Текст книги "Мой главный враг - теперь мой фиктивный парень?! (СИ)"

Автор книги: Валерия Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Мой главный враг – теперь мой фиктивный парень?!

Глава 1. Судьба быть подо мной

Второе место я ненавидела сильнее понедельников, растворимого кофе и людей, которые слушают голосовые сообщения без наушников в общественном транспорте.

Особенно если первое место занимал Глеб Орлов.

Я стояла перед большим электронным стендом в холле третьего этажа и уже второй раз перечитывала обновлённый рейтинг факультета, хотя за последние тридцать секунд фамилии на экране не переставились местами из уважения к моим чувствам.

1. Орлов Глеб Андреевич – 987 баллов.

2. Соколова Елизавета Романовна – 981 балл.

Шесть.

Шесть несчастных баллов.

Столько отделяло меня от первого места, которое я планировала занять ещё в начале семестра, а потом мысленно переносила этот план с месяца на месяц, потому что один конкретный человек никак не желал уступать дорогу более трудолюбивым членам общества.

За высокими окнами университетского корпуса сияло июньское солнце. Уже с утра было жарко, поэтому одну из створок в конце коридора распахнули настежь, и внутрь периодически затягивало тёплый воздух вместе с запахом свежескошенной травы со двора. В холле ровно гудели кондиционеры, возле кофейного автомата толпились студенты, кто-то тащил по лестнице картонные коробки с декорациями для сегодняшнего мероприятия, а вокруг рейтингового стенда то и дело останавливались желающие проверить собственные результаты.

Большинство находило себя где-нибудь в середине списка, оценивало цифры и спокойно уходило.

Удивительные люди.

Я так не умела.

Поправив ремень холщовой сумки на плече, я подалась ближе к экрану и снова пробежалась глазами по отдельным показателям. На мне были обычные голубые джинсы, белая хлопковая рубашка с закатанными до локтей рукавами и светлые кеды. Длинные светлые волосы я с утра собрала в высокий хвост, потому что ходить с распущенными в такую жару казалось добровольной попыткой сварить себе голову.

Контрольные – у меня выше.

Посещаемость – тут Орлова вообще следовало снять с соревнования за неспортивное поведение.

Дополнительные задания – снова я.

Курсовой проект…

Вот здесь этот паразит меня и сделал.

Я медленно выдохнула через нос.

– Только не начинай, – произнесла рядом Соня.

Я повернула голову.

Моя подруга стояла справа, прижимая к груди прозрачную папку с распечатками. На ней было светлое летнее платье, а короткую джинсовую куртку, которую она зачем-то надела утром, теперь приходилось носить на согнутой руке.

– Я вообще ничего не сказала, – заметила я.

Соня перевела взгляд на мои пальцы, крепко сжимавшие ремень сумки, потом снова посмотрела мне в лицо.

– Ты уже минуту разглядываешь одну фамилию так, словно пытаешься поджечь её силой мысли.

– Не получается.

– Может, монитор огнеупорный.

– Или у Орлова защита от сглаза. С его образом жизни полезная инвестиция.

Соня тихо рассмеялась, подошла на полшага ближе к стенду и тоже посмотрела на первые строки.

– Лиз, шесть баллов – это ерунда. Таблица ещё текущая. Сегодня последняя практика, а окончательный пересчёт всё равно будет только после недельного перерыва.

– Я знаю.

– Тогда почему у тебя лицо человека, которому сообщили о банкротстве?

Я перевела взгляд на первую строчку.

– Мне не мешает второе место.

Подруга повернулась ко мне.

– Да?

– Мне мешает конкретное первое.

Соня прыснула.

– У тебя очень личные отношения с Орловым.

– У меня с Орловым никаких отношений нет. И это единственная светлая сторона нашей истории.

– Какой истории?

– Трагической. Про честную студентку, которая пашет весь семестр, и богатенького засранца, который приходит через занятие и каким-то мистическим образом опять набирает больше баллов.

– Он умный.

Я медленно повернула к ней голову.

Соня сразу подняла свободную ладонь.

