Текст книги "Мастер Трав V (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Она уловила мой взгляд и вдруг… открыла их. Черные, блестящие, как у паука.

Рыхлый почесал затылок с явным смущением.

– Сейчас нет, а потом, может и будут. – сказал он.

– Может и будут, – кивнула она.

Я только сейчас заметил, что ее неестественно длинные пальцы находились в постоянном движении, и между ними скользили нити паутины. Она медленно и методично скатывала их в аккуратный моток. А по её рукам, плечам и волосам ползали сотни пауков. Крошечные, они непрерывно плели свои нити, и Шурша собирала их с той же естественностью, с какой ткачиха собирает шерсть с веретена. Видимо они к ее коже не прилипали. Еще одна особенность мутации?

– Шурша создаёт очень ценную одежду, и не только одежду. – сказал Рыхлый. – Ее изделия ценятся за пределами… деревни.

Шурша улыбнулась. Её губы растянулись шире, чем у обычного человека, открывая мелкие, острые зубы.

Она продолжала скатывать паучьи нити в моток, а её движения были завораживающими! Пальцы двигались слишком быстро, слишком точно, и с нечеловеческой грацией.

– А это кто? – спросила она, указывая на меня.

– Я – Элиас, – ответил я, не открывая взгляда от процесса плетения.

– Имя я услышала, – сказала Шурша, – А что он может? Зачем он тут?

Тут я почувствовал, как что-то падает мне на плечо. Маленький паучок – один из тех тысяч, что копошились повсюду в этом паутинном шатре. Может, она тоже, как и Гнус может через своих паучков чувствовать эмоции и настроение других людей?

– Травник, – ответил Рыхлый. – Который готов с нами… сотрудничать.

Шурша кивнула, не прекращая своего плетения.

– Молодой, как для опытного травника.

– Опыт – дело наживное, – ответил я.

– Ладно, – сказал Рыхлый. – Мы пошли, Шурша.

– Иди-иди Рыхлый, я его запомнила, можешь не волноваться.

Я кивнул Шурше, и мы двинулись дальше.

– Запомнила? – спросил я Рыхлого, когда мы отошли подальше, – Что она имела в виду?

– Ее паучки тебя запомнили, и она теперь тебя не будет… кхм… трогать.

– А могла бы? – прищурился я. – Трогать.

– Могла бы – ты же чужак. Шурша очень опасная: у нее есть настолько ядовитые пауки, от которых и опытный Охотник умрет за пару мгновений, и никакое противоядие не спасет.

– Почему же она тогда на краю деревни? – удивился я, – Ты говорил, что тут только слабые… А если у нее такое питомцы, то она не может быть слабой.

– Шурша очень миролюбиво настроена… к своим. Не любит сражения, ходить вглубь… Ей по нраву сидеть и плести на одном месте. И такие вещи, которые она плетет, очень дорого стоят. И дело даже не в том, что это очень тонкая работа, а в том, что вещи из паучьей паутины невероятно прочны. Возможно в дальнейшем ты сможешь с ней наладить торговлю.

Я кивнул.

Мы прошли мимо группы детей. Я невольно засмотрелся на то, как они играются. Один заставлял слизней выстраиваться в ряд и мелкие, блестящие существа послушно ползли друг за другом, образуя идеальную линию.

Другой командовал жучками: те строили что-то вроде крошечного домика из веточек и комочков земли. А другие на них коварно нападали и всё разрушали.

Третий…

Я остановился.

Третий заставлял болотную тину обхватывать ноги другого мальчишки. Грязная вода поднималась из лужи, формируя что-то вроде щупалец, и обвивалась вокруг голеней хохочущего ребёнка.

Это был Дар воды. Причем судя по тому, что я знал из воспоминаний Элиас – сильный Дар. Никакой не «гнилой» – обычный, нормальный Дар воды, которому, по всем законам этого мира, не место среди гнилодарцев.

Но… этот мальчишка родился тут, скорее всего у родителей-гнилодарцев. И он здесь и останется. Никто не заберёт его в другое место, не предложит ему лучшей жизни. Да и вопрос… нужна ли ему лучшая жизнь, и считает ли он жизнь где-то там, лучшей?..

Пока ты закрыт в своем небольшом мирке, тебе тут и хорошо.

Мы пошли дальше, и теперь я видел, что даже окраина деревни довольно большая.

