Мой главный враг - теперь мой фиктивный парень?! (СИ)

Текст добавлен: 15 сентября 2026, 17:00

Текст книги "Мой главный враг - теперь мой фиктивный парень?! (СИ)"

Автор книги: Валерия Блэк

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 4. Глеб

Соколова считает меня своим главным университетским врагом.

Это удобно.

Потому что если бы она хотя бы раз рассмотрела альтернативную версию происходящего, мне пришлось бы объяснять, почему я знаю её расписание лучше собственного, помню, какой кофе она берёт в автомате на первом этаже, и прихожу смотреть новый рейтинг исключительно в те дни, когда уверен, что она будет стоять возле стенда.

Последнее особенно сложно объяснить конкуренцией.

Мне этот рейтинг до определённого момента вообще был безразличен. Первое место приятно, спору нет. Я не люблю проигрывать и не привык специально делать что-то хуже, чем могу.

Но всё стало значительно веселее после того, как в прошлом учебном году Соколова впервые обошла меня на одном из промежуточных тестирований.

Я увидел её возле того же стенда.

Она стояла рядом с подругой и пыталась сохранить серьёзное лицо. Получалось плохо: глаза сияли, губы всё время тянуло в улыбку, а когда она заметила меня в конце коридора, сразу выпрямилась и сделала вид, что результат её совершенно не волнует.

Я подошёл.

– Поздравляю, Соколова.

Она посмотрела на меня так, будто ждала подвоха.

Потом всё-таки ответила:

– Спасибо.

И только когда я добавил, что через месяц вернусь наверх, объявила меня самовлюблённым засранцем.

С этого момента я начал следить за рейтингом.

И за ней.

Сегодня утром я знал, что она будет возле стенда.

Конечно, знал.

Соколова могла пропустить завтрак, но обновление рейтинга – никогда.

Поэтому приехал раньше, взял кофе и пошёл на третий этаж.

Она уже стояла там – злая, красивая и смотрящая на мою фамилию так, будто планировала убийство с особой жестокостью.

Пройти мимо было невозможно.

Фраза про «быть подо мной» появилась сама.

Вторая тоже.

Реакция стоила того.

Она каждый раз сначала замирает на долю секунды, потом понимает смысл, и только после этого в глазах появляется обещание моей скорой смерти.

Я люблю этот момент.

Слишком сильно.

В этом, если разобраться, и проблема.

После кафе я проводил её до четвёртого общежития и дождался, пока дверь за ней закроется. Только тогда отошёл от входа и вызвал машину.

Теперь сидел на заднем сиденье, смотрел на ночной город за окном и думал о том, что за один день ситуация вышла из-под контроля быстрее, чем мой повреждённый автомобиль успел попасть в сервис.

Телефон завибрировал.

Мама:Ты завтра во сколько будешь?

Я усмехнулся.

Вот и причина.

Я:К обеду.

Ответ:

Мама:Один?

Я посмотрел на экран.

Потом написал:

Я:Нет.

Три точки появились мгновенно.

Исчезли.

Появились снова.

Мама:Глеб.

Я уже знал продолжение.

Мама:Ты привезёшь её?

Я:Да.

На этот раз мама отвечала дольше.

Мама:Бабушке пока не скажу. Она с утра нас замучает.

Справедливое решение.

Я убрал телефон.

История с девушкой началась две недели назад за семейным ужином.

Мама в третий раз за вечер упомянула дочь своей подруги и очень аккуратно предложила нам «случайно» оказаться в одном ресторане.

Отец молчал.

Бабушка ела десерт и наблюдала за нами с таким удовольствием, будто телевизор ей давно был не нужен.

Я отказался.

Мама сказала, что я слишком придирчивый.

Я ответил, что у меня есть девушка.

Тишина после этой фразы была выдающейся.

Отец впервые оторвался от телефона, мама переспросила, а бабушка потребовала привести девушку на семейную неделю.

Имя я не назвал.

Спасибо остаткам здравого смысла.

Тогда никакой девушки у меня действительно не было.

Была Соколова.

Но между «девушка» и «Соколова» существовала небольшая проблема.

Соколова считала меня личным стихийным бедствием.

