Текст книги "Дикая Охота (СИ)"

Автор книги: Валерия Снегирь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава пятнадцатая

Бальтазар нёсся по лесу не уставая. Вика крепко сжимала поводья и смотрела вперёд, не отводя взгляда от неведомой дороги. Конь бежал сам, просто как можно дальше от опасности.

Хагалаз прислонился лбом к плечу Виктории, девушка почти физически ощущала его боль. Что вообще произошло? Как такое возможно?! Нужно промыть его рану и перевязать.

Вечные снега остались позади. Чувствуя настрой своей владелицы, демонический конь применил свою магию, чтобы переместиться подальше от скрытой крепости, туда, где Дикая Охота нескоро их настигнет. Вокруг зеленел лес, тихо шелестел листьями и травой ветер, неподалёку шумела речка и пели птицы. Спокойная и мирная обстановка.

Бальтазар остановился, тихо фыркнув и тряхнув гривой. Виктория осторожно слезла с его спины и развернулась к нему лицом. Нужно было спустить Хагалаза на землю.

– Возьмись за седло и перекинь ноги влево, – громко произнесла девушка. Повелитель Душ вцепился в седло и нерешительно перебросил вторую ногу на левую сторону. – Аккуратно, слезай.

Мужчина крепче впился пальцами в единственную свою опору и почти что сполз по боку коня, пока его ноги не упёрлись в землю с резким твёрдым звуком. Вика подошла к нему и развернула к себе лицом, ужаснувшись.

Почти всё лицо Хагалаза было заляпано кровью. Она успела подсохнуть и образовать местами корки и сгустки. Такую рану Виктория не сможет залечить самостоятельно. Ей потребуется помощь.

Девушка подвела мужчину к речке, усадила на землю и сняла с себя епанчу. Для любого Клинка эта деталь одежды в первую очередь была расходным материалом. Её рвали, чтобы перевязать раны, смастерить верёвку, факел или разжечь костёр. Вика безжалостно оторвала от неё пару кусков материи, вымочила их в воде и принялась стирать кровь с лица Повелителя Душ. Ей пришлось повозиться с этим, но вскоре уже было видно саму рану.

Веки мужчины были закрыты, но когда девушка попыталась приподнять их, то он дёрнулся, шипя от боли. Виктория решила не трогать пока рану, умыла его лицо водой и чистой полоской ткани, оторванной от испорченной одежды, перевязала его глаза.

– Так грязь не попадёт в рану, – неосознанно произнесла она вслух.

Нужно было найти ночлег и помощь. Вика поднялась на ноги, оставив Хагалаза сидеть на земле, и огляделась по сторонам.

Шутка ли судьбы, но за речкой она увидела крепкую избу, терявшуюся среди деревьев. Речка была неглубокой и перейти её вброд не составит труда. Виктория свистнула Бальтазара, помогла своему товарищу забраться в седло, сама забралась следом, и конь послушно двинулся к обнаруженной постройке.

Когда путники приблизились достаточно близко, изба внезапно ожила. Вика даже отшатнулась назад, чуть не выпав из седла. Небольшой домишко сам поднялся над землёй, и снизу у него были две огромные ноги, напоминавшие куриные.

– Что за…? – выдохнула девушка.

– Что там? – удивился Хагалаз, морщась от боли.

– Изба себе ноги отрастила, – еле проговорила Виктория, пытаясь понять, удивлена ли она или ей хочется засмеяться.

– Долго ли путь держали сюда, голубчики? – послышался старушечий голос сбоку. Оба путника повернули голову к источнику звука, хотя Повелитель Душ сделал это по привычке – он ещё не скоро привыкнет к своей слепоте.

Неподалёку стояла сухая сгорбившаяся старуха, седые волосы выбивались из-под повязанного на голове платка, одежда на ней была крепкой, со множеством карманов – как у травниц. А в руках она держала объёмную корзину со множеством трав и цветов.

Увидев повязку на лице мужчины, она охнула:

– Где же вы так… Давайте-ка в дом.

***

В печи разгорался огонь, согревая причудливую избу. Кроме того, что она обладала ногами и могла спокойно перемещаться по собственному желанию (или желанию своей хозяйки), так ещё и внутри она была раза в два, а то и в три больше, чем снаружи.

