Текст книги "Мой главный враг - теперь мой фиктивный парень?! (СИ)"

Автор книги: Валерия Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 2. Хруст

Глава 2. Хруст

Глава 2. Хруст

К половине второго я успела пообедать, написать в кофейню, что к шести буду вовремя, и дважды пожалеть, что вообще призналась Оле в наличии водительских прав.

Третий раз я пожалела об этом, когда увидела транспорт, который мне доверили.

Университетский электрокар стоял за первым, административным корпусом возле распахнутой служебной двери и выглядел как результат очень странных отношений между машиной для гольфа и тележкой из супермаркета. Белый пластиковый кузов, два сиденья впереди, открытая грузовая площадка сзади и крыша на тонких стойках, которая спасала разве что от прямого солнечного удара.

Рядом возвышалась стопка коробок.

Я остановилась в нескольких шагах и сдвинула солнцезащитные очки на макушку.

– Оля.

Рыжая голова показалась из-за верхней коробки.

– Ты пришла! Я тебя люблю.

– Не спеши с признаниями. Ты утром сказала: «Нужно немного помочь».

Оля выпрямилась, отряхивая ладони о джинсовые шорты. С утра её состояние заметно ухудшилось: белая футболка была испачкана у плеча, волосы выбились из хвоста, бейдж организатора висел задом наперёд, а рация на поясе периодически шипела чужими голосами.

– Это немного.

Я посмотрела на коробки.

Потом на неё.

– По сравнению с переездом правительства?

Она рассмеялась.

– Первый рейс самый большой. Потом останется мелочь.

– Слово «потом» мне уже не нравится.

Из служебного входа вышел Паша из студсовета с ещё одной коробкой и поставил её на заднюю площадку электрокара.

– Там ещё стойки, – сообщил он.

Я медленно повернулась к Оле.

– Мелочь?

Она прижала ладони друг к другу.

– Лиза, я куплю тебе кофе.

– Два.

– Ты пользуешься моим тяжёлым положением.

– Я монетизирую чужую ложь.

Паша фыркнул и скрылся обратно в здании.

Во внутреннем дворе было жарко. Светлый асфальт нагрелся под солнцем, от стены административного корпуса тянуло сухим теплом, а из распахнутых окон первого этажа доносились музыка, голоса и звук работающей дрели. В воздухе пахло картоном, свежей краской и пылью.

Я поправила хвост и подошла к электрокару.

– Показывай.

Оля сразу оживилась.

– Тут всё элементарно. Ключ, тормоз, газ. Переключатель вперёд-назад вот здесь. Ручник справа.

Я села на водительское место и посмотрела на панель.

Действительно ничего сложного.

– Тормоза работают?

Оля нахмурилась.

– Конечно.

– Руль?

– Лиза.

– Я задаю нормальные вопросы человеку, который пять минут назад пытался продать мне грузовой переезд под видом лёгкой прогулки.

Она упёрла ладонь в стойку крыши и заглянула ко мне.

– Машина исправна. Вчера ездили.

– Кто?

– Паша.

Я посмотрела на служебную дверь.

– Тот самый Паша, который сейчас грузит туда стойку размером с него?

– Тот самый.

– И всё прошло хорошо?

Оля на секунду задумалась.

Этого оказалось достаточно.

– Что он сделал?

– Ничего страшного.

– Оля.

– Зацепил пластиковый ограничитель возле склада.

Я молча пристегнулась.

– Прекрасно. Очень своевременная информация.

– Но с машиной ничего не случилось!

– А с ограничителем?

Она виновато улыбнулась.

– Его уже поставили обратно.

Я завела электрокар.

– Куда ехать?

Оля показала вдоль узкой служебной дорожки, огибавшей корпус.

– До конца, потом направо. Выйдешь к большой парковке. Проедешь вдоль неё ко второму корпусу, там увидишь сцену и ребят в жёлтых жилетах. Они всё снимут.

– И обратно?

– Тем же путём.

Я посмотрела через плечо на коробки.

Груз закрывал часть обзора сзади, но не критично.

