Текст книги "Мой главный враг - теперь мой фиктивный парень?! (СИ)"

Автор книги: Валерия Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 6. Красный кандибобер

Глава 6. Красный кандибобер

Глава 6. Красный кандибобер

В воскресенье меня разбудил запах кофе.

Сначала я решила, что это очень заботливая галлюцинация, потому что в общежитии кофе никогда не проникал в комнату сам. Обычно для его появления требовалось встать, одеться, спуститься на первый этаж и убедить автомат, что двадцать пять рублей действительно были внесены и исчезновение стаканчика внутри механизма не считается полноценной покупкой.

Потом открыла глаза и увидела незнакомый потолок.

А.

Точно.

Неделя с Орловым.

Я перевернулась на спину и посмотрела на часы на тумбочке.

Восемь сорок семь.

За стеклянной дверью балкона уже сияло солнце. Лёгкие шторы двигались от кондиционера, по саду внизу скользили тени веток, а где-то за домом монотонно работала система полива.

Кофе пах всё сильнее.

Я встала, заправила кровать и ушла в ванную. Через двадцать минут вышла уже в светлых джинсовых шортах и белой футболке с небольшим синим рисунком на груди. Волосы собрала в высокий хвост, на ноги надела мягкие домашние шлёпанцы, решив, что перед семейным завтраком каблуки могут спокойно отдохнуть вместе с моей нервной системой.

В коридоре было тихо.

Дверь комнаты Глеба напротив оказалась открыта. Я невольно заглянула внутрь, проходя мимо.

Кровать застелена, на кресле лежала чёрная футболка, хозяина не было.

Редкое благословение.

Я спустилась по лестнице на первый этаж. С кухни доносился негромкий звон посуды, а из открытых дверей на террасу тянуло свежим воздухом.

Марина Сергеевна стояла у кухонного острова в светлом домашнем платье и нарезала клубнику. Рядом работала кофемашина.

Увидев меня, она улыбнулась.

– Доброе утро, Лиза. Выспались?

– Доброе утро. Да, спасибо. У вас здесь такая тишина, что я впервые за последний год не проснулась от чьего-нибудь будильника за стеной.

– Общежитие?

Я кивнула и остановилась с другой стороны острова.

– Соседка сверху очень любит вставать в шесть тридцать. Особенно по субботам, когда ей никуда не нужно.

Марина Сергеевна тихо рассмеялась.

– Кофе будете?

– С удовольствием, если можно.

– Конечно. Какой?

– Чёрный, без сахара.

Она поставила чашку под кофемашину.

– Глеб тоже пьёт без сахара.

– Это единственное, в чём мы смогли найти общий язык.

– Не похоже.

Я подняла глаза.

Марина Сергеевна смотрела на меня спокойно, с лёгкой улыбкой.

– В каком смысле?

– Вы хорошо друг друга понимаете.

Вот как.

Я взяла готовую чашку.

– Мы два года тренируемся спорить.

– Значит, всё-таки понимаете.

Отвечать на это я не стала.

Потому что ещё вчера мне казалось, что я прекрасно понимаю Глеба Орлова. Наглый, богатый, умный, любит раздражать меня – и дальше картину можно не усложнять.

После вчерашнего обеда она начала слегка расползаться.

– А где все? – спросила я, чтобы сменить тему.

Марина Сергеевна переложила клубнику в глубокую тарелку.

– Андрей уехал ненадолго по делам. Мама в зимнем саду. Глеб обещал ей помочь, поэтому был поднят с кровати в восемь утра.

Я невольно посмотрела на часы.

– Он встал?

– С большим количеством комментариев, но да.

– Я бы хотела это видеть.

– Ещё успеете.

Она взяла тарелку.

– Завтрак на террасе. Проходите, я сейчас принесу сырники.

Я первой вышла через стеклянные двери.

На террасе уже стояли чашки, корзинка с хлебом и небольшой кувшин с апельсиновым соком. Солнце сюда пока доходило только краем, поэтому под навесом сохранялась приятная прохлада.

Я села на вчерашнее место.

Минуты через две из сада послышались голоса.

– Осторожнее!

– Бабушка, я держу.

– Ты держишь криво.

– Оно прямое.

– Потому что я выровняла.

Я повернула голову.

По дорожке от зимнего сада шли Тамара Павловна и Глеб.

