Текст книги "Мастер Трав V (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

– А никто и не может, – ответил Грэм, – Они просто тонко чувствуют Дары, не знаю почему. И те, кто встречал много других Одаренных сразу ощущают, что ты немного… отличаешься. Поверь, таких не так и много.

– Но Гнус…

– Гнус просто ощутил запах трав. И не забывай одну вещь: Гнус вообще никогда не покидает деревню. Никогда.

– Почему? – спросил я.

– Потому что он защищает деревню, и считает, что без него не справятся.

– Ясно…

Мы шли дальше, а Грэм молчал.

– Слушай, а кто такой Могильщик? – спросил я, вдруг вспомнив слова Лиры.

– Могильщик… – вздохнул Грэм, – Да тут никакой тайны нет… Это просто очень старый гнилодарец… он был главным тут еще до того, как образовался Совет Старейшин. Он сам управлял деревней, а потом резко отошел от дел, а сейчас и вовсе покинул ее.

– Почему?

– Откуда мне знать, – Грэм пожал плечами. – Я его видел только пару раз и ни разу не разговаривал. Больше слышал о нем.

Он замолчал, и я видел, как его взгляд затуманился, словно он погрузился в воспоминания о давних временах.

Я не стал его отвлекать.

Мои мысли уже были заняты другим. Мальчишка Рыхлого – Лорик – нуждался в срочной помощи. Простых восстанавливающих отваров ему недостаточно. Нужно что-то более мощное – что-то, способное действительно затормозить разрушение духовного корня. Тот мощный эликсир, который я приносил Морне – было невозможно сделать, пока она не добудет ингредиенты. А раз она пока о них не заикалась, то их еще нет. Кстати интересно, куда она перенесла все свое добро? Потому что в землянке я его не увидел.

Я вздохнул. Мне нужно придумать что-то другое, что-то свое. Для начала нужно заменить часть ингредиентов в восстанавливающем отваре и сделать намного более мощный вариант, который был бы в разы эффективнее. Это минимум. Желательно разработать и подобрать несколько составов. Принцип их создания мне уже понятен. Нужно только время для экспериментов. Ничего, такими темпами долг я выплачу, и останется только проблема черной хвори.

Гнус сидел неподвижно, как статуя.

Костер уже погас, превратившись в кучку тлеющих углей. Морна и Лира ушли недавно, но он даже не шевельнулся.

На его пальце сидел комар. Один из тысяч, но теперь особенный, потому что в его крошечном брюшке хранилась капля крови. Кровь мальчишки-травника.

У Гнуса была целая коллекция таких образцов. Кровь каждого, кого он встречал, он пробовал на вкус через своих питомцев. Это было… полезно. Кровь многое рассказывала о человеке, он это понял давно и даже научился читать кровь.

Кровь этого Элиаса была необычной. Насыщенной травами – это да, это он сказал вслух. Но было и кое-что ещё. Что-то, чего он не смог сразу понять и сейчас он пытался определить, что за странность в крови, которая не дает ему покоя. Прислушался к крови и неожиданно нахмурился.

Комар на его пальце вёл себя странно. Его лапки подергивались, крылья мелко вибрировали. Внутри крошечного тельца что-то происходило, что-то неправильное.

Гнус сосредоточился, пытаясь понять, что именно. Его сознание погрузилось в комара, слилось с ним…

И он увидел.

Изнутри комара прорастало что-то зелёное. Тончайшие побеги, похожие на корешки, оплетали внутренности насекомого. Они тянулись из капли крови мальчишки и буквально пожирали комара изнутри.

Гнус попытался вмешаться, остановить это, но было поздно. Зелёные нити в мгновение уничтожили его питомца, превратив в пустую оболочку.

Комар упал с пальца Гнуса и рассыпался в прах как и побеги проросшие в нем.

Слепой гнилодарец долго сидел неподвижно, осмысливая случившееся.

Он встречал много Даров, но такого не встречал никогда. Но он понимал, что произошло – эта кровь таким образом защитила сама себя.

Это был не просто сильный дар травника – это было что-то совершенно другое. Вот только что?