Хагалаза усадили на лавку, сняли с глаз повязку, и незнакомка склонилась над ним, осматривая рану. Когда она попыталась оттянуть его веки, Повелитель Душ снова зашипел от боли.

– Неси сюда бутыль с болиголовом, – произнесла старуха. Вика замешкалась, не понимая, что вообще от неё хотят. – Высокая такая, тёмная. За печкой на полке.

Девушка кивнула и направилась туда. К её счастью, подходящих под описание бутылей было всего две. От обеих пахло одинаково, и Виктория взяла одну из них, вернувшись назад. Старуха взяла бутыль, плеснула из неё в подвернувшуюся под руку кружку и дала выпить мужчине мутную жидкость, пахнувшую завалявшимся сеном. Он чуть не выплюнул противную жижу, но ему зажали рот, и тогда Повелитель Душ, морщась, всё проглотил.

– Сейчас подействует, и смогу осмотреть рану, – произнесла незнакомка, направившись к полкам, где стояло множество склянок.

– Простите, но как я могу к вам обращаться? – всё-таки спросила Вика. Ей было не по себе, что она не знала имени их спасительницы.

– Ну, – прокряхтела та, – Яга я для местных. А кто травницей зовёт, кто чародейкой, – Яга взяла с полки одну из бутылей, небольших размеров с прозрачной жидкостью. – Да ты приляг, голубчик. От этой настойки и уснуть можно, легче станет, – обратилась она к Хагалазу. Мужчина нерешительно опустился на лавку, выпрямляясь во весь рост. – Поди сюда, деточка, – поманила она рукой Вику.

Девушка нерешительно подошла к ней. Яга, кряхтя, опустилась на близстоящую лавку и кивком пригласила сесть и её. Виктория села рядом. Старуха недолго помолчала, отряхивая подолы своего одеяния, а потом заговорила тихим голосом, хотя Хагалаз уже уснул:

– Не ожидала я увидеть ещё одного Проводника, – покачала Яга головой.

– Проводника? – удивилась Вика, слишком громко, что на неё шикнули.

– Тише ты. Пусть спит пока, – нахмурилась старуха, но тут же морщины на её лице разгладились, оставляя лишь «лапки» у глаз и глубокие морщины у щёк. – Проводник ты, деточка. Как и я. Мёртвых умеешь провожать, живых – встречать. Осколок того мира у тебя, – она указала пальцем на её лицо, – спрятан внутри. С ним ты и видишь мир мёртвых, и способности Проводника у тебя проявились.

– Я не некромант, – покачала головой Виктория.

– Тьфу! Никто из некромантов и не считается Проводником, коли мир мёртвых не может увидеть. Батюшка наш, Хаагалаз, вот он первый тот мир увидел благодаря матушке нашей. И нас научил. Двенадцать Проводников всегда было, в разных местах позабытых. Но тринадцать нас теперь стало.

– Я не понимаю…

– Поймёшь, деточка. Всё ты поймёшь со временем. А сейчас, помоги-ка мне с твоим товарищем. Посмотрим, как ему помочь можно, – Яга, снова кряхтя, встала.

На какие-то мгновения подолы её одежд задрались достаточно, чтобы Виктория разглядела, что одна её нога была полностью костяной, а вторая – самой обычной, босой, и немного покрытой грязью. Видимо, травница ходила босиком.

Девушка встала с лавки и принялась выполнять указания старухи. Приносила нужные склянки и травы, промывала рану Хагалаза. Яга наконец смогла сказать, что же случилось. Рана была вызвана проклятьем, и излечить это – непосильная задача для Проводницы.

– Боли он сейчас чувствовать пока не будет. Со временем она совсем исчезнет, как проклятие успокоится. Но исцелить его невозможно, пока цела сущность заклятия, – вытирая руки, проговорила старуха. – Давай, перенесём его на кровать, пусть поспит. Во сне всякая хворь легче переносится. Как горячка пройдёт – сможете дальше идти.

Вика лишь кивнула и помогла перенести мужчину в гостевую комнату. Здесь стояла широкая кровать, сундук и небольшой стол. Девушка раздела товарища, оставив на нём лишь исподнее и укрыла одеялом. Одежду же нужно было постирать – на ней была грязь и кровь.