Он нёс длинную деревянную полку и коробку с креплениями, зажатую под мышкой. На нём были серые спортивные штаны и белая футболка, рукава которой плотно облегали плечи. Волосы ещё не были уложены и падали на лоб.

Тамара Павловна шла рядом с тростью и контролировала процесс.

– Доброе утро, Тамара Павловна, – поздоровалась я, когда они подошли к террасе.

– Доброе, Лизочка. Вы уже видели, как мой внук работает руками?

Я перевела взгляд на Глеба.

Он остановился у ступеней.

– Бабушка.

Я спрятала улыбку за чашкой.

– Пока только вижу результат.

– Хороший ответ, – одобрила Тамара Павловна.

Глеб поднялся на террасу, поставил полку вдоль стены, а коробку с креплениями опустил рядом.

– У меня ощущение, что вы объединились раньше, чем планировалось.

– Мы с Тамарой Павловной просто разговариваем.

– Вот именно, – поддержала бабушка. – А ты с утра ворчишь.

Глеб подошёл к столу.

– Меня разбудили в восемь.

– Восемь – нормальное время.

– Для армии.

Тамара Павловна заняла кресло напротив меня.

– В твоём возрасте я в восемь уже половину дел переделывала.

Глеб отодвинул свободный стул справа от меня и сел.

– В твоём возрасте не было интернета.

– Поэтому мы успевали больше.

Я не выдержала и рассмеялась.

Глеб повернул голову.

– Очень смешно?

– Немного.

– Предатель.

– Я вообще-то на стороне здравого смысла.

– Значит, точно не на моей.

Марина Сергеевна вышла на террасу с большой тарелкой сырников.

– Что опять случилось?

– Ничего, мам. Меня коллективно травят.

Она поставила блюдо в центр стола.

– Значит, заслужил.

Тамара Павловна удовлетворённо кивнула.

Я молча положила себе сырник.

Семья Орловых определённо становилась мне всё симпатичнее.

После завтрака Марина Сергеевна ушла звонить сестре, которая обещала приехать во вторник, а Тамара Павловна поднялась из кресла и попросила меня пройти с ней наверх.

– Мне нужен женский взгляд, – пояснила она, поправляя ладонь на рукояти трости.

Я сразу встала.

– Конечно, Тамара Павловна.

Глеб тоже собирался подняться, но бабушка остановила его взглядом.

– Тебя никто не звал.

Он снова опустился на стул.

– Я даже не знаю, куда вы идёте.

– Вот и прекрасно.

Я посмотрела на Глеба.

– Если через час вернётесь с одинаковыми причёсками, я уеду.

– Иди полку прикручивай, – распорядилась Тамара Павловна.

– Я уже прикрутил.

– Найду вторую.

Я снова спрятала улыбку.

Мы вошли в дом и поднялись на второй этаж. Тамара Павловна шла первой, трость негромко постукивала по деревянным ступеням.

На площадке она повернула в другое крыло, где я вчера ещё не была.

Коридор здесь был короче, на стенах висели семейные фотографии. На одной Глеб лет десяти стоял возле бассейна с таким недовольным лицом, будто его уже тогда заставляли участвовать в семейной жизни против воли.

Я замедлила шаг.

– Это Глеб?

Тамара Павловна остановилась рядом.

– Он самый. Тогда решил нырнуть в бассейн в новой рубашке.

– Зачем?

– Проиграл спор двоюродному брату.

Я посмотрела на фотографию внимательнее.

– Что-то в его характере всё-таки не меняется.

– Вот поэтому я и надеюсь на вас.

Я повернула голову.

– На меня?

– Кто-то же должен воспитывать мальчика.

Она сказала это с таким серьёзным лицом, что я не сразу поняла, шутит она или нет.

– Боюсь, Тамара Павловна, с этой задачей вы мне очень льстите.

– Ничего. Попытка уже похвальна.

Мы дошли до её комнаты.

Она открыла дверь и пропустила меня первой.

Комната оказалась просторной, но уютной. Возле окна стояло небольшое кресло, на комоде – фотографии в серебристых рамках, одну стену полностью занимал высокий шкаф. На спинке кресла лежало тёмно-зелёное платье.

– Сегодня вечером ресторан, – напомнила Тамара Павловна. – Марина говорит, что нужно надеть светлое. А я считаю, что в моём возрасте уже можно никого не слушать.

