Текст книги "Дикая Охота (СИ)"

Автор книги: Валерия Снегирь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Бальтазар, – произнёс друг однажды, нарекая коня Именем. С тех самых пор между ними создалась нерушимая связь.

И новая нить связи связала его с девчонкой, в чьём теле была заключена невиданная доселе мощь.

Тяжело дыша, Вика едва смогла отстраниться от Бальтазара. Конь выглядел опустошённым, и, фыркнув, отошёл глубже в стойло. Девушка прислонилась спиной к стене, выравнивая дыхание и успокаивая быстро бьющееся сердце.

Ничего особого она не узнала, кроме имени этого демона и того факта, что Райдо знаком с ним, хотя, вероятно, не помнит этого. И почему у Райдо так менялся взгляд? У Виктории были подозрения, что это как-то связано с его ранами в пыточной. Тот, кто нанёс их вампиру – возможно, являлся виновником и его поведения?

Отдохнув, Вика выпрямилась в полный рост и принялась перекладывать сено из кормушки Бальтазара в другие – чтобы никто не понял, кем же на деле являлся конь. Слив немного воды из поилки, девушка нерешительно остановилась у стойла демона.

– Прости, но мне было нужно узнать хоть что-то, – произнесла она тихим голосом. Бальтазар тихо фыркнул и тряхнул гривой, сверкая алыми глазами из полутьмы помещения. – Отдыхай, Бальтазар.

Виктория вышла из конюшни и глубоко вдохнула морозный воздух. Нужно было вернуться, пока её не хватились.

***

Здесь, на юго-восточном побережье Лайкса, средь гор осталась забытая тысячелетия назад крепость. Простому смертному не дано было видеть её, укрытую магией и снегами.

Осиротевшие стены открылись взору пятерых путников, прибывших сюда на жутких вороных конях с горящими кровью глазами. Снега и холод уберегли тела погибших товарищей и врагов. Замёрзшие мумии в доспехах лежали во дворе, свисали со стен, и безжизненные глаза будто бы следили за прибывшими.

Впереди всех шагал Лейкнир, негласный командир, чьё положение никогда не оспаривалось. Он вёл их и тысячелетия назад, и сейчас. Смелый и готовый дать бой – за ним можно было идти в любое пекло.

Лейкнир остановился и посмотрел на деревянные ворота, закрывавшие вход в Кархай. Ворота всё ещё оставались достаточно крепкими, чтобы ветра не снесли их, но ударная руна обратила старевшее дерево в щепки, разлетевшиеся в стороны. Открылся чернеющий проход, и лишь ветер гулко завывал в опустевших коридорах.

Дикая Охота вошла в крепость. И Кархай встречала их, словно мать, долго ждавшая своих сыновей. Ослабленная и состарившаяся от времени, уставшая от ожидания – она всё равно была рада этой встрече. Но вернувшиеся дети уже не слышали её измученного голоса, которым она звала каждого по именам.

Ох, Лейкнир, бравый воин. Что стало с твоим сердцем? Почему оно огрубело, сын мой? Где ты оставил свою любовь и детей?

От взмаха руки идущего позади всей группы Ореста вспыхнули алым пламенем факелы. Теперь Дикая Охота видела, как изменилась крепость изнутри. Почти вся мебель уцелела, но толстый слой пыли и множество паутины сейчас сметались ворвавшимся внутрь ветром.

Маг Дикой Охоты единственный был облачён в тканевые одежды с укреплённым нагрудником, на котором были закреплены неправильные руны, созданные самой Тьмой, и маска закрывала его лицо.

Орест, Хранитель Сердца моего. Почему твои руки запятнаны в крови невинных? Кто тебя вынудил убить?

Высокий и грузный Фаргрим, ведьмак-бестия, с интересом оглядывался вокруг. Они продолжали идти глубже – Орест вышел вперёд и теперь вёл их к тайному пути Хранителей Сердца Крепости.

Ох, Фаргрим, ярость твоя праведна в бою. Почему же жар твой никто не унял? Почему ты приносишь лишь слёзы и горе тем, кто мог сделать тебя лучше?

