Текст книги "Дикая Охота (СИ)"

Автор книги: Валерия Снегирь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Вскоре массив крепких деревьев, на которых кое-где ещё сохранились листья, и лишь некоторые ветви укутались в пушистые одеяла снега, сменился чахлыми, скрючившимися словно от боли, чёрными деревьями.

Осторожно ступая по тропе, Вика надеялась, что ни одна из хрупких ветвей или замёрзших листьев не захрустят у неё под сапогами. Мертвецкий лес словно обволакивал серый густой туман, в котором любой чёрный силуэт можно было принять одновременно за дерево, и одновременно – за существо. Где-то вдалеке ворчали и стенали мертвяки.

Виктория тихо ступала по чёрной земле, внимательно вглядываясь в подступающие к ней силуэты. За одним из деревьев она увидела мертвяка. Тот рычал, остервенело сдирая кору с дерева когтистыми руками. Кажется, он даже не замечал, что среди немёртвых находился и кто-то живой.

Девушка даже старалась дышать через раз, переступая очередную корягу и пробираясь дальше. Она плохо помнила точное расположение тропы, но точно знала, что ей нужно найти дерево висельников, около которого и начиналась тропа.

Булькающие стенания раздались совсем близко, и она замерла, скосив взгляд в сторону звуков. Буквально в шаге от неё стоял мертвяк. Он чуть пошатывался, закинув голову назад и словно глядел в небо, которое скрывал плотный туман. Присмотревшись внимательнее, Вика увидела, что на лбу мертвяка была вмятина, по форме напоминавшая копыто лошади.

«Неужели, те мертвяки добрались и до сюда?» – девушка почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. Сзади раздался неспешный цокот копыт. Виктория с опаской повернулась в сторону звука.

В нескольких метрах от неё между деревьев неспешно шла лошадь, низкой опустив изодранную голову. На её спине сидел всадник, его доспехи были погнуты, а головы на плечах не было. Она болталась привязанной к седлу.

Вика застыла, сама не зная, от ужаса или изумления. Лошадь приблизилась вплотную, но даже не заметила девушку, пройдя сквозь неё. Виктория лишь почувствовала пробирающий до костей холод, пока животное не прошло через неё целиком.

«Это место… сильно изменилось», – девушка двинулась дальше в поисках дерева висельников, стараясь также не издавать ни звука. Мертвяки слонялись вокруг без дела, и где-то вдалеке всё ещё был слышен цокот копыт той лошади с безглавым всадником на ней. Вика внимательнее вгляделась в туман, когда увидела нечто огромное, по сравнению со всем тем, что она видела в Мертвецком лесу до этого.

Дерево висельников. Могучий дуб, почерневший, и его ветви были скручены словно в агонии, и со всех ветвей вниз тянулись натянутые верёвки, на которых до сих пор болтались тела висельников. Вокруг, бесшумно махая крыльями и беззвучно открывая клювы, летали вороны, то и дело садясь на тела и возвращаясь к своей кровавой трапезе.

Вика остановилась, глядя на это. Всё это выглядело таким… сюрреалистическим. И девушке казалось, словно из жизни исчезли все краски и звуки. Она просто смотрела на дерево висельников, не в силах оторвать взгляда.

Словно издалека раздалось женское тихое пение. Вика повернула голову на звук и увидела тонкую женскую фигуру в длинном белоснежном платье с капюшоном, медленно выходящую ей на встречу из тумана.

Тихим шёпотом ответь мне,

Дуб, что видел сто несчастий.

Тихим шёпотом пропой мне,

Избегая хищных пастей.

Женщина приблизилась уже близко к Вике, и та могла разглядеть её белую, словно мрамор, кожу, тонкие кисти рук с длинными пальцами, в которых та держала обмотанный белой лентой серп. Из-под капюшона на её плечи и грудь рассыпались белоснежные волосы, словно излучавшие слабый свет. Она не поднимала головы, продолжая петь, и даже не посмотрела в сторону Вики.

Ты скажи мне, дуб, чьей же крови,

То дитя, рождённое не Тьмой.

Кто кровавого зверя затравил в оковы,

И сотням жизней даст покой.