Яга и ей сказала переодеться в чистое и выдала простую рубаху и штаны, идеально севшие на Викторию. Грязное бельё она сама вызвалась постирать и до сумерек провозилась на улице у корыта.

Развесив одежду сушиться, Вика вернулась в избу. Та больше не предпринимала попыток встать и удрать от неё, а вполне спокойно стояла на месте, поджав под себя куриные ноги.

Внутри пахло свежей выпечкой. Девушка увидела на столе несколько больших пирогов, от которых заманчиво пахло картошкой, капустой и мясом. Только после этого она заметила крутившуюся у печи рыжеволосую девушку, одетую в так же, как и Яга, разве что её одеяние было более открытое: руки были обнажены, а подолы скрывали её босые ноги лишь до колен.

– Ой, ты уже вернулась, – улыбнулась незнакомка, увидев Викторию. – Я Илва, помощница Яги. Садись за стол, ужин уже готов.

Илва достала деревянной лопатой из печи ещё один пирог, от которого пахло ягодами, и поставила его на стол рядом с остальными. Вика нерешительно села за стол, и тогда новая знакомая поставила перед ней кружку и налила в неё козьего молока, а после споро разрезала пироги.

– Вот, кушай, – улыбнулась юная травница. – Тут пирог с мясом, а тут с картошкой, и капустный. Вот этот ягодный, мой собственный рецепт. Только осторожнее, он очень горячий! Тебе настойку душицы, может? Поможет расслабиться после пережитого.

– Нет, спасибо, – покачала головой девушка и взяла один из отрезанный кусков. Слой теста был весьма тонким, начинки в каждом из пирогов было много. Виктории попался мясной, и она осторожно откусила от него. Желудок, давно не получавший пищи, заныл от проснувшегося чувства голода.

– Я тогда тебе постелю пока, – улыбнулась Илва и убежала из её поля зрения.

Вика смогла попробовать каждый из пирогов, прежде чем насытилась. После кружки молока ощущение сонливости лишь усилилось, но к тому времени юная травница сообщила, что комната готова, и девушка ушла туда.

Это была такая же гостевая комната, как и доставшаяся Хагалазу. Виктория скинула одежду на крышку сундука и легла под одеяло, почти сразу провалившись в сон.

Спала она недолго. Ночью ей стало тревожно, и девушка, одевшись, осторожно выглянула из комнаты. Никого в полутёмной основной комнате не было. Прислушавшись к ночным звукам, Виктория услышала тихий храп со стороны печи – там и спала Яга. Илва же спала, возможно, в подобной гостевой комнате.

Девушка скользнула к другой двери, за которой была комната Хагалаза. Мужчина спал, и Вика осторожно села на его кровати, разглядывая спокойное лицо товарища. Проводница перевязала ему глаза, чтобы обезопасить рану от заражения. Виктория просидела на его кровати недолго, и только собралась уходить, как Повелитель Душ прервал нависшую тишину охрипшим голосом:

– Прости, что это случилось.

– Ты не виноват, – воспротивилась она.

– Нет. Я, дурак, думал, что успею наложить все виды антимагии, но не успел.

– Что? – удивилась Вика. Хагалаз усмехнулся уголком губ.

– Я же помню слова той ворожеи… Джейд, верно? Она сказала мне, что я заберу на себя проклятие с родного по крови человека. Но я не думал, что это будет кто-то мне близкий... Кто-то из семьи. Начал накладывать на себя защитные чары, но не успел защитить глаза. Вот и получил.

Виктория опустила взгляд на свои руки, сложенные на коленях. Она смутно помнила, что проклятие было направлено на неё. Получается, они с Хагалазом родственники?!

– Ле Дио, – уже менее хриплым голосом вдруг произнёс мужчина. Девушка вздрогнула. Она не желала слышать эту фамилию. – Ты же ле Дио, верно? Маркиза, про которую ещё говорили, будто она где-то учится далеко.

– Откуда ты это знаешь? – помертвевшими губами прошептала Виктория.

– Я видел герцогиню ле Дио. Вы с ней очень похожи. И твой портрет в гостиной. Тебе на нём лет пять, не больше.

– Давно ты это понял?

– Не очень давно, – покачал он головой. – Всё думал, что маркиза вряд ли будет сквернословить, драться как наёмница и… Ну, я представлял тебя иной. Именно как наследницу ле Дио.