Рядом шёл Свинульф, приземистый и крепкий ведьмак. Когда под его ногой что-то звякнуло, всадник остановился и опустил голову, хохотнул и подобрал с пола давно оброненный ведьмачий медальон. Серебряная фигурка кролика заманчиво блестела в свете факелов, и ведьмак сунул её к себе в карман.

Свинульф, твоя тяга к сверкающему никогда не остывала. Почему же теперь твоими трофеями стали головы и сердца смертных, а не сверкающие вещи?

Последним шёл Мольдоф. Такой же высокий, как и Фаргрим, но сгорбившийся. Меховой плащ с капюшоном целиком укутывал его в тень, не позволяя разглядеть лучше. Но свисавшие длинные руки походили на звериные лапы: столь же волосатые, с длинными пальцами и острыми длинными когтями.

Ох, Мольдоф, воин с медвежьим сердцем. Ты стал больше походить на зверя: такой же беспощадный и лишённый разума…

Бесконечные узкие лабиринты тайных ходов кончились перед тяжёлой дверью. Орест без труда открыл её магией, и тогда Дикая Охота вошла в просторное помещение.

Посреди него возвышалось каменное Сердце Кархай. Золотистая магия пробегала по узким жилам, сверкая, и камень пульсировал. Многая часть сил крепости истратилась тысячелетия назад, и сейчас Кархай была куда слабее. Уязвимая для Тьмы.

Что же с вами стало, дети мои?

Лейкнир посмотрел на Сердце и скрестил руки на груди:

– Сколько времени займёт порабощение? – обратился он к Оресту. Маг по-птичьи склонил голову набок, тоже разглядывая Сердце.

– Мне понадобятся маги и защита для них. Я смогу начать порабощение сей же час, но вы должны привести мне поддержку, – ответил он.

– Всё будет, – кивнул главный всадник. – Можешь начинать.

Орест подошёл ближе к Сердцу. Кархай не могла противиться, она видела своё дитя, которое пыталась спасти тысячелетия назад. И будь она человеком – зарыдала бы горькими слезами, как и мать, увидевшая сына, который оступился и пал во Тьму. Но крепость лишь стонала, и голос её был не слышим её детьми. Лишь две сестры её могли услышать, но не помочь.

Ведьмак развёл руки в стороны ладонями вверх, сделав ещё пару шагов к Сердцу. Энергия Тьмы заструилась по его жилам, протянула к Кархай тонкие цепкие паучьи лапки. Чёрный туман стелился по полу, заползал на стены и дальше – к потолку. Кархай кричала, но дети её были глухи к словам матери, к крикам о помощи. Каменное Сердце трепетало и билось быстрее, пыталось сопротивляться, но было бессильно.

Кто же вас спутал, дети мои?

Орест резко выгнулся в спине, став словно изваяние. Руки безвольно обвисли, едва-едва касаясь кончиками пальцев пола. Маска и капюшон, скрывавшие его голову, слетели. С тихим стуком жуткое искусственное лицо упало на пол в туман. Лицо ведьмака само походило на уродливую маску иссушенного драугра: без кожи, без носа, с широко распахнутыми белёсыми глазами и неровными жёлтыми зубами. Колдовство забрало его почти восстановившуюся красоту, и теперь Оресту потребуются десятки жертв, чтобы восстановиться.

Но Тьма благодарно шептала ему на ухо, невидимые руки ласково гладили по плечам и груди, томный ласковый голос обещал вознаградить.

Кархай погибала от рук своих же детей. Погибала от Тьмы, принесённой в неё, и не было ей спасения.

Но шёпот живой сестры всё же донёсся до неё.

Жди кровавого зверя, сестра. Он тебя спасёт…

Глава десятая

Менсис напряжённо смотрел за тем, как Герренс точил меч. Его временный наставник явно был разозлён. Временами молодой ведьмак замечал, как руки старшего ведьмака подрагивали, сжимая клинок до побеления костяшек пальцев, а губы недовольно поджимались.

Рассердил ли сам Менсис его? Он не знал. С утра Герренс лишь сказал ему о тренировке и увёл во внутренний двор. Прошла уже неделя с тех пор, как его товарищи покинули Орэдну. Никаких писем, естественно, сюда не доходило. Ведьмаки не желали более видеть чужаков на своей земле.