– Всё, поняла. Признание очевидных фактов сегодня считается предательством.

– Я прекрасно знаю, что он умный, – произнесла я тише, потому что возле стенда остановились двое первокурсников. – Именно это и раздражает.

Если бы Глеб Орлов был типичным сыном богатых родителей, который получил место в университете вместе с ключами от дорогой машины и потом четыре года красиво перемещался между парковкой, кофейней и вечеринками, мне было бы значительно проще.

Я бы презирала его спокойно и последовательно.

Но Орлов умудрялся всё портить даже здесь.

Он мог пропустить лекцию, появиться на следующем занятии с кофе, лениво пролистать условие задачи и через десять минут уже объяснять соседу, где тот ошибся.

Мог сидеть на последнем ряду с телефоном в руке и выглядеть так, будто обсуждение инвестиционных рисков интересует его чуть меньше, чем брачные повадки тропических кузнечиков, а потом задать преподавателю вопрос, после которого тот начинал заново объяснять тему всему потоку.

И хуже всего было то, что Орлов не списывал.

Я проверяла.

Не специально, разумеется.

Просто человек имеет право знать, каким образом его систематически унижают в официальном университетском рейтинге.

– Зато у тебя посещаемость выше, – попыталась утешить меня Соня.

– Великолепно. Можно выгравировать на памятнике.

– «Здесь лежит Лиза Соколова. Она ходила на все пары».

– Уже лучше.

Она улыбнулась и ткнула пальцем в мою строчку.

– На стажировку всё равно рекомендуют первые пять мест. Ты туда попадаешь с огромным запасом.

– Я знаю.

И действительно знала.

Только дело давно было не в одной стажировке.

Год назад я впервые поднялась на второе место и впервые обнаружила фамилию Орлова прямо над своей.

Тогда меня это даже не задело.

Через месяц я снова стала второй.

Он – первым.

Потом мне удалось обогнать его на одном из промежуточных тестирований, и я совершила большую ошибку: слишком явно этому обрадовалась.

Орлов заметил.

С тех пор этот человек считал своим священным долгом интересоваться каждым обновлением рейтинга и лично сообщать мне результаты.

Даже если я уже видела их собственными глазами.

– Кстати, – сказала Соня и отвела взгляд куда-то мне за плечо, – сейчас станет хуже.

Я сразу поняла.

Даже оборачиваться не хотелось.

– Нет.

– Я ничего не сказала.

– У тебя лицо сказало.

– Какое?

– Предательское.

Соня прикусила губу, сдерживая улыбку.

За моей спиной раздались неспешные шаги.

Потом рядом появился запах свежего кофе и лёгкий древесный аромат мужского парфюма, который я за последний год научилась узнавать быстрее некоторых дорожных знаков.

Орлов остановился слева от меня.

Разумеется.

Я не повернула голову.

Принципиально.

Он тоже ничего не сказал.

Секунд пять мы втроём молча смотрели на рейтинг.

Соня переводила взгляд с меня на него и всё заметнее веселилась.

Потом возле моего плеча показался бумажный стакан.

– Второе место тоже хорошее, Соколова.

Вот теперь я посмотрела.

Глеб стоял рядом, держа кофе в правой руке. На нём была чёрная футболка без принтов, тёмные брюки и белые кроссовки, которые выглядели так, будто никогда в жизни не сталкивались с общественным транспортом. На левом запястье блестели часы, а тёмные волосы были слегка растрёпаны, словно он утром пару раз провёл по ним ладонью и решил, что этого достаточно.

Что раздражало – ему действительно было достаточно.

Высокий, широкоплечий, с правильными чертами лица и тёмно-серыми глазами, Орлов выглядел так, будто жизнь при рождении выдала одному человеку весь набор преимуществ и даже не попыталась соблюсти справедливость.

Красивый, богатый, умный и ещё зачем-то высокий.

Хоть что-нибудь могли оставить другим. Исключительно для воспитания его характера.

– Спасибо, Орлов, – ответила я, снова посмотрев на экран. – Без тебя цифру два я бы сегодня не узнала.

Он сделал глоток кофе.