Глава 4

Мы шли обратно уже знакомой тропой, и я невольно отметил, как изменилось мое восприятие этих мест. Еще недавно каждый шаг по этому пути, между этих деревьев и зарослей казался шагом в неизвестность, а теперь я узнавал отдельные деревья, примечал знакомые повороты и чувствовал, где почва тверже, а где лучше обойти.

За один раз я вполне запомнил дорогу. Во всяком случае, мне так казалось сейчас, может когда я пойду к гнилодарцам во второй раз, то запутаюсь. Седой, окончательно пришедший в себя после болот, сидел в корзине за спиной и то и дело высовывал мордочку, принюхиваясь к лесному воздуху. После затхлости гнилого коридора и болотных испарений даже обычный запах прелой листвы казался чем-то невероятно свежим, и похоже не только мне. Скоро я смог выпустить Виа, которая требовала активности.

– Дед, – начал я, когда мы миновали особенно густой участок подлеска, – мне нужно кое-что найти, прежде чем мы вернемся домой.

– Что именно? – Грэм шёл впереди, привычно сканируя тропу взглядом.

– Растения – более мощные аналоги того, что я использую в восстанавливающих отварах. Помнишь, ты говорил мне про золотуху и живицу-траву? Вот они-то мне и нужны.

– С чего вдруг сейчас? – спросил, приподняв бровь, старик.

– Потому что я осмотрел сына Рыхлого и, честно говоря, там всё плохо. Боюсь, что те отвары, которые я продаю Морне слишком слабы. Я должен придумать что-то мощнее.

– Ясно, – кивнул с пониманием Грэм, – Тогда пойдем, есть пара мест, где мы сможем это найти. Живица-трава и золотуха действительно посильнее будут, чем обычная восстанавливающая трава.

– Далеко?

– Крюк небольшой. – Грэм кивнул в сторону от основной тропы. – Пошли, раз уж надо. Главное, чтоб они еще росли в тех местах, я там давненько не был.

Мы двинулись дальше и через время свернули чуть в сторону. В это время я расспрашивал Грэма о травах-заменителях других компонентов состава восстанавливающего отвара. Ведь мало найти замену восстанавливающей травы, надо еще и мяту заменить каким-то более сильным аналогом, а затем и лунный мох, и тогда может и выйдет что-то на порядок мощнее. Идея была простой: если сохранить принцип восстанавливающего отвара – те же базовые компоненты, ту же структуру взаимодействия – но заменить каждый ингредиент на более мощный аналог, то на выходе должно получиться что-то похожее, но более эффективное. У меня есть жилка железного дуба и я собираюсь найти еще подобные жилки – это уже дает надежду на улучшение. Вопрос только в том, как эти более сильные компоненты будут взаимодействовать друг с другом: резонанс может измениться, баланс сместиться и вместо нового рецепта я получу… пшик!

Но попробовать стоило.

Мы продолжали идти. Седой, осмелев, выбрался из корзины и запрыгнул на ближайшее дерево. Его движения были всё ещё немного неуклюжими, так как его крылья не до конца восстановились, но он уже мог планировать с ветки обратно в корзину, чем активно и пользовался.

– Пи-пи! – радостно пискнул он, приземлившись после очередного прыжка.

Я невольно улыбнулся. А ведь еще совсем недавно он лежал полумертвый, избитый и с переломанными конечностями, а теперь скачет как ни в чём не бывало. Правда, стоило это исцеление нам золотого.

– Дед, – спросил я минут через десять дороги, – а почему Гнус никогда не покидает деревню? Ты сказал, что он защищает её, но кроме него должны быть и другие гнилодарцы-защитники. Да и не думаю, что с его тьмой насекомых отсутствие зрения такая уж большая проблема.

– Ты прав, дело не только в этом. – Грэм перешагнул через поваленный ствол. – Дело в его гнездах, которые располагаются вокруг деревни. Гнус не может далеко уйти, потому что потеряет связь с большей частью своих питомцев. Он не один год создавал огромные колонии своих кровососущих тварей именно в этих болотах и, видимо, уже тогда не собирался покидать деревню. Он хотел сделать деревню очень защищенной именно благодаря своему Дару. Уйти куда-то – значит, стать резко слабее, потому что взять их всех с собой он не сможет. А может… его держит еще что-то, о чем я не знаю.

Я кивнул. Это как будто бы объясняло некоторые вещи.