В один день они приняли только пару ведьм из клана, который защищали. Женщины, одетые в тёмные длинные одежды, закрывавшие их с головы до пят, передали ведьмакам корзины с различными ингредиентами, взамен получив редкие зелья и яды.

Одна из ведьм явно была на сносях, и один из ведьмаков держался ближе к ней. Возможно, она носила именно его ребёнка.

Менсис пока не понимал всех ведьмачьих устоев. Герренс пытался его просвещать в это, но молодой ведьмак всё равно привык к другому образу жизни.

С первыми лучами дневного светила он вставал, умывался и шёл заниматься во внутреннем дворе на манекенах, оттачивая свои навыки владения оружием. Позавтракав, занимался в библиотеке с древними фолиантами и отчитывался по ним Герренсу. Потом уже вместе с временным наставником сражался на мечах и практиковал мастерство рун.

Со временем у Менсиса начало получаться. Шли дни, а после и недели. Он уже уверенно держался в боях на мечах, прикладывал меньше усилий для создания рун. Ощутив впервые всплеск магии внутри себя, молодой ведьмак не смог его забыть. Это было сравнимо с приятной горячей ванной, расслабляющей все мышцы в теле, освобождающей голову от ненужных мыслей.

Ауррис единожды посетил его тренировки, чтобы увидеть, как у молодого ведьмака начало получаться. Старик ничего не сказал. Лишь молча смотрел, с явной тоской в глазах.

О ком он тосковал – Ауррис не говорил. Да и спрашивать было рискованно.

Ровно как и спрашивать Герренса о том, из-за чего или кого тот злился на постоянной основе.

***

Местные уже привыкли к троим героям из старых легенд. Хагалаз больше времени посвящал изучению всех имеющихся материалов, а на улице показывался лишь в редкие моменты отдыха, когда ему требовалось привести мысли в порядок и дать передышку покрасневшим от усталости глазам. Виктория иногда присоединялась к нему в этих исследованиях, но по большей части она покидала деревню ближе к полудню и до начала сумерек не объявлялась. Куда и зачем она уходила – девушка умалчивала. Райдо помогал им чем мог, иногда оказывая и помощь местным жителям. То колол дрова, то таскал тяжести. К тому самому дому, в котором жила таинственная незнакомка из «проклятой» семьи, он не подходил. Но не из-за предубеждений вожака и других жителей, а лишь не хотел лишний раз тревожить их. Они явно натерпелись достаточно. Зачем им лишнее внимание сейчас?

Кошмары его не оставили. Райдо чувствовал, что с каждым разом ему становилось тяжелее. Просыпаясь среди ночи в холодном поту, мужчина снова и снова молился, но теперь эта Тьма, словно подобравшаяся непозволительно близко, не желала так просто отступать.

В прочем, вампир никогда не говорил своим товарищам о том, что страдает от этих ночных кошмаров. Ему было неловко. И он не искал утешения у кого-то постороннего. Будь поблизости Храм Двенадцати – он бы сходил туда, возможно, даже поговорил со священником, но случая не представлялось.

А Хагалаз тем временем вырисовывал новую карту, на которой с каждым днём круг поисков артефактов всё сужался и сужался. Увы, без каких-либо новых источников информации, это было гиблое дело исследовать все места, подходившие под описания. А кто из местных мог дать им подсказку – так и не было известно.

Райдо снова проснулся среди ночи от кошмаров. Ему снился алый туман и абсолютная темнота, которую разрезал мягкий кровавый свет кристаллов, прораставших прямо из-под холодной земли. Босой, он шёл вперёд по этой тропе из Кровавых Кристаллов, чувствуя, как их острые грани впивались в его ступни, прорезая кожу до крови.

Запах тлена, серы и крови забивал ему ноздри. Дышать становилось тяжелее, а воздух становился густым. Райдо шёл, не зная, когда кончится неведомая тропа, и не мог свернуть с неё. И даже повернуть назад не было сил. Нечто невидимое толкало его в спину, стоило замедлить шаг, пытаясь остановиться.

Наконец, тропа окончилась, но он очутился перед жуткой конструкцией. Чёрный трон, основание которого было сделано из черепов и того самого камня, формировавшего арку Врат. Его спинка была также украшена костями, а подлокотники – черепами.