– Всегда рад помочь с образованием.

– Тогда сходи на следующую лекцию. Преподаватели уже начали забывать, как ты выглядишь.

Уголок его рта приподнялся.

– Переживаешь за мою посещаемость?

– За преподавателей. Они хорошие люди и не заслужили такого счастья.

Соня рядом тихо кашлянула.

Я покосилась на неё.

Она сделала вид, что очень занята собственной папкой.

Глеб спокойно вернул внимание к стенду. Его взгляд прошёлся по первым строкам и остановился на наших фамилиях.

Мне сразу стало тревожно.

Я знала это выражение лица.

Слишком спокойное.

Слишком довольное.

Сейчас будет гадость.

– Шесть баллов, – протянул он задумчиво.

– Я умею вычитать.

– Вижу.

– Тогда чего ты стоишь?

Глеб повернул голову ко мне, сделал ещё один глоток кофе и опустил стакан.

– Наслаждаюсь моментом.

– Каким ещё моментом?

Он снова посмотрел на таблицу.

Потом на меня.

– Слушай, Соколова. У тебя, видимо, судьба быть подо мной.

Я замолчала.

Соня тоже.

Мой взгляд медленно переместился с его лица на рейтинг.

Первая строка – Орлов.

Вторая – я.

Конечно, он говорил про рейтинг.

Мы стояли посреди университета, вокруг ходили люди, было утро пятницы, а до пары оставалось меньше десяти минут. Даже Орлов должен иногда помнить о приличиях.

Должен.

Я снова посмотрела на него.

Глеб молчал.

Просто стоял рядом со стаканом в руке и смотрел на меня с таким невозмутимым выражением лица, что мне очень не понравилась длина этой паузы.

– Только не продолжай, – предупредила я.

Он слегка приподнял бровь.

– Почему?

– Потому что я тебя знаю.

– И что же ты обо мне знаешь?

– Достаточно, чтобы сейчас попросить закрыть рот.

Его улыбка стала медленнее.

– Можно и в сексе эту позицию попробовать. Вдруг тебе понравится.

Соня резко отвернулась к стенду.

Её плечи дёрнулись.

Я несколько секунд смотрела на Глеба.

Он спокойно выдержал мой взгляд.

– Орлов.

– Мм?

– Ты совсем больной?

Глеб переложил стакан в другую руку.

– Почему сразу больной? Я предложил практическую проверку теории.

– Мы стоим посреди университета.

– Я заметил.

– Здесь люди.

Он оглядел холл, словно только сейчас заинтересовался окружающей обстановкой.

– Действительно.

– И тебя это никак не смущает?

Глеб снова перевёл взгляд на меня.

– А должно?

Боже.

Я посмотрела на Соню.

Та уже прикусила костяшку пальца и старательно разглядывала рейтинг.

Предательница.

Я снова повернулась к Орлову.

– Слушай, Орёл. Лети куда летел.

Он замолчал.

Секунду изучал моё лицо, потом улыбнулся шире.

– Мне здесь нравится.

– А мне нет.

– Поэтому и нравится.

Вот как разговаривать с человеком, который получает удовольствие непосредственно от твоего раздражения?

Никак.

Нормальные взрослые люди в таких ситуациях прекращают контакт и уходят.

Я развернулась к Соне.

– Мы идём.

Подруга послушно двинулась рядом, хотя выражение её лица обещало мне очень неприятный разговор сразу за ближайшим поворотом.

Глеб за нами не пошёл.

Хоть одна хорошая новость за утро.

Мы пересекли холл, обогнули группу студентов возле кофейного автомата и начали спускаться по широкой лестнице на второй этаж. Сквозь высокое окно на площадку падал прямоугольник солнечного света, и на светлом каменном полу блестела тонкая полоска пыли.

Соня продержалась до середины лестницы.

– «Можно и в сексе эту позицию попробовать», – повторила она с интонацией диктора вечерних новостей.

Я остановилась на ступеньке и повернулась.

– Не надо.

– Мне просто интересно. Он всегда такой?

– К сожалению.

– И давно?