Женщина остановилась в нескольких шагах от Виктории, и только теперь подняла голову, глядя куда-то перед собой.

Чья же жизненная нить не вверена

В власть мою, судьбу ту избегая?

И кому судьба миров доверена,

Кому не суждено дойти до края?

Она выронила серп из своих рук, и тот с тихим звоном упал в пепел под её ногами. А после женщина взмахнула руками, обращаясь в белую голубку и взмыла в воздух.

Вика осторожно подошла к оброненному серпу и подняла его, лентой убирая с него пепел и прилипший сор. Лезвие было острым и отполированным до блеска, что девушка видела своё отражение в нём. Она немного повернула серп, и застыла в ужасе.

За ней стоял неизвестный.

Глава пятая

В отполированной поверхности лезвия серпа можно было разглядеть верхнюю часть лица некто. Черноволосую голову венчала серебряная диадема с крупными драгоценными камнями, один из которых, самый крупный, был опоясан тонкими искусно выкованными из серебра змейками, и переливался зелёным светом. Глаза неизвестного по цвету напоминали этот камень, и у Вики зародилось чувство, что она где-то уже видела подобное. Но как бы она ни напрягала память – ей было тяжело вспомнить, откуда она знала этот образ.

Подавив в себе страх, девушка обернулась, но позади неё никого не было. Только воткнутый в землю факел, пламя которого отчего-то переливалось голубоватым светом.

Точно такой же огонь она видела в Тейнитаре, когда… когда ещё пыталась обуздать собственную силу и природу.

Виктория заткнула серп за пояс и взяла факел в руки. Его свет должен был отпугивать души неупокоенных и другую нечисть. Она глазами нашла нужную тропу и пошла по ней, держа факел на уровне своей головы. Встречавшиеся на её пути мертвяки пятились и отходили в туман, но наиболее смелые с интересом следовали за ней, однако, опасаясь подходить близко.

Когда она в прошлый раз была здесь, Герренсу пришлось накрывать их куполом чар, чтобы пройти незамеченными. Но это вымотало ведьмака, что им пришлось сделать долгий привал, когда они отдалились достаточно от Мертвецкого леса.

Вика всё не могла забыть увиденное ею у древа висельников. Кто та женщина? И тот неизвестный в отражении? Увы, но на некоторые вопросы ответы не сыскать, как бы ни хотелось узнать правду. Иногда, всё же, лучше было не знать правду.

Виктория хотела оглянуться, но в подобном месте этого делать было нельзя. Пока она шла и пока горел факел в её руке, она была в безопасности. Мертвяки были достаточно напуганы таинственным свечением, которое окутывало фигуру Вики в мягкий призрачно-голубой свет. Даже если они чувствовали её запах, то были напуганы тем фактом, что призрак вёл себя не так, как ему подобает. Но если бы девушка замедлилась или остановилась – мертвяки рискнули бы подойти ближе, и тогда её ничто не сможет спасти.

Перед ней показался обрыв. Не очень высокий, и не такой крутой, а на его склоне уже выросло несколько деревьев, выглядевших достаточно крепко. Низина терялась в густом тумане, но по памяти Вика вспомнила и это место. Оставалось пересечь реку – наиболее опасную часть Мертвецкого леса, прежде чем пройти через пещеру до безопасного участка.

Повезло, что мертвяки не любили это место. Недовольно заворчав, та мелкая группка любопытных мертвяков развернулась и ушла. Вика ухватилась за толстую ветвь одного из деревьев и свесила одну ногу в пропасть, нащупывая ею опору. Когда сапог твёрдо встал на небольшой выступ, девушка схватила другую ветвь, расположенную ниже, и ступила второй ногой вниз.

Она почти скатилась, но рука, крепко сжимавшая ветвь, не дала ей полететь кубарём вниз. На пару мгновений Вика просто зависла в воздухе, отводя руку с факелом в сторону, чтобы не подпалить саму себя. Благо, тренировки Клинка и Ита’наи сделали её достаточно сильной, чтобы удерживать свой вес на одной руке достаточно долго. Найдя новую опору ногами, Виктория дала себе короткую передышку, прежде чем продолжить спуск, всё также хватаясь за ветки и аккуратно спускаясь вниз.