– А ты, видимо, Гнуса знаешь больше остальных?

Грэм кивнул, не оборачиваясь.

– Достаточно. – подтвердил Грэм, – Ему можно… не то чтобы доверять, но и удара в спину от него ждать не стоит – он не примыкает ни к кому. Его интересует только защита своей территории.

– А те насекомые, что мы видели…

– Это лишь малая часть. – Грэм усмехнулся. – У Гнуса много «спящих» гнёзд, которые он держит в резерве, не показывает никому. То, что ты видел – может, десятая часть от его истинной силы.

Я присвистнул.

– И он контролирует всё это одновременно?

– Его поле контроля – самое большое из тех, что я встречал, ни один гнилодарец не способен на такое. Во всяком случае я не видел.

– А ещё… – я вспомнил кое-что важное. – На нём нет изменений – никаких мутаций, как у других гнилодарцев. По крайней мере на видимых частях тела.

– Заметил? – Грэм одобрительно хмыкнул. – Да, его духовный корень в порядке. Гнус – один из немногих гнилодарцев, кто остался человеком. Полностью.

Теперь понятно, почему он говорил Лире не привязываться к насекомым: чем сильнее трещина в духовном корне, тем глубже одарённый погружается в свой Дар, и тем больше теряет человечность. Морна с её звериными чертами, Шурша с дополнительными глазами, Клык с костяными наростами – все они в какой-то степени уже не совсем люди.

А Гнус сохранил себя, контролировал Дар, а не наоборот. И видимо поэтому говорил Лире обрывать контроль, и помнить что насекомые, это всего лишь насекомые, у которых короткий срок жизни и к ним не стоит привязываться – уж он точно знал, о чем говорил.

– А Могильщик? – спросил я. – Если он так долго был главным у гнилодарцев, его сила должна быть… ещё больше, чем у Гнуса?

Грэм пожал плечами.

– О Могильщике мне почти ничего не известно. Я его видел всего пару раз, издали, и никогда не разговаривал. А далеко не о всех вещах гнилодарцы рассказывают, даже если ты с ними… поладил.

Я кивнул, но мысленно отметил: если этот гнилодарец дожил до такого возраста и при этом руководил целой общиной – значит, скорее всего, его духовный корень тоже в порядке. Иначе он давно бы потерял контроль или превратился во что-то… нечеловеческое.

– Там, в деревне, – я решил поделиться ещё одним наблюдением, – я видел мальчишку с Даром воды. Настоящим, не «гнилым».

– Бывает. – не удивился этому Грэм, – Дети гнилодарцев иногда рождаются с нормальными Дарами. Дары не передаются по наследству – это решает природа, какой будет Дар у человека… из-за этого, конечно, много проблем.

– И что с ними делают? С нормальными Дарами, их ведь можно… переместить отсюда.

– Ничего не делают Элиас. – Старик вздохнул. – Оставляют в деревне. Кто их примет в посёлках? Да и не станут гнилодарцы отдавать своих. Не все родители как у Лиры или Малика…

– Кстати, а где их родители?

– Сгинули, – махнул рукой Грэм. – Это всё, что я знаю от Морны.

– Ясно, – кивнул я.

– Есть исключения… – неожиданно сказал Грэм, – кузнечный Дар или огненный – такие редки и ценны. Ребёнка с таким Даром действительно можно пристроить в помощники к мастеру-кузнецу. Но остальные…

Он не договорил, не нужно было.

Мы вышли на небольшую поляну, где солнечный свет всё-таки пробивался сквозь кроны. Здесь было влажнее, чем на основной тропе. Рядом журчал ручей, и воздух пах сыростью и прелой листвой.

– Вот. – Грэм указал на заросли у воды. – Живица-трава. Даже никуда не делась, всё так же растет…

Я присмотрелся. Невысокие растения с мясистыми тёмно-зелёными листьями, покрытыми тонким слоем блестящей влаги. Они буквально светились изнутри, хоть и слабо, едва заметно. Думаю после моих улучшений, это свечение станет еще сильнее, а сами растения выше и крепче. Хорошо, что у меня небольшая лопатка с собой, я без нее в лес теперь не выхожу – слишком много растений может попасться, которые нужно выкопать и перенести домой для пересадки.

Однако и второе растение было тут же.