– Достаточно, чтобы я начала рассматривать монастырь как реальную жизненную стратегию.

Соня рассмеялась и переставила папку под другую руку.

– Я серьёзно. Он же с тобой флиртует.

Я продолжила спускаться.

– Он со всеми флиртует.

Подруга догнала меня через несколько ступеней.

– Я не видела, чтобы он предлагал Кате проверить позиции в сексе.

– Возможно, у них другой факультатив.

– Соколова.

– Что?

Соня посмотрела на меня сбоку.

– Ты можешь сколько угодно делать вид, что не замечаешь, но он постоянно ищет повод к тебе подойти.

– Именно. Ищет повод меня достать. Это разные вещи.

– Второй год?

– Очень упорный паразит.

Мы спустились на второй этаж и повернули в длинный коридор учебного крыла. Здесь было прохладнее. Кондиционеры работали сильнее, из открытой аудитории впереди доносился голос преподавателя, возле окон стояли высокие кадки с фикусами, которые каким-то чудом переживали университетскую жизнь уже много лет.

До нашей пары оставалось несколько минут.

Я ускорила шаг.

– А зачем мужчине два года регулярно доставать одну девушку? – не отставала Соня.

– Избыток свободного времени. Отсутствие правильного воспитания. Тяжёлая наследственная наглость. Выбирай любой вариант.

– Или ты ему нравишься.

Я остановилась возле дверей нашей аудитории.

Соня тоже остановилась и повернулась ко мне.

Она уже не улыбалась.

– Нет.

– Почему ты так уверена?

– Потому что люди, которым кто-то нравится, обычно зовут этого человека на свидание.

– Некоторые сначала бесят.

– До какой степени эмоционального развития нужно не дорасти, чтобы это считалось ухаживанием?

– Спроси Орлова.

– Я не собираюсь обсуждать с Орловым его предполагаемые чувства ко мне.

Соня потянула на себя одну створку двери, пропуская выходящих студентов предыдущей группы.

– Почему?

Я вошла первой.

– Потому что хочу дожить до диплома без публичного унижения.

Аудитория была просторной, с тремя рядами длинных столов, большим экраном у передней стены и высокими окнами слева. Внутри пахло маркером, пылью от проектора и кофе, который половина потока притащила с собой.

Я прошла к привычному месту во втором ряду возле окна и поставила сумку у правой ножки стула.

Соня села слева.

Я достала ноутбук, зарядку и тонкую тетрадь, подключила провод к розетке под столом и открыла вчерашний файл с расчётами.

– Кроме того, – произнесла я, пока ноутбук загружался, – ты видела женщин вокруг него?

Соня положила папку на стол.

– Видела.

– Вот.

Глеб не был бабником в смысле человека, который менял девушек каждые три дня и потом забывал их имена. По крайней мере, ничего такого я о нём не слышала.

Но недостатка женского внимания он определённо не испытывал.

На втором курсе встречался с девушкой с юридического факультета. Красивой, высокой, с такими волосами, ради которых мне пришлось бы продать душу хорошему парикмахеру.

До неё была старшекурсница.

А в этом году я вообще перестала следить.

Не из ревности.

Мне просто было всё равно.

Совершенно.

Так сильно всё равно, что сейчас я зачем-то вспоминала его бывших.

Прекрасно, Лиза.

Очень убедительно.

– Ты сейчас сама себя в чём-то уговариваешь? – спросила Соня.

Я повернула голову.

– Нет.

– У тебя было очень сосредоточенное лицо.

– Я думала о стажировке.

– Конечно.

В аудиторию вошёл Сергей Павлович – невысокий мужчина лет сорока пяти в светлой рубашке с короткими рукавами. Он прошёл к кафедре, положил на неё планшет и несколько листов, затем включил проектор.

Студенты постепенно занимали места.

Я уже собиралась открыть университетский портал, когда возле нашего ряда остановилась высокая фигура.

Сначала на стол справа от меня опустился бумажный стакан.

Потом я услышала:

– Подвинь сумку, Соколова.

Закрыла глаза.

Открыла.

Медленно повернула голову.