– Когда ты был там? В поместье?

– Мне было десять, – задумался Хагалаз, ненадолго замолчав. – Да, десять. Мы с отцом приехали туда по какому-то важному делу.

– Так ты тоже, получается, маркиз? Или уже герцог?

– Виконт. В Хатуре самым высоким титулом является титул графа. Я был лишь наследником.

– И что же произошло?

– Мой брат меня убил. По-крайней мере, так он думает. Все наверняка считают меня погибшим во время несчастного случая.

– Два наследника знатных родов… Одного хотели убить, вторая сбежала от своей судьбы, – вздохнула Виктория. Хагалаз не ответил – он снова провалился в спасительный для него сейчас сон. Девушка не решилась уходить, а опустилась рядом и разглядывала его лицо. Она не ожидала, что встретит далёкого родственника. У её рода был лишь один родственный род некромантов – Дио. Получается, что Хагалаз был из него. А ведь когда-то давно их род был один… пока не раскололся из-за распрей, про которые Вика однажды прочитала в книгах.

В полутьме неожиданно что-то ярко вспыхнуло, девушка привстала на локте и увидела незнакомку, которую встретила у дерева висельников.

Но сейчас она поняла, кем же была она.

И когда эта незнакомка в белоснежных одеяниях подошла к кровати, протянув руку к Хагалазу, то Виктория смело закрыла его своим телом.

– Не трогай его. Он ещё должен жить, – словно дитя, не желавшее отдавать любимую игрушку, проговорила девушка. Смерть опустила руку и печально улыбнулась:

– Его время ещё не настало, дитя. Я лишь хочу усмирить его боль, – проговорила она чарующим голосом. Вика подняла голову, разглядывая Смерть. Почему-то ей казалось, что она должна обязательно быть уродливой старухой, а не прекрасной девушкой, и носить должна чёрные одежды, а не белые.

Лисица нехотя отстранилась от Волка, давая Смерти прикоснуться к нему. Хагалаз остался жив – лишь его боль, вновь начавшая крепнуть, ослабла.

– Я хотела поговорить с тобой, дитя, – проговорила белоснежная дева. – Идём, мне нужно многое тебе рассказать.

Виктория пошла за ней, и они вышли на улицу. Вот только снаружи вместо привычного леса, сменявшегося чистыми лугами, стелилось одно сплошное поле, покрытое белоснежными цветами, излучавшими слабое свечение в ночном сумраке. Девушка принялись вертеть головой, осматриваясь, и не узнавая это место.

– Это мир мёртвых, дитя, – ответила на немой вопрос Смерть, идя впереди.

– Что?

– Не бойся. Ты можешь быть здесь, как Проводник, – улыбнулась дева, обернувшись к ней через плечо. – Я хотела тебе рассказать кое-что. Да, ты стала Проводником против воли мироздания. Осколок артефакта внутри твоего глаза – именно он дал тебе эту силу. И кроме неё, он даровал тебе ещё кое-что… Возможность, которой не было ни у кого до сих пор.

– Мне хватило Пророчества про Четверых, – фыркнула Виктория. – Я не собираюсь пользоваться этими силами.

– Но вам нужно упокоить Дикую Охоту.

– Ты хотела сказать «убить»?

– Они уже мертвы, дитя. Их искалеченные души жаждут покоя. И ты можешь его даровать им.

– Как? – недоверчиво изогнула она брови.

– Жди, и Хаагалаз навестит тебя также, как и я. Он тебе всё расскажет.

Вика задумалась, опустив взгляд в землю. Она начала догадываться, что же произошло тогда, у дерева висельников.

– Я видела его отражение в серпе?

– Именно так.

– И когда он придёт?

– Этого я не могу сказать, – грустно улыбнулась Смерть. – Иди назад. Этот час скоро настанет.

И белоснежная дева вновь обратилась в белую голубку, взмыв высоко в чёрное небо, усыпанное звёздами. Она дала ответы на некоторые вопросы, но оставила ещё больше вопросов без ответов.

Виктория вернулась в избу, дверь закрылась за ней сама. Ей нужно восстановить свои силы. И решить, что же делать теперь, когда они с Хагалазом остались вдвоём. Или вернее будет сказать, что Вика осталась одна решать все проблемы?