Если бы две недели назад я подошёл и предложил сыграть мою девушку, она сначала решила бы, что я издеваюсь, потом отказала бы и в довершение рассказала Соне, какой я идиот.

Сегодня она въехала в мою машину.

Я должен был злиться сильнее.

Машину было жалко. Царапина неприятная, дверь придётся делать, сервис займёт время.

Но когда я увидел её лицо после удара, злость закончилась быстрее, чем началась.

Соколова побледнела так, будто повредила не дверь, а лично половину моего организма.

А потом сразу сказала:

«Я заплачу».

Без попыток съехать.

Без «у тебя всё равно денег много».

Без просьб забыть.

Просто: моя вина – я заплачу.

И именно в этот момент идея пришла впервые.

Сначала показалась идиотской.

Через пять минут – уже рабочей.

К вечеру – гениальной.

Возможно, это говорит не в пользу моего психического здоровья.

Машина остановилась на светофоре.

Я достал телефон и открыл нашу переписку.

Последнее сообщение от неё:

Лиза:Корпус 4. В десять. Не опаздывай.

Я улыбнулся.

Она ещё и время продублировала.

Соколова не доверяет людям, которые опаздывают. Соколова считает деньги, всегда садится во втором ряду у окна и, когда нервничает, трогает большим пальцем край ногтя на указательном.

А ещё говорит, что не следит за мной, но утром знала, что я пропустил прошлое занятие.

Да.

Враг.

Главный.

Очень убедительно.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз Денис.

Денис:Как машина?

Я ответил:

Я:В сервис поедет.

Денис:А Соколова жива?

Посмотрел в окно.

Я:Да.

Тут же:

Денис:Странно. Я ставил на убийство.

Я:Она теперь моя девушка.

Ответа не было секунд десять.

Потом телефон зазвонил.

Я отклонил вызов.

Денис позвонил снова.

Снова отклонил.

Пришло сообщение.

Денис:ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ

Я написал:

Я:Договорился.

Денис:Ты машину специально под кар поставил?

Я рассмеялся.

Водитель посмотрел на меня в зеркало.

Я убрал улыбку и ответил:

Я:Нет.

Денис:Жаль. Был бы уровень.

Нет.

Специально подставить машину под Соколову даже мне было бы слишком.

Хотя результат мне нравился.

Через несколько минут мы подъехали к моему дому.

Я вышел, закрыл дверь и поднялся по ступеням к подъезду. В холле было тихо, пахло камнем и каким-то слишком дорогим ароматизатором. Консьерж поздоровался, я кивнул и вызвал лифт.

Пока кабина поднималась, снова открыл переписку с Лизой.

Хотелось написать.

Что-нибудь.

Любую ерунду, которая заставит её закатить глаза даже через экран.

Остановился.

Сегодня достаточно.

Она согласилась.

Добровольно.

Это было важнее.

Если бы отказалась, я бы действительно дал ей платить частями столько, сколько она захочет. И если бы через два месяца ей надоело, тоже пережил бы.

Мне не нужны её деньги.

Но сказать «забудь про ремонт» было бесполезно.

Она бы не согласилась.

Слишком упрямая и слишком правильная в тех вещах, где большинство давно нашло бы удобное оправдание.

Поэтому сделка работала идеально.

Для неё – неделя вместо долга.

Для меня всё было немного сложнее.

Потому что я хотел Соколову задолго до того, как она решила показать мне средний палец за рулём.

Хотел, когда она спорила со мной на семинаре.

Когда в библиотеке снимала волосы с резинки и раздражённо собирала их заново.

Когда один раз заснула над ноутбуком в общей аудитории и проснулась от собственного будильника с таким лицом, что я потом два дня вспоминал и смеялся.

Когда смотрела на меня и видела исключительно источник проблем.

Я не лез дальше шуток по одной простой причине.

Она бы не дала.

Любое прямое приглашение от меня Соколова восприняла бы как очередную издёвку.

А давить на неё в этом я не собирался.

Теперь у нас была неделя.

Семь дней рядом без университетских коридоров, где она в любой момент может развернуться и уйти на пару. Без рейтинга между нами. С официальным разрешением держать её за руку.

Последнее особенно радовало.