Глеб стоял справа от моего стула и держал чёрную сумку с ноутбуком за короткие ручки.

Я посмотрела на собственную сумку.

Она вообще-то стояла у моей ноги.

Потом снова на него.

– Зачем?

Глеб кивнул на свободный стул справа от меня.

– Сесть хочу.

Я оглянулась.

За нами было полно свободных мест.

– Там целый третий ряд.

– Вижу.

– Иди туда.

– Не хочу.

Соня слева очень быстро заинтересовалась своим ноутбуком.

Трусиха.

– Ты всегда такой трудный? – поинтересовалась я.

Глеб поставил сумку возле свободного стула и взялся за его спинку.

– Нет. С тобой стараюсь.

Я смотрела на него ещё секунду, потом подтянула свою сумку ближе к ноге, хотя проход и без того был свободен.

Он отодвинул стул и сел справа от меня. Поставил стакан у верхнего края стола, достал ноутбук из сумки и открыл его.

– Если ты будешь разговаривать на занятии, я тебя пересяду, – предупредила я.

Глеб включил компьютер и только после этого повернулся ко мне.

– Ты меня?

– Обращусь к Сергею Павловичу.

– Так уже реалистичнее.

Я демонстративно отвернулась к проектору.

Сергей Павлович дождался, пока последние студенты займут места, и опёрся ладонью о кафедру.

– Доброе утро. Я понимаю, что мысленно у вас уже началась свободная неделя, но формально до неё осталось одно практическое занятие.

По аудитории прошёл коллективный стон.

Преподаватель улыбнулся.

– Именно поэтому сегодня без длинной теории. Один кейс, потом разберём решение и разойдёмся. За скорость тоже будет бонус: первая правильно выполненная работа получает десять дополнительных баллов, вторая – три, третья – один. Они войдут в рейтинг при следующем обновлении после перерыва.

Я выпрямилась.

Десять баллов.

Сейчас у меня отставание в шесть.

Очень интересно.

Соня слева тихо произнесла:

– Всё. Орлову конец.

Глеб услышал.

Разумеется.

Он открыл файл с заданием и, не глядя на Соню, заметил:

– Люблю твою веру в подругу.

– Я тоже её люблю, – ответила Соня, убирая волосы за ухо. – Она хотя бы на занятия ходит.

Глеб приложил ладонь к груди.

– Бьёшь по больному.

– Тебя?

– Сергея Павловича. Он расстраивается.

Преподаватель у кафедры поднял голову.

– Орлов, если вам есть чем поделиться со всей аудиторией, я готов послушать.

Глеб повернулся к нему.

– Я как раз говорил, что очень ценю ваши занятия, Сергей Павлович.

– Именно поэтому на прошлом вас не было?

По аудитории прокатился тихий смех.

Орлов даже не смутился.

– Берёг впечатления.

Я опустила голову, чтобы Сергей Павлович не увидел мою улыбку.

Нет.

Смешно мне не было.

Это нервное.

Преподаватель покачал головой.

– Работайте, Орлов. Может, хоть здесь впечатления будут полезными.

– Уже.

Глеб наконец замолчал.

На проекторе появилось условие кейса.

Коммерческий объект. Стоимость участка, кредитная нагрузка, затраты на строительство, несколько вариантов прогноза по выручке и сроки реализации. Нужно было рассчитать показатели эффективности и выбрать более устойчивый сценарий.

Вот.

Цифры я любила.

Они хотя бы не отпускали пошлые комментарии.

Сергей Павлович включил таймер на сорок минут.

– Работаете самостоятельно. Вопросы по условию можно задавать мне, но расчёты каждый делает сам.

В аудитории стало тихо.

Застучали клавиши.

Я открыла таблицу, перенесла исходные показатели и начала строить модель.

Первые двадцать минут Орлов для меня действительно не существовал.

Я проверила выручку, привела денежные потоки к нужному периоду, рассчитала кредитную нагрузку и перешла к стрессовому сценарию.

Слева Соня время от времени что-то исправляла в своей таблице.

