Мой главный враг - теперь мой фиктивный парень?! (СИ)

Текст добавлен: 15 сентября 2026, 17:00

Текст книги "Мой главный враг - теперь мой фиктивный парень?! (СИ)"

Автор книги: Валерия Блэк

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 3. Будешь моей девушкой

К девяти вечера я успела понять две вещи.

Во-первых, триста тысяч рублей выглядят значительно страшнее, если периодически открывать банковское приложение и смотреть на собственный баланс.

Во-вторых, Глеб Орлов умеет выбирать момент.

Телефон завибрировал в кармане фартука именно тогда, когда я несла к третьему столику два капучино и тарелку с чизкейком. В кофейне пахло свежемолотым зерном, карамельным сиропом и выпечкой, которую привезли перед вечерней сменой. За окнами уже темнело, вывески соседних заведений отражались в стекле цветными пятнами, а из колонок негромко играла музыка.

Я поставила заказ перед девушками за столиком, пожелала им приятного вечера и только после этого отошла за стойку.

Маша, работавшая сегодня со мной, как раз протирала кофемашину.

– Соколова, у тебя телефон уже второй раз вибрирует.

– Чувствую.

– Если это мужчина, ответь. Если банк – игнорируй.

Я достала телефон.

– Если бы банк хотел дать мне денег, я бы ответила.

– Банки обычно хотят наоборот.

– Вот поэтому у нас сложные отношения.

На экране висело сообщение от Орлова.

Глеб:Во сколько заканчиваешь?

Я посмотрела на часы над барной стойкой.

20:47.

Пальцы сами потянулись набрать что-нибудь вроде «через десять лет», но я передумала.

Я:В девять.

Ответ появился быстро.

Глеб:Где встретимся?

Я нахмурилась.

Я:Ты же собирался сам что-то предлагать.

Три точки вспыхнули сразу.

Глеб:Предлагать буду не на улице. Ты где работаешь?

Я несколько секунд смотрела на экран.

Маша вытянула шею.

– Точно мужчина.

Я прижала телефон к груди.

– У тебя стаканы закончились?

– Нет. У меня любопытство началось.

– Лечится работой.

– У тебя щёки порозовели.

– От кофемашины.

Маша посмотрела на оборудование, стоявшее метрах в двух от меня.

– Конечно.

Я отвернулась и отправила Глебу название улицы, но не само кафе. Пусть хоть немного напрягается.

Через секунду пришло:

Глеб:Знаю. В девять буду возле входа.

Я перечитала сообщение, потом убрала телефон обратно в карман.

– Ну? – спросила Маша.

– Ничего.

– Это тот высокий, который пару раз тебя после пар ждал?

Я замерла.

– Кто?

– Тёмный такой. Красивый. С выражением лица «мне всё можно».

Очень точное описание.

– Он меня не ждал.

Маша подняла брови.

– Стоял у входа и смотрел, когда ты выйдешь.

– Значит, стоял.

– Лиза.

– Маша.

Она усмехнулась и вернулась к кофемашине.

– Ладно. Потом расскажешь.

– Не расскажу.

– Тогда сама придумаю. Так интереснее.

Я не ответила, потому что меня куда сильнее занимал вопрос, что именно Орлов собирается мне предложить.

Вариантов было немного.

Первый – рассрочка.

Второй – продать мою душу.

Третий – продать его душу, что выглядело сложнее, потому что наличие данного органа у Глеба Орлова требовало дополнительной проверки.

К девяти мы закрыли кассу, убрали витрину и протёрли столы. Я сняла тёмно-зелёный фартук, повесила его на крючок в подсобке и поправила белую рубашку, в которой ходила весь день. За смену она успела немного помяться, хвост тоже выглядел не так бодро, как утром, зато после короткого перерыва перед работой я хотя бы успела умыться в общежитии и снова чувствовала себя человеком.

Накинув лёгкий джинсовый жакет, я попрощалась с Машей и вышла из кофейни в 21:07.