– Думаю, это право вы давно заслужили.

Она довольно улыбнулась.

– Хорошая девочка.

Тамара Павловна подошла к шкафу, открыла створку и достала две коробки.

– Теперь вопрос.

Первая коробка открылась спокойно.

Внутри лежала тёмно-синяя шляпа с узкими полями.

– Вот это Марина.

– Красиво, – искренне сказала я. – И к зелёному платью хорошо подойдёт.

– Скучно.

Вторая коробка оказалась больше.

Тамара Павловна подняла крышку.

Я увидела ярко-красную конструкцию из фетра, сетки, перьев и чего-то, очень напоминавшего декоративный цветок размером с небольшую капусту.

Сохранить серьёзное лицо оказалось сложно.

Очень.

Тамара Павловна достала головной убор двумя пальцами.

– А вот это моё.

Я молчала.

Она посмотрела на меня.

– Говорите честно.

– Красивый цвет.

– Лиза.

Я всё-таки улыбнулась.

– Тамара Павловна, он… очень заметный.

– Вот!

Она водрузила сооружение на голову и повернулась к зеркалу.

Красная сетка легла на лоб, перо опасно наклонилось в сторону.

Я прикусила губу.

– Вам идёт настроение.

– А сама шляпа?

Я выдержала ещё секунду.

– Если ваша цель – чтобы в ресторане все остальные женщины сняли свои шляпы из чувства поражения, тогда однозначно она.

Тамара Павловна рассмеялась.

Громко и совершенно искренне.

– Господи, наконец-то! Марина вчера двадцать минут рассказывала мне про «смелый дизайнерский акцент».

– Я стараюсь быть вежливой.

– Вот именно. А врать не умеете.

Она сняла шляпу и посмотрела на неё.

– Красный кандибобер.

Я не выдержала.

Смеяться над Тамарой Павловной я бы себе не позволила.

Смеяться вместе с ней оказалось совсем другой историей.

– Простите.

– За что? Я сама так называю его третий год.

За дверью раздался стук.

– Бабушка?

Глеб.

Тамара Павловна мгновенно перестала смеяться.

Посмотрела на меня.

Потом на красную шляпу.

В её глазах появилось выражение, которое я уже слишком хорошо знала по её внуку.

О нет.

– Входи, – позвала она.

Дверь открылась.

Глеб вошёл и остановился у порога.

– Мама спрашивает, вы…

Тамара Павловна подошла к нему.

– Наклонись.

– Зачем?

– Наклонись, Глеб.

Он подозрительно посмотрел на меня.

Я подняла обе ладони, показывая, что к происходящему отношения не имею.

Глеб всё-таки склонился к бабушке.

Она надела на него красный кандибобер.

Я согнулась пополам.

Просто физически не смогла удержаться.

Глеб медленно выпрямился.

Ярко-красное перо качнулось над его тёмными волосами.

Сетка легла на бровь.

Лицо осталось совершенно серьёзным.

От этого стало ещё хуже.

– Лиза, – очень спокойно произнёс он.

Я закрыла рот ладонью.

– Простите.

– Меня или бабушку?

– Всех.

Тамара Павловна отошла на шаг и оценила внука.

– Тебе идёт.

– Спасибо.

– В ресторан поедешь так.

Глеб повернул голову к зеркалу.

Несколько секунд рассматривал собственное отражение.

Потом посмотрел на меня через красную сетку.

– Соколова.

– Что?

– Телефон достань.

Я выпрямилась.

– Зачем?

– Фотографируй. Второго шанса не будет.

Я моргнула.

– Серьёзно?

– Пока я не передумал.

Телефон появился в моей руке с такой скоростью, будто всю жизнь ждал именно этого момента.

– Встань ближе к окну.

Глеб прищурился.

– Ты слишком быстро вошла в роль фотографа.

– Молчи. Свет хороший.

Тамара Павловна села в кресло и наблюдала за нами с откровенным удовольствием.

Я сделала несколько снимков.

На первом Глеб стоял с каменным лицом.

На втором поднял два пальца.

На третьем слегка склонил голову, и красное перо окончательно превратило его в человека, который проиграл очень странный спор.

– Всё, – сказала я, опуская телефон. – Это останется со мной до старости.

Он снял шляпу и подошёл ко мне.

Я перестала смеяться.

Потому что теперь между нами осталось меньше метра.