Справа Глеб работал молча. Клавиши его ноутбука щёлкали реже моих, но я принципиально не смотрела на его экран.

Через двадцать три минуты у меня был итог.

Я ещё раз прошлась по формулам.

Проверила исходные данные.

Сверила показатели.

Всё.

Я повернула ноутбук вправо, к Глебу.

Он как раз вводил значение в свою таблицу.

– Орлов.

Глеб поднял взгляд.

Я положила ладонь на верхний край экрана и с достоинством продемонстрировала расчёт.

– Как тебе такое, Илон Маск?

Он перевёл взгляд на таблицу.

Потом на меня.

– Я вообще-то не Илон.

– Сегодня побудешь.

Глеб откинулся на спинку стула и ещё раз посмотрел на мой расчёт.

– Тогда где мои миллиарды?

– У тебя и своих достаточно. Не наглей.

– Ты хоть знаешь, сколько у меня?

– Нет.

– Тогда очень уверенное заявление.

Я выразительно посмотрела сначала на часы у него на запястье, потом на кроссовки.

Глеб проследил за моим взглядом.

– Ты мои часы рассматриваешь?

– Я умею видеть предметы.

– И обувь.

– Она попала в поле зрения.

Он слегка наклонил голову.

– И меня?

– К сожалению, ты большой. Тебя сложно не заметить.

Уголок его рта дёрнулся.

Глеб уже собирался вернуться к своему ноутбуку, но взгляд ещё раз скользнул по моей таблице и задержался на одной строке.

– Стой.

Палец, которым я тянулась к тачпаду, замер.

– Что?

Он подался ближе к моему экрану и указал на строку пальцем.

– Здесь ссылка неправильная. Ты в стрессовом сценарии взяла значение из базового.

Я нахмурилась.

– Нет.

– Да.

– Я два раза проверила.

– Тогда проверь третий.

Очень хотелось сообщить ему, что в моём ноутбуке он командовать точно не будет.

Но десять дополнительных баллов нравились мне сильнее, чем принципиальность.

Я вернула таблицу к себе, нашла нужную формулу и внимательно посмотрела на ссылку.

Чёрт.

Он был прав.

Значение действительно подтягивалось из соседней ячейки.

Я молча исправила формулу.

Итоговая доходность изменилась.

Глеб сидел рядом и ничего не говорил.

Это раздражало даже сильнее, чем если бы он торжествовал.

Я быстро проверила изменившиеся показатели.

Теперь всё сходилось.

– Можешь начинать, – сказала я.

Он повернул голову.

– Что?

– Радоваться. Я вижу, тебе тяжело держать это внутри.

– Я стараюсь быть деликатным.

– Не умеешь.

– Но ошибку ты исправила.

– Спасибо, Илон.

Я нажала кнопку загрузки.

На экране появилось подтверждение.

Работа загружена.

Посмотрела на таймер.

До конца оставалось больше пятнадцати минут.

Глеб только теперь повернул свой ноутбук к себе.

Я моргнула.

Потом посмотрела на него.

– Ты ещё не закончил?

– Нет.

Настроение улучшилось мгновенно.

– Как жаль.

Глеб усмехнулся и вернулся к таблице.

– Наслаждайся моментом, Соколова.

– Обязательно.

Следующие пару минут я сидела, сложив ладони на столе, и изо всех сил старалась не коситься на его экран.

Не потому что интересно.

Из принципа.

Через две минуты Глеб нажал кнопку отправки и откинулся на спинку стула.

Я заметила уведомление боковым зрением.

– Второй, – напомнила я.

Он взял стакан с кофе.

– Пока.

Я прищурилась.

– Это угроза?

– Обещание.

– Очень страшно.

– Через неделю проверим.

Мне снова стало весело.

Потому что если наши работы обе окажутся правильными, сегодняшние баллы действительно поменяют расстановку.

Сергей Павлович дождался окончания времени, после чего закрыл форму.

– Всё. Кто не успел – сохраняйте расчёты, всё равно будем разбирать. Сейчас проверю первые работы.

Он сел за кафедру и несколько минут просматривал загрузки.

Я сидела прямо.