Оля тем временем открыла пластиковый ящик, стоявший возле служебной двери, достала оттуда небольшую запасную рацию и протянула мне.

– Возьми ещё это. Если маршрут перекроют или я тебя потеряю, свяжемся через неё.

Я приняла рацию и положила её в пластиковый отсек под приборной панелью.

– Очень обнадёживает формулировка «если я тебя потеряю».

– Я имела в виду на территории университета.

– Лучше не стало.

Оля рассмеялась и отступила от электрокара.

– Только задом аккуратно.

Я опустила очки обратно на глаза.

– После истории с Пашей я собираюсь ездить так, будто везу ядерные отходы.

– Вот и умница.

Я сняла ручник и нажала педаль.

Электрокар тихо тронулся.

Первые метров десять я ехала со скоростью пенсионерки, впервые севшей на велосипед после сорокалетнего перерыва. Потом стало понятно, что транспорт вполне послушный.

Служебная дорожка проходила между стеной корпуса и полосой кустов. Возле одного из входов стояли раскрытые коробки с буклетами, дальше двое студентов растягивали баннер, ещё трое тащили металлическую раму.

На повороте я притормозила, пропуская преподавателя с папкой.

Он поднял руку в благодарность.

Я проехала дальше и через минуту выехала к основной парковке.

Чёрная машина Орлова стояла там же, где утром.

Узнала её сразу.

Не потому что специально запоминала.

Просто среди обычных седанов и кроссоверов она выглядела как человек в смокинге на родительском собрании.

Чёрный блестящий кузов, затемнённые окна, низкий силуэт.

Я не разбиралась в машинах достаточно хорошо, чтобы назвать комплектацию, мощность двигателя или ещё какую-нибудь вещь, которой мужчины любят хвастаться с серьёзными лицами.

Но одно понимала прекрасно.

Дорогая.

Очень.

Неприлично дорогая.

Я проехала мимо.

На площадке возле второго корпуса волонтёры быстро сняли коробки. Парень в жёлтой жилетке забрал две стойки, девушка унесла пакеты с раздаточными материалами, а я помогла переставить несколько коробок под навес.

Вокруг уже шла полноценная подготовка к вечернему мероприятию. На небольшой сцене проверяли микрофоны, возле колонок тянули кабели, рядом с длинными складными столами расставляли воду. Из динамиков то вырывалось несколько секунд музыки, то снова наступала тишина.

Телефон завибрировал в заднем кармане.

Я достала его.

Соня:Ну что? Вселенная уже наказала?

Усмехнулась.

Я:Нет.

Ответ пришёл сразу.

Соня:Жди.

Я:Лечи зубы и не каркай.

Соня:Я предупреждала.

Я убрала телефон обратно и вернулась к электрокару.

На обратном пути задняя площадка была пустой, и ехать стало ещё проще.

К административному корпусу я вернулась примерно через пятнадцать минут.

Оля уже ждала возле двери.

– Ну?

Я остановила машину, поставила ручник и посмотрела на неё.

– Все живы.

– Я знала, что могу тебе доверять.

– Не преувеличивай собственную прозорливость.

Паша вынес новую коробку.

– Второй рейс легче.

– Утешил.

На этот раз груз действительно занял только половину площадки.

Я дождалась, пока Паша закрепит две длинные стойки ремнём, потом вышла проверить крепление сама.

– Нормально? – спросила я.

Он дёрнул ремень.

– Железно.

– После пластикового ограничителя твоё мнение имеет пониженный рейтинг доверия.

– Один раз ошибся.

– Ограничитель тоже так думал.

Паша засмеялся и отошёл.

Я снова села за руль.

– Если закончим раньше четырёх, я официально перестану ругаться, – сказала Оля.

– На сколько?

– До вечера.

– Тогда смысла нет.

Она показала мне язык.

Я тронулась.

Второй маршрут был уже знакомым, поэтому времени ушло меньше. На парковке стало оживлённее: приехали ещё несколько машин, вдоль корпуса прошла группа студентов, кто-то нёс связку воздушных шаров.

Я уже собиралась свернуть к дороге между рядами, когда услышала:

– Соколова!