Берег был узким, за тонкой полоской серого пепла текла река, из который показывались мокрые и скользкие камни. Единственный путь на ту сторону.

Насколько глубокой была река – Вика даже знать не хотела. В этих водах водились не только утопцы, но и твари страшнее. Совсем не хотелось узнавать, какие именно это были твари.

Девушка шаркнула сапогами по пеплу, глядя на единственный путь. Она взяла во вторую руку серп, чтобы иметь хоть какие-то шансы ухватиться за что-то при падении. Вика оттолкнулась от пепла и запрыгнула на ближний камень, опасно покачнувшись после приземления. Убедившись, что его поверхность была не слишком скользкой, девушка прыгнула на следующий камень и почти сразу – на третий.

Но тот оказался более скользким. Вика почувствовала, как сапог вместо того, чтобы остановиться на месте, заскользил дальше, а её тело отклонилось назад. Единственное, что ей пришло в голову – это швырнуть факел так далеко вперёд как она могла. Его голубоватое свечение из плотного серого тумана выхватило морды уже ждавших по ту сторону тварей и мертвяков. Хищные оскалы скрылись в тумане, стоило факелу тихо стукнуться о землю на другом берегу, и его свет более не возможно было разглядеть сквозь туман.

Виктория не смогла удержаться на ногах, но смогла увернуться от камня, чтобы не разбить голову. Она успела вдохнуть воздух и задержать дыхание, прежде чем погрузиться в ледяную бурлящую воду. К своему удивлению, под водой не было так темно. Это походило на то же, что было и вверху, с тем лишь различием, что двигаться было сложнее, как и дышать – невозможно.

А ещё твари сновали совсем близко.

Дна не было видно, и девушка оттолкнулась ногами и руками, пытаясь всплыть ближе к поверхности, чтобы в любой момент успеть вынырнуть за воздухом. Было сложно понять, как глубоко она находится, но когда ей начало казаться, что поверхность была уже близка, в её ноги вцепились когтистые лапы, увлекая за собой на дно.

От неожиданности Вика раскрыла рот, теряя воздух. Спохватившись, она тут же задержала дыхание повторно и попыталась всплыть, отчаянно лягаясь и перебирая руками. Когда и это не помогло, девушка попыталась ударить одну из тварей серпом, с ужасом обнаружив, что его лезвие… исчезло.

Отпустив уже ненужную рукоять, Вика выпустила скрытые клинки и резко подалась вниз, вонзая клинки в схватившие её лапы. С мерзким визгом раненые твари отпускали её и отплывали, но приходили новые, и сил выбираться уже не было. Как и сражаться – бессмысленно.

Вика снова попыталась выбраться из цепкой хватки, уже окончательно теряя запасы воздуха. Ледяная вода оказалась на вкус как подгнившее мясо и пепел. Девушка опустила взгляд вниз. Помимо тянувших её вниз тварей, она различила огромное чёрное пятно, на котором стремительно появилось два светящихся глаза без зрачков, а следом – огромная пасть.

Твари с мерзким хихиканьем рванули девушку вниз, она оказалась среди них, и их лапы толкали её всё ниже и ниже. Острые когти так и норовили выколоть глаза или вцепиться в шею. Вика постаралась защитить лицо и горло, когда почувствовала, как лапы тварей теперь опустились на её голову и плечи, особо сильно толкая вниз.

Открыв глаза, девушка увидела, что она уже была наполовину в раскрытой пасти твари.

Сделать что-либо она не успела. Клыки сомкнулись над её головой. Тварь была огромна, что её клык был размером с руку самой Вики. Она успела схватиться за один из клыков, когда тварь сглотнула, пытаясь её проглотить, но по итогу в горло хлынул только поток воды.

Вика вцепилась в клыки твари, стремясь удержаться именно здесь, ближе к выходу на свободу. Нужно было только придумать, как выбраться отсюда.

Действовать ей приходилось вслепую – никаких источников света здесь не было, а пытаться создать самой – пока рискованно.

Пахло здесь просто отвратительно, но, что удивительно, был хоть какой-то воздух, которым всё ещё можно было дышать.