Глеб рядом выглядел так, будто результат его совершенно не волнует.

Ненормальный человек.

Через несколько минут на проекторе появилась первая фамилия.

Соколова Елизавета – 10 дополнительных баллов.

Я невольно улыбнулась.

Вторая строка:

Орлов Глеб – 3 дополнительных балла.

Третья:

Крылова Софья – 1 дополнительный балл.

Соня слева ахнула и тут же ткнула меня локтем.

– Мы все в тройке!

Я повернулась к ней.

– Видишь? Нормальная образовательная система всё-таки существует.

Справа раздался голос Глеба:

– Не привыкай.

Я посмотрела на него.

Он сидел, откинувшись на спинку стула, и совершенно спокойно наблюдал за проектором.

– Тяжело проигрывать?

Глеб перевёл на меня взгляд.

– Ты решила раньше. Заслужила.

Я даже не сразу нашла, что ответить.

Потому что ожидала подкола.

Хотя бы маленького.

А он просто признал результат.

– Спасибо, – произнесла я после короткой паузы.

Глеб задержал взгляд на моём лице.

Потом слегка наклонил голову.

– Повтори.

Я нахмурилась.

– Что?

– Ещё раз скажи.

– Зачем?

– Хочу запомнить исторический момент.

Ну конечно.

– Уже передумала.

– Поздно. Я услышал.

– Вот поэтому тебя нельзя хвалить.

– Можно. Просто надо чаще.

Я качнула головой и отвернулась к проектору.

Так было безопаснее.

Сергей Павлович начал разбирать решение, и следующие двадцать минут мы действительно занимались учёбой.

Когда пара закончилась, аудитория ожила мгновенно. Захлопали крышки ноутбуков, заскрипели стулья, кто-то уже обсуждал планы на свободную неделю. Из коридора донёсся грохот упавшей коробки и чей-то возмущённый голос.

Я отключила зарядку, аккуратно свернула провод и положила его в сумку. Следом убрала тетрадь и ноутбук.

Соня уже стояла слева от стола и застёгивала свою папку.

Глеб поднялся со стула справа от меня, взял сумку с пола, убрал внутрь ноутбук и перекинул ремень через плечо. После этого забрал со стола пустой стакан.

– Соколова.

Я подняла голову.

Он стоял возле торца нашего стола.

– Что?

Глеб кивнул в сторону погасшего проектора.

– Не потрать все десять баллов сразу.

– Постараюсь пережить внезапное богатство.

– Через неделю посмотрим, насколько тебя хватит.

Я застегнула молнию на сумке и поднялась.

– Боишься?

Он усмехнулся.

– Мечтай.

После этого Глеб развернулся и первым направился к выходу из аудитории.

Я проводила его взглядом.

Соня, разумеется, заметила.

– Всё ещё паразит?

Я поправила ремень сумки на плече.

– Особенно после сегодняшнего.

– Он тебе ошибку показал.

– Чем испортил мне возможность считать его бесполезным.

– Ужасный человек.

– Именно.

Мы вышли из аудитории вслед за остальными.

В коридоре было шумно. Возле лестницы студсовет раскладывал коробки, на широком подоконнике лежали рулоны плакатов, а двое парней пытались протащить через дверной проём металлический складной стенд, который явно был шире их оптимизма.

Мы с Соней прошли несколько метров вдоль стены.

Из толпы впереди показалась Оля из студсовета – невысокая рыжеволосая девушка с рацией в одной руке и помятым списком в другой. Бейдж организатора висел у неё на шее, волосы выбились из хвоста, а выражение лица говорило о том, что сегодняшний день уже успел её предать.

Она заметила меня и ускорила шаг.

– Лиза!

Мы остановились возле окна.

Оля подошла, перевела дыхание и прижала список к груди.

– Скажи, что ты сегодня после обеда свободна.

Я насторожилась.

– Смотря зачем спрашиваешь.

– Нам людей не хватает. Двое заболели, ещё один решил, что последний учебный день даёт ему моральное право исчезнуть. Нужно перевезти коробки из административного корпуса на площадку во дворе.