Глеб стоял возле фонаря через несколько метров от входа.

Разумеется, выглядел он так, будто не провёл целый день в университете, а последние часы отдыхал где-нибудь под кондиционером с персональным стилистом.

Чёрную футболку он сменил на тёмно-серую рубашку с закатанными до предплечий рукавами. Верхние две пуговицы были расстёгнуты, на левом запястье блестели всё те же часы. Тёмные брюки остались, только белые кроссовки сменились на чёрные.

Рядом машины не было.

Я подошла ближе и остановилась напротив.

– Где транспорт?

Глеб убрал телефон в карман.

– После сегодняшнего я решил, что при тебе безопаснее ходить пешком.

– Очень смешно.

– Мне тоже нравится.

Я посмотрела на него внимательнее.

– Счёт уже пришёл?

– Нет.

– Тогда почему мы встречаемся?

Он кивнул в сторону перекрёстка.

– В двух минутах отсюда есть кафе. Там поговорим.

Я осталась на месте.

Глеб прошёл несколько шагов, заметил, что я не двигаюсь, и обернулся.

– Что?

– Почему не здесь?

Он посмотрел на стеклянную дверь за моей спиной, где Маша с выражением плохо скрываемого любопытства делала вид, что поправляет стулья.

Потом снова на меня.

– Потому что твоя коллега уже прилипла к стеклу.

Я резко обернулась.

Маша тут же опустила голову и принялась очень старательно протирать один и тот же стол.

Предательница.

– Хорошо, – произнесла я, поворачиваясь обратно. – Веди.

Мы пошли вдоль улицы.

После дневной жары вечер наконец стал терпимым. Асфальт всё ещё отдавал накопленное тепло, но между домами тянул лёгкий ветер. По тротуару двигались редкие прохожие, мимо проезжали машины, от открытой террасы ресторана на другой стороне дороги доносился смех.

Глеб шёл слева от меня, засунув одну руку в карман брюк.

– Ты специально тянешь? – спросила я после минуты молчания.

– С чем?

– С предложением.

– Мы ещё до кафе не дошли.

– Чтобы произнести слова, стол необязателен.

Он посмотрел на меня сбоку.

– Зависит от слов.

Мне это опять не понравилось.

– Орлов.

– Соколова.

– Если ты собираешься предложить что-нибудь незаконное, предупреждаю сразу: я не участвую.

– У тебя очень низкое мнение обо мне.

– Сегодня я въехала в твою машину. Теперь мне приходится рассматривать все риски.

Он тихо рассмеялся.

Кафе оказалось небольшим и спокойным. Внутри горели тёплые подвесные лампы, вдоль стены стояли диваны с тёмной обивкой, на подоконниках – горшки с растениями. За стойкой работала одна девушка, а в зале было занято всего четыре столика.

Глеб придержал стеклянную дверь.

Я вошла первой, сняла жакет и повесила его на спинку стула у дальнего столика возле окна.

Глеб занял место напротив.

Через пару минут подошла официантка. Я заказала чай с бергамотом, потому что ещё один кофе сегодня мог превратить меня в радиостанцию. Глеб взял американо без сахара.

Когда девушка ушла, я положила телефон на стол и сцепила пальцы.

– Говори.

Он откинулся на спинку стула.

– Сначала уточню одну вещь. Ты действительно собираешься оплачивать ремонт?

– Мы это уже обсуждали.

– Хочу услышать ещё раз.

– Зачем?

– Потому что от ответа зависит предложение.

Я внимательно посмотрела на него.

Глеб не улыбался.

– Да, – сказала я. – Если повреждение по моей вине, я буду платить.

– Даже если сумма окажется триста тысяч?

– Да.

– Четыреста?

Я помолчала.

– Буду ненавидеть тебя чуть дольше.

Уголок его рта дрогнул.

– Полмиллиона?

– Орлов, ты сейчас цену повышаешь из спортивного интереса?

– Проверяю уровень твоего упрямства.