Райдо знал легенды о Чёрном Троне. Легенды гласили, что усидеть на нём способен лишь кто-то страшнее самой Тьмы. Возможно, сам Мрак. Иной осмелившийся воссесть на него – прорастёт Кровавыми Кристаллами, и останется жив до тех пор, пока кто-либо не сжалится и не оборвёт его жалкое существование.

Но в этом кошмаре сидел на троне сам Райдо.

Или та тварь, поселившаяся в нём?

Двойник… Его жуткую гримасу Райдо не мог забыть. И будто бы у них было одно лицо, но лицо двойника было испещрено тёмными паутинками вен, а мимика уродовало его до неузнаваемости. Двойник был облачён в знакомые некогда доспехи, которые носил сам вампир. Давно. Когда ещё ну думал о искре света, бывшей в нём.

Двойник улыбался и словно чего-то ждал. Райдо не мог пошевелиться. Он лишь смотрел, как потом этой твари надоело ждать, и она подошла к нему сама.

Так похожая на его собственную руку рука схватила его за лицо, больно сжимая челюсти и царапая длинными неровными ногтями кожу. А алые как кровь глаза заглядывали в самую душу.

– Ты думаешь, что у нас есть душа, брат? – засмеялся двойник, сжимая руки на его горле. – Неужели ты веришь в эти бредни? Мы с тобой одной плоти и крови. Никакой души наша матушка и не смогла нам дать. Я заставлю наше сердце не биться вновь, братец. Мы станем сильнее, чем прежде.

И эта тварь снова засмеялась, обнажая острые клыки, безудержным дрожащим смехом.

Тогда Райдо и проснулся. Оцепеневший от ужаса, он не мог пошевелиться в кровати, и чувствовал, как кто-то сидел на нём, придавливая своим весом к кровати.

Когда зрение хоть немного привыкло к темноте, мужчина увидел осточертевший силуэт. Двойник был здесь. Снова. Каким образом он становился материальным?

– Не думай, что сбежишь от меня, братец, – хмыкнул двойник, и одна его рука снова скользнула к шее Райдо, несильно сжимаясь на ней. – Я чувствую твой страх. А ведь раньше мы не боялись ничего. Я верну нам это, мой дорогой брат.

И лишь после этого мужчина смог пошевелиться и глубоко вдохнуть воздух. О двойнике в комнате ничего не напоминало. Вампир перевернулся набок, поджимая ноги к груди и пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце.

Он шептал молитву, впиваясь пальцами в простыни и пытаясь успокоиться. Ничего не получалось. Он постоянно сбивался, слова путались, и Райдо ничего не оставалось делать, кроме как пытаться не заснуть снова.

Утром он зашёл к Хагалазу, чтобы поинтересоваться успехами его поисков. Вампир выглядел явственно хуже, чем вчера, и Повелитель Душ нахмурился, увидев его в таком состоянии. В прочем, сейчас мужчина полулежал на кровати, вновь обложившись бумагами, а на подоконнике сидел чёрный ворон, с интересом крутивший головой и осматривающийся.

– Откуда птица? – удивился Райдо.

– Это и есть посыльный Элеры, – ответил Хагалаз, снова опустив взгляд на бумаги. – Ей удалось разговорить существо и выведать кое-что в библиотеках. Судя по всему, фраза «Волк всё знает» связана с местным слухом о «Волчьей тропе». Местные верят, что некий Волчий Дух Путника способен указать дорогу к нужному месту, и именно он прокладывает эти… волчьи тропы.

– Тогда нам нужно найти его?

– Он сам тебя найдёт, – хмыкнул Повелитель Душ. – По крайней мере, именно так сказано в легендах. Вот, послушай. «Когда Тойса скроет свой кровавый лик за тучами, и Ангаретт осмелится покрыть серебром сей мир, Дух Путника появится пред тем, кто ищет свою цель». А такая ночь наступит уже сегодня.

Райдо кивнул. Нельзя упускать этого шанса найти артефакт.

– Этот артефакт как-то связан с тобой, – меж тем продолжил Хагалаз. – Да, вот. – Он вытащил свёрнутое письмо от суккуба и развернул его. – Элера думает, что это Щит Тени. Учитывая, что предыдущее воплощение Тени погибло раньше остальных, то артефакты могли быть спрятаны кем-то из них. Не исключено, что это сделал Лис.