Я достала телефон и посмотрела на время.

Начало двенадцатого.

Короткая смена в кофейне начиналась только в шесть вечера, так что свободное окно у меня действительно оставалось.

– До скольких?

– Если начнём в половине второго, к четырём закончим. Там не надо таскать всё через территорию руками, нам дали маленький служебный электрокар.

Соня рядом отступила на полшага.

Я сразу повернулась к ней.

– Даже не думай.

Она виновато улыбнулась.

– У меня стоматолог в два.

– Предательница.

– Зубы, Лиза. Святое.

Оля сложила ладони перед грудью.

– Соколова, спасай. Ты же водить умеешь?

– Умею.

Её лицо мгновенно просветлело.

– Всё. Я тебя люблю.

– Это прозвучало угрожающе.

– В половине второго возле первого корпуса. Я пришлю сообщение, куда именно подойти.

Я вздохнула.

– Хорошо. До четырёх.

– Ты лучшая.

Оля успела обнять меня одной рукой и тут же развернулась к парням со стендом.

Один из них как раз попытался протащить конструкцию боком.

Металл ударился о дверной косяк.

Оля схватилась за голову.

– Андрей! Поверни его сначала!

Я проводила её взглядом.

– Мне уже страшно.

Соня поправила сумку на плече.

– Зря согласилась.

Мы направились к лестнице.

– Почему?

– Последний учебный день перед свободной неделей. Вселенная обычно наказывает людей, которые добровольно берут на себя дополнительную работу.

– Очень научная теория.

– Запомни мои слова.

– Запомню, чтобы вечером над ними посмеяться.

Мы спустились на первый этаж, пересекли просторный холл и подошли к стеклянным дверям. За ними двор был залит ярким солнцем. На парковке вдоль корпуса блестели машины, у дальней площадки уже устанавливали аппаратуру, а возле входа двое студентов разворачивали большой университетский баннер.

Я толкнула тяжёлую дверь и вышла первой.

Жаркий воздух сразу коснулся лица.

Соня вышла следом и остановилась рядом на верхней ступени.

Я уже собиралась спускаться, когда заметила Глеба.

Он стоял возле чёрной машины на парковке метрах в двадцати от нас и разговаривал с высоким светловолосым парнем. Сумку с ноутбуком Орлов держал в руке.

Через секунду он открыл заднюю дверь автомобиля, положил сумку на сиденье и захлопнул её.

Зазвонил телефон.

Глеб достал его из кармана, посмотрел на экран и ответил. Потом, продолжая разговор, отошёл от машины и направился вдоль корпуса вместе со своим знакомым.

Автомобиль остался на парковке.

Я задержала на нём взгляд всего на секунду, потом посмотрела вслед Орлову.

Соня, конечно, заметила.

– Нет.

Я повернула голову.

– Что «нет»?

– Не говори мне снова, что он к тебе просто докапывается.

– Он именно это и делает.

– Лиза, мужчина сегодня предложил тебе проверить с ним сексуальную позицию.

– Это Орлов. У него рот иногда работает отдельно от чувства приличия.

Соня посмотрела на удаляющуюся фигуру Глеба.

– Судя по рейтингу, мозг там работает нормально.

– Значит, делает это осознанно. Ещё хуже.

Мы начали спускаться по широким каменным ступеням.

Я достала из сумки солнцезащитные очки и надела их.

– В любом случае впереди целая неделя, – добавила я. – Семь прекрасных дней, в течение которых я вообще не собираюсь видеть Орлова.

Соня остановилась на ступеньку выше.

– Очень смелое заявление.

Я посмотрела через плечо.

– Почему?

Она усмехнулась.

– После таких фраз в книгах обычно начинается какая-нибудь ерунда.

Я фыркнула и продолжила спускаться.

– К счастью, мы не в книге.

Через три часа , сидя за рулём университетского электрокара с поднятым средним пальцем и слушая отвратительно дорогой хруст чужого автомобиля за своей спиной, я вспомню эту фразу.

И Соню.

И её дурацкую теорию.

И пойму, что иногда подруг надо слушать.