– Высокий. Можешь не продолжать.

Официантка принесла напитки.

Я дождалась, пока она поставит чашку передо мной и отойдёт к стойке. Только потом снова посмотрела на Глеба.

– Теперь предложение.

Он провёл большим пальцем по краю чашки.

– У тебя два варианта.

– Уже звучит подозрительно.

– Первый тебе известен. Когда будет точная сумма, можешь выплачивать её частями.

Я чуть расслабилась.

– Какими?

– Какими сможешь. Раз в месяц. Срок устанавливать не буду.

Это оказалось значительно человечнее, чем я ожидала.

Настолько, что я несколько секунд не знала, что сказать.

– И всё?

– В первом варианте – да.

– Без процентов?

Глеб посмотрел на меня так, будто я спросила, возьмёт ли он в залог паспорт.

– Лиза.

– Что?

– Я не банк.

– У тебя машина стоимостью с небольшую квартиру. Откуда я знаю, какие у тебя привычки?

– Проценты с тебя брать не буду.

Я обхватила чашку ладонями.

Горячий фарфор приятно согревал пальцы.

– Хорошо. А второй?

Глеб сделал глоток кофе, поставил чашку и совершенно спокойно произнёс:

– Будешь моей девушкой.

Я молчала.

Он тоже.

За соседним столиком кто-то тихо рассмеялся. За окном остановился автобус, выпустил нескольких пассажиров и уехал.

Я медленно моргнула.

– Ты сегодня всё-таки ударился головой?

Глеб усмехнулся.

– Нет.

– Тогда повтори.

Он подался чуть вперёд, положив предплечья на стол.

– На неделю станешь моей девушкой.

– Настоящей?

– Фиктивной.

Я отставила чашку.

– А-а.

Стало понятнее.

Процентов на пять.

– Зачем?

Глеб несколько секунд смотрел на меня, затем повернул чашку ручкой вправо.

– Моя мать любит устраивать мою личную жизнь.

– Соболезную.

– Спасибо. Она делает это настойчиво.

– Уже интереснее.

– В последние месяцы у неё появилась особенно любимая кандидатура. Дочь её подруги.

Я приподняла брови.

– И ты решил спасаться мной?

– Я решил сначала спасаться ложью.

– Ещё лучше.

– На семейном ужине две недели назад я сказал, что у меня есть девушка.

Я не выдержала и улыбнулась.

– Гениально.

– В тот момент казалось неплохим решением.

– А потом?

– Потом бабушка спросила, когда познакомится с девушкой.

Я прикрыла губы пальцами.

– И?

– Я сказал, что скоро.

– Орлов, продолжай. Мне уже нравится эта история.

Он посмотрел на меня с прищуром.

– Завтра семья собирается в загородном доме. На неделю.

– И тебя попросили привезти девушку.

– Именно.

Я несколько секунд молчала, пока смысл не уложился окончательно.

– Нет.

Глеб даже не пошевелился.

– Я ещё условия не озвучил.

– Мне хватило названия вакансии.

– Семь дней.

– Нет.

– За которые вопрос с ремонтом закрывается полностью.

Вот теперь я замолчала.

Чашка осталась в моих руках.

Я медленно поставила её обратно на блюдце.

– Что значит «полностью»?

– Ты ничего мне не должна.

– Даже если ремонт будет дороже?

– Даже если будет дороже.

– Почему?

Глеб пожал плечом.

– Мне нужна девушка на неделю. Тебе нужно не выплачивать ремонт следующие пару лет. Бартер.

– Очень странный бартер.

– Зато понятный.

Я откинулась на спинку стула.

Теперь стоило подумать нормально, без паники и привычного желания спорить с Орловым просто потому, что передо мной Орлов.

Первый вариант означал каждый месяц переводить ему часть зарплаты. Пятнадцать тысяч? Двадцать? Если ремонт действительно выйдет в триста тысяч, это больше года. А если дороже – ещё дольше. При этом ни общежитие, ни еда, ни транспорт, ни учебные расходы никто из моей жизни не отменял.