– Нам сюда, – неожиданно сказал Рыхлый и мы свернули к землянке, возле которой сидел человек.

С виду обычный жилистый парень, в одних потертых штанах, вот только у него сильно деформировано выпирали скулы и надбровные дуги, а костяшки пальцев росли вперед на пару сантиметров, образуя что-то вроде шипов, который он срезал кинжалом.

Мы остановились и он застыл, прекратив свое занятие.

– Как оно, Клык? – спросил Рыхлый.

– Да задолбали уже, – сплюнул он, – Каждый день одно и тоже. Ты бы знал, как я это ненавижу.

– Могу себе представить, – хмыкнул Рыхлый.

– Не можешь, – покачал головой Клык, – Тебе с червяками удобно, никаких проблем, а вот я…

Парень вздохнул.

– Клык, это Элиас, хотел вас познакомить.

Клык поднялся и протянул свою руку. Я пожал ее, ощутив под кожей костные наросты. Твёрдые, острые и неровные.

Когда парень ухмыльнулся, я понял, отчего такое прозвище – все его зубы были словно клыки. Обычными были только глаза, коричневые и уставшие.

– Травник значит? – спросил он, принюхиваясь.

– Да. – ответил я.

– Что ж, – плюхнулся обратно Клык, – Ну, считай познакомились…

И продолжил стачивать свои наросты.

Рыхлый мотнул головой, мол, пойдем.

Мы быстро отошли и Рыхлый сказал:

– Не в духе, обычно он поболтливее. Ну да ладно.

– А это у него что за наросты…?

– Клык может работать с костями. В прямом смысле: сращивает переломы, из костей животных любопытные штуки выращивать – в общем, он много чего может. Вот только у него большая проблема… его собственные кости разрастаются бесконтрольно.

Я посмотрел на него.

– И что это за Дар? Костник?

– Так это называется, да, – Рыхлый кивнул. – Такого с радостью бы держали в любом городе – он залечит любой перелом лучше целителя. Но увы…

Он не договорил, только вздохнул.

Я понял. Эти наросты слишком явное и видимое проявление «треснувшего» Дара. Полезный, ценный Дар, который мог бы сделать его богатым и уважаемым лекарем, пусть и в узкой области, одновременно метил его как изгоя.

И я понял еще кое-что.

Рыхлый специально показывал мне именно таких гнилодарцев. Полезных, с ценными способностями – тех, кто мог бы… сотрудничать. Вопрос только для чего это ему? Одно дело если бы сотрудничали только я и он, а тут что-то совсем другое.

Дом Рыхлого оказался небольшой землянкой. Аккуратной, чистой, с утоптанным земляным полом и стенами, укрепленными переплетенными корнями. В этом плане он не сильно отличался от землянки Морны.

Внутри было… уютно. Насколько вообще может быть уютно в землянке посреди болота.

– Лорик? – вошел первым Рыхлый, – У нас гость.

Я шагнул вглубь землянки и увидел мальчика лет пяти-шести. И сразу понял, что всё плохо. Кроме нездоровой худобы и темных глубоких кругов под глазами было кое-что похуже. Наросты – на его руках кожа была неровной, бугристой, словно под ней что-то росло и пыталось вырваться наружу. У других детей я такого не видел.

По его ноге ползала улитка – маленькая, с полупрозрачной раковиной. Потом я заметил еще с дюжину, но уже с темными раковинами.

«Треснувший» Дар управления улитками. Это Рыхлый мне сообщил еще в прошлую встречу.

– Можно? Я немного попробую помочь. – спросил я Рыхлого и присел возле мальчика, который не обращал на меня никакого внимания, поглощенный только своими улитками.

Рыхлый кивнул.

Я положил ладонь на руку мальчика и использовал Анализ.

Информация хлынула в разум, и…

Плохо дело, – подумал я.

[Состояние духовного корня: Критическое.

Множественные трещины с активным расширением. Прогрессирующая деградация духовного корня.

Физическое состояние: Сильное истощение. Начальная стадия мутаций.]