Так.

Нет.

Я продолжила ехать.

Мой электрокар был открытым со всех сторон, но человек имеет право на надежду.

– Соколова!

Надежда умерла.

Я нажала тормоз и повернула голову.

Глеб шёл от корпуса к своей машине. В руке он держал бутылку воды. Чёрная футболка, тёмные брюки, белые кроссовки – всё то же, что утром.

Он остановился в нескольких метрах от электрокара и посмотрел сначала на меня, потом на транспорт.

Очень внимательно.

– Что? – спросила я. – Если хочешь обсудить рейтинг, выбери другое время. Я при исполнении.

Глеб подошёл ближе и остановился возле передней стойки крыши.

– Это твоё?

Я оглядела белый пластиковый кузов.

– Да. Купила между первой и второй парой. Долго выбирала цвет.

Он кивнул.

– Тебе идёт.

– Спасибо. Мы закончили?

– Нет.

Глеб опустил взгляд на руль.

– Соколова за рулём. Опасно.

Я сняла очки, зацепила одну дужку за ворот рубашки и посмотрела на него.

– Я прекрасно вожу.

– Именно поэтому ты сидишь в университетской тележке с выражением дальнобойщика на шестнадцатом часу смены?

– Это не тележка.

Глеб ещё раз осмотрел электрокар.

– Ты уверена?

– У него есть руль.

– У детской машинки тоже.

– Орлов, тебе заняться нечем?

Он сделал глоток воды.

– Сейчас стало интересно.

– Мне нет.

– Права настоящие?

Я прикрыла глаза.

– Да, Глеб. Настоящие. Экзамен сдавала сама. Людей не покупала. Инспектор выжил.

– Уже неплохо.

– Я второй рейс делаю без единой жертвы.

– Серьёзная статистика.

Я положила ладонь на переключатель.

– Если разговор окончен, отойди. Мне ехать надо.

Глеб посмотрел на заднюю площадку.

– Подожди.

Я тут же напряглась.

– Что?

Он обошёл переднюю часть электрокара и остановился сбоку, чтобы видеть груз.

– У тебя ремень сзади болтается.

Я повернулась через плечо.

Свободный конец крепёжного ремня действительно выбился наружу и свисал ниже борта.

Вот же…

Поставила электрокар на ручник, отстегнулась и вышла с водительской стороны.

– Спасибо, – сказала я, обходя машину сзади.

Глеб остался возле переднего колеса.

Я подтянула ремень, заправила конец под крепление и только после этого выпрямилась.

– Всё.

Когда я вернулась к водительскому месту, Глеб смотрел на меня с очень неприятным выражением лица.

– Что?

– Ничего.

– У тебя лицо «ничего» обычно означает какую-нибудь гадость.

– Ты второй раз сегодня меня благодаришь.

Я взялась за стойку крыши.

– Не привыкай.

– Поздно.

– Это вообще была техническая благодарность.

– А бывают другие?

– Бывают искренние.

– И когда дождусь?

Я села за руль и пристегнулась.

– Судя по тенденции – никогда.

Глеб усмехнулся и отступил на шаг.

– Жестокая женщина.

– Зато честная.

Я вернула очки на глаза и сняла ручник.

Он посмотрел на меня и совершенно спокойно добавил:

– Только педали не перепутай.

Я медленно повернула голову.

– Сейчас было лишнее.

– Я волнуюсь за имущество университета.

– Твоя забота очень трогательна.

– Стараюсь.

– Не надо.

Я нажала педаль и тронулась.

Проехала метров десять.

Сзади раздалось:

– Соколова!

Я ударила по тормозу.

Вот сейчас точно убью.

Повернулась через плечо.

Глеб стоял возле своей машины и показывал на мою грузовую площадку.

– Что ещё?!

– Стойка сместилась.

Я резко посмотрела назад.

Одна из длинных металлических стоек действительно накренилась и упиралась в борт.

Паша.

Я тебя найду.

Заглушила машину, вышла и подошла к грузу.

Глеб тоже приблизился, но остановился с другой стороны электрокара.