– А там дальше, – Грэм махнул рукой, – золотуха. Видишь, с жёлтыми прожилками?

Я увидел кустики повыше, с листьями, пронизанными золотистыми линиями, словно кто-то нарисовал на них тонкие узоры.

– Оба растения мощнее восстанавливающей травы, – пояснил Грэм. – Но в отличие от восстанавливающей травы, которая растет вне леса, эти обычно не приживаются в садах. Да еще и редкие, при том что свойства не дотягивают до намного более распространенных растений, растущих чуть за Кромкой.

– Понятно, – кивнул я и достал лопатку.

– Опять пересаживать собираешься?

– Конечно, – ответил я и присел на корточки, – Я могу сделать эти растения лучше, чем они есть. Да, у других они погибнут, но не у нас.

Минут пятнадцать я выкапывал по пять экземпляров каждого растения, стараясь осторожно извлечь, не повредив корневую систему. Тут оставалось еще по два-три куста каждого растения, их я оставил – пусть растут. По пять штук мне вполне хватит, а дальше, если будет нужда, я сам размножу их.

Когда я закончил, мы двинулись обратно к основной тропе. По дороге я присматривался к подлеску, выискивая ещё кое-что – маленькие, неприметные растения, которые могли бы стать основой для экспериментов.

Мне нужны были разведчики: маленькие, юркие, способные проникать туда, куда Виа не пролезет. Корнечервь – отличный пример, но он привязан к почве. А если создать что-то подобное, но мобильнее?

Пока ничего подходящего не попадалось. Я расспрашивал Грэма о каких-то мелких и агрессивных растениях, но он так с ходу не мог вспомнить подобные, да еще чтоб они были в Кромке. Поэтому действовал наугад, выкопав около дюжины растений, свойств которых Грэм не знал, но которые мне чем-то приглянулись. Как минимум для экспериментов по созданию мутантов подойдут.

Пока занимался этой работой, думал о возможном расколе среди гнилодарцев. Если это случится и часть уйдет к Гиблым, то это действительно будет плохо. Вот только радовало одно: я знал точно, что Морна с ними не уйдет, потому что там, у Гиблых, ее ждет Чернобрюхий, а значит нужда в отварах и более ценных зельях у нее все еще будет. К тому же у нас останется помощь Лиры. Скорее всего даже ослабевшая и потерявшая часть населения деревня гнилодарцев всё равно будет безопасным местом, за счет таких как Гнус или Восьмиглазая.

Это немного, но успокаивало. Слишком хрупким стал привычный мир Кромки и Янтарного.

Виа всё это время охотилась, и уже дважды возвращалась. Пришлось делиться с ней живой, потому что она снова подняла процент эволюции. Теперь, после того как она поглотила часть черной живы, изменения стали уже не так заметны. Возможно, нужен был более значительный скачок в эволюции, чтобы произошли новые улучшения.

Обратный путь проходил на удивление спокойно. Мы даже не заметили никаких растений, покрытых ржавой живой, что очень радовало – хоть эту часть леса она пока не затронула.

Постепенно мы приближались к тому месту, где я оставил душильника. Ожидаемо, даже за это время он успел сожрать пару крупных растений и с десяток помельче. Уже подходя я ощутил, что наша связь-поводок не так уж и надежна, и что если этот мутант разрастется еще сильнее то нужно будет заново его подчинять. Что ж… в таком случае нужно забрать его с собой.

Я поставил корзину и дал ему команду перебираться в нее. Он, пусть и неохотно, но выполнил приказ. Сегодня буду дома повышать уровень взаимодействия, и лишь когда доведу его до приемлемого, разрешу душильнику продолжать рост и эволюцию.

На протяжении всего пути домой я постоянно использовал Поглощение, так как знал, что понадобится много живы. Виа и так сожрала её слишком много для своей эволюции – всё-таки за обратный путь она подняла два процента. Еще один процент – и это предел на сегодня.

Вскоре мы дошли до дома и в душе что-то приятно кольнуло, когда его увидел. Особенно после посещения деревни гнилодарцев – вот там я бы точно жить не смог.

Волк Трана привычно лежал у калитки, а Шлепа грелся на солнышке у двери дома.