Да уж… духовный корень Лорика был в гораздо худшем состоянии, чем у Малика. Отвары, которые я делал помогали Лире, у которой не было повреждений, но для Лорика их было бы недостаточно. Это всё равно что заклеивать пластырем рану, требующую швов. Как-то инстинктивно я направил ему совсем немного живы. Лечить его таким способом я не собирался. Я не настолько доверяю Рыхлому. Одно дело Морна, которая уже знает о моих способностях и типе дара, а совсем другое – Рыхлый, который, возможно, лишь догадывается. А может и нет.

Когда я убрал ладонь, Рыхлый посмотрел на меня, и впервые за всё время знакомства я видел на его лице настоящую эмоцию – страх отца за своего ребёнка.

– Ну что? – его голос дрогнул.

Я убрал руку и улыбнулся Лорику.

– Всё хорошо.

Тот как-то странно посмотрел на меня, словно не понимая, почему ему вдруг стало лучше. Однако ничего не сказал, и продолжил играть со своими улитками.

Я поднялся.

Обманывать Рыхлого я не собирался, поэтому как только мы очутились снаружи, то остановился и тихо сказал:

– На самом деле, я не хотел говорить при Лорике, – я повернулся к Рыхлому. – Но дела не очень.

Он молчал.

– Даже у Малика лучше состояние, – продолжил я. – Таких простых отваров банально недостаточно. Они помогают Лире, поддерживают Малика, но Лорику уже не помогут – этого мало.

Рыхлый не спрашивал как я узнал его состояние, и за это можно было сказать ему только спасибо. Он не лез туда, куда не надо и просто слушал.

– После твоих отваров… – Рыхлый говорил медленно, словно выдавливая слова. – Я видел, что сыну становилось лучше.

– Временный эффект. Повреждения духовного корня так сильны, что этого уже недостаточно.

Рыхлый стиснул кулаки.

Земля вокруг нас вдруг ожила. Черви – десятки, сотни – вырвались на поверхность и начали бешено месить почву. Бесконтрольно, хаотично, реагируя на эмоции хозяина.

– Рыхлый, я же не говорю, что ему нельзя помочь, я просто описываю что… почувствовал.

Черви вокруг нас тут же замерли.

– Я как раз собирался сделать что-то помощнее этого отвара. Я застопорился на нём, и мне пора двигаться вперёд. Поэтому, возможно, скоро я смогу сделать что-то, что действительно притормозит болезнь твоего сына. Когда ты упомянул, что твой сын… болен, я думал, что у него состояние хотя бы как у Малика.

Рыхлый кивнул, и на его лице появилась тень надежды. Слабая, но настоящая.

– Пошли, – он двинулся вперед. – Отведу тебя обратно. Спасибо, что посмотрел на него.

– Это несложно. – ответил я и последовал за ним.

Несколько минут мы шли молча, и вдруг Рыхлый сказал очень тихо:

– Будь осторожен.

Я покосился на него.

– В смысле?

– Несколько дней назад Шипящий приходил в деревню и с тех пор тут… не совсем спокойно.

Я передернулся. Шипящий! Опять он!

– Он говорил со Старейшинами, – добавил Рыхлый. – Я точно не знаю, что именно он предлагал, но догадываюсь что. Ничего хорошего предложить он не мог.

Рыхлый снова надолго замолчал, а мои вопросы просто игнорировал.

Только когда мы подошли к дому Морны он сказал:

– Возможно Морна тебе не говорила, но гнилодарцы не… не едины… Какая-то часть хочет уйти поглубже в болота, подальше от охотников и от всего этого. А другая часть…

Он замолчал.

– Другая, Элиас, хочет договориться с теми, из Хмари.

– Я так понимаю, речь не о друидах. – всё же уточнил я.

– Друиды не живут в Хмари, – возразил Рыхлый, – Там живут только Гиблые.

Я кивнул и стоял неподвижно, переваривая услышанное. Гнилодарцы могут расколоться – часть уйдет глубже в болота, часть примкнет к Гиблым…

Вспомнились сразу терки с охотниками и мелькнула мысль, что может именно эти тайные контакты с Гиблыми стали настоящей причиной нападения охотников. Не просто «злость» и «выместили». Кто-то узнал и решил, что гнилодарцы переходят на другую сторону, или что-то знают. Однако пока что отсюда, судя по деревне, никто уходить не собирался. Впрочем, я ведь видел только ее окраины. Меня удивляла откровенность Рыхлого. Он мог мне этого и не рассказывать, но рассказал.