Двери лифта открылись.

Я вышел на свой этаж, открыл дверь квартиры и включил свет в прихожей.

Телефон снова завибрировал.

Лиза.

Лиза:И ещё. Отдельная комната.

Я остановился.

Улыбнулся.

Я:Я помню.

Три точки.

Лиза:Проверяю.

Я напечатал:

Я:Спокойной ночи, рыба моей мечты.

Ответ пришёл через несколько секунд.

Лиза:Я расторгну договор до его начала.

Я рассмеялся и положил телефон на тумбу.

Нет, Соколова.

Не расторгнешь.

Ты слишком честная.

А я слишком давно хотел посмотреть, что произойдёт, если мы окажемся рядом дольше одной пары.

Глава 5. Очень скромный дом

В субботу в девять пятьдесят восемь я стояла возле входа в общежитие с небольшим чемоданом и впервые в жизни жалела, что человек умеет приезжать вовремя.

Солнце уже поднялось высоко. Возле клумб работал автоматический полив, от мокрой земли пахло травой, а на лавке под деревом сидели две девушки из соседнего корпуса с кофе в бумажных стаканах.

Я проверила телефон.

09:58.

Глеб написал десять минут назад:

Глеб:Буду в десять.

Не «около».

Не «плюс-минус».

В десять.

Удивительный человек. На занятия можно не прийти, зато фиктивную девушку забрать обязан по расписанию.

Я посмотрела на собственный чемодан.

Собирала его вчера до половины первого ночи.

На семь дней я взяла джинсы, шорты, несколько футболок, две рубашки, светлый летний сарафан, тёмно-синее платье для ресторана или семейного ужина, косметику, кеды и босоножки.

Ещё половину шкафа сначала положила, потом вынула, потом снова положила и окончательно убрала после того, как вспомнила, что еду на неделю, а не эмигрирую.

Ровно в десять возле общежития остановился тёмно-серый внедорожник.

Не вчерашняя машина.

Эта тоже выглядела дорого.

Разумеется.

Глеб вышел с водительского места и закрыл дверь.

Сегодня на нём были светлые брюки, чёрная футболка-поло и тёмные кроссовки. Волосы ещё сохраняли следы воды после душа, на глазах были солнцезащитные очки.

Он увидел меня.

Потом чемодан.

Потом снова меня.

– Доброе утро, рыба моей мечты.

Я крепче сжала ручку чемодана.

– Договор ещё можно расторгнуть.

Глеб подошёл ко мне и снял очки.

– Уже нельзя.

– Мы не подписывали ничего.

– Устная сделка тоже сделка.

– Ты юрист?

– Нет.

– Тогда не умничай.

Он улыбнулся и протянул руку к чемодану.

– Давай.

– Я сама.

– Я вижу.

– Тогда зачем забираешь?

– Потому что он тяжёлый.

– Ты даже не поднял.

Глеб молча взял чемодан за ручку и поднял.

Бровь у него чуть дёрнулась.

Я скрестила руки.

– Ну?

– Ты кирпичи взяла?

– Женские вещи.

– Страшно.

Он покатил чемодан к машине.

Я пошла рядом.

– Чья машина?

Глеб открыл багажник.

– Отца.

– Он знает?

Глеб замер с чемоданом в руках и повернул ко мне голову.

– Нет. Я угнал её ночью.

Я остановилась.

Он посмотрел на моё лицо.

– Соколова.

– Что?

– Конечно, знает.

– С тобой приходится уточнять.

Глеб поставил чемодан в багажник, закрыл дверь и обошёл машину к водительской стороне.

Я открыла переднюю пассажирскую дверь и села.

Салон пах кожей и лёгким древесным ароматом. Здесь было прохладно, приборная панель светилась мягким белым светом, в подстаканнике стояли две бутылки воды.

Глеб сел за руль, закрыл дверь и пристегнулся.

Я сделала то же самое.

– Сколько ехать?

Он завёл двигатель.

– Чуть больше часа.

– Куда?

– За город.

– Очень точный адрес.

– Навигатор мне известен.

Он выехал от общежития.

Я посмотрела в окно.