Глава шестнадцатая

Чертоги, в которых проживали Тринадцать Генералов Хаоса, были не менее недоступными, как и Чертоги Владыки. Сотни и тысячи демонов на страже – незнающий не пройдёт безопасным маршрутом.

Тронат, один из советников Владыки Хаоса, был послан сюда, чтобы поговорить с внезапно вернувшимся Тринадцатым Генералом. И хотя его много лет тому назад вышвырнули из Тьмы, он… изменился. И нынешний Райдо уж точно не подведёт их Господина своими прихотями, желаниями и привязанностями.

По-крайней мере, Тронат надеялся, что ума у Тринадцатого Генерала прибавилось.

Но в покоях Райдо не оказалось. Советник проверил всё: и спальню, и купальню, и комнаты для прислуги – нигде того не было. В голову демона пришла догадка, что Генерал мог уйти в ещё одно место.

К его сожалению, так и было. Тронат очень не любил посещать Дорха’слад, но выхода у него просто не оставалось. И Райдо был там, в Гранитной Купальне, в окружении десятка суккубов.

– Я смотрю, ты здорово распоясался, – скрестив руки на груди, прорычал Тронат. Да, он не смел так разговаривать с тем, кто был выше его по положению, но сдерживать свою злость он не мог.

Райдо, как ни в чём ни бывало, посмотрел на него, отодвигая руку с бокалом в сторону:

– Я не могу расслабиться после утомительного возвращения домой? – притворно удивился он.

– Я ожидал чего угодно, но не… – советник запнулся, пытаясь придумать наименее грубые определения творившегося у него перед глазами. Это было, как минимум, невежество, заявляться в Дорха’слад, занимать одну из лучших купален, да ещё и выбрать столько наложниц. – Но не этого... безобразия.

– Тронат, мой дорогой советник, – улыбнулся Райдо, отставив бокал на бортик купальни. Суккуб, сидевшая за его спиной, заинтересовано подняла взгляд, не переставая разминать мышцы шеи Генерала, – меня так долго не было здесь, и я хочу наверстать упущенное. Тебе будет достаточно знать, что я помог своему дорогому отцу? Имею ли я право усладить свой взор этой красотой, – он махнул рукой в сторону, явно намекая на суккубов, – а не видом исходящего слюной старика?

– Ты поплатишься за свою грубость, – снова зарычал Тронат. – Господин не простит тебе!

– Не смей угрожать мне, сучонок, – оскалился Райдо в ответ. – Я преемник его престола, а ты лишь простой советник. Мне не составит труда поставить тебя на место, – он упёрся руками в бортик, явно желая встать, но две другие наложницы придержали его. Было ли это актом защиты Троната или просто нежеланием кровавой разборки – осталось загадкой, но Генерал остался сидеть в купальне.

– Владыка желает видеть всех Генералов на совете, – твёрдо произнёс советник, продолжая в упор смотреть на вернувшегося мерзавца немигающим взглядом раскосых козьих глаз. – У тебя не так много времени, чтобы привести себя в порядок и прийти туда.

– Я успею, – ухмыльнулся Райдо, когда двери за Тронатом закрылись.

***

Герренс сполз по стене на пол и обхватил колени руками. Его всего трясло от едва сдерживаемой ярости.

Он видел, как Вика сражалась. Видел, что они проиграли и едва успели сбежать. Дикая Охота отступила от крепости. Почему? Возможно, кинулась в погоню за более доступной жертвой.

Несмотря на то, что ведьмак остался жив, он бы предпочёл сам сразиться с теми чудовищами, чем подвергать опасности жизнь Виктории. Сердце всё ещё болело от воспоминаний о ней.

Нужно было сообщить остальным, что опасность миновала, но Герренс был не в состоянии. Он подорвался на ноги и в ярости пнул близстоящий стул. От силы удара дерево с треском сломалось, щепки полетели в разные стороны. Ведьмак схватил второй и, гневно крича, ударил им по стене.

Несколько щепок вошло под кожу, и боль немного отрезвила затянутый пеленой ярости ум. Герренс зубами выдернул щепки, одна из которых оцарапала его руку ещё сильнее, и багровая кровь закапала на пол.

Он был готов сейчас же кинуться по следам Вики, чтобы найти её и спасти. Но выживет ли он сам? Вопрос спорный.