– Спасибо, – сказал я Рыхлому. – За предупреждение. Буду… тут осторожнее.

Он кивнул и пошёл прочь, а земля под его ногами продолжала едва заметно шевелиться.

А я пошел к дому Морны. Все-таки я тут за лечением Грэма, а остальное потом. Интересно, а Морна знает об этом? О Шипящем? Может она потому к Старейшинам и ходила, потому что узнала об этом?

Глава 3

Мы шли обратно втроём – я, Морна и Лира. Рыхлый остался в деревне. В руках у меня были пустые корзины и с три десятка пустых бутылочек, которые раздобыла Морна, за что я ее конечно поблагодарил. Виа и Седой тихо сидели в корзине. Мурлыку вообще весь этот поход был похоже не по душе, как и болотистые места где жили гнилодарцы. И я его в этом плане прекрасно понимал.

Лира без опаски бежала чуть впереди нас, то и дело останавливаясь, чтобы понаблюдать за очередным жуком в гнилом коридоре. Это место было для нее родным и понятным, а тысячи насекомых наоборот внушали уверенность, а не беспокойство, как мне. Её беззаботность резко контрастировала с напряженным молчанием, повисшим между мной и Морной.

– Так что тебе показывал Рыхлый? – наконец спросила она, когда мы сделали очередной поворот в коридоре.

Голос звучал небрежно, но я уловил в нём нотку настороженности. Словно она боялась, что он показал или сказал чего-то лишнего – того, чего мне знать не стоило. Или возможно она боялась, что я начну сотрудничать именно с ним? Не знаю, кто ее разберет, эту Морну.

– Познакомил с парочкой гнилодарцев. – невозмутимо ответил я.

– С кем именно? – сразу уточнила она.

Я пожал плечами, и в этом моменте решил сказать правду.

– С Шуршой и Клыком, а что?

Морна замедлила шаг.

– Да ничего, просто стало интересно. Рыхлый так просто знакомить не будет. А вообще – странный выбор.

– Почему странный? – удивился я. – Они показались мне… интересными людьми.

– Людьми? Не гнилодарцами? – хмыкнула Морна.

– Да, людьми. – ответил я.

Мы прошли ещё несколько шагов в молчании. Земля под ногами неприятно чавкала.

– О чём вы говорили? – снова спросила она.

И что ей так интересно? – мелькнула мысль, – Это вообще-то некрасиво, спрашивать о таких вещах, если только… если только она не хочет меня о чем-то предостеречь в отношении Рыхлого.

– Рыхлый рассказывал последние новости. – невозмутимо ответил я, ни капли не соврав.

Морна резко остановилась и застыла передо мной, Лира исчезла за поворотом впереди. Прямо над нами жужжал черный комар – Гнус наблюдал за нами.

– Какие новости? – спросила знахарка.

Я посмотрел в эти хищные желтые глаза.

– Разные. – Я выдержал паузу. – Может, и тебе есть что мне рассказать? А то, я так смотрю Рыхлый откровеннее тебя, хоть я и встречаю его только второй раз.

Я почувствовал, как Морна напряглась. Ведь Рыхлый предупредил меня не просто так. Вопрос был в том насколько Морна в курсе происходящего? И насколько она готова делиться информацией? Она не могла не знать про Шипящего, про Старейшин. Но не знаю почему, но было ощущение, что Рыхлый знает не только больше Морны, но и больше всех.

Повисла тишина, в которой отчетливо слышался неумолчный гул насекомых в этих живых стенах вокруг нас.

– Нет, Элиас, если бы было что-то, что касалось тебя или Грэма, я бы сказала.

Я кивнул.

– Вот и хорошо, надеюсь так и будет.

Я смотрел ей прямо в глаза, пытаясь понять, что там за ними вообще, какие там мысли.

Морна отвела взгляд первой. Её челюсть напряглась, и острые клыки на миг показались из-под верхней губы.

– Пошли, – бросила она. – Грэм ждет.

И двинулась вперед, уже не оглядываясь.

Я смотрел ей в спину и чувствовал, как внутри закипает раздражение.

Она знала! Знала о Шипящем, о возможном расколе деревни, о том, что часть гнилодарцев может примкнуть к Гиблым и прямо сейчас молчала. Да, пусть мы с Грэмом не можем отказаться от помощи Лиры, но это значит, что мы могли бы найти другое место для обмена и встреч. Не тут.