Город в субботу утром был спокойнее: на остановках меньше людей, возле кофеен заняты несколько столиков, по тротуарам гуляли родители с детьми.

Минут десять мы ехали молча.

И это было странно.

В университете Орлов обычно начинал действовать на нервы в первые тридцать секунд.

В машине он просто вёл.

Одна рука лежала на руле, второй он пару раз переключал музыку на центральном экране. Громкость была тихой, ничего навязчивого.

Я наконец повернула голову.

– Ты что молчишь?

Глеб коротко посмотрел на меня и снова на дорогу.

– Тебя раздражает?

– Настораживает.

– Могу начать.

– Нет.

– Определись.

– Просто непривычно.

Он усмехнулся.

– Я умею не разговаривать.

– Сегодня много открытий.

– Через неделю будешь знать обо мне всё.

– Вот этого я и боюсь.

Мы выехали на широкую трассу.

За окнами постепенно исчезали плотные городские кварталы, появлялось больше зелени, редкие коттеджные посёлки сменялись открытыми полями и лесополосами.

Через некоторое время Глеб протянул руку к подстаканнику, взял вторую бутылку воды и положил мне на колени.

– Пей.

Я посмотрела на бутылку.

– Это приказ?

– Рекомендация. Ты с утра хоть завтракала?

– Да.

– Что?

– Орлов, ты сейчас будешь проверять мой рацион?

– Интересуюсь.

– Каша.

– Уже спокойнее.

– Спасибо за заботу, мама.

Глеб улыбнулся.

– Не привыкай. Я ещё молодой.

Я открыла бутылку.

– Напомни, кто будет в доме.

Он немного снизил скорость перед поворотом.

– Родители. Бабушка. Тётя с мужем приедут завтра или в понедельник. У них маленький сын. Ещё может заехать кто-нибудь из друзей семьи.

– И все думают, что я твоя настоящая девушка.

– Да.

– Прекрасно.

– Ты нервничаешь?

Я посмотрела в окно.

– Я собираюсь неделю врать людям, которых впервые увижу. Конечно, немного нервничаю.

Глеб несколько секунд молчал.

– Мама мягкая. Она тебя не будет допрашивать.

– А отец?

– Отец может.

Я повернулась к нему.

– Спасибо.

– Ты хотела правду.

– А бабушка?

Уголок его рта поднялся.

– Вот бабушку бойся.

Я медленно закрутила крышку бутылки.

– Насколько?

– Она тебя полюбит.

– Почему это звучит как угроза?

– Потому что если полюбит, потом меня заставят привозить тебя постоянно.

Я бросила на него взгляд.

– После пятницы это станет твоей проблемой.

Глеб ничего не ответил.

Только снова посмотрел на дорогу.

Почему-то эта короткая пауза мне не понравилась.

Через сорок минут мы свернули с трассы на более узкую дорогу. По обе стороны тянулся высокий лес, солнечный свет полосами ложился на асфальт. Потом появился указатель закрытого посёлка, шлагбаум и пост охраны.

Охранник увидел машину и сразу поднял шлагбаум.

Я проводила взглядом аккуратную будку.

– Уже страшно.

– Почему?

– Ничего.

Через несколько минут впереди показались высокие ворота.

Они открылись автоматически.

Машина въехала на территорию.

Я молчала.

Справа тянулась живая изгородь, дальше начинался ухоженный сад. Слева между деревьями виднелась небольшая гостевая постройка. Дорожка плавно уходила вперёд и заканчивалась возле большого светлого дома в два этажа с широкими окнами, длинной террасой и тёмной крышей.

Перед домом был круглый газон с аккуратно подстриженными кустами.

Чуть дальше я увидела бассейн.

Потом ещё одну постройку.

И беседку.

Я медленно повернулась к Глебу.

– Это что?

Он припарковался возле крыльца.

– Дом.

– Я вижу дом.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Потому что слово «дом» явно не отражает масштаб катастрофы.

Глеб заглушил двигатель.

– Обычный загородный дом.

Я посмотрела на фасад.

Потом на него.

– Очень скромный.

– Вот и я так считаю.

– Ты сейчас издеваешься.

– Немного.

Он вышел из машины.

Я открыла свою дверь и тоже выбралась наружу.