Вика нащупала ногами опору. По ощущениям, это был язык твари. Именно сейчас она вспомнила какую-то старую сказку, которую слышала в детстве. Как один благородный рыцарь, попав в пасть дракона, выбрался оттуда, пронзив твари нёбо.

Подтянувшись на руках, Вика постаралась обрести достаточную опору, но вся пасть уже покрывалась слюной. Оттолкнувшись ногами, она резко ударила сапогами в нёбо твари. Как же ей повезло, что на толстой подошве были сделаны острые шипы по бокам, служившие обычно шпорами и дополнительной поддержкой при перемещении по вертикальным поверхностям. Тварь взвыла, замотав головой, и Вике едва удалось удержаться, пока пасть не раскрылась и тварь не мотнула головой особенно сильно, отчего девушку отбросило достаточно далеко от неё.

Вика тут же принялась грести вверх, стараясь успеть прежде, чем другие твари нападут на неё. Их чёрные силуэты кружили рядом, и когда девушка уже подобралась к противоположному берегу – попытались атаковать. Ей удалось отбиться и вылезти на пепел, тут же прилипающий к её вымокшей насквозь одежде и волосам. Тяжело дыша, Вика поползла за светом факела, игнорируя урчащих рядом мертвяков.

Схватив всё ещё горевший факел, девушка села, поднимая его над своей головой. Пламя отпугивало нежить. Дрожа от холода, Виктория едва смогла подняться на ноги и обернуться лицом к предстоящему пути.

Полуразрушенная лестница вела куда-то вверх, но её окончание терялось в густом тумане. Вика пошла вперёд, стараясь игнорировать усталость и холод во всём теле. Ноги едва держали её, и на крутых ступеньках она то и дело спотыкалась, упираясь одной рукой в ступени и подрываясь на ноги снова.

Мертвяки следовали за ней, завороженные её истощавшейся силой. Сейчас она была желанной добычей для них. Уже слабая, не имеющая шансов отдохнуть и перевести дыхание. Мокрая одежда была тяжелой, а эта ужасно пахнущая вода хлюпала в сапогах, вытекала из перчаток и затекла везде, куда было только можно затечь под лёгкие доспехи Клинка.

«По-крайней мере, я не в слюне той твари», – заметила про себя Вика, продолжая подниматься дальше.

Впереди показалась пещера, вход в которую больше напоминал череп. Из его пустующих глазниц исходило слабое голубоватое свечение. Пещера охранялась от мертвяков, бродивших снаружи, резко разделяя местную… фауну на две категории. Тех, кто бродил снаружи – самых слабых тварей. И тех, кто скрывался в пещере – самых живучих и сильных тварей.

Недовольно ворча, следовавшие за Викой мертвяки уходили обратно. Девушка без колебаний вошла в пещеру, надеясь хоть в ней немного перевести дух.

Не видя и не чувствуя местных обитателей, Виктория устроилась в небольшом ответвлении пещеры, в который вёл весьма труднодоступный для мертвяков ход. Она избавилась от вымокшей епанчи, хотя это позволило ледяному ветру в пещере усилить ощущение холода. Девушка скинула наплечный мешок на пол и открыла его, думая, что ноша вряд ли уцелела, но с удивлением обнаружила помещённую внутрь мешка руну, значение которой девушке было неизвестно, но судя по сухим вещам, руна сберегла их.

Вика разожгла магический костёр, прекрасно зная, что здесь ей некого опасаться. Она стеснялась своих способностей даже перед спутниками, опасаясь возможного визита Инквизиции, и тогда кто-нибудь мог бы сболтнуть о её возможностях. Здесь же никого не было, а мертвяки болтливостью не отличались. Чуть отогревшись, Вика высушила магией свою одежду и броню. Ощущение тепла и сухости было приятным. Девушка извлекла из мешка обёрнутый в тонкую марлю кусок вяленого мяса и с удовольствием вгрызлась в тот.

Магия и попытка выжить стоили ей немалых сил. Нужно было восстановиться хоть немного. Доев этот кусок мяса и запив его чистой водой, Вика закуталась в епанчу и прислонилась спиной к прогретому магическим пламенем камню. Она задремала, уверенная в том, что её чары предупредят её об опасности.