Глеб протянул руку.

– Телефон.

Я прижала смартфон к груди.

– Нет.

– Соколова.

– Это моя страховка.

– От чего?

– От тебя.

Он сделал ещё полшага.

– Я могу забрать.

– Попробуй.

– Ты сама предложила?

Господи.

Вот зачем я это сказала?

Глеб остановился прямо передо мной.

Его взгляд опустился на телефон у моей груди.

Потом поднялся к лицу.

– Последний шанс отдать добровольно.

– Даже не надейся.

Уголок его рта медленно поднялся.

– Хорошо.

Он протянул руку.

Я отступила.

Глеб шагнул следом.

Ещё один шаг – и моя спина коснулась края шкафа.

Очень умно, Лиза.

Прекрасная стратегия.

Он не трогал меня.

Просто стоял напротив, оставив между нами совсем немного пространства.

– Нарушение границ, – напомнила я.

– Я тебя не касаюсь.

Чёрт.

Технически прав.

Его ладонь легла на дверцу шкафа рядом с моим плечом.

– Телефон.

Я подняла подбородок.

– Нет.

– Тогда фотография остаётся.

– Именно.

– И ты будешь на неё смотреть?

– Каждый раз, когда ты начнёшь меня раздражать.

Глеб слегка наклонился.

– То есть ежедневно.

– Возможно.

Он замолчал.

Взгляд задержался на моём лице.

Веселья в нём стало меньше.

У меня почему-то тоже.

– Глеб, – позвала Тамара Павловна из кресла. – Если вы там закончили изображать сцену из дешёвой мелодрамы, верни мне шляпу.

Мы одновременно отступили друг от друга.

Я быстро убрала телефон в карман.

Глеб посмотрел на бабушку.

– Ты всё испортила.

– Что именно?

– Уже ничего.

Он подошёл к креслу и отдал ей кандибобер.

Тамара Павловна приняла шляпу и совершенно невинно заметила:

– Вы очень убедительно встречаетесь.

Я почувствовала, как Глеб посмотрел на меня.

Сама смотреть на него не стала.

Потому что внезапно перестала понимать, какая часть последних двух минут действительно была спектаклем.

Глава 7. Рыба моей мечты

Глава 7. Рыба моей мечты

Глава 7. Рыба моей мечты

К семи вечера я окончательно пришла к выводу, что брать с собой тёмно-синее платье было одним из лучших решений за последние двое суток.

Оно было простым: длина чуть ниже колена, тонкие бретели, закрытая спина и мягкая ткань, которая хорошо сидела по фигуре без лишней торжественности. К нему я надела бежевые босоножки на небольшом каблуке и тонкие серебряные серьги.

Волосы оставила распущенными.

Перед зеркалом результат выглядел достаточно прилично, чтобы не опозорить фиктивного бойфренда перед его семьёй, и достаточно сдержанно, чтобы не чувствовать себя человеком, который пришёл на собственную помолвку без предупреждения.

Я взяла маленькую сумку, выключила свет в ванной и вышла в спальню.

В дверь постучали.

– Лиза?

Голос Марины Сергеевны.

Я сразу подошла и открыла.

Она стояла в коридоре в светлом брючном костюме, волосы были уложены мягкими волнами.

– Вы уже готовы?

– Да.

Её взгляд скользнул по платью, и лицо осветилось улыбкой.

– Очень красиво.

– Спасибо.

– Глебу понравится.

Я слегка кашлянула.

– Надеюсь, ресторану тоже.

Марина Сергеевна тихо рассмеялась.

– Спускайтесь. Мы через десять минут выезжаем.

– Хорошо.

Она ушла к лестнице.

Я закрыла дверь, проверила, взяла ли телефон, и вышла следом.

На первом этаже уже ждали Андрей Викторович и Тамара Павловна.

Бабушка всё-таки выбрала тёмно-синюю шляпу.

Я одобрила решение всем сердцем.

– Лизочка, – позвала она, когда я спустилась с последних ступеней. – Подойдите.

Я подошла к ней.

– Очень хорошее платье.

– Спасибо, Тамара Павловна.

– Глеб видел?

– Ещё нет.

– Сейчас будет интересно.

Я хотела уточнить, что именно она имеет в виду, но сверху послышались шаги.

Глеб спускался по лестнице.