Воздух здесь был совсем другим – тёплым, свежим, с запахом хвои, травы и каких-то цветущих кустов возле террасы. Где-то за домом шумела вода, в кронах деревьев перекликались птицы.

Глеб обошёл машину и открыл багажник.

Я подошла к нему.

– Давай я сама.

– Мы это уже обсуждали.

Он достал мой чемодан.

– Ты фиктивный парень всего неделю. Не привыкай носить мои вещи.

– Я переживу.

Мы поднялись по широким каменным ступеням.

Я успела сделать только один вдох перед тем, как входная дверь открылась.

На крыльцо вышла женщина лет пятидесяти в светлых льняных брюках и голубой блузке. Волосы были собраны в низкий узел, в ушах блестели маленькие серьги.

Она сначала посмотрела на Глеба.

Потом на меня.

Лицо сразу изменилось.

– Глеб!

– Мам, только спокойно.

– Я абсолютно спокойна.

Она спустилась на одну ступеньку.

– Здравствуйте. Вы Лиза?

Я улыбнулась.

– Здравствуйте.

– Марина Сергеевна, – представилась она и протянула мне руку, но в последнюю секунду, видимо, передумала и осторожно обняла меня за плечи. – Простите. Я слишком рада.

Я замерла всего на мгновение, потом ответила на объятие.

– Всё хорошо. Очень приятно познакомиться.

– Мне тоже. Глеб вообще ничего не рассказывает.

За моей спиной раздалось:

– Уже началось.

Марина Сергеевна отпустила меня и посмотрела на сына.

– А что ты хотел? Две недели назад заявил, что у тебя девушка, и отказался сообщать даже имя.

Я повернула голову.

– Даже имя?

Глеб поставил мой чемодан возле двери.

– Хотел сохранить интригу.

– Ты сказал, что я узнаю всё при встрече, – напомнила мама.

– И узнала.

Она покачала головой и снова улыбнулась мне.

– Проходите, пожалуйста. Вы с дороги. Наверняка голодные.

– Я завтракала, спасибо.

– Ещё до дороги, – заметил Глеб.

Я повернулась к нему.

– Ты теперь ведёшь учёт моего питания?

– Я внимательный.

Марина Сергеевна посмотрела с него на меня и улыбнулась чуть шире.

О нет.

Вот это выражение лица я уже видела у Сони.

Глеб взял чемодан и первым вошёл в дом.

Я последовала за ним.

Внутри оказалось просторнее, чем снаружи. Светлый холл переходил в большую гостиную с высокими окнами в сад. На полу лежал тёплый деревянный паркет, возле стены стоял узкий консольный стол с фотографиями, дальше виднелась лестница на второй этаж. Из открытых дверей справа доносился запах свежей выпечки.

– Андрей! – позвала Марина Сергеевна. – Они приехали!

Я мысленно приготовилась.

Из гостиной вышел высокий мужчина в светлой рубашке и тёмных брюках.

Отца Глеба можно было узнать без представления.

Те же плечи.

Похожий разрез глаз.

Только волосы уже были тронуты сединой, а выражение лица значительно серьёзнее.

Он подошёл и протянул мне руку.

– Андрей Викторович.

– Елизавета. Очень приятно познакомиться.

– Взаимно, – ответил он после короткого рукопожатия. – Наконец-то познакомились с девушкой, о которой он умудрился ничего нам не рассказать.

Я повернула голову к Глебу.

– Совсем ничего?

Глеб спокойно поправил ремешок часов.

– Не верь всему, что говорят в этом доме.

– Особенно ему, – донёсся женский голос из гостиной.

Я перевела взгляд.

В дверном проёме появилась пожилая женщина.

Невысокая, стройная, в светлом брючном костюме и ярко-зелёной блузке. Короткие седые волосы были аккуратно уложены, на шее висела длинная цепочка с крупным кулоном.

Она шла к нам неторопливо, опираясь на тонкую трость, но взгляд был настолько живой, что стало ясно: вот кого Глеб советовал бояться.

– Бабушка, – произнёс он.

– Что «бабушка»? Дай посмотреть.

Женщина остановилась передо мной.

Я улыбнулась.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, Лиза. Я Тамара Павловна.