– Не трогай, – сказала я. – Я сама.

– Даже не собирался мешать сильной независимой женщине.

– Очень разумно.

Подтянула ремень сильнее, проверила обе стойки и снова закрепила свободный конец.

Теперь точно не сдвинется.

Когда я обернулась, Глеб всё ещё стоял рядом.

– Орлов.

– Что?

– У тебя своя жизнь есть?

– Есть.

– Тогда иди в неё.

Он рассмеялся.

– Ты сегодня особенно гостеприимная.

– Потому что у меня вечером смена, до неё надо успеть домой, а я уже второй раз вылезаю из этого электрокара из-за тебя.

– Первый раз из-за ремня.

– Который ты увидел.

– Значит, я спас тебе груз.

– Герой.

– Наконец-то признала.

Я закатила глаза, вернулась на водительское место и завела машину.

На этот раз он ничего не сказал.

Только поднял бутылку воды в молчаливом прощании.

Вот так гораздо лучше.

Я поехала дальше.

Разгрузка заняла минут пять.

На обратном пути мне пришлось ехать через дальний ряд парковки: возле основного выезда несколько студентов как раз переносили металлические ограждения, временно перекрыв дорогу.

Парень в жёлтой жилетке показал рукой другой маршрут.

– Там между рядами пройдёшь, потом развернёшься возле края и выйдешь на служебную дорожку.

Я посмотрела туда.

– Места хватит?

– Для кара – спокойно.

– Уверен?

– Мы утром там проезжали.

Хорошо.

Я свернула между рядами.

Слева стояли припаркованные машины, справа вдоль бордюра лежали сложенные секции металлических ограждений. Электрокар проходил свободно, но в самом конце проезд упирался в ещё одну секцию, выставленную поперёк дорожки. Чтобы выйти к служебному въезду, здесь действительно придётся немного сдать назад и развернуть нос вправо.

Машина Орлова занимала крайнее место слева, у самого конца ряда.

Разумеется.

Я увидела её ещё издалека.

Чёрная.

Блестящая.

Неприятно знакомая.

Я медленно проехала мимо неё и остановилась чуть наискось перед поперечным ограждением. Теперь чёрная машина осталась позади слева, примерно в полутора метрах от заднего угла электрокара.

Чтобы вывести нос вправо, мне требовалось сначала с прямым рулём немного сдать назад, а уже потом поворачивать.

Ничего сложного.

Я проверила расстояние слева, затем повернулась через правое плечо.

Сзади было свободно.

Поставила переключатель на задний ход и очень медленно отпустила тормоз.

Электрокар покатился назад.

Метр.

Ещё немного.

– Только педали не перепутай.

Я резко повернула голову влево.

Да вы издеваетесь.

Глеб стоял рядом со своей машиной, со стороны переднего крыла, и откручивал крышку бутылки.

– Ты откуда взялся?

Он посмотрел на меня.

– Из университета.

– Очень смешно.

– Ты спросила.

Я держала ногу на тормозе.

– Я разворачиваюсь.

– Вижу.

– Тогда не мешай.

Глеб сделал глоток, закрутил крышку и поставил бутылку на крышу своей машины.

– Я вообще молчу.

– Ты только что сказал про педали.

– Это была поддержка.

– У тебя отвратительные методы поддержки.

– Зато запоминаются.

Я повернулась назад.

Свободно.

Отпустила тормоз.

Электрокар снова медленно покатился назад.

Глеб молчал.

Секунду.

Две.

Я уже успела подумать, что в нём внезапно проснулась совесть.

– Соколова.

Вот ведь.

Я повернула голову к нему.

– Что?!

Он стоял возле переднего крыла своей машины, сложив руки на груди.

– Ты сейчас очень серьёзная.

– Я сдаю назад между дорогими автомобилями. Какое лицо мне сделать?

– Можно улыбнуться.

– Тебе?

– Мне.

– Обойдёшься.

Уголок его рта приподнялся.

И тут во мне умер последний взрослый разумный человек.

Я убрала правую руку с руля.

Подняла её.

И показала Орлову средний палец.