На нём были тёмные брюки, белая рубашка и чёрный пиджак. Галстук он не надел, верхняя пуговица рубашки оставалась расстёгнутой.

На середине лестницы он увидел меня.

И остановился.

Всего на секунду.

Потом продолжил спускаться.

Мне это понравилось больше, чем следовало.

Глеб дошёл до холла, поприветствовал отца и только после этого повернулся ко мне полностью.

Взгляд прошёлся по платью.

Медленно.

Очень.

Я прищурилась.

– Даже не начинай.

Он подошёл ближе и остановился в шаге от меня.

– Я ещё ничего не сказал.

– У тебя лицо сказало.

– И что оно сказало?

Тамара Павловна стояла в трёх метрах от нас и совершенно не скрывала интереса.

Я понизила голос.

– Что ты собираешься произнести что-нибудь неприличное.

Глеб чуть наклонился ко мне.

– Я умею держаться при семье.

– Сомнительное заявление.

– Тогда скажу тихо.

Я напряглась.

– Не надо.

– Поздно.

Его голос стал ниже.

– Если это твоё «одеться нормально», то я зря переживал за гардероб.

Щёки сразу стали горячее.

– Это ещё приличная версия?

– Очень.

– А неприличную оставь себе.

Глеб выпрямился.

– Постараюсь.

По его лицу было понятно, насколько искренне он собирается стараться.

– Дети, – позвала Марина Сергеевна от двери. – Вы едете?

– Уже, – ответил Глеб.

Он сделал шаг ко мне и протянул руку.

Я посмотрела на ладонь.

Потом на него.

– Семья смотрит, – негромко напомнил он.

Верно.

Я вложила пальцы в его руку.

Глеб сразу переплёл их со своими.

Вот это мы отдельно не обсуждали.

Но руку я не выдернула, потому что Марина Сергеевна действительно смотрела.

И потому что его ладонь была тёплой.

Только поэтому.

Мы вышли из дома вместе.

До ресторана ехали двумя машинами. Родители Глеба и Тамара Павловна – с Андреем Викторовичем, мы с Глебом – во второй.

Когда ворота дома остались позади, я высвободила руку.

– Уже можно.

Глеб завёл двигатель.

– Жаль.

– Не драматизируй.

– Мне понравилось.

Я пристегнулась.

– Ты удивительно быстро входишь в роль.

Он посмотрел на меня перед тем, как тронуться.

– Я талантливый.

– Скромный.

– Это тоже.

Ресторан находился на территории небольшого загородного отеля у озера. Когда мы приехали, солнце уже опускалось ниже деревьев, и вода за деревянной террасой блестела золотыми полосами.

Здание было светлым, со стеклянными стенами и широкой верандой. Возле входа стояли большие кадки с гортензиями, изнутри доносилась негромкая музыка.

Глеб припарковался рядом с машиной родителей.

Я открыла дверь и вышла.

Он обошёл автомобиль и остановился рядом.

– Готова?

– Я второй день живу с твоей семьёй. Поздно спрашивать.

– Правильный настрой.

Мы пошли к входу.

За нами в нескольких шагах двигались Марина Сергеевна с Андреем Викторовичем, а Тамара Павловна шла между ними.

Перед стеклянными дверями Глеб замедлил шаг и посмотрел на меня.

– Можно?

– Что именно?

Он коротко кивнул на мою талию.

– Руку. Для убедительности.

Я на секунду оглянулась.

Его родители действительно были достаточно близко, чтобы видеть нас.

– Можно.

Только после этого ладонь Глеба легла мне на поясницу чуть выше талии.

Без попыток проверить границы на прочность.

И всё равно тело отреагировало на контакт так, будто до этого я никогда не видела мужских рук.

Очень неудобно.

Внутри нас уже ждали остальные.

Стол стоял у панорамного окна с видом на воду. Белые скатерти, тонкие бокалы, небольшие свечи в стеклянных подсвечниках. За открытой частью террасы шелестели деревья.

Я села рядом с Глебом.

Напротив оказались Марина Сергеевна и Андрей Викторович, Тамара Павловна заняла место во главе стола.

Первый час прошёл спокойно.

Мы заказали еду, обсуждали поездки, университет, ближайший день рождения Тамары Павловны.

Я постепенно расслабилась.

Зря.

Потому что в какой-то момент Марина Сергеевна улыбнулась сыну и спросила:

– Глеб, а как вы вообще начали встречаться?