Мы вошли домой и первым делом начали отмываться. После болот наша одежда и кожа пропитались затхлым запахом, от которого хотелось избавиться как можно скорее. Благо, воды хватало – я успел наносить. Седой решил тоже поучаствовать, подпрыгивая у края корыта, пытаясь забраться в воду. Очевидно плавать он не умел, так что пришлось ему помочь. Мокрым он выглядел довольно забавно. Да уж, зато глаза стали как будто еще больше и жалостливее.

После мытья мы быстро перекусили кашей, корнеплодами и небольшим количеством вяленого мяса. Грэм устроился на крыльце в тени, прикрыв глаза.

– Посижу немного… далековато сегодня ходили… отвык.

Я кивнул и отправился проверять сад, а мысли мои вернулись к Гнусу.

Взглянул на свое запястье, где меня укусил комар гнилодарца, и после мытья эта крошечная точка стала видна. Это напомнило мне о том, что я уязвим, и любой гнилодарец с достаточно сильным Даром мог бы одолеть меня в прямом столкновении. Не говоря уже об охотниках. Что я могу в данный момент противопоставить тысячам насекомым, которые налетят на меня? Ничего. Я даже не знаю как бы с таким справились охотники. Надо спросить у Грэма, потому что я представляю только один способ борьбы с такими как Гнус – это избавиться от Одаренного, управляющего тучами насекомых. Другого способа как будто бы нет. Но у того же Гнуса огромная область контроля, ты до него просто не доберешься – помрешь раньше.

Сад встретил меня привычным жужжанием. Жужжальщики кружились над растениями делая свою работу, ускоряя рост своей пыльцой. А ведь была мысль собрать их пыльцу и использовать для точечного и концентрированного воздействия на конкретные растения, да руки так и не дошли. Я пригляделся и понял, что жуков как будто стало больше на целую дюжину. Интересно, это они размножились? Или к ним просто прилетели другие, из леса?

Я направился к росткам изгороди Морны. Они успели вытянуться еще на целую ладонь. Да и не мудрено, с моей-то подпиткой. Если так пойдет и дальше, то через неделю у меня будет настоящая живая стена вокруг сада.

Корнечервя я нашёл возле куста мяты и ощутил его состояние – почти готов к отпочкованию. Буквально завтра у меня будет два помощника вместо одного.

Вязь-трава и связник проросли хорошо, у них были уже крепкие стебли, начавшие формировать первые настоящие листья. Развитие шло стремительно.

А вот Сердечник Древний, который я оставил в доме….я прямо чувствовал, что с ним что-то не так! Метнувшись к горшку, где он был посажен, я прикоснулся к нему пальцем и использовал Дар, пытаясь понять, что именно не так. Растение пульсировало не слабо и ровно, как раньше, а сильно и неритмично, словно искало что-то, нуждалось в чём-то.

Жива! Ему нужно больше живы, намного больше, чем может дать земля в горшке! Я думал, если подпитаю его до выхода, то этого хватит. Не хватило. Не зря в описании системы говорилось о постоянной подпитке. Это не пустые слова, я сейчас это ощутил.

Поначалу это было незаметно, пока он только начинал проклевываться, но с каждым часом, с каждым днем ему будет требоваться всё больше подпитки живой, и она должна быть постоянно.

Я быстро дал ему живу и неожиданно в голову пришла мысль: раз ему нужна постоянная подпитка, то его можно пока носить всегда с собой. Я нашел небольшую корзинку, приделал к ней веревку и повесил через плечо. Неудобно, но в дальнейшем, если сердечнику будет требоваться жива каждые десять минут, то другого варианта, как держать его с собой, и брать в Кромку или на другие перемещения, я не вижу – слишком он ценен, чтобы его терять. Тем более, что он уже пророс и обратного пути нет.

После этого я занялся новыми растениями, которые накопал в лесу. Возможно они станут ключами к улучшенному отвару. Подготовил для них ямки, переместил в землю, распрямил корни, прикопал и полил. Ну а после обработал Даром и дал достаточно живы. Теперь им нужно только развиваться и всё.

