Текст книги "Ганфайтер. Дилогия"

Автор книги: Валерий Большаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

– Не мешай народу сочинять легенды, – попенял ему Арманто.

– Топай, топай, народник…

Дорога здорово сэкономила время и вывела прямо к ранчо Джадда Зеллера.

На травянистую эспланаду выходил фасад – две цилиндрических башни, фланкирующие главный вход. От них в стороны отходили стандартные параллелепипеды, образуя правое и левое крыло. Ближе к лесу располагались хозяйственные постройки.

ТугаринЗмей деловито поставил лучемет на боевой взвод и поглядел на Тимофея.

– Шпарь, – тихо сказал Браун.

Струя высокотемпературной плазмы ударила в дверь, еще разок – створка упала. Ктото в серебристом комбинезоне показался в проеме, и Юта прострелил ему ногу.

Распахнулось окноиллюминатор на втором этаже, показалось ребристое дуло, но и Змей не дремал – яркооранжевая, ослепительная струйка развалила и плазмоган, и самого ганмена. Послышались крики ярости и боли.

– Почитаем им из Библии, – важно провозгласил Хейзел. – Начнем с Книги Иова. Глава четвертая, стих восьмой: посеявшие зло да пожнут его!

Двумя выстрелами он пережег крепеж энергозаборника на крыше, и тяжелая конструкция покосилась, заскрипела, рухнула, проваливая крышу. Вверх брызнули фонтаны синих искр. Повалил дым, треск высоковольтных разрядов смешался с треском пламени.

– Отходим! – скомандовал Тимофей. – Нам, главное, до Кормы добраться надо. Пошли!

Они вернулись на дорогу, и тут за деревьями заклубилась пыль – это возвращался джип. За рулем сидел кривобокий Димон, а Толстяк Ролли стоял, держась за раму, и наводил бласт.

Илья Харин среагировал мгновенно – ударил из лучемета по двигателю. Джип поднялся на клубах бледного пламени – рванули аккумуляторы – и упал на два колеса, подпрыгнул и опрокинулся.

Змей перекинул лучемет Хейзелу и выхватил привычный бласт, первым импульсом пробивая Башке ногу. Димон змеей уполз под защиту атомокара. Толстый Ролли тоже оказался проворным и очень быстрым – стреляя с двух рук, он боком перебежал дорогу и скрылся за деревьями.

Три заряда угодили в ТугаринаЗмея, одним зацепило Вуквуна.

– В лес! – заорал Браун. – В лес!

Вдвоем с Хейзелом подхватив Илью, они поспешили скрыться в зарослях. За Кольцевой рекой Сихали освободился и велел Юте:

– Поможешь Змею добраться до «Орки». Залезайте и уходите к нашим!

– А вы на чем?

– Да найдем на чем! Вон, ИТО рядом. Если что, мы и вплавь доберемся. Не стой, Юта!

– А, ладно!

ТугаринЗмей посмотрел на Тимофея печальным взглядом мудрого кита и пошкандыбал, приволакивая ногу. Юта поддерживал его немалый вес.

– Как он его только на субмарину перетащит… – подумал вслух Арманто.

– Ничего, в воде этот бегемот не такой тяжелый будет.

– Все равно, этим мы всыпали!

– А какой им Юта фейерверк устроил – сказка…

– Так я и говорю!

Где бегом, где шагом, они добрались до миделя и вышли на берег Центрального озера. Водилась ли в нем рыба, Брауну узнать не довелось – показалась погоня. Гнались за ними на конях – трое всадников скакали по берегу в обход, а крайняя лошадь, несущая Айвена Новаго, помчалась по мелкой воде, поднимая брызги выше холки.

– Олени безрогие! – заорал Арманто и открыл огонь на поражение.

Один из конников поднял коня на дыбы, и заряд, предназначавшийся человеку, достался коню. Убитое животное повалилось на бок, всадник слетел с седла и попал под копыта последнего в тройке.

Тимофей прицелился и обжег лошади бок. Гнедая заржала, лягнулась, и кавалерист поспешил спешиться. Он так торопился, что не слез, а слетел на землю, при этом его нога запуталась в стремени, и ржущая гнедая поскакала, волоча за собой вопящего всадника.

Один Бешеный Айвен оказался знакомым с ездой на коне. Спрыгнув на землю, он открыл огонь изпод шеи коня. Перебегая к озеру, стрелял Толстяк Ролли, тряся вислым брюхом.

Арманто, попав под перекрестный огонь, задергался, прожигаемый импульсами, и упал. Брауну пришлось сначала подстрелить коня, и лишь затем, когда животина рухнула, он направил дуло на Айвена. Но и тот был не промах – отбросив пустой бласт, нырнул в озеро.

Проклиная Джадда и его неведомого «шефа», Тимофей кинулся к Вуквуну. Тот был плох. Оставляя красную полосу на траве, «знатный китодой» отползал под защиту гранитного валуна.

– Уходи, – пробулькал он, сплевывая кровь. – Слышишь? Меня ты не дотащишь, только сам пропадешь…

– Еще чего!

Сихали метнулся к убитым всадникам и тут заметил, как жирное тело Толстяка шустро выбирается на берег. Он выстрелил, но Ролли поставил рекорд в беге на четвереньках и исчез в зарослях. Бешеный не показывался.

– А, ччерт!

Браун живо нагнулся к убитому всаднику и снял у того с пояса аптечкудиагност. Бегом вернувшись к Арманто, он упал перед ним на колени.

– Сейчас мы все исправим, – бормотал он, расстегивая комбез на раненом и пристраивая диагност. По рубашке Вуквуна расплывались два кровавых пятна – импульсы пробили китопасу грудь и угодили под сердце. Печень тоже была задета. И живот.

– Тимка… – затрудненно сказал Арманто. – Глупо как…

– Все будет в порядке, тундра! – грубовато подзадорил друга Браун. – Сейчас мы тебя нафаршируем тем, что доктор прописал, и будешь как новенький.

– Наташку береги, однако… – измолвил Вуквун. – Любит она тебя, я же вижу… Шибкошибко любит…

– Арманто!

Арманто не ответил. Он умер.

Браун зарычал, ударил кулаком в песок, но смерть никому не уговорить, ничем не купить ее