Я замерла с бокалом воды в руке.

Вот.

Тот самый вопрос, легенду для которого мы согласовали весьма приблизительно.

Глеб спокойно положил вилку.

– Лиза согласилась на свидание.

Я повернула голову.

– Что?

Он посмотрел на меня.

– Ты согласилась.

– Ты сейчас переписываешь историю человечества?

Уголок его рта поднялся.

– Хорошо. Я пригласил.

Марина Сергеевна смотрела с интересом.

– А Лиза?

– Отказала, – признался Глеб.

Я медленно поставила бокал.

– Вот теперь похоже на правду.

Тамара Павловна рассмеялась.

– И сколько раз?

Глеб задумался.

Я сразу вмешалась:

– Тамара Павловна, не давайте ему возможность увеличить цифру.

– Четыре, – сказал он.

Я посмотрела на него.

– Ты не приглашал меня четыре раза.

– Кофе дважды, ужин один раз, подвезти один раз.

Я замолчала.

Потому что…

Чёрт.

Действительно.

Я просто всегда считала это частью его обычных издевательств.

– Подвезти – не свидание, – нашлась я.

– На мотоцикле было бы очень романтично.

– Для травматолога.

Андрей Викторович усмехнулся.

Марина Сергеевна перевела взгляд на меня.

– А когда вы всё-таки согласились?

Я почувствовала, как нога Глеба слегка коснулась моей под столом.

Предупреждение?

Поддержка?

Понятия не имею.

– Когда он научился нормально приглашать, – сказала я.

Глеб повернулся.

– Я нормально приглашал.

– Ты сказал: «Соколова, поехали кофе пить, пока ты не стала ещё злее».

Тамара Павловна положила ладонь на стол.

– Господи, Глеб.

– Что? Она была злая.

– После твоей фразы стала ещё злее, – напомнила я.

Марина Сергеевна смеялась уже открыто.

– А как нужно было?

Глеб повернулся ко мне.

– Вот действительно. Просвети.

Я посмотрела ему в глаза.

– Например: «Лиза, ты свободна вечером? Я хотел бы пригласить тебя выпить кофе».

– Скучно.

– Зато понятно, что мужчина приглашает на свидание, а не предлагает транспортировать раздражённого человека к ближайшему кофеину.

Он усмехнулся.

– Учту.

И опять прозвучало так, будто собирается воспользоваться советом.

В будущем.

После этой недели.

Я отвела взгляд.

Разговор сменился.

К десерту я уже решила, что сложная часть вечера позади.

И снова ошиблась.

Глеб как раз откинулся на спинку стула, когда возле нашего столика остановилась женщина в светлом платье.

– Марина?

Его мать подняла глаза.

– Ольга! Какая встреча.

Они поприветствовали друг друга.

Рядом с женщиной стояла девушка примерно нашего возраста – высокая блондинка в чёрном платье.

Я почувствовала, как Глеб рядом едва заметно напрягся.

Ага.

Интересно.

– Это моя дочь Алина, – сказала Ольга. – Вы же знакомы.

Марина Сергеевна на секунду замялась.

Всего на секунду.

И я всё поняла.

Вот она.

Любимая кандидатура.

Алина посмотрела на Глеба.

– Привет.

– Привет, – спокойно ответил он.

Никакого тепла.

Никакого раздражения.

Вообще ничего.

Потом девушка заметила меня.

Её взгляд остановился на моей руке, лежавшей возле бокала.

Марина Сергеевна быстро улыбнулась.

– А это Лиза. Девушка Глеба.

Вот тут стало тихо.

Совсем чуть-чуть.

Но достаточно.

Алина перевела взгляд на него.

– Правда?

Глеб не стал отвечать сразу.

Он повернулся ко мне и протянул руку ладонью вверх.

Без слов.

Я поняла.

Положила свою ладонь в его.

Пальцы сомкнулись.

– Правда, – произнёс он.

Очень спокойно.

Ольга улыбнулась.

– Надо же. Марина, а ты молчала.

– Сама узнала недавно.

– Поздравляю.

– Спасибо, – вежливо сказала я.

Алина тоже улыбнулась.

Вполне нормально.

Без драмы.

– Рада познакомиться.

– Взаимно.

Они постояли ещё минуту, потом ушли к своему столику в другой части зала.