Ведьмак всё-таки пошёл в главный зал, где сидели спрятавшийся молодняк и некоторые ведьмаки. Увидев Герренса, они успокоились: опасность миновала. Но Феррунес стоял посреди зала с глазами, полными боли и ярости.

– Всё уже хорошо, – попытался спокойно сказать беловолосый ведьмак, но тут же получил пощёчину от своего ученика.

– Хорошо?! У них что-то случилось! Я чувствовал это! – закричал срывающимся голосом юный ведьмак. – Всё из-за вас! Я должен был быть с ними!

– Тебе нужно учиться, – прохрипел Герренс.

– Я знаю достаточно!

– Ты не покинешь Орэдну, пока Ауррис не скажет, что ты готов! – рявкнул беловолосый мужчина. Он смотрел на Феррунеса, на его злой взгляд, и не видел в нём того мальчишку, которого хотел бы в нём видеть. Он видел в нём его отца, ещё когда они были молоды. И хотя ведьмак пытался убедить себя, что перед ним не тот Чёрный Лис, которого он знал, а всего лишь его Лисёнок, он не мог перестать видеть Аргентиуса в этом, донельзя похожем, лице. – Я не хочу, чтобы ты погиб.

Эти слова Герренс прошептал уже в пустоту – Феррунес сорвался с места и выбежал прочь из зала.

***

Вика проснулась ни свет ни заря. Она чувствовала себя опустошённой и едва смогла сесть на кровати, потирая лицо и пытаясь согнать остатки сна. Одевшись, девушка вышла в основную комнату и увидела хлопочущую у печи Илву. Юная травница ухватом вытащила увесистый чугунок из печи, от которого так и валил пар и ароматно пахло мясом. Поставив чугунок на каменное основание, девушка положила ухват на место, закрыла заслонку и обернулась лицом к Вике:

– Доброе утро! Я вот с утра решила кашеварить. Думаю, ты не откажешься от чего-нибудь сытного? – улыбнулась травница.

– Не откажусь, – кивнула Виктория и села за стол. Илва подала ей тушёные мясо и овощи из чугунка, после чего вернулась к перебору лежавших на столе трав.

– Твой спутник недавно просыпался, но после отвара снова заснул, – сообщила травница, откладывая пряно пахнущие травы в сторону. – В подобном состоянии он пробудет ещё пару дней. А потом уже придёт в себя.

– С него нельзя снять проклятье, – прошептала Вика, отодвинув от себя тарелку. Воспоминания о слепоте Хагалаза, полученной лишь по её собственной вине, отдавались болью в сердце. Кусок в горло не лез.

– Может быть, ему сможет кто-то помочь? – уже менее задорно произнесла Илва. – В мире полно всяких чудотворцев.

Виктория хотела сказать, что раз она не смогла помочь мужчине, то уже никто точно не справится, но промолчала.

– Пойду проветрюсь, – сказала девушка, вылезая из-за стола. Илва проводила её растерянным взглядом.

На улице Вика умылась прохладной водой из умывальника, пытаясь привести себя в чувства. Вода стекала с лица по шее за одежду, неприятно охлаждая горячую кожу. Но это сработало. Девушка крепче затянула пояс на простой рубахе и отошла от избы на пару десятков шагов. Ей нужно было тренироваться. Она поняла, насколько слабой была.

Расставив ноги на ширине плеч, Виктория выставила перед собой согнутые руки и прикрыла глаза. Нужно сосредоточиться, вспомнить азы приёмов, которым её обучал мастер Са’ир. Первый удар – выпад на левую ногу, удар вперёд правой рукой. И следом с разворота – ногой. Комбинировать атаки так, чтобы невидимый противник не догадывался о следующей.

В Дарросе Вика изучила все существующие формы боёв, но пристрастилась лишь к одной. Четвёртая форма. Аль-Крад Гхаджар. Крадущаяся Кошка. Плавность движений сочетается с их неожиданностью, предугадыванием поведения соперника, и резкими добивающими ударами. Эта форма не пользовалась популярностью среди послушников, предпочитавших более агрессивные виды боя. Но Аль-Крад Гхаджар позволяла сберегать силы для решающих ударов и быстро входить в боевой транс.