Второй вариант занимал семь дней.

Семь дней притворяться девушкой Орлова.

На бумаге звучало проще. Для нервной системы – значительно сомнительнее.

– Где именно? – спросила я.

– В загородном доме.

– С твоей семьёй?

– Да.

– Все семь дней?

– Да.

– А почему вы вообще сидите там неделю?

– Бабушка каждый год собирает всех перед своим днём рождения. Родители приезжают, тётя с семьёй, друзья семьи могут заглянуть. Я обычно тоже там.

– Обычно?

– Сбежать не получается.

– Бедный богатый мальчик.

– Спасибо за сочувствие.

Я сделала глоток чая.

– Что от меня требуется?

Глеб чуть улыбнулся.

– Вот теперь конструктивно.

– Я ещё не согласилась.

– Я знаю.

– Не радуйся заранее.

– Даже не начинал.

По лицу было видно обратное.

– Допустим, – продолжила я. – Что именно должна делать фиктивная девушка?

Он сложил руки на столе.

– Приехать со мной завтра. Познакомиться с семьёй. Жить там до пятницы. Иногда сидеть рядом, иногда держаться за руку, улыбаться, когда мама спрашивает, счастлива ли ты со мной.

– Лгать твоей матери в лицо.

– Звучит хуже, когда ты так формулируешь.

– Потому что это и есть ложь.

– Можешь считать актёрской работой.

– Я не актриса.

– По твоему лицу утром было видно.

Я прищурилась.

– Продолжай.

Глеб послушно продолжил:

– Никаких сложных легенд. Мы учимся вместе. Знакомы давно. Это правда. Остальное можно не расписывать.

– А если начнут спрашивать, сколько мы встречаемся?

Он на секунду задумался.

– Согласуем до приезда.

Я кивнула.

– Вот это уже нормальный ответ.

– Видишь, я обучаемый.

– Не переоценивай себя.

Он улыбнулся.

– И твоя семья реально поверит, что мы вместе? – спросила я.

– Почему нет?

– Потому что мы постоянно спорим.

– Многие пары спорят.

– Я регулярно хочу тебя убить.

– Некоторые пары именно так и начинают.

– Ты сейчас рекламируешь токсичные отношения?

– Нет. Наши.

– У нас нет отношений.

– Поэтому и токсичности пока нет.

Я невольно улыбнулась и тут же сделала серьёзное лицо.

Орлов заметил.

Конечно.

– Не радуйся.

– Даже не думал.

– Врёшь.

– Немного.

Я выдохнула и посмотрела в окно.

В конце концов, речь шла всего о семи днях. В субботу уехать, в пятницу вернуться, изображать его девушку и придерживаться заранее обозначенных границ. Без поцелуев и любой самодеятельности со стороны Орлова.

Я повернулась обратно.

– Если я соглашусь, будут правила.

Глеб откинулся назад.

– Я весь внимание.

– Первое: отношения фиктивные.

– Логично.

– Не перебивай.

Он показал ладонью, что готов слушать дальше.

– Второе: руки держишь при себе.

Глеб медленно посмотрел на собственные руки.

Потом на меня.

– Тут проблема.

– Какая?

– Если я семь дней буду держаться от тебя на расстоянии двух метров, мама поймёт всё утром первого дня.

– Можно сыграть любовь без ощупывания.

Его брови поднялись.

– Я даже слова такого не использовал.

– Я предупредила.

– Тогда уточним границы.

Вот сейчас он снова был серьёзным.

Я немного расслабилась.

– В присутствии семьи можешь взять меня за руку, обнять за плечи или за талию. Если ситуация требует.

– Очень щедро.

– Орлов.

– Молчу.

– Самовольные попытки лапать ниже талии заканчиваются переломом пальцев.

Он спокойно кивнул.

– Справедливо.

– Поцелуи в условия не входят.

– Жаль.

– Я серьёзно.

– Я тоже.