– Очень приятно познакомиться, Тамара Павловна.

Она прищурилась.

– Вежливая.

– Бабушка.

– Молчи. Я проверяю.

Я не удержалась от улыбки, но отвечать на эту реплику не стала.

Тамара Павловна посмотрела на Глеба.

– И красивая. Где ты её прятал?

– В университете.

– В университете? – она усмехнулась. – Значит, прямо у нас под носом прятал.

– Мам, – вмешалась Марина Сергеевна, – дай детям хотя бы вещи отнести.

– Какие дети? Глебу двадцать два.

– Спасибо, бабушка.

– Пожалуйста.

Тамара Павловна снова посмотрела на меня.

– Вы давно встречаетесь?

Вот.

Первый вопрос.

Я открыла рот.

Одновременно рядом произнёс Глеб:

– Месяц.

А я сказала:

– Три недели.

Тишина.

Марина Сергеевна моргнула.

Андрей Викторович поднял бровь.

Тамара Павловна посмотрела сначала на меня.

Потом на внука.

Я медленно повернула голову.

Глеб стоял совершенно спокойно.

Убить.

Сейчас.

Прямо здесь.

– Три недели и четыре дня, – сказал он.

Я посмотрела на него.

– Ты секунду назад сказал месяц.

– Я округлил.

– До месяца?

– Красивее звучит.

Тамара Павловна рассмеялась первой.

Марина Сергеевна прикрыла улыбку ладонью.

Андрей Викторович только покачал головой.

– Понятно, – произнёс он.

Нет.

Ничего ему не понятно.

Я очень на это надеялась.

– Мы просто дату не отмечали, – объяснила я, сохраняя спокойную улыбку. – Сначала много общались, потом всё постепенно изменилось.

Глеб посмотрел на меня.

В его глазах появилось откровенное одобрение.

Ещё бы.

Я сейчас спасала наш коллективный цирк.

– Лиза считает с первого свидания, – добавил он.

Я тут же поддержала:

– А Глеб, судя по всему, с того момента, когда решил, что мы уже встречаемся.

Тамара Павловна усмехнулась.

– На него похоже.

– Почему все против меня? – спросил Глеб.

– Потому что мы тебя знаем, – ответила его мать.

Вот теперь я расслабилась.

Немного.

Марина Сергеевна указала на лестницу.

– Глеб, отнеси Лизины вещи. Комната готова.

Он взял ручку чемодана.

Я вспомнила наш вчерашний уговор и спокойно уточнила:

– Марина Сергеевна, простите, комната отдельная?

Молчание всё равно получилось коротким, но теперь вопрос звучал куда естественнее.

– Конечно, – ответила она. – Комнаты рядом. Так будет удобно.

– Спасибо большое.

Глеб посмотрел на меня.

– Пойдём.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж.

Я шла следом и ждала, пока первый этаж исчезнет из поля зрения. Только когда мы оказались в длинном светлом коридоре и голоса семьи остались внизу, я ускорила шаг и поравнялась с ним.

– Месяц? – спросила я тихо.

Глеб продолжал катить чемодан.

– Три недели?

– Ты вчера сказал, что мы всё согласуем.

– Согласуем сейчас.

– Мы чуть не спалились через пять минут.

Он остановился возле второй двери справа и повернулся ко мне.

– Соколова, все настоящие пары спорят о датах.

– Все настоящие пары хотя бы знают, когда начали встречаться.

– Зато у нас реалистично.

– Я тебя ненавижу.

Глеб взялся за дверную ручку.

– Вот это точно реалистично.

Он открыл дверь и пропустил меня первой.

Комната была светлой и просторной. Большая кровать стояла у стены, напротив – комод и телевизор. Возле окна находилось кресло, за стеклянной дверью виднелся небольшой балкон с видом на сад. Слева была дверь в собственную ванную.

Я вошла.

– Это гостевая?

– Да.

– У вас гостевая больше моей комнаты в общежитии раза в три.

Глеб вкатил чемодан внутрь и поставил возле шкафа.

– Могу уменьшить.

– Как?

– Принести перегородку.

Я усмехнулась.

– Очень смешно.