– И что в таком случае мне делать?

– Ждать наступления ночи. И надеяться, что этот… дух явится тебе.

Вампир кивнул, соглашаясь. До вечера они занялись своими делами, а Вика снова куда-то пропала. Появилась она уже с сумерками, уставшая и молчаливая. Мужчины не стали заваливать её вопросами, решив, что девушка сама расскажет всё, когда придёт время.

Райдо вышел на улицу, чтобы дождаться наступления ночи и не пропустить появления этого Духа Путника. На небе уже зажигались первые звёзды, а жителей на улице почти не было. Вампир увидел лишь знакомую фигуру того незнакомца из «проклятой» семьи. Он сидел на скамье у колодца и прижимал руку к носу. В воздухе явственно пахло кровью.

– Что случилось? – поинтересовался Райдо, подойдя к нему. Волколак сердито глянул на него, но огрызаться в этот раз не посмел:

– Всё как обычно. Иди куда шёл.

– Тебя ранили, – на этих словах незнакомец отнял руку от лица. Его нос начал опухать, и из него стекала кровь. Вампир сгрёб рукой снег с колодца и приложил к переносице волколака. Тот удивился такой заботе и поспешил сам схватиться за комок снега. – Тебе стоит обратиться к… лекарю, знахарю – кто у вас тут?

– Справлюсь, – отмахнулся он. – Я Валькас.

– Райдо, – кивнул мужчина. Сейчас он уже смог наконец изучить внешность нового знакомого. Волколак был молодым мужчиной лет двадцати пяти, с чёрными длинными волосами, неровно подстриженной бородой и мужественным лицом, черты которого сейчас исказились из-за нанесённого увечья.

– Странное имя для таких как ты, – вздохнул Валькас, откинув начавший таять снег от себя и взяв новую горсть, чтобы успокоить боль в распухающем носу.

– Почему? – удивился вампир.

– Это имя Волчьего Духа Путника. Странно, что им наречён не волкодлак, – Райдо хмыкнул. Слух немного резануло это слово – «волкодлак». По его произношению зачастую и становилось понятно, волколак ли перед тобой или кто-то другой. Только способные к оборотничеству произносили это слово так, не желая нарушать заветов предков.

– Не я выбирал это имя, – ответил Райдо. – За что тебя не любят здесь?

– Сверр хочет забрать мою младшую сестру, – ответил Валькас, только затем поняв, что доверил эту тайну чужаку. Но чужак располагал к себе, что было удивительно, учитывая жутко светящиеся, словно у кошки, глаза.

– Зачем она ему? Он же женат.

– Он – вожак, и думает, что может забрать всех девушек и женщин, которые ему симпатичны, – вздохнул волколак, снова меняя снег. – Он уже давно подбивает к ней клинья. Много чего обещал. Я отказался – не переживём мы такой позор.

– Разве никому больше нет дела до этого?

– А кому ещё?

– А ваш отец?

Валькас поджал губы, опустив взгляд вниз.

– Умер. Двадцать зим, как схоронили. – Райдо осторожно положил свою руку ему на плечо, и мужчина вздрогнул от этого жеста, удивлённо посмотрев на него.

– Прости. Я не знал.

– Ничего, – он покачал головой. – Надеюсь, он сейчас пирует в Хельхейме, – уже тише добавил волколак.

– Если я могу тебе помочь... – начал вампир, но новый знакомый отмахнулся:

– Здесь все бессильны. Я могу только продолжать отказывать Сверру, пока ему не надоест, – он глубоко вздохнул, но неожиданно удивлённо вскинул брови вверх. В прочем, прежнее угрюмое выражение лица быстро вернулось. – Спасибо, что помог мне.

– Я ничего не сделал, Валькас, – улыбнулся Райдо. – Удачи.

Волколак кивнул и направился к своему дому. Вампир проводил его взглядом и направился к окраине деревни, к лесу. Кровавый лик Тойсы спрятался за тяжёлыми тучами, и тогда Ангаретт осветила всё серебристым сиянием.