Сколько она провела в состоянии дремоты – Вика точно сказать не могла. Её силы восстановились достаточно, чтобы продолжить путь, но причиной пробуждения стали не бодрость, не потребности организма, а едва слышимый для человеческого уха звон. В прочем, этот звон услышала бы только сама Виктория – так её чары предупредили о незваном госте.

Вика чуть приподняла голову, чтобы видеть своё временное убежище, и увидела сгорбившееся нечто у её заплечного мешка. Нечто походило на человека, тощего и бледного, одетого в какие-то лохмотья. Он был полностью лысым, с жилистыми руками и ногами. И в данный момент копошился в её сумке.

– Лапы прочь, – рыкнула Виктория, резко встав и выпустив скрытый клинок. Нечто вскрикнуло и попятилось к стене. Глаза у него были бледными, почти слепыми. Лицо действительно походило на измождённого человека.

– Другой хотел узнать, что Живая забыла здесь, – пробормотало оно тонким мужским голосом.

– Это явно не твоё дело, Другой, – уже мягче сказала Вика. – Отойди от моих вещей. Живо.

Другой неохотно отошёл, боком направляясь к выходу, но девушка преградила тот собой. Тогда нечто присело, сложив руки на острых коленях, и по-птичьи склонило голову набок.

– Живая не хочет отпускать Другого? – протянуло оно.

– Что ты вообще такое? – ей действительно было интересно это узнать. Оно не выглядело мертвяком, но и человеком не было. Другой начал перебирать пальцами у своего лица.

– Другой не знает. Другой уже до-олго здесь живёт, среди… – он замолчал, а после шёпотом произнёс: – Этих.

– Каких ещё «этих»? – нахмурилась Вика. Другой подпрыгнул, словно ошпаренный кот, и замотал руками и головой:

– Не говори вслух! Не говори вслух! – истерично и быстро заговорил он. – Они услышат! Другой – другой. Другой не такой. Живая – добыча. Мы не должны произносить их имён, – он успокоился, снова заговорив шёпотом.

– Ты знаешь эти пещеры, – сделала вывод Вика. – Но почему я раньше тебя не видела здесь?

– Другой прячется, – кивнуло оно.

– Так ты, Другой, сможешь меня провести безопасным маршрутом? – улыбнулась девушка, настороженно разглядывая Другого. Тот закивал.

– Другой поможет! Другой знает эти места! Но у Живой есть то, что нужно Другому, – он заулыбался почти беззубым ртом, в котором наблюдались лишь пожелтевшие и гниющие зубы. А после протянул руки к ней.

– И что же? – Вика продемонстрировала ему клинок, как бы предупреждая об осторожности. Другой помахал руками:

– Другому не нужны блестючки. Что-то вкусно пахнет… – он соединил пальцы обеих рук, завороженно глядя на Вику. – Из мешо-очка.

«Он хочет мясо», – догадалась девушка. Она подошла к мешку и вынула оттуда ещё один кусок и протянула его Другому. Тот схватил его и отскочил в противоположный угол укрытия, разорвал ткань и буквально в два укуса съел предложенную ему пищу.

– Вкусно! Вкусно! Вкусно! – восторженно произнёс Другой. – А… ещё? – он заинтересованно посмотрел на мешок, но Вика перетянула его завязки потуже и надела обратно, под епанчу.

– Ты получишь ещё, когда мы выберемся из этой пещеры, – пообещала она.

– Другой покажет дорогу. Следуй за Другим, Живая, – кивнул Другой и, опираясь на руки, начал передвигаться короткими быстрыми прыжками.

Вика пошла за ним следом, держа в руке магический факел. Судя по всему, Другого факел не пугал. Значит, он точно не был мертвяком.

Другой двигался довольно ловко и быстро для подобного метода ходьбы, и Виктория едва поспевала за ним. При этом оба старались не издавать лишних звуков. Другой слишком сильно боялся этих. А Вике не хотелось сражаться тогда, когда драки можно было избежать.