Он прошёл к окну и раздвинул плотные шторы шире.

Солнечный свет сразу лёг на пол.

– Моя комната напротив.

– Прекрасно.

– Если ночью испугаешься…

– Не приду.

Глеб повернулся от окна.

– Я ещё не закончил.

– Смысл был очевиден.

Расстояние между нами оставалось метра три.

– Я хотел сказать: можешь позвонить.

– Конечно.

– А ты о чём подумала?

Я посмотрела на него.

– Уходи.

Он рассмеялся и направился к двери.

У самого выхода остановился, положив ладонь на косяк.

– Через двадцать минут обед на террасе.

– Хорошо.

– И Лиз.

– Что?

Глеб посмотрел на меня уже без усмешки.

– Расслабься. Ты им понравилась.

Я несколько секунд молчала.

– Твоя бабушка меня изучала так внимательно, что я почувствовала себя на собеседовании.

– Это любовь с первого взгляда.

– Тогда мне страшно представить, как выглядит неприязнь.

– Узнаешь, если скажешь ей, что не ешь её пирог.

Он вышел и прикрыл дверь.

Я осталась одна.

Подошла к окну.

С высоты второго этажа территория выглядела ещё внушительнее. За газоном начинался сад, дальше виднелся бассейн, за ним – деревья. Где-то справа мелькала крыша беседки.

Очень скромный дом.

Я открыла чемодан и начала раскладывать вещи.

Первый день только начинался, а за первые пять минут мы уже умудрились не совпасть в сроках отношений.

Прекрасное начало.

Обедали на открытой террасе за домом.

Когда я спустилась, Марина Сергеевна уже сидела за длинным деревянным столом. Андрей Викторович разговаривал по телефону возле перил, а Тамара Павловна читала что-то на планшете, устроившись в плетёном кресле.

Глеб стоял у стола и разливал воду по стаканам.

Я успела переодеться после дороги: джинсы сменила на светлые шорты до середины бедра, рубашку – на свободную голубую футболку. Волосы распустила и снова собрала, только ниже.

Марина Сергеевна увидела меня.

– Лиза, садитесь рядом со мной.

– Спасибо.

Я подошла к столу и села на указанный стул.

Глеб посмотрел.

– А я?

– Ты напротив, – распорядилась его мать.

– Мам, я вообще-то хотел рядом с девушкой.

Я едва не повернула к нему голову слишком резко.

Вот ведь актёр.

Марина Сергеевна улыбнулась.

– Тогда садись рядом.

Глеб обошёл стол, отодвинул стул справа от меня и сел.

Его колено сразу оказалось рядом с моим.

Я немного подвинула ногу в сторону.

Он ничего не сказал.

Из дома вынесли салат и большое блюдо с запечённой рыбой. Следом появились овощи, хлеб и соусы.

– Надеюсь, вы едите рыбу, – сказала Марина Сергеевна.

Я замерла.

Рядом Глеб тихо втянул воздух.

Нет.

Даже не смей.

– Очень люблю, – вежливо ответила я.

Под столом мысок его кроссовка слегка коснулся моего кеда.

Я не повернула голову.

Просто наступила ему на ногу.

Глеб дёрнул коленом.

Тамара Павловна подняла глаза от планшета.

– Что случилось?

– Ничего, бабушка, – спокойно ответил он. – Очень вкусно пахнет.

Я сделала вид, что занята салфеткой.

Засранец.

Когда все сели, разговор сначала был обычным.

Марина Сергеевна спросила об университете.

Я рассказала про факультет, практику и стажировку.

Андрей Викторович поинтересовался рейтингом.

Вот тут Глеб оживился.

– Лиза вторая.

Я повернулась к нему.

– Пока.

Отец Глеба посмотрел на сына.

– А ты?

– Первый.

– Тоже пока, – сладко добавила я.

Тамара Павловна засмеялась.

– Уже нравится мне эта девочка.

Глеб положил вилку на край тарелки.

– Бабушка, ты говорила это ещё в холле.

– Чем дольше знаю, тем больше нравится.

– Очень быстро.

– А я людей чувствую.

Она посмотрела на меня.

– И давно вы так соревнуйтесь?

– Второй год, – ответила я.

