал… как её… Эйра. Небось тоже изредка сюда ходит, учитывая её Дар Огня.

Я поморщился. Воспоминания Элиаса об Эйре были… неприятными. Я, честно говоря, и позабыл о ней. Как позабыл бы и о Гарте, да он сам напомнил о себе.

– Я что-то тут вообще никого кроме нас не вижу. – ответил я.

– А это уже, Элиас, из-за того, что это место ослабло – Жила, выдохлась. Раньше тут был такой жар, вдохнуть нельзя! А теперь сам видишь… Возможно потому, что она стала слабее, сюда редко приходят наши кузнецы. Хотя им полезно бы…

Я кивнул.

– Что-то не помню, чтобы Эйра спешила куда-то устраиваться, – заметил я, уж это я знал из воспоминаний Элиаса, – Ни в гильдию, ни в помощники кузнецу.

– Ну… – протянул Грэм, – Возможно все дело в том, что ее Дар не так уж и хорош. В кузнецы в помощники идут те, у кого действительно неплохой Дар. Главное там – стабильность Дара и объем духовного корня. Думаю ее отец бы не отказался от помощи. Но такие как Эйра скорее будут помогать в гильдии алхимиков – там больше любят молоденьких девушек. Да и им не нужно портить лицо, дышать гарью и гробить здоровье в кузне. Хотя я встречал за жизнь и парочку женщин-кузнецов. Выглядели они правда… не так как Эйра.

Грэм вздохнул.

– А в гильдии алхимиков ей что делать? – спросил я.

– В смысле «что»? – удивился Грэм, – Помогать таким алхимикам как Марта. С мощным Даром ее бы точно взяли в столицу и сделали настоящего огневика, а значит Дар у нее не настолько мощный. Те, кто послабее, как отец Эйры, и кто любит ремесло – идут в кузнецы, а вот те, кто ни туда, ни туда – идут в гильдию. Даже женщина с слабым даром огня может быть полезна. Как ты думаешь, Марта регулирует огонь и его интенсивность? Понятно, у нее есть и обычные приспособления, но для мощных зелий всегда используется помощник с соответствующим Даром. Тот мальчишка, ее ученик, он именно за это и отвечает – ты что, не заметил его почерневшие пальцы?

Я отрицательно покачал головой. На парнишку я тогда вообще не обратил внимания.

– А надо было, – покачал головой Грэм, – Такие пальцы чаще всего у работающих с Даром Огня – они забывают о том, что они вовсе не неуязвимы к огню, и всегда лезут руками слишком… глубоко. При этом волдырей или ожогов ты у них не увидишь.

– Запомню. – кивнул я. – И это вся польза от огневиков? Просто стабильный огонь?

Сам я уже раздумывал, что для моих небольших экспериментов скоро сделаю небольшую спиртовку. Да, для больших варок она не подойдет, но для небольших и качественных – самое то. Тот самый контролируемый огонь, которого добиться на больших объемах невозможно. А вкупе с самодельным термометром это будет уже набор начинающего алхимика.

– Конечно нет, Элиас, – спрыгнул Грэм и мы ступили на край Проплешины, – Огонь Одаренных другой, он позволяет создавать более мощные эликсиры и зелья и повышать их качество. Я не знаю как это работает, но обычно алхимики, – те, у кого есть такая возможность, – подбирают под себя слабеньких огневиков. От них ведь немного требуется – поддерживать огонь и всё, причем обычно несильный.

– Вот как… Значит, их зелья лучше в том числе и из-за таких вот помощников? Дело не только в личном мастерстве?

– И в нем тоже, не недооценивай. Пусть я и сказал, что Марта не лучше самоучек, но ты же знаешь, что это не так – она отличный алхимик, и тому же Хабену до нее далеко. Просто она… дрянь! Вот и всё.

Грэм сплюнул и его слюна, упавшая на высохшую почву, тут же зашипела и испарилась.

А я почувствовал жар под ногами.

Мы спустились.

Я взглянул вдаль и увидел как воздух дрожит и мерцает, искажая очертания дальнего края проплешины. Пахло сухой землей, раскаленным камнем и чем-то сладковато-горьким.

И повсюду всё было рыжее: рыжие листья, рыжие стебли, рыжая земля… даже камни, выступающие из почвы, имели характерный медный оттенок.

Я взглянул на ближайший куст и, приглядевшись, различил небольших жуков с медно-красными панцирями, которые неторопливо ползали по листьям, поблескивая на солнце.

– Медноспинники, – сказал Грэм, перехватив мой взгляд. – Безобидные жуки, которые жрут огненную крапиву. Они единственные существа, которым от нее ничего не делается.

Прямо как мой мурлык, – мелькнула мысль. И вот ему, похоже, было не очень хорошо в этом месте. Он тяжело дышал и с опаской выглядывал из корзины. Впрочем, влияние этого горячего воздуха стал ощущать и я. Теперь стало понятно, зачем Грэм взял столько воды и тряпки.

А еще я чувствовал насколько же стало тут тяжело Виа и моим мутантам. Словно весь этот воздух душил их. Горячая среда просто не подходила для растений, привыкших к тени и влаге Кромки. Надо было их оставить наверху, вот только кто ж знал, что им даже в корзине будет плохо? Похоже, придется использовать захваченную воду и для них. Да и может надолго мы тут не задержимся.

– Пошли. – кинул мне Грэм, и взял в руку метательный кинжал, во второй он держал топор, – Немного поохотимся, а потом заберем огненную крапиву – совместим приятное с полезным.