Существо затормозило за очередным поворотом, девушка тоже остановилась, когда поравнялась с ним, и пригнулась за камни, чтобы скрыться от любопытных глаз. Внизу, под отвесным склоном пещеры, бродили мертвяки.

– Они бдят, – зашептал Другой, хватаясь за огромный камень и осторожно выглядывая вниз. – Другой не хочет туда идти-и…

– Есть другие пути? – поинтересовалась Вика шёпотом. Другой замотал головой. – Тогда нам придётся спуститься. Мне нужно выйти из пещеры на ту сторону.

– Другой не пойдёт, – зашептало существо, медленно пятясь назад, но тогда девушка схватила его за плечо и подтолкнула вперёд.

– Ты покажешь мне дорогу, – прошипела она. Другой обернулся, и в его бледных глазах на какие-то мгновения промелькнуло осознание неизвестного для девушки.

– Живчик остался прежним, – прошептал тихо Другой, всё-таки пойдя вперёд. Вика всё равно расслышала его фразу и пришла в замешательство. О каком «живчике» шла речь? В любом случае, она спросит Другого, когда будет подходящее время.

Глава шестая

Менсис поёжился от холода, но постарался сосредоточиться на собственном дыхании. Герренс выполнил своё обещание начать его обучение как ведьмака. И сейчас ученик сидел на широком участке стены Орэдны, одетый только в исподнее, и пытался медитировать. Герренс стоял неподалёку, лениво пережёвывая яблоко и отрешённо наблюдая за тем, как несколько старших ведьмаков возились с молодняком внизу, во дворе.

Совсем юным было от четырёх до тринадцати лет. Самые младшие махали палками, постарше – деревянными мечами, а вот самый старший из них взялся за настоящий меч. Ведьмакам всегда приходилось рано взрослеть. Их дар при недолжной подготовке обращался в проклятие. Контролировать в себе самую древнюю магию – тяжёлая доля.

– Дыши глубоко и размеренно, – крикнул Герренс Менсису. Молодой ведьмак раздражённо выдохнул и попытался выровнять дыхание. Ледяной ветер продолжал нещадно щипать и так замёрзшую кожу. Мужчина сжал руки в кулаки, практически не чувствуя этого движения, и тихо зарычал. – Ладно, поди сюда.

Менсис едва смог подняться на замёрзшие ноги и подошёл к Герренсу, который, в отличие от него, находился в укрытии стен. Беловолосый ведьмак швырнул ему меховой плащ и кивнул на скамью рядом с собой. Закутавшись в предложенную одежду, мужчина сел рядом, дрожа от холода.

– Это ещё ничего, – ухмыльнулся Герренс, снова откусывая от яблока. – А вот зимой сидеть… Всё себе отморозишь.

– Это действительно… необходимо? – борясь с дрожащей челюстью, поинтересовался Менсис.

– Когда ты научишься контролировать своё дыхание и мысли – ты научишься сдерживать магию в себе. А это первый шаг к становлению ведьмаком, – беловолосый ведьмак вышвырнул огрызок яблока за стену и шлёпнул себя по коленям, поглядев на него. – Давай, подымайся и пошли. Отогреем тебя.

Менсис был счастлив оказаться внутри крепости, прямо в комнате с очагом, куда не задувал ветер. Одевшись, он уселся прямо на шкуры у очага, щурился, глядя на пылающий огонь, и пытался растереть замёрзшие руки. Герренс копошился где-то в глубине комнаты, и вышел к нему с двумя кружками и парой бутылок какого-то спиртного.

Разлив напитки, он протянул одну кружку молодому ведьмаку. Тот с опаской принял её и принюхался.

– Расслабься. Хоть отогреешься, – улыбнулся беловолосый мужчина. – Можем пока пройтись по тому, что ты вычитал. Так… напомни, что я тебе давал читать?

– Не помню название книги, но там были основы создания рун.

– Отлично. А сейчас расскажи мне, как создаются материальные руны.

Менсис отставил от себя кружку с спиртным и нахмурился, пытаясь вспомнить содержание той потрёпанной книжки, явно повидавшей многое на своём веку. Вспомнив особенно замусоленный раздел, он начал рассказывать.