Следующие несколько часов прошли в работе. Я подпитал все растения, предназначенные для продажи Трану. Занялся долечиванием тех, что ещё не восстановились после нападения жорок – некоторые всё ещё были слабыми, с поврежденными стеблями, которые нехотя зарастали. Еще некоторые растения требовалось довести до улучшения. Я заметил еще два куста мяты, которые, похоже, перешли на новый этап эволюции. Восстанавливающая трава в этом плане чуть запаздывала. Однако я отметил почти четыре куста, которые уже были крупнее своих собратьев и изумрудные прожилки на их стеблях пульсировали почти так, как должно быть у редких растений. Возможно уже завтра они тоже перейдут на новый этап, и это будет интересно – какое новое свойство они обретут?

После этой работы по саду решил немного потренироваться, так что выбрал место и начал практиковать укоренение. Закрыл глаза, сосредоточился, направил живу вниз, через ступни, в землю…

Связь установилась почти сразу. Я чувствовал почву и она словно становилась продолжением меня. Мне даже показалось, что из этого навыка лично я смогу извлечь нечто большее – как будто я могу не только использовать его для большей устойчивости, но и совместить со своими навыками, вроде Чувства Жизни.

Я сделал еще шаг, использовал укоренение, сделал еще шаг и… потерял его.

Так, еще раз, заново. Попробовал сделать шаг, не разрывая связи. Получилось. Хоть и не идеально.

Ещё шаг, ещё…

Через полчаса я уже мог медленно ходить, сохраняя укоренение. Правда, хватало меня на четыре очень медленных шага, после них все сбивалось и приходилось искать ощущения по новой.

И я это делал – повторял и повторял до того момента, как не решил, что хватит. Что живы потрачено достаточно и она еще пригодится мне для других дел.

Грэм всё это время то ли действительно спал, то ли просто молча наблюдал за мной.

В любом случае, одного укоренения было мало. Более важным навыком было укрепление – техника, позволяющая создать защитный слой живы под кожей. Если освоить её, то можно выдерживать удары, которые иначе пробили бы насквозь.

Я сел на землю, сосредоточился и направил живу к коже руки. Попытался распределить её ровным слоем, как описывал Грэм… «как масло по хлебу». Конечно же сразу не получилось – иного я и не ожидал. Жива скапливалась в одном месте, рассеивалась, утекала… вела себя совсем не так, как при усилении. Но раз старик сказал, что это возможно делать и до открытия каналов живы – значит возможно. Надо только пытаться.

Я тихо и молча сидел с закрытыми глазами концентрируясь исключительно на своих ощущениях и живе. Тут нужно было не смотреть, а чувствовать. Эх, чувствовать-то я чувствовал, а вот результата не видел.

Прошёл час. Я был измотан, покрыт потом и немного раздражен.

Этот час я только и делал, что пытался направлять осторожный поток живы прямо под кожу, как вдруг… почувствовал что-то другое. Поскольку я был сосредоточен на своих ощущениях, то сразу заметил изменения – рука словно стала чуть тяжелее, плотнее.

Я открыл глаза и посмотрел на ладонь. Кожа едва заметно светилась.

– Получилось? – раздался голос Грэма с крыльца.

Я обернулся. Старик смотрел на меня с интересом.

– Да. – Я выдохнул. – Кажется, да! Во всяком случае выглядит похоже.

Я закрыл глаза, прислушался к себе и продолжил.

Весь следующий час ушёл на то, чтобы повторить успех и понять принцип. Дело было не в какой-то особой технике, а в контроле. Недостаточный контроль над живой – вот что мешало.

К сожалению можно было признать одно: один удачный раз был скорее случайностью, потому что за весь следующий час мне удалось поймать это ощущение еще два раза, прежде чем я выбился из сил и понял, что моей концентрации банально не хватает. Она закончилась, а без нее дальнейшая тренировка бесполезна – пустая трата времени.

Одновременно с этим система отметила повышение контроля живы, он вырос аж на три процента за эти два с половиной часа мучений.

Я решил сделать перерыв и отдохнуть мозгами и не думать ни о чем важном – просто на что-нибудь посмотреть. И таким объектом выбрал тот самый кусок коры Древа Живы, который где-то стащили мурлыки.

Осторожно начал водить пальцем по узорам, пытаясь понять их смысл, их структуру… я понимал, что эти узоры важны, что не просто так друиды пытаются разгадать их смысл. А может уже частично и разгадали. И это то, что и я должен буду узнать тоже.