Мужчина посмотрел прямо перед собой, туда, где среди чёрных длинных силуэтов деревьев терялась тропа. Среди толстых стволов стоял белоснежный волк, шкура которого словно излучала мягкое свечение в темноте, а глаза горели голубым. Волчий Дух Путника сам вышел к тому, кого нарекли его же именем.

Дух, увидев, что Райдо смотрел на него, чуть склонил свою голову в знак приветствия, что сделал и сам вампир. После этого животное развернулось к нему спиной и медленно побрело в лес. Вампир быстрым шагом направился следом за мистическим проводником.

Дух Путника вскоре сорвался в бег, петляя между деревьев, пробегая по сугробам, в которые не проваливался из-за своей призрачной природы. Райдо бежал за ним, утопая в снегу по пояс, но продолжая пробираться дальше. Порой было особо тяжело выбираться из сугробов, и тогда проводник останавливался, наблюдая за вампиром.

Они всё дальше углублялись в лес, где свет Ангаретт едва-едва пробивался до земли из-за высоких деревьев. На очередном повороте Райдо прислонился плечом к дереву, пытаясь хоть немного выровнять дыхание. Волчий Дух Путника остановился, почувствовав, что незнакомец отстал от него, и обернулся, терпеливо выжидая, когда мужчина, немного отдохнув, пойдёт за ним следом снова.

Вампир всё-таки нашёл в себе силы побежать за своим проводником, но через сугробы ему уже тяжело было пробираться. Деревья начали расступаться перед ними, пока оба ночных путника не вышли на опушку леса, где стояла заброшенная хижина. Она была заметена снегами, покосилась из-за гниющего дерева и не внушала доверие своим видом. Волк остановился перед чернеющим проёмом хижины, принюхался, а после тихо заворчал, попятившись и давая Райдо войти внутрь первым.

Внутри всё выглядело таким же заброшенным. Но по какому-то наитию вампир подошёл к сугробу внутри хижины и, опустившись на колени, начал разгребать его. Без перчаток его руки уже замерзали, пальцы краснели и плохо гнулись. Мужчина периодически пытался отогреть замерзающие конечности дыханием, но холод потихоньку начал пробираться под его экипировку.

Наконец ногти заскребли по пласту льда, и Райдо различил под ним деревянный люк. Выхватив из-за спины меч, вампир точным ударом разбил лёд, открывая себе путь вниз. Петли люка проржавели и мужчина с трудом откинул тот в сторону, после чего сиганул в неизвестность.

Это был погреб. Покрывшийся изморозью, тихо звеневшей от его шагов в ночной тиши. Райдо понадобилось немного времени, прежде чем его глаза начали видеть в этой темноте. Лишь тогда он увидел круглый щит, выбивавшийся из окружающего его бардака. Мужчина протянул к нему руку и коснулся металлической обивки, оказавшейся весьма тёплой, и это магическое тепло тут же поползло вверх по его руке, распространяясь по всему телу и согревая.

Вампир резко дёрнулся, упав на колени и сжав щит руками. Перед его глазами пролетали размытые образы прошлых воплощений. Это закончилось слишком быстро, с вернувшимся чувством ужаса от того, что он был не один. От ощущения ледяных рук, касавшихся его словно под кожей.

Райдо схватил щит и поторопился выбраться из погреба. Уже когда он отошёл от хижины, то почувствовал, что первобытный страх притупился.

Мужчина огляделся по сторонам и не увидел своего проводника. Выругавшись, вампир побрёл назад по памяти. Ему повезло, что его следы оставались такими же чёткими, несмотря на то, что Ангаретт начали закрывать тучи.

Щит приятно согревал его своей магией, и Райдо шёл не торопясь. Ему удалось набрести на проторенную дорогу и теперь он шёл по ней, иногда разглядывая среди деревьев свой предыдущий путь.

Он заметил мягкий тёплый свет откуда-то сбоку, и повернул голову туда. Алтарь Двенадцати стоял среди деревьев, прикрытый каменной постройкой, защищавшей его от недружелюбной погоды. На каменном алтаре горело двенадцать зажжённых магией свеч, которые никогда не гасли.

Райдо подошёл к алтарю и опустился перед ним на колени. Он думал, что от молитвы могло стать легче и эта тварь хотя бы временно покинет его. Он положил руки на холодный камень алтаря и начал шептать, как казалось, лечащие душу мантры, но слова в его голове путались, он сбивался.