Я посмотрела на него.

Он выдержал взгляд, после чего всё-таки усмехнулся.

– Принял. Поцелуев нет.

– Если возникнет ситуация, где ты считаешь, что без этого наша великая легенда развалится, сначала спрашиваешь меня.

– Хорошо.

– Именно спрашиваешь.

– Лиза, я понимаю слово «спрашивать».

– Я хочу убедиться.

– Мне нужно получить устное согласие перед каждым расширением полномочий?

– Да.

– Формулировка мне нравится.

– А мне нет твоё лицо.

– Оно опять наглое?

– Очень.

Глеб сделал глоток кофе.

– Дальше.

– Никаких внезапных совместных ночёвок.

– Если в доме окажется одна кровать?

– Ты спишь на полу.

– Жестоко.

– У тебя спина молодая.

– Заботливая.

– И последнее: никакой самодеятельности с милыми прозвищами.

Он замолчал.

Вот это молчание мне сразу не понравилось.

– Нет, – предупредила я.

– Я ничего не сказал.

– Но придумал.

Глеб поставил локоть на стол и провёл пальцем по подбородку.

– Нам нужны обращения, которые семья слышит от пары.

– Имя прекрасно работает.

– Суховато.

– Лиза.

– Слишком официально.

– Лиз.

– Скучно.

Я прищурилась.

– Если ты сейчас скажешь «детка», я уйду.

– Не скажу.

– «Малышка» тоже нельзя.

– Даже не собирался.

– «Котёнок»?

Глеб поморщился.

– У меня есть достоинство.

– Слава богу.

Он задумался ещё секунду, а потом его глаза медленно потемнели от веселья.

О нет.

– Рыба моей мечты.

Я смотрела на него.

– Что?

– Рыба моей мечты.

– Ты больной.

– Отличное прозвище. Запоминающееся.

– Почему рыба?!

– Классика.

– Орлов, если ты хоть раз назовёшь меня так перед твоей матерью…

– Что?

– Я расскажу ей, что мы познакомились вчера в приложении для знакомств.

Он рассмеялся.

Негромко, искренне.

И от этого мне самой захотелось улыбнуться, что было совершенно некстати.

– Хорошо, – сказал Глеб, когда перестал смеяться. – При семье постараюсь держать рыбу при себе.

– Вообще держи её при себе.

– Не обещаю.

Я потянулась к чаю и остановилась, потому что главный вопрос всё ещё оставался.

– А если я откажусь?

Улыбка исчезла с его лица.

– Будем ждать счёт из сервиса.

– И?

– Составим нормальный график. Столько, сколько тебе реально удобно платить.

– Без этих семи дней?

– Без них.

Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь найти подвох.

Не нашла.

– Ты не передумаешь потом?

– Нет.

– Не потребуешь всё сразу?

– Нет.

– Не будешь напоминать мне об этом на каждой паре?

– Я могу напоминать про второе место. Про деньги не буду.

– После перерыва я буду первой.

Глеб усмехнулся.

– Посмотрим.

Вот засранец.

Но именно этот ответ почему-то окончательно расставил всё по местам.

Он действительно оставлял мне выбор.

Я могла отказаться, платить частями и вообще сейчас встать, уйти и больше не обсуждать его странную семейную проблему.

Вместо этого посмотрела на свои ладони, потом на чашку и ещё раз мысленно взвесила оба варианта.

Всего семь дней – с субботы до пятницы. Фиктивная девушка с заранее обозначенными границами, отдельной комнатой и полным отсутствием поцелуев.

И никаких нескольких лет выплат за одну очень неудачную демонстрацию среднего пальца.

Я подняла взгляд.

Глеб ничего не говорил.

Не торопил.

Просто ждал.

– Хорошо.

Он не пошевелился.

– Что хорошо?

– Не заставляй меня повторять.

– Я хочу услышать формулировку.

– Орлов.

– Соколова.

Я вздохнула.

– Я согласна на твою идиотскую неделю.

Его взгляд изменился.