Пока водил пальцем вдоль узоров чуть не уснул, настолько погрузился в бесконечное повторение пальцем этих узоров. В какой-то момент просто закрыл глаза и застыл в неподвижности.

Наверное поэтому и не заметил, как подкрался Седой. Он, видимо, подумал, что я уснул, и решил воспользоваться моментом и вытащить из моей руки кусочек коры. Я проснулся даже не от этого: просто коготки у Седого были острыми и он нечаянно царапнул меня по коже, когда пытался вытащить кору. Царапнул до крови. Мои ладони ведь до сих пор был не закалены.

– Эй! – Я дернулся. – Ты чего, старый ворюга, опять за старое?

– Пи! – возмутился Седой.

Отдавать ему кусочек коры я, конечно, не собирался. Я видел следы зубов мурлык на ней и понимал: дай ее Седому – он просто догрызет ее.

– Иди-иди, – отмахнулся я от него.

– Пи! – недовольно ответил он и развернулся.

Я же заметил, что немного крови из царапины попало на кору и впиталось как в сухую губку.

Именно в этот миг меня словно пронзила молния от макушки до пят.

Я только раскрыл рот, хватая воздух. Это продлилось всего мгновение и меня отпустило.

Я смотрел на табличку, на свою кровь, впитавшуюся в кору и чувствовал… что-то. Связь и отклик. Ничего подобного раньше не было.

Положив ладонь на табличку, я начал осторожно и медленно вливать в неё живу. Вот только это я хотел «осторожно и медленно», а кусочек древа считал совершенно иначе: он вдруг начал резко тянуть из меня энергию таким мощным потоком, что я даже не сразу успел его остановить. А когда сумел, что оказалось непросто, оказалось, что половина моего резерва просто опустела.

И в тот же миг я провалился внутрь.

Это было похоже на симуляцию системы. Тьма, в которой горели ярко-ярко узоры. Полностью целые узоры. Пять узоров, я узнал их – именно они были на этом кусочке коры. Только тут целые – такие, какими они были изначально, до того как время и зубы мурлык оставили на них свой след.

И конечно же я не мог не прикоснуться к одному из узоров, который словно увеличился в десятки раз и стал огромным.

Едва я его коснулся, как меня пронзило понимание: узор не был словом, не был буквой – он словно описывал и одновременно показывал какое-то явление полностью, целиком.

Только какое?

Я попытался ухватиться за него и увидел образ – крошечное семя, которое превращается в небольшой росток, потом в небольшое деревце, а затем в огромное древо до небес.

РОСТ.

Сознание отыскало самое упрощенное и подходящее слово к увиденному на мгновение из этого узора. А потом меня резко выбросило обратно.

Я открыл глаза и понял, что дышать тяжело, я весь в поту, а все силы словно резко откачали из меня.

Что я видел? Просто рост от семени до огромного древа? Или что-то большее?

Нет, это было другое. Это был узор, который словно кодировал и показывал как управлять ростом.

Только кроме самого обозначения символа-узора я ничего не понял. Но я ощутил, что там скрыто больше, намного больше, просто я не смог понять и уловить. Я был не готов к этому внезапному погружению и не знал, чего ожидать.

Но я понимал теперь почему друиды так ищут куски Древ Живы и ищут живые тексты из-за Хмари – они пытаются понять как этим управлять. Они знают, какую власть может дать подобное знание.

Я посмотрел на руки и они подрагивали, будто я целый день работал лопатой.

Одно лишь погружение выкачало столько сил, сколько я собирал час с помощью Поглощения.

При этом я понимал, чтобы погрузится дальше и глубже в узор нужно еще больше живы. Намного больше. Я даже не представлю сколько ее должно быть, чтобы хватило полноценно изучить всего лишь один узор. Я и так тщательно выбираю куда использовать живу, а тут появилось еще одно место, которое в потенциале может сожрать весь запас. Или… или это было единоразово?

– Все нормально? – раздался голос Грэма, вырвавший меня из задумчивости.

Я тряхнул головой и попытался дышать спокойнее.

– Да, все хорошо.

Но если бы все было так просто, то эти друиды бы уже обладали невероятной силой, а этого не происходит, значит… значит где-то и в чем-то есть подвох. Только вот в чем?