Его голос дрожал, мужчина не понимал, почему не может вспомнить молитвы. Он почувствовал нарастающую тревогу и ужас. Впиваясь дрожащими руками в обледеневший камень, он прислонился к нему лбом, уже просто умоляя об избавлении. Воздух отчего-то сильно морозил щёки, щипал их, и Райдо не сразу понял, что из его глаза покатились слёзы.

Он уже давно забыл, что это такое.

Мужчина задрожал всем телом, его голос сорвался, и он зарыдал уже совсем как мальчишка, отчаянно царапая ногтями ледяную корку на алтаре. От поднявшегося ветра магическое пламя, танцевавшее на свечах, задрожало словно в испуге, уменьшаясь в размерах, будто это могло спасти его от неведомого врага.

– Просто… избавьте меня… от него… – срывающимся голосом сквозь рыдания выдавил Райдо. – Прошу…

С усилившимся ветром вернулось и ощущение ледяных рук под кожей. Вампир почувствовал, как его сердце быстро и гулко забилось в груди. Он вскинул голову, и увидел, как все двенадцать свеч потухли. Та Тьма, что скрывалась где-то за тёплым кругом света, подступила непозволительно близко.

– Нет… Не может быть, – прошептал Райдо, пытаясь резко подорваться на ноги, но потерял опору и упал обратно на колени. У него совсем не оставалось сил. Мужчина перевернулся и попробовал отползти от алтаря. От того начало резко пахнуть серой, тленом и кровью. Давно забытый запах забивал ноздри и пугал. Вампир стремился убраться подальше от этой скверны, и когда почувствовал, как часть сил начала возвращаться к нему – подорвался на ноги, кинувшись обратно к деревне.

Тьма словно смеялась над ним, издевалась. Ангаретт скрылась за тучами, и лишь Тойса показала в предрассветных сумерках свой кровавый лик. Дурное Знамение…

Райдо не помнил, как выбежал к деревне, чуть не падая с ног. Он всё-таки свалился в сугроб, перекатившись в нём на спину и попытался перевести дыхание. В груди всё болело, лёгкие обжигал страшный холод, а сердце словно норовило пробить его грудину. В ногах уже не оставалось силы, они словно стали не его. Мужчина прикрыл глаза, пытаясь успокоить себя тем, что ночь уже отступила.

Он услышал шум. Преодолевая усталость во всём теле, всё-таки сел в сугробе и увидел толпившихся у длинного дома жителей. Сквозь шум толпы досюда долетал и знакомый голос. Валькас что-то доказывал им. Райдо нашёл в себе силы встать, стряхнуть с себя снег и пойти туда. Пробравшись сквозь толпу чуть ближе, он увидел нового знакомого у крыльца.

На нём были вычищенные доспехи, сверкавшие в лучах дневного светила, а в руке он сжимал такой же новенький топор. Вампир вслушался в его слова и понял, что у колодца ночью Валькас решил покончить со всем, что надоело ему.

– Разве может тот, кто отбирает последний кусок у вдов, сирот и стариков, зваться вожаком? – продолжал молодой волколак. Он словно не обращал внимания на вышедшего на крыльцо длинного дома Сверра в сопровождении пары крепких мужиков с топорами. – Разве мы должны мириться с этим?

– Довольно, Валькас, – ухмыльнулся Сверр, прерывая его пылкую речь. – Я тебя понял. Ты давно уже знаешь, в чём дело. Может, ты всё-таки посчитаешь нужным решить это дело мирно? Я не трону тебя, щенок. У тебя же только клыки прорезались, тебе ещё жить бы и жить.

– Я не позволю тебе очернить мою семью, – зарычал Валькас, крепче сжимая топор в руке и оборачиваясь к нему лицом. Глаза его полыхали яростью. – Ты не получишь мою сестру, мразь!

– Уже получил, – он махнул рукой, и из-за его спины другой крепкий мужик вывел ту самую незнакомку. Её руки были связаны за спиной, в глазах застыли слёзы, но она уже не пыталась вырываться. Увидев младшую сестру, волколак начал звереть. – Как видишь, ты можешь лишь отступить и признать своё поражение. Тогда я не трону тебя.

– Ты ещё ответишь. За моего отца и Отсо!