Отступить в сторону, ударить ребром ладони, увернуться от ответного удара, подсечь врага.

Виктории много раз говорили, что четвёртая форма была популярна среди мастеров древности. Она была лучшей на протяжении тысячелетия, пока её не сместили более резкие и агрессивные формы. Учение было почти забыто и передавалось лишь в одном клане Клинков. Вике невероятно повезло попасть в него, обучиться четвёртой форме и стать лучшей.

Когда случилась та кровавая бойня, тело Виктории узнало Аль-Крад Гхаджар в её исконном виде. Сущность усвоила этот урок, а сама девушка пыталась вытащить все знания из тела, помнящего движения.

Отпрыгнуть в сторону, присев на ноги, резко оттолкнуться и нанести удар по противнику.

Если тело помнит, то и душа должна узнать!

Холодная капля упала на лицо Вике. Девушка замерла, почувствовав, что начинался дождь. Она встала прямо и запрокинула голову.

Небо было серым, тяжёлые тучи сгущались, и скоро должен был начаться сильный ливень. Виктория развернулась и пошла обратно к избе, мельком бросив взгляд на закрытое стойло, где отдыхал Бальтазар. Демоническому коню не требовалась привычная еда и вода, ровно как и сон был не столько важен. Но сейчас это было единственное, чем животное могло заняться, пока его хозяйка занималась иными делами.

В избе было гораздо теплее, чем на улице, и Вика только сейчас поняла, что немного замерзла. Она коротко поприветствовала вернувшуюся Ягу и отдыхавшую Илву. Потом зашла в комнату Хагалаза, чтобы проведать его.

Мужчина полусидел в кровати, привалившись спиной стене. На его глазах была свежая повязка. Видимо, кто-то из травниц заходил к нему.

– Как себя чувствуешь? – поинтересовалась девушка, подойдя ближе к товарищу. Повелитель Душ тяжело вздохнул:

– Всё ещё считаю, что это, – он дотронулся пальцами до повязки, – сугубо моя вина.

– Никогда не знаешь, кого настигнет проклятье, – Вика присела на край его кровати и взяла мужчину за руку. – Ты… Я благодарна тебе. Я даже не знаю, что было бы, если бы не ты…

– Но теперь мы не сможем сражаться.

– Я придумаю способ помочь тебе, Хагалаз.

– Элера… – вдруг задумчиво проговорил он, а после продолжил свою мысль: – Элера может знать что-то. Нам нужно к ней.

– Когда ты ещё немного окрепнешь, – пообещала Вика, – мы отправимся в Орлет.

Повелитель Душ согласно кивнул. Виктория чуть сильнее сжала его руку. Ей было тяжело. Она понимала, что шансов вернуть Хагалазу зрение почти не было. Но эта крохотная искорка надежды всё ещё согревала её в это непростое время.

Она обязательно найдёт решение, чего бы это ей ни стоило.

***

Ещё несколько дней Вика и Хагалаз оставались у Яги. Состояние Повелителя Душ постепенно улучшалось. Он уже не был слаб из-за вгрызшегося в его тело проклятья, а глаза перестали кровить. Проводница сообщила, что мужчина скоро сможет позаботиться о себе, насколько это реально без зрения.

Виктория тренировалась, вспоминая искусство боя. Ей нужно было подготовиться, ведь теперь лишь она сможет спасти их жизни.

Выматываясь во время тренировок, девушка падала в кровать без сил. Всё-таки форма Аль-Крад Гхаджар требовала высокую выносливость от своего пользователя. Каждый раз, погружаясь в сон, девушка видела одну и ту же картину. Бесконечное ночное поле с белоснежными светящимися цветами. Она шла через это поле, не видя его конца и что-то выискивая глазами.

В очередной раз она увидела парящего высоко в небе чёрного ворона. Вика последовала туда же, куда летела птица, и дошла до фонтана из белоснежного камня. Вода с хрустальным звоном перетекала из нижней чаши в верхнюю, поражая своим нелогичным поведением.

Виктория подошла ближе, чтобы разглядеть причудливую постройку, и почувствовала чужое присутствие. Но оно не напрягало её… Словно кто-то хорошо ей знакомый пришёл сюда.