Для него было открытием, что материальные руны – редкость даже среди ведьмаков, ведь создать их может только по-настоящему сильный ведьмак. Мало правильно обработать глину, напитав её зельями и магическими свойствами. Недостаточно ювелирно вылепить знак нужной руны на глине, при этом сохраняя концентрацию и напевая особые тексты. Здесь были важны и сам настрой мастера, и его реальные умения создавать обычные руны.

Герренс внимательно слушал своего ученика, медленно отпивая настойку из своей кружки. Когда они только начали заниматься, беловолосый ведьмак случайно узнал от самого Менсиса, что тот хотел бы впечатлить своими умениями родителей.

– Достаточно, – остановил беловолосый ведьмак Менсиса. Тот замолчал и поднял взгляд. – Отдохнуть хочешь? Может, есть?

– Я не отказался бы от чего-нибудь горячего, – пожал плечами молодой ведьмак. Старший улыбнулся и встал из кресла.

– Тогда идём. Тебе нужно восстановить силы.

Оба ведьмака в молчании направились к лестнице, ведущей на нижние этажи, где и располагалась кухня и прилегавшая к ней трапезная. Сейчас обе пустовали – ведьмаки занимались каждый своим делом, а до обеда было ещё достаточно долго.

***

Райдо отбросил с себя пропитавшееся потом одеяло и попытался встать на ноги, но его конечности ослабли. Он с трудом даже приподнялся на руках, но снова рухнул на койку, зарываясь лицом в подушку и бессильно стискивая нывшие челюсти.

Он ничего не мог с этим поделать. С каждым днём ему становилось всё хуже. Кошмары будто медленно выжигались в его воображении, и каждый образ из них запоминался таким чётким, словно действительно существовал. Мужчина был измотан, ему едва хватало сил держаться на людях нормально.

Райдо с трудом перевернулся на живот, поджимая под себя ноги, чтобы в итоге сесть на колени, едва поднимая своё тело руками. Сглотнув вязкую слюну, он устремил взгляд на окно, из которого лился яркий свет.

– Да покуда Огонь пылает, – зашептал он молитву, стискивая простыни под собой руками. Слова давались с трудом, его словно душили, не давая говорить. Но мужчина упорно продолжал говорить, пересиливая боль: – не даст сие пламя извратить разум мой.

Он всё-таки начал догадываться, от чего всё это происходило с ним. Несмотря на то, что Кровавые Кристаллы он уже давно не видел, что-то всё равно заставило пробудиться того монстра в нём. И это он был виной его поведению, ночным кошмарам и слабости.

– Да покуда Свет горит в душе моей, не даст сие погрузиться мне во Тьму, – выдавил Райдо из себя. Он не мог позволить завладеть этому монстру своим телом. Не сейчас. Невидимые руки на его горле… нет, даже не на горле, а в горле начали душить его сильнее. Мужчина поднял одну свою руку и прижал к шее. Это были странные ощущения. Но он мог принять их, ибо та тварь всё-таки была его плоти. Была его частью.

– Да будет так, покуда Огонь дарует нам свой Свет, – хватка невидимых рук ослабла на этих словах, и Райдо наконец глубоко вдохнул.

Ему потребовалось немного времени, чтобы пересилить слабость в мышцах и встать с койки. Одевшись, он умылся холодной водой из стоящего у окна умывальника и выглянул на улицу. Из окна его комнаты была видна территория за крепостью. Бесконечные леса и горы, где магия чётко разделила границу между зимой и осенью. Здесь, в крепости, снег выпадал лишь в середине зимы, в месяц Лютых Морозов, но быстро таял. Ведьмачья магия не позволяла зиме завладеть той крепостью. А там, за невидимой обычному смертному границей, зима устанавливала свои права. Ещё недавно деревья роняли свои пожелтевшие и покрасневшие листья, готовясь к морозам, но вот уже снег укутывал их в пушистые искрящиеся одеяла, скрывая под собой почерневшие ветви и гниющую листву.

Но в этот раз это не была обычная зима, которую все привыкли видеть. Райдо чувствовал опасность, и догадывался, кто был причиной всего этого.