Глеб опустил взгляд на мой жест.

Потом снова посмотрел мне в глаза.

– Очень зрелая реакция, Соколова.

ХРУСТ.

Я замерла.

Вообще вся.

Нога сама ударила по тормозу.

Рука осталась поднятой.

Средний палец всё ещё был направлен на Глеба.

Он перестал улыбаться.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Потом мой палец медленно опустился.

Я повернула голову назад.

Левый металлический угол грузовой площадки упирался в бок чёрной машины.

Вдоль задней двери тянулась светлая полоса.

Чуть ниже металл вогнулся.

Нет.

Нет.

Это не со мной.

Сейчас я моргну, и окажется, что звук издал чей-нибудь шкаф.

Моргнула.

Машина осталась.

Царапина тоже.

– Лиза.

Голос Глеба прозвучал спокойно.

Слишком спокойно.

Я повернула голову.

Он уже отошёл от передней части машины и стоял сбоку от электрокара, оценивая место столкновения.

– Ничего не делай резко, – произнёс он. – Руль прямо держишь?

Я посмотрела на руль.

– Да.

– Хорошо. Переключи вперёд и медленно отъедь сантиметров на пятьдесят. Руль не крути.

Я кивнула.

Пальцы почему-то слушались отлично.

Переключила направление движения и очень осторожно нажала педаль.

Электрокар отъехал от машины.

– Хватит, – сказал Глеб.

Я сразу затормозила.

Поставила ручник.

Заглушила двигатель.

Сдвинула очки на макушку, только после этого отстегнула ремень и вышла.

Глеб уже стоял возле задней двери машины.

Я подошла к нему.

С такого расстояния повреждение выглядело ещё прекраснее.

Длинная светлая царапина шла по двери к задней арке, а ниже виднелась вмятина.

Моё сердце тихо собралось и ушло жить в другое тело.

– Так, – сказала я.

Глеб повернул ко мне голову.

– Сильное начало.

– Не мешай мне переживать финансовый крах.

Он снова посмотрел на дверь.

Я наклонилась чуть ближе.

Нет.

Лучше не стало.

– Может…

Замолчала.

Нет.

Унизительно.

Глеб ждал.

Я всё-таки договорила:

– Может, она такая была?

Он очень медленно повернул голову.

– Нет.

– Ты уверен?

– Соколова, я с этой машиной знаком дольше, чем с тобой.

– Я просто уточнила.

– Она не была такая.

– Понятно.

Где-то за парковкой заработала дрель.

С площадки донеслась музыка.

Мимо нас прошли две девушки с коробкой пластиковых стаканов. Одна бросила короткий взгляд на машину, потом на меня.

Обычный мир продолжал существовать.

Какая наглость.

Я посмотрела на белый электрокар.

На металлическом углу грузовой площадки остался тёмный след, но пластиковый кузов выглядел целым.

– Мне ещё Оле надо сказать, что произошло, – выдохнула я.

Глеб тоже бросил взгляд на электрокар.

– Скажи. С ним, похоже, ничего серьёзного. А с моей машиной разберёмся отдельно.

И вот от этого «отдельно» стало совсем нехорошо.

– Я заплачу, – сказала я.

Глеб посмотрел на меня.

– Что?

– За ремонт. Я отвлеклась, не посмотрела назад и въехала в твою машину. Это моя вина, значит, я заплачу.

Он несколько секунд молчал.

В его лице что-то изменилось. Веселье исчезло.

– Соколова, сначала надо понять, что здесь вообще повреждено.

– Поймём.

– Ты даже сумму не знаешь.

– Узнаю.

– И уже решила платить?

Я повернулась к нему.

– А что мне ещё делать? Сделать вид, что машина сама подкралась под электрокар?

Уголок его рта дёрнулся.

– Было бы смело.

– Орлов.

– Всё, молчу.

Глеб достал телефон из кармана и сделал несколько фотографий: сначала дверь, потом нижнюю часть возле арки, затем общий план.

Я стояла рядом и смотрела.

Каждый новый снимок почему-то делал ситуацию ещё официальнее.