Обернувшись, девушка увидела стоящего рядом мужчину. Чёрные длинные волосы струились по его плечам, голову опоясывала уже знакомая ей серебряная диадема с крупным изумрудом, по цвету походивший на глаза незнакомца в чёрных одеждах. Стоило приглядеться, как Вика разглядела заострённые длинные уши – эльф.

– Вы – Лорд Хаагалаз, – догадалась она. Эльф мягко улыбнулся и кивнул:

– Здравствуй, дитя, – произнёс Лорд Хаагалаз. – Я долго ждал встречи с тобой.

– Мне сказали, что вы сможете научить меня тому, что поможет разобраться с Дикой Охотой.

– Вот как? – хмыкнул Шестой. – Сразу к делу? Я бы хотел соблюсти те традиции, что стали близки тебе, дитя. Что делает Клинок, когда ему нужно умертвить своего врага? – вопрос с подвохом. Вика задумчиво посмотрела на мужчину, пытаясь понять, чего именно он добивается от ней.

– Клинок благородно лишает его жизни, – ответила девушка.

– Но как же право последнего слова?

– Если враг пожелает сказать его.

– В таком случае, я хотел бы, чтобы ты услышала их последнее слово прежде, чем получишь необходимые знания, – он подошёл к фонтану, глядя на искрящуюся воду. Вокруг них возникли ярко светящиеся призрачные шарики. Лорд Хаагалаз посмотрел на Вику. – Они не расскажут тебе сами. Но Фонтан Жизни и Смерти – может.

Виктория склонилась к воде, зачерпнула прохладную жидкость в ладони и замерла. Лишь по странному наитию она догадалась умыться этой водой. Холод начал крепчать, и когда девушка открыла глаза, она уже видела далёкие воспоминания того, кто поклялся убить её.

***

Руки были уже стёрты в кровь, замёрзли и ничего почти не чувствовали, пальцы не гнулись. Лейкнир поднёс руки ко рту, пытаясь согреть их дыханием, но этого было недостаточно.

Они только что похоронили ещё пятерых стариков, которые не выдержали холода. До спасительной пещеры оставалось ещё пара дней пути, и надежда в глазах бежавших от проклятой Инквизиции ведьмаков гасла.

– Мы сделаем привал ближе к ночи, – крикнул он охрипших голосом остальным, стараясь перекричать завывавший ветер. – Ты как? – обратился он к своей жене.

Юная ведьма куталась в отданный мужем тёплый меховой плащ, прижимая к себе их новорождённую дочь. Сынишка держался за одежды матери, тоже кутаясь в полы плаща.

– Всё хорошо, – улыбнулась Магрит обветренными кровоточащими губами. – Уже немного осталось.

– Там впереди укрытие! – крикнул впереди Фаргрим. – Сможем укрыться от ветра!

Лейкнир лишь кивнул своей семье и пошёл рядом с ней, чтобы успеть помочь в случае необходимости.

Они проваливались в снег по пояс, и пришлось идти гуськом, чтобы более слабые знали, где не провалятся глубже. К сожалению, кто-то да выбивался, пытаясь ускориться, но увязали лишь сильнее.

– Братцы! – крикнул знакомый голос. Лейкнир повернул голову в сторону источника звука и увидел медленно проваливающегося ещё глубже в снег Альцида. – Помогите!

– Ему уже ничем не поможешь, – прохрипел идущий рядом Орест. – Оставим.

Суровая правда жизни. Сейчас всем была важнее лишь их собственная жизнь. Лейкнир отвернулся, подавляя в себе чувство жалости. Он не мог рисковать собой ради товарища, чтобы оставить свою жену вдовой, а детей – безотцовщиной.

– Идём, – произнёс он, обнимая Магрит за плечи.

Когда сумерки начали сгущаться, им удалось добраться до укрытия. Потеряв ещё десяток тех, кто глубже провалился под снег или просто не выдержал и окоченел. Костры едва согревали их. Лейкнир смотрел на выживших, понимая, что с каждым днём всё меньше оставалось тех, кто был слабее.

Магрит прижалась к нему под плащом, но заледеневшие доспехи не могли согреть её. Дети спали, Лейкнир придерживал рукой своего сына, а дочь спала в объятьях его супруги. Они обязательно доберутся до безопасного места. До пещеры, где был портал в другую крепость, где они смогут отогреться и вернуться к прежней жизни.