Я вдруг осадил себя. Возможно я зря наговариваю и накручиваю себя. За Шипящим уже идет охота, как и за другими Гиблыми. Кромка вообще сейчас бурлит от количества охотников, и раз стычки произошли с гнилодарцами, значит и тут неподалеку могут быть охотники. Возможно не так тут и опасно, как я думаю. Раздражение тут же схлынуло. Возможно дело в том, что Рыхлый очень осторожный из-за того, что не самый сильный гнилодарец, а Морна… Морна ощущала себя совершенно иначе, будто опасности для нее не существует, и вот из-за этого и не воспринимала многие угрозы, которые следовало бы учитывать.

Чёрный комар Гнуса, – Кусака – летел впереди, указывая путь. Лира замедлилась и снова шла вместе с нами.

– Раздражает, – проворчала Морна.

– Кто?

– Комар этот. – Она кивнула на комара. – Вечно маячит перед носом, будто я сама дорогу не найду.

Лира хохотнула и сказала:

– Мама просто не любит Гнуса.

– Лира!

– Что? Это же правда!

– Хорошо, не люблю. – буркнула Морна, когда мы свернули за очередной поворот и неожиданно выбрались наружу.

Я с облегчением вдохнул относительно свежий воздух и сразу увидел Грэма. Тот сидел на небольшом островке твёрдой земли, рядом с Гнусом. Между ними горел маленький, но жаркий костёр. У ног Грэма лежала аккуратная кучка хвороста, явно заготовленная заранее.

Похоже, напряжение между этими двумя куда-то ушло.

Морна зашагала вперед и первой оказалась у корзины с отварами. Она легко подняла ее, будто та ничего не весила, и заглянула внутрь.

Грэм вопросительно посмотрел на меня.

– Мы уже рассчитались, – махнул я ему.

Старик поднялся, разминая затекшие ноги.

– Ну что, готов? – спросила Морна.

– Я готов, а Лира?

– Я готова! – уверенно сказала Лира, подошла к костру и немного погрела руки. Да уж, я старался на это не обращать внимания, но эта влажность и в целом место явно не лучшее место для жизни. Но у гнилодарцев, видимо, выбора не было, раз они живут тут.

– Сейчас. – пробормотала Лира и закрыла глаза. Я видел, как её губы беззвучно шевелятся – она призывала своих живососов.

Прошла минута. Две.

– Всё, начинаем, – наконец сказала она.

Над болотом появились крошечные точки – дюжина живососов, летящих к нам плотной группой. Через десяток секунд они уже кружились вокруг Лиры, ожидая команды. Гнус повернул голову в их сторону. Его пустые, затянувшиеся шрамами глазницы казались ещё более жуткими в свете костра.

– Любопытно, – протянул он.

Грэм молча стянул рубаху.

Черные прожилки на его руках и груди выглядели определённо лучше, чем неделю назад. Они были тоньше и бледнее. Но было время, когда в некоторых местах их вообще не было.

Первый живосос опустился на предплечье Грэма.

Я наблюдал, затаив дыхание. Видел, как крошечное существо впивается в кожу, как его прозрачное тельце начинает темнеть от поглощенной хвори. Все это я видел уже не раз, поэтому ничего нового тут не было.

Живосос наполнился хворью до предела и всё его тело было почти черным. Лира резко вскинула руку и насекомое полетело к костру. Она явно направляла его силой воли, заставляя двигаться против инстинктов.

Живосос упал в огонь и вспыхнул.

– Хм, – Гнус приподнял бровь.

Второй живосос. Третий. Лира бледнела с каждым разом, на её лбу выступили капельки пота. Она уже заставила четвертого высасывать черную хворь, как вдруг Гнус поднял руку.

– Подожди.

Лира замерла, глядя на него с удивлением.

– Что?

– Неправильно делаешь. – качнул он головой.

– Что? – девочка нахмурилась. – Но я всегда так… делала…

Гнус не дал ей договорить. Я почувствовал что-то – едва уловимое изменение в воздухе. И в ту же секунду живосос, который должен был подчиняться Лире, резко изменил траекторию и влетел прямо в костёр.

– Как⁈ – Лира уставилась на Гнуса с открытым ртом. – Как ты перехватил контроль⁈

Слепой гнилодарец усмехнулся.