Совсем немного.

Улыбка осталась прежней, но в глазах появилось что-то слишком довольное.

– Значит, будешь моей девушкой.

– Фиктивной.

– На людях это слово не используем.

– Семь дней.

– Семь.

– После этого мы снова просто учимся вместе.

Он взял чашку.

– Если тебе так спокойнее.

Я нахмурилась.

– Что значит «если мне так спокойнее»?

– Значит, сейчас тебе лучше не нервничать.

– Глеб.

– Лиза.

– Я уже начинаю жалеть.

– Поздно.

– Никаких письменных договоров?

– Ты хочешь?

– Нет.

– Тогда договорились устно.

Он протянул через стол ладонь.

Я посмотрела на неё.

Большая мужская рука, длинные пальцы, часы на запястье.

Потом на его лицо.

– Серьёзно?

– Сделка.

– Это выглядит так, будто мы компанию делим.

– Можешь скрепить поцелуем.

Я медленно подняла глаза.

– В договор поцелуи не входят.

– Проверял память.

– И?

– Отличная.

Я всё-таки вложила ладонь в его руку.

Глеб сомкнул пальцы.

Не сжал сильнее нужного и не потянул меня к себе. Просто пожал руку и отпустил.

– Завтра в десять буду у общежития, – произнёс он.

– Четвёртый корпус.

– Запомнил.

– Не опаздывай.

– Я когда-нибудь опаздывал к тебе?

Я открыла рот.

И задумалась.

На пары – да.

На наши случайные столкновения – подозрительно никогда.

– Просто не опаздывай.

Глеб улыбнулся.

– Вещей бери на неделю.

– Спасибо. Я умею считать дни.

– Возьми что-нибудь приличное.

Я медленно поставила чашку на блюдце.

– Что значит «приличное»?

– У нас будет семейный ужин, ресторан, бабушкин день рождения.

– У меня есть нормальная одежда.

– Я предупредил.

– Ты сомневаешься в моём гардеробе?

Глеб опустил взгляд на мою белую рубашку.

Потом ниже, на джинсы.

И снова поднял глаза.

– В твоём гардеробе как раз ничего не вызывает сомнений.

Вот опять.

Обычная фраза в его исполнении умудрялась превращаться во что-то, после чего хотелось проверить, застёгнуты ли все пуговицы.

Я отодвинула стул и поднялась.

– На сегодня достаточно.

Глеб тоже встал со своего места.

– Я провожу.

– Не надо. До общежития двадцать минут.

– Темно.

– Я каждый день так хожу.

– Я предлагаю проводить тебя, Лиза.

На этот раз без приказного тона.

Я посмотрела на него.

– Тогда можешь.

Глеб снял со спинки моего стула джинсовый жакет и протянул мне.

– Рыба моей мечты.

Я выхватила жакет из его руки.

– Сделка ещё не началась.

– Тренируюсь.

– Тренируйся молча.

Он улыбнулся и придержал дверь кафе.

Я вышла на улицу.

До общежития мы действительно шли около двадцати минут. Ночная прохлада уже опустилась между домами, на мокром после полива асфальте блестел свет фонарей, а возле круглосуточного магазина шумела компания студентов.

Глеб шёл рядом, не пытаясь хватать меня за руку или изображать будущего фиктивного бойфренда заранее. Мы обсуждали время выезда, я ещё раз уточнила, что у меня будет отдельная комната, а он в ответ с совершенно невинным видом поинтересовался, не собираюсь ли я ночью сама нарушить это правило.

– Не собираюсь, – отрезала я.

Он повернул голову.

– Даже если приснится кошмар?

– Особенно если приснится кошмар. После встречи с тобой любой сон покажется отдыхом.

– Обидно.

– Переживёшь.

У входа в общежитие я остановилась.

Глеб тоже остановился в двух шагах от двери.

– Значит, завтра в десять, – напомнила я.

– Буду.

– И до приезда согласуем историю отношений.

– Согласуем.