Я дождалась, пока они отойдут.

После этого повернулась к Глебу.

– Это она?

Он всё ещё держал мою руку.

– Кто?

– Дочь маминой подруги.

– А.

Вот же.

– Не делай вид, что не понял.

– Да.

– И ты не мог предупредить?

– Я не знал, что они здесь будут.

Марина Сергеевна виновато посмотрела на меня.

– Лиза, простите. Я тоже не знала.

– Всё хорошо, Марина Сергеевна. Правда.

И это действительно было так.

Никакой сцены не произошло.

Никто не бросал в меня бокалом.

Мне уже нравилась эта семья за отсутствие дешёвых сериалов.

– Она хорошая девушка, – тихо добавила Марина Сергеевна. – Просто я немного увлеклась идеей вас познакомить.

Глеб поднял бровь.

– Немного?

– Не начинай.

Я улыбнулась.

– Ничего страшного.

Тамара Павловна посмотрела на наши соединённые руки.

– А вы так и будете держаться или десерт всё-таки доедите?

Я опустила взгляд.

Глеб до сих пор не отпустил меня.

Я тоже.

Чёрт.

Он разжал пальцы первым.

– Десерт важнее.

– Правильный мальчик, – одобрила бабушка.

Через десять минут официант принёс рыбу для Андрея Викторовича.

И именно тогда Глеб решил погибнуть.

Он посмотрел на блюдо.

Потом на меня.

Я увидела этот взгляд.

– Нет, – очень тихо предупредила я.

Поздно.

Глеб взял бокал воды и совершенно спокойно произнёс:

– Кстати, рыба моей мечты, передай соль.

За столом воцарилась тишина.

Я медленно повернула голову.

Марина Сергеевна моргнула.

Андрей Викторович опустил взгляд в тарелку, но я увидела улыбку.

Тамара Павловна прищурилась.

– Что?

Я хотела провалиться под стол.

Глеб смотрел на меня с невинностью человека, которому давно пора запретить пользоваться речью.

– Соль, – повторил он.

– Я слышала.

– Тогда почему не передаёшь?

Я взяла солонку и поставила перед ним.

Аккуратно.

Очень.

– Держи, дорогой.

Его глаза блеснули.

– Спасибо.

Тамара Павловна всё ещё смотрела на нас.

– Рыба?

Я глубоко вдохнула.

– Длинная история, Тамара Павловна.

– У нас неделя.

Глеб рассмеялся.

Я посмотрела на него.

– Тебе весело?

– Очень.

– Запомни этот момент.

– Уже второй раз за день угрожаешь.

– И оба раза заслуженно.

Разговор снова двинулся дальше.

Через несколько минут я положила левую руку на край стула, а потом потянулась за салфеткой и убрала её на колени.

В тот же момент Глеб опустил ладонь со стола, явно собираясь взять меня за руку.

Его пальцы вместо моих коснулись открытого колена.

Я застыла.

Глеб тут же отдёрнул руку.

Его взгляд мгновенно изменился.

– Извини, – произнёс он настолько тихо, чтобы услышала только я.

Вот это остановило раздражение быстрее всего.

Я посмотрела на него.

– Больше не надо.

– Не буду.

Никаких шуток.

Никакого «я же случайно».

Просто принял.

И почему-то именно это задело сильнее, чем само прикосновение.

На обратном пути мы снова ехали вдвоём.

Первые минут десять молчали.

За окнами мелькали редкие фонари, между ними дорога уходила в тёмный лес.

Я смотрела в окно.

– Лиз.

Повернула голову.

Глеб держал обе руки на руле.

– Что?

– Я правда случайно задел тебя под столом. Хотел взять за руку.

– Я поняла.

– Хорошо.

Он снова сосредоточился на дороге.

Я несколько секунд смотрела на его профиль.

– Ты извинился.

– Умею.

– Второе открытие за два дня.

Уголок его рта поднялся.

– У тебя список?

– Скоро заведу.

– Внеси ещё один пункт.

– Какой?

Глеб повернул голову всего на секунду.

– Ты сегодня очень красивая.

Я замолчала.

Вот так.

Без пошлой добивки.

Без ухмылки.

Просто сказал.

И снова посмотрел на дорогу.

Стало значительно хуже.

Потому что с пошлым Орловым я знала, что делать.

С этим – пока нет.