– Ты ещё маленькая девочка, а я пользуюсь Даром давно.

Морна шагнула вперёд.

– Гнус, может не будешь мешать нам?

Он остановил ее жестом.

– Ты можешь меня не любить, Морна. Но не лезь в те вещи, которые касаются других Одарённых. – Его голос был спокойным, но в нем звенела сталь. – Её Дар тебе не понять. И ты её ничему научить не сможешь.

Неожиданно для меня Морна промолчала. Да, я видел как она стиснула кулаки, но она сдержалась. Дело в силе Гнуса? Или она знала, что это не то место, где нужно показывать свой характер? Непонятно.

– Послушай меня внимательно, девочка. Ты устаёшь не потому, что заставляешь насекомое умирать, а потому, что переживаешь вместе с ним эту маленькую смерть.

Лира побледнела ещё сильнее. Но не от его слов, а просто потому, что четыре живососа – это, видимо, был в этом состоянии для нее предел. Сегодня она явно не в форме. Я даже пожалел, что мы заставили ее идти сюда.

– Я… я не понимаю…

– Поймёшь. – Гнус наклонился к ней. – Смерть – это привычный и закономерный ход вещей. У насекомых жизнь короткая, очень короткая. Ты должна уметь их отпускать – рвать связь.

Он поднял руку и сделал резкое движение, словно обрывал невидимую нить.

– Рвёшь связь за миг до конца и всё – никакой боли и усталости.

Лира медленно кивнула, впитывая каждое слово.

– В детстве я тоже не любил отпускать своих друзей, – добавил Гнус тише. – Но пришлось научиться.

Лира открыла рот, пытаясь понять его слова.

– И ещё, – продолжил Гнус. – Не нужно силой направлять живососа в огонь: ты тратишь энергию на принуждение, на борьбу с его инстинктами – это глупо.

– А как тогда? – спросила девочка.

– Достаточно скорректировать направление крыльев. – Гнус пошевелил пальцами, демонстрируя. – Чуть-чуть. Он будет думать, что летит в одну сторону, а на самом деле – в другую, потому что крылья будешь контролировать ты. Зато никакого сопротивления, никакой траты сил. Ты как бы… обманываешь его.

Лира кивнула.

– Попробуй, – сказал Гнус. – Но не на живососах, возьми что-нибудь попроще.

– Но я не хочу убивать их… – неожиданно сказала Лира.

– Понимаю, – кивнул Гнус, – Вот только это неизбежно, тебе не нужно к ним привязываться. Они твои… инструменты, они твоя сила, но они – не ты, понимаешь? Это просто твои маленькие слуги.

Лира кивнула, хотя в глазах ее была по-прежнему какая-то нерешительность. Не хотелось ей просто так убивать насекомых.

– Лира, так нужно. – резко сказал Гнус, – Иначе ты не станешь сильнее.

Лира неуверенно взмахнула рукой и небольшой жучок взмыл в воздух. Я видел, как Лира сосредоточилась, как её пальцы едва заметно шевельнулись…

– Главное – успей отпустить и не заставляй, – добавил Гнус.

Жук полетел к костру, но не по прямой, а по плавной дуге, словно его несло ветром. Видно было, что Лира пытается понять как воздействовать на крылья и не заставлять жука лететь в огонь. И у нее это получилось: жук неожиданно сменил направление и направился прямо в костер.

– Разрывай! – сказал Гнус.

И в тот же миг жук влетел в пламя, а Лира открыла глаза.

– Вот видишь, Лира, ничего сложного.

Она задумалась и почесала голову.

– Мне это не нравится.

– Тебе это и не должно нравиться. Твои насекомые будут погибать постоянно, это неизбежно, и ты должна перестать переживать каждую их смерть. Ты не представляешь, как смерть сотен насекомых влияет на нас. Это всплеск, который делает нам больно, и к этому привыкнуть невозможно, потому что пока между тобой и насекомым есть связь – ты будешь это чувствовать. Единственный вариант – вовремя разорвать её, поняла?

– Поняла, – кивнула Лира.

– Тогда давай еще раз.

Пока Лира тренировалась, Гнус занялся делом.

Я не успел понять, как это произошло. Просто в какой-то момент три живососа оказались под его контролем. Они одновременно опустились на руку Грэма, одновременно начали поглощать черноту, одновременно наполнились до предела, а потом одновременно влетели в огонь.