– Для сервиса? – спросила я.

Он опустил телефон.

– Да.

– И сколько это может стоить?

– Сейчас никто тебе точно не скажет.

– Примерно.

Глеб посмотрел на дверь.

– Тебе понравится меньше, чем рейтинг утром.

– Уже нравится.

Он присел возле повреждения, внимательно осмотрел нижнюю часть двери и участок возле задней арки, после чего поднялся.

– Если дверь вытянут, ничего не придётся менять и повреждение ограничилось этим участком, в официальном сервисе может выйти от трёхсот.

Я ждала продолжения.

Его не было.

– Трёхсот чего?

Глеб посмотрел на меня.

– Тысяч.

Я моргнула.

– Рублей?

– Нет, желудей.

– Орлов, я уточняю, потому что триста тысяч звучит как сумма, за которую можно похоронить меня с оркестром.

Он выдохнул через нос.

– В рублях.

Триста.

Тысяч.

Я снова посмотрела на дверь.

Царапина обрела совершенно новое величие.

Теперь это было уже не повреждение лакокрасочного покрытия.

Это была финансовая программа на ближайшие годы.

Я мысленно сложила стипендию, зарплату в кофейне, расходы на общежитие, питание, транспорт и всё остальное.

Получившийся результат мне не понравился.

Совсем.

– А почка сейчас сколько стоит? – спросила я задумчиво.

Глеб несколько секунд смотрел на меня.

Потом прикрыл лицо ладонью.

Плечи у него дрогнули.

– Ты смеёшься?

Он убрал руку.

– Нет.

– Орлов.

– Немного.

– Я тут внутренние органы распределяю.

– Оставь обе почки себе.

– У меня их две.

– Именно.

– Одна запасная.

– Они так не работают.

Я посмотрела на него.

– Спасибо. Очень поддержал.

– Пожалуйста.

– Это было не спасибо.

– Уже третье за сегодня.

– Ты невозможный человек.

Глеб тихо рассмеялся.

И вот это окончательно сбивало.

Если бы он орал, ругался или хотя бы ходил вокруг машины с лицом человека, который выбирает место для моего захоронения, было бы понятнее.

А он стоял рядом и смеялся над почкой.

– Почему ты вообще такой спокойный? – спросила я.

Глеб убрал телефон в карман.

– А каким мне быть?

– Злым.

– Я злюсь.

Я внимательно посмотрела на его лицо.

– Где?

– Внутри.

– Очень глубоко?

– Я хорошо воспитан.

Я вскинула брови.

– Сегодня утром ты предложил мне сексуальную позицию посреди университета.

– Предложил попробовать.

– Это сейчас принципиальное уточнение?

– Конечно.

В его глазах снова мелькнуло знакомое веселье.

– Предложение секса звучало бы значительно прямее.

Щёки мгновенно стали горячими.

Ну да.

Вот и хорошо воспитанный Орлов.

Я сама напросилась.

– Мы обсуждаем машину, – напомнила я.

– Я помню.

– Тогда вернёмся к моему финансовому краху.

Глеб посмотрел на меня внимательнее.

– Ты серьёзно собираешься выплатить ремонт?

– Конечно.

– Чем?

– Деньгами, Орлов. Надеюсь, сервис принимает именно их.

– Я не об этом.

– Я поняла.

Скрестить руки хотелось очень сильно, но я заставила себя просто опустить ладони вдоль тела.

– Сразу не смогу. Буду переводить частями.

Глеб перестал улыбаться.

– Лиза.

Я подняла на него глаза.

Он впервые за весь день назвал меня по имени.

Спокойно.

Без шутки.

– Что?

– Ты даже точную сумму не знаешь.

– Узнаю.

– И уже планируешь несколько лет отдавать деньги за машину?

– Не несколько лет.

– Сколько ты зарабатываешь?

Я прищурилась.

– Это вообще не твоё дело.

– Тогда сколько времени собираешься платить?

– Разберусь.

Глеб смотрел на меня несколько секунд.

Потом перевёл взгляд на электрокар.

– Ты специально въехала?