– Неужели ты думаешь, что я убил их? Валькас, я был лучшего о тебе мнения, – притворно удивился Сверр. – Какой же ты глупец. Хочешь оставить мать на старости лет одну? Хорошо. Будь по твоему. Я принимаю твой вызов. Пусть твоя голова станет напоминанием всем о том, что никто не смеет бросать вызов Сверру, – он протянул руку к одному из своих верных псов, который подал ему топор.

Вожак спустился с крыльца, гордо глядя на Валькаса. Они были примерно одного телосложения и роста, но Сверр был старше и опытнее в драках. Валькас же отличался странной живучестью, выработанной из-за постоянных побоев со стороны других мужиков. Молодой волколак оскалился и приготовился нанести удар первым, но вожак опередил его.

Лезвие топора соскользнуло по его наплечнику, оставляя вмятину. Это был предупреждающий удар. Сверр ещё давал шанс щенку одуматься и не злить матёрого волка. Но щенок был либо ужасно глуп, либо восхитительно упрям, раз снова оскалился и кинулся в бой.

С ярким звоном лезвия их топоров скрестились меж собой. Вожак понял, что Валькас отступать уже не собирался, и в следующий удар вложил куда больше силы, заставляя соперника отшатнуться назад.

Молодой волколак сделал пару резких глубоких вдохов, поднял яростный взгляд хищника на противника и с боевым кличем кинулся на него. Сверр увернулся от удара, тут же ударив кулаком в металлической перчатке по спине щенка. Поскользнувшись на корке льда, молодой мужчина упал на живот, но смог быстро перекатиться на спину, чтобы встретить следующий удар лицом к лицу. Ему удалось отбить прицельный удар, и он схватился за руку Сверра, чтобы или уронить его на снег, или резко подняться самому. Вожак оказался крепким – он не упал, зато Валькас смог подорваться на ноги, за что тут же получил удар под дых. Охнув, он сделал пару шагов назад, но получил удар древком по виску. Перед глазами у него потемнело и молодой мужчина завалился обратно на снег.

Его сестра с ужасом наблюдала за этим. Она не могла кинуться ему на помощь – она была куда слабее Сверра, да и этот мужик, что держал её, так просто не отпустит.

Райдо понял, что Сверр хотел убить Валькаса. Вожак в гневе пнул его по рёбрам, металл брони гулко зазвенел. Вампир неосознанно выхватил Щит Тени из-за спины. Горячая энергия пробежалась по его телу, и когда он посмотрел на свои руки, то увидел, что те обратились в чёрную дымку. А время вокруг остановилось.

Догадка к нему пришла сама. Райдо кинулся к сражавшимся и преградил удар топора Сверра щитом, а после резко двинул тем вперёд, как бы отбивая застывший в воздухе удар. Когда он ослабил хватку на щите, то снова очутился среди толпы, а вожак неожиданно пошатнулся и упал назад, выпустив топор из внезапно ослабевших рук.

Тот воткнулся в его голову, раскраивая череп, и рукоять топора застыла у вожака над лицом. Кровь из раны потекла в остекленевшие глаза.

Верные псы Сверра гневно зарычали. Тот, что держал сестру Валькаса, резко откинул её в сторону. Девушка упала на крылец, больно ударившись о пол, но смогла выпутать руки из верёвок. Она кинулась к своему брату, чтобы преградить его своим телом.

– Не трогайте его! – срывавшимся от отчаяния голосом прокричала она. Но этим псам не было дела до неё. Её грубо схватили за белую косу и попытались за неё же оттащить. Валькас снова зарычал и подорвался на ноги, чтобы защитить свою сестру.

– Он одержал победу в честном бою! – крикнул кто-то из толпы. Толпа зашумела, и некоторые жители даже пошли к ним, чтобы встать на защиту того, кого ещё недавно называли ведьмачьим ублюдком.

Райдо сам вышел вперёд и перехватил руку того, кто схватил сестру нового знакомого за косу.

– Лучше тебе отступить, – прохрипел вампир этому волколаку, а когда тот зарычал, просто ударил кулаком его по носу, осторожно обхватил девушку за плечи и мягко подтолкнул в сторону других жителей. – Лучше уходи. Я разберусь.