Всё это заняло секунды: ни усилия, ни напряжения – это был абсолютный, безупречный контроль над насекомыми и над своим Даром. Другой уровень.

Следом он еще раз сделал тот же самое.

А я задумался. Ведь я просил Морну узнать у гнилодарцев, может ли кто-то из них помочь Грэму – кто-то со способностями как у Лиры, и вот Гнус, который с легкостью это делает. Так в чем дело, она настолько его не любит, что не хотела просить, или дело в чем-то другом? Да, я понимаю, что он, видимо, не может покидать это место, но мы ведь обсуждали тогда вариант, что мы с Грэмом придем сюда…

– Спасибо, – сказал Грэм, удивленно глядя на свою руку.

– Не за что. Эта черная хворь действительно неприятная вещь. – Гнус пожал плечами. – Я, кстати, не думал, что есть такой любопытный способ избавиться от чёрной хвори.

– Это Элиас придумал.

Гнус повернулся в мою сторону. Его пустые глазницы словно сверлили меня насквозь.

– Мои комары уже почувствовали, что он… отличается. Значит, у него еще и мозги есть.

Я похолодел. Грэм тоже напрягся – я видел, как вздулись жилы на его шее.

– Его кровь насыщена травами намного больше, чем у других травников, – продолжил Гнус. – Сильный Дар.

Я мысленно выдохнул. Травы – он почувствовал только травы. Но… когда меня успели укусить? Я машинально начал осматривать руки и шею, в поисках места укуса.

Гнус рассмеялся:

– Укусов моих комаров ты не ощутишь, мальчик. Никогда.

Это было неприятно – знать, что в любой момент его питомцы могут взять твою кровь, и ты даже не почувствуешь.

– Я вижу, что ты хочешь спросить Грэм. Нет, я не буду тебе помогать.

– Почему? – вырвалось у меня.

– Просто потому, что не хочу. – ухмыльнулся он, – Раз помог, так сразу на голову сесть хотят.

А потом он уже серьезно добавил:

– Лире нужно развивать свой Дар – только преодоление позволяет овладеть им в полной мере.

Он кивнул в сторону Лиры, которая сосредоточенно гоняла очередного жука.

– Это будет для нее отличной тренировкой и сделает её сильнее. Моя помощь вам не нужна, у вас уже есть маленькая помощница. И вам польза, и ей.

Морна что-то неразборчиво и очень недовольно прошипела. Гнус ее проигнорировал и продолжил тихо давать советы девочке.

Я наблюдал за процессом, попутно отмечая результаты. Благодаря Гнусу сегодняшнее лечение оказалось намного эффективнее предыдущих. Прожилки на руках Грэма побледнели почти до конца, а некоторые и вовсе исчезли.

– А как именно у вас работает Дар? – спросил я, когда выдалась пауза. – У тех, кто управляет насекомыми?

Я наблюдал за ними, и не совсем понимал нюансов. Как они подчиняют насекомых? Могут ли делать это издалека, или нужно прикосновение, как мне. Или же они просто подчиняют всю живность в определенном радиусе? До этого момента я как-то этим вопросом не задавался, а тут, оказавшись в окружении людей с подобными Дарами, вдруг почувствовал себя резко… уязвимым.

– А что еще тебе рассказать? Может, где я прячу свои сокровища? – спросил с насмешкой Гнус.

– Мне просто интересно.

Он замолчал, словно обдумывая, стоит ли отвечать. Потом всё же заговорил, медленно, подбирая слова:

– Принцип на самом деле у всех похожий: если нужно управлять большим количеством насекомых, есть определённое… поле – область, которую ты можешь контролировать. Чем сильнее Дар – тем шире это поле.

– А если нужно послать одно насекомое далеко?

– Тогда это словно очень длинный поводок. – Гнус показал рукой, будто разматывая невидимую верёвку. – Один конец у тебя, другой – у питомца. Чем длиннее поводок, тем слабее контроль. Ну и от силы самого Дара зависит – у всех он разный.

– Понял. – кивнул я.

– Я тоже это знаю, – вдруг отвлекалась Лира. – Меня этому учил старый Могильщик, ещё до того, как он ушёл из деревни.

Гнус помрачнел.