Я выпрямилась.

– Конечно нет.

– Пьяная?

Уставилась на него.

– Сейчас середина дня, Орлов. Нет, я не пьяная. Права у меня есть, если это твой следующий вопрос.

Он выдержал короткую паузу.

– Значит, обычная случайность.

– Случайность по моей вине.

– Ты очень любишь уточнять.

– Потому что это важно.

– Для кого?

– Для меня.

Я повернулась к повреждённой двери.

– Не люблю, когда за мои ошибки платят другие.

Несколько секунд он молчал.

Я чувствовала его взгляд, но не поворачивалась.

Потом рядом послышались шаги.

Глеб обошёл автомобиль спереди и направился на противоположную сторону машины.

Я проследила за ним взглядом.

Он остановился у неповреждённой задней двери, открыл её и наклонился в салон.

Только после этого я спросила:

– Ты что делаешь?

– Забираю вещи.

Он достал с заднего сиденья чёрную сумку с ноутбуком и тонкую папку, закрыл дверь и обошёл машину обратно. Поставив сумку на асфальт возле ноги, Глеб посмотрел на повреждённую сторону автомобиля.

Я проследила за его взглядом.

– А машина?

– Оставлю здесь, пока её не посмотрят.

– Она разве не едет?

– Скорее всего, едет.

Он перевёл взгляд на заднюю арку.

– Но я не знаю, задело ли что-нибудь рядом с колесом. Проверять на дороге желания нет.

Это звучало разумно.

От чего мне стало ещё хуже.

– Тебя подвезти?

Глеб медленно перевёл взгляд на электрокар.

Потом обратно на меня.

Я сама тоже посмотрела.

– Забудь.

– Нет, подожди. Мне нравится.

– Мне уже нет.

– Ты, я, двенадцать километров в час.

– Орлов.

– Ветер в лицо.

– У него нет дверей.

– Вот поэтому и ветер.

Я тяжело выдохнула.

Даже повреждение машины за триста тысяч не способно заставить этого человека заткнуться.

Глеб поднял сумку и перекинул ремень через плечо.

– За мной приедут.

– Хорошо.

Телефон всё ещё лежал в заднем кармане. Я достала его и посмотрела на экран.

14:18.

Прекрасно.

Оля уже должна была начать подозревать, что я вместе с электрокаром ушла в другую страну.

Я убрала телефон обратно в карман.

– Мне надо возвращаться.

– Возвращайся.

Я не двинулась.

Глеб заметил.

– Что?

– Мы не договорили.

– О ремонте?

– Да.

Я поправила хвост, потому что выбившаяся прядь начала липнуть к щеке.

– Когда будет точная сумма, пришли мне счёт. Я не обещаю закрыть его сразу, но буду платить каждый месяц нормальными частями.

Глеб молчал.

Смотрел прямо на меня, и мне всё сильнее не нравилось выражение его лица.

Точно не злость. И точно не раздражение.

Что-то другое.

Будто он о чём-то размышлял.

– Ты правда собираешься это сделать, – произнёс он наконец.

– А ты думал, я сейчас убегу?

– Нет.

– Тогда почему удивляешься?

– Я не удивляюсь.

Глеб слегка прищурился.

– Думаю.

– Это полезно.

– Иногда.

– Особенно перед тем, как говорить.

– С этим сложнее.

Я невольно усмехнулась.

И тут же вспомнила, что нахожусь возле повреждённой мною машины.

Нет. Рано веселиться.

Глеб перевёл взгляд на электрокар.

– У нас же следующая неделя свободная?

Я нахмурилась.

– У всего факультета. Ты утром был на паре, забыл?

– Я проверяю.

– Зачем?

Он снова посмотрел на меня.

– Есть один вариант.

Мне сразу стало тревожно.

– Какой ещё вариант?

– Другой способ закрыть вопрос с ремонтом.

Я прищурилась.

– Орлов, если ты сейчас предложишь продать твою почку вместо моей, я соглашусь.

Он усмехнулся.

– Нет.

– Ограбить банк?

– Тоже нет.

– Тогда что?