Тамара Павловна перевела взгляд на внука.

– Глеб проигрывает?

– Иногда.

Рядом он тихо произнёс:

– Очень редко.

Я повернула голову.

– Последнюю работу кто сдал вторым?

– У тебя память избирательная.

– У меня хорошая память.

– Тогда запомни этот день.

Глеб посмотрел прямо на меня.

Уголок его рта приподнялся.

– Уже.

Почему-то это прозвучало совсем не про работу.

Я отвела взгляд первой.

Под столом его колено снова коснулось моего.

На этот раз я поняла, что мы просто сидим слишком близко: край стола не позволял нормально отодвинуть стул, а у Орлова ноги были длиннее, чем требовалось приличному человеку.

Я чуть сдвинулась.

Он тоже.

Контакт исчез.

Хорошо.

Марина Сергеевна тем временем смотрела на нас с улыбкой.

– Вы всегда так разговариваете?

– Нет, – сказала я.

Одновременно Глеб ответил:

– Да.

Я закрыла глаза на секунду.

Тамара Павловна рассмеялась.

– Господи, как хорошо.

– Мам, – произнесла Марина Сергеевна.

– Что? Наконец у него девушка, которая не смотрит ему в рот.

Я улыбнулась Тамаре Павловне.

– Боюсь, с этим у нас действительно могут возникнуть сложности.

– Мне кажется, Лиза иногда хочет мне этот рот закрыть, – заметил Глеб.

Я взяла стакан воды.

– Регулярно.

– Видишь?

Марина Сергеевна улыбнулась мне.

– И как вы его терпите?

Вопрос прозвучал легко, но я всё равно на секунду задумалась.

Что отвечает настоящая девушка?

«Потому что ремонт машины дорогой» точно не подходит.

Я уже открыла рот, когда рядом Глеб тихо произнёс:

– А мне нравится.

Я повернула голову.

Он смотрел на меня.

Без привычной ухмылки.

Спокойно.

Слишком внимательно.

За столом на пару секунд стало тихо.

– Что именно? – спросила его мать.

Глеб не отвёл взгляда.

– Когда она мне отвечает.

У меня что-то странно сжалось под рёбрами.

Это игра.

Он просто хорошо играет.

Я опустила взгляд к тарелке.

– Я бы не воспринимала это как комплимент.

Глеб усмехнулся.

– Поздно.

Под столом мысок его кроссовка снова слегка коснулся моей ноги.

На этот раз не случайно.

Я медленно посмотрела на него.

Он едва заметно поднял бровь.

Спектакль.

Семья смотрит.

И разрешение на публичный контакт я дала сама.

Поэтому ногу не отодвинула.

Всего несколько секунд.

Потом Тамара Павловна попросила передать хлеб, разговор сменился, и Глеб убрал ногу.

Но ощущение прикосновения почему-то осталось.

К вечеру я уже знала, где находится кухня, как выйти к бассейну и что Тамара Павловна действительно способна задавать вопросы в количестве, достаточном для оформления полноценного досье.

При этом делала она это так спокойно и доброжелательно, что раздражаться было невозможно.

К восьми мы снова собрались за столом, теперь уже в столовой. За окнами темнело, в саду зажглись низкие фонари, стеклянные двери на террасу оставили открытыми, поэтому внутрь тянуло запахом травы и прохладой.

После ужина Андрей Викторович ушёл в кабинет, Марина Сергеевна занялась звонком сестре, а Тамара Павловна попросила Глеба завтра утром помочь ей с какими-то полками в зимнем саду.

Я поднялась в свою комнату около десяти.

Закрыла дверь, сняла серьги и переоделась в домашние шорты и свободную футболку. Потом села на край кровати и наконец выдохнула.

Первый день я пережила и даже никого не обманула настолько плохо, чтобы нас выставили за ворота.

Глеб вёл себя терпимо.

Если не считать «рыбы», ноги под столом и того странного «а мне нравится», которое почему-то до сих пор вспоминалось.

Я взяла телефон с тумбочки.

Там уже было сообщение.

Глеб:Не спишь?

Я ответила:

Я:Нет.

Через секунду:

Глеб:Завтра вечером едем в ресторан.