Он всё-таки вышел из своей комнаты и спустился в трапезную, где встретил лишь Менсиса и Герренса. Оба ведьмака сидели за столом и ели наспех приготовленную похлёбку. Райдо поприветствовал их обоих, хотя Герренс всё ещё насторожено относился к вампиру, ожидая от него любой угрозы. Мужчина налил и себе похлёбку, сев рядом с Менсисом.

– Как проходят твои тренировки? – поинтересовался Райдо у товарища. Молодой ведьмак неопределённо пожал плечами.

– У него неплохо получается, – ответил за него старший, и его взгляд пересёкся с взглядом вампира. В трапезной царил полумрак, неровный тёплый свет от очага и свечей позволял видеть предметы, не особо разглядывая их детали и цвета, от чего сейчас Герренс видел, как у Райдо по-кошачьи светились глаза. В прочем, подобное было применимо к большинству ведьмаков, чьи глаза также походили на кошачьи. Лишь те немногие, чьи глаза больше походили на козьи, не обладали этой особенностью. Но эти немногие были из одного рода, происходившего от ведьм, которые забрались на самую высокую гору здесь, на севере, и выбрали мирное сосуществование с тамошней скудной флорой и фауной.

– Я рад, что Менсис способный ученик, – улыбнулся Райдо, снова опуская взгляд в миску.

– Его зовут Феррунес, – воспротивился Герренс.

– Не навязывай ему это имя, ведьмак, – вампир выпрямил спину, и теперь выглядел более грозно, когда широкие плечи и высокий рост стали заметнее. – Пусть он зовёт себя так, как хочет.

Беловолосый ведьмак хотел воспротивиться, но промолчал, разумно предположив, что ссориться с вампиром было ни к чему. Они просидели в молчании, пока Герренс всё-таки не ушёл, доев свою порцию, и не сказал Менсису, что следующая тренировка пройдёт вечером, а пока молодой ведьмак был свободен.

– Он выглядел расстроенным, – произнёс ведьмак, посмотрев на своего товарища.

– Не обращай внимания. Эти ведьмаки привыкли вести более… грубый образ жизни, – ответил Райдо. – Ты не рос в их окружении, и это отличает тебя от них.

– Мне придётся привыкнуть.

– Мы не останемся здесь надолго, Менсис, – покачал головой вампир. – Как только ты обучишься, мы двинемся дальше. Врата открываются повсеместно. Не только здесь, на севере. Но и по всей Тольеве. А ведь ещё есть Астелла.

– Ты бывал там? Ну, на Астелле? – поинтересовался мужчина. – Просто я слышал, там живут великаны. И вампиры.

– Я никогда не покидал Тольеву, – вздохнул Райдо. – Я родился в Хатуре, далеко от городов, в катакомбах, где нашли себе приют фанатики. Я… плохо помню своё детство.

Райдо лгал. Ту часть детства, в катакомбах, он помнил прекрасно. Помнил и свою мать, которая никогда не любила его и была готова принести в жертву Господину. А вот та часть его жизни, проведённая во Тьме, была лишь размытыми образами. Кровавые Кристаллы слишком сильно повлияли на его восприятие, и теперь вампир помнил лишь какие-то обрывки своей жизни, в то время как бо́льшая её часть была похожа на непроглядную мглу.

– Я всегда хотел увидеть великанов, – признался Менсис. – Говорят, они добрые.

– Когда-нибудь мы окажемся на Астелле, и твоя мечта исполнится, – улыбнулся Райдо.

***

Хагалаз со стоном откинулся на спинку кресла, в котором сидел. Он провёл полночи за изучением фолианта, сопоставлением некоторых уже известных ему фактов с тем, что было написано в фолианте, и за попытками вычислить координаты других артефактов.

Спина нещадно болела, глаза слипались от усталости. Повелитель Душ повернул голову, едва справляясь с затёкшей шеей, и увидел, что было уже светло. Скорее всего, дело близилось к полудню.

– Тебе следует отдохнуть, – произнёс ласковый голос Элеры над ухом. Мужчина поднял взгляд. Женщина стояла рядом с креслом, облокотившись на его резную спинку. Она дотронулась рукой до его плеча и улыбнулась. – Иди поспи.