Глеб бросил взгляд на часы.

Потом на дорогу за моей спиной.

– Сегодня вечером расскажу.

Я уставилась на него.

– Почему не сейчас?

Он кивнул на электрокар.

– Потому что тебя ждут.

– Это не ответ.

– А ещё я не хочу обсуждать это посреди парковки.

– Что там такого, что нельзя сказать посреди парковки?

– Ничего криминального.

– После этой фразы спокойнее не стало.

– И не должно.

– Глеб.

Он чуть улыбнулся.

– Напишу тебе вечером.

– У тебя вообще есть мой номер?

– Есть.

Я замерла.

– Откуда?

– Общий чат группы.

Логично.

Почему-то вопрос всё равно вырвался раньше мысли.

– А.

– Разочарована?

– Чем?

– Что не добывал его через подпольные каналы.

– Очень.

– Могу соврать красивее.

– Не надо.

Глеб сделал шаг в сторону, освобождая мне проход к водительскому месту.

– Езжай, Соколова. Оля сейчас объявит тебя в розыск.

Я несколько секунд продолжала смотреть на него.

– Мне не нравится твоё загадочное лицо.

– Оно обычное.

– Нет. Обычное у тебя наглое.

– Спасибо.

– Это тоже было не спасибо.

– Уже неважно.

Я обошла электрокар, села за руль и пристегнулась.

Перед тем как повернуть ключ, посмотрела на Глеба.

Он стоял у повреждённой машины с сумкой через плечо.

– Орлов.

– Мм?

– Я всё равно заплачу.

Он задержал взгляд на моём лице.

– Посмотрим.

– Что значит «посмотрим»?

– Именно это.

– Очень содержательно.

Глеб усмехнулся.

– Езжай, пока ты не решила проверить прочность ещё одной машины.

Я показательно положила обе руки на руль.

– Видишь? Обе на месте.

Его взгляд опустился на мои пальцы.

– Жаль.

– Что?

– Мне предыдущий жест понравился.

Я закрыла глаза на секунду.

Потом завела электрокар.

– До свидания, Орлов.

– До вечера, Соколова.

Я нажала педаль и проехала несколько метров.

Из пластикового отсека под приборной панелью раздался треск.

Следом голос Оли:

– Лиза, ты где?!

Я притормозила у края ряда и взяла рацию.

– Еду!

– Ты второй рейс уже минут двадцать назад повезла!

Я посмотрела через плечо.

Глеб всё ещё стоял возле машины.

– У нас непредвиденные обстоятельства.

Рация зашипела.

– Какие?!

Взгляд снова упал на длинную светлую царапину на чёрной двери.

Потом на Орлова.

– Финансовые.

На том конце воцарилась тишина.

– Что ты сделала?

Вот теперь придётся признаться.

Я опустила взгляд на металлический угол грузовой площадки.

– Оль, я задела припаркованную машину. Электрокар вроде цел, но я сейчас вернусь, и мы всё нормально посмотрим. От тебя ничего скрывать не собираюсь.

Голос Оли сразу стал серьёзнее.

– Ты сама цела?

Я на секунду замолчала.

Вот за это Олю можно было любить.

– Да. Никто не пострадал.

– Хорошо. Тогда спокойно возвращайся. Не гони.

– Я на электрокаре.

Пауза.

– Всё равно не гони.

Я невольно улыбнулась.

– Поняла.

Положила рацию обратно в отсек.

Глеб наблюдал за мной.

– Отчиталась?

– Да.

– Жива?

– Пока.

– Отлично.

Я уже собиралась снова тронуться, когда он добавил:

– Вечером напишу.

Я посмотрела на него через плечо.

По его лицу невозможно было понять, что именно он задумал. И это нравилось мне ещё меньше суммы ремонта.

Я повернулась к дороге и нажала педаль.

До служебного двора оставалось совсем немного, но теперь проблема была уже не только в машине.

Глеб Орлов собирался вечером предложить мне какой-то способ забыть о трёхстах тысячах.

И судя по выражению его лица, этот способ ему очень нравился.

Вот это и пугало меня больше всего.