– Могильщик… – пробормотал он, словно что-то вспоминая, – Этот старик и меня когда-то учил. Мерзкий у него, конечно, был характер.

– Ничего подобного! – возмутилась Лира. – Он добрый! Просто… ворчливый немного.

Гнус не ответил.

Я мысленно отметил: потом нужно расспросить Лиру о Могильщике поподробнее. И вообще о здешних обитателях. Чем больше я буду знать – тем лучше. Хотя… зачем Лиру? Возможно Грэм и так всё про всех знает.

Гнус вызвал еще несколько живососов – уже, похоже, своих – и еще раз высосал черную хворь.

– Все, с вас хватит, – сказал он.

Грэм же натянул рубаху и поднялся. А я подумал, что надо бы использовать Анализ и понять, сколько за этот большой сеанс ушло процентов черной хвори, потому что Гнус за несколько минут сделал то, на что у Лиры ушло в прошлый раз полдня, и то с моим восстановлением.

Сейчас же мне хватило один раз поделится с ней живой, осторожно, невзначай – и всё. Ей было достаточно.

– Спасибо, Гнус, ты очень помог, – сказал Грэм.

Слепой гнилодарец только махнул рукой.

– Идите. И… – он помедлил, – будьте осторожны. Времена сейчас неспокойные.

Мы попрощались и двинулись в обратный путь. Морна стояла с моей корзиной, Лира продолжала управлять насекомыми, а Гнус ей что-то подсказывал. Странно, что Морна сразу не попросила его научить всему девочку. Или дело в другом – она не хотела, чтобы Лира слишком часто в таком возрасте использовала Дар и боялась, что от использований он треснет?

Когда мы отошли достаточно далеко, я решил поделиться информацией от Рыхлого:

– Дед, Рыхлый сказал некоторые важные вещи.

– Например? – не оборачиваясь спросил Грэм.

Теперь, когда мы шли с пустыми корзинами, то прибавили скорость.

– Он сказал, что несколько дней назад в деревню приходил Шипящий.

Грэм резко остановился.

– И что этой падали было нужно тут? – прорычал он.

– Рыхлый сказал, что Шипящий говорил со Старейшинами.

Повисло молчание.

– Рыхлый считает, что Шипящий хотел убедить часть гнилодарцев примкнуть к Гиблым. – продолжил я, – И видимо он считает, что это вполне возможно, но говорит, что деревня, скорее всего, разделится: часть останется, а часть уйдет.

Лицо старика окаменело. Я видел, как напряглись его скулы и как сжались кулаки.

– Это очень плохо, – сказал он наконец.

– Пока не похоже, чтобы они куда-то собирались, – попытался я успокоить его. – Деревня выглядит обычно: никакой суеты, никаких сборов. Правда, я видел только окраину… так что…

– Часть действительно останется, но дело даже не в этом, – кивнул Грэм. – Если Шипящий делал им предложение…

Грэм тяжело вздохнул.

– Гнилодарцев можно недооценивать. Они кажутся слабыми, разобщёнными, жалкими, но это только кажется. Их Дары… – он покачал головой. – В лесу невероятно сильны. Ты сам видел Гнуса, а теперь представь сотню таких, работающих вместе.

Я представил и это выглядело внушительной силой.

– Если Гиблые сумеют подчинить их себе, и дать им, скажем так,..цели… идеи… – продолжил Грэм, – то вместе с Изменёнными это будет уже внушительная сила. Очень внушительная.

– Ну мы в любом случае повлиять на это не можем, – сказал я, – Если они примут такое решение, кто их остановит?

– Ты прав, – неожиданно согласился Грэм, – Никто, это их решение. Но всё это может тогда плохо закончиться.

Он умолк.

Мы шли дальше, обходя топкие места. Грэм расспросил меня о том, что я видел в деревне, куда меня пустили и с кем познакомили. Я коротко пересказал: Шурша, Клык, дети с разными Дарами, паутинный шатёр…

– Ещё меня напрягает, что все замечают, что мой Дар… другой, – добавил я. – Не такой уж обычный.

Грэм вздохнул.

– В случае с гнилодарцами главное – не наткнуться на того, кто может использовать эту информацию во зло. В остальном… – он развёл руками, – ничего изменить нельзя.

– Ты раньше говорил, что никто не может определить тип Дара вот так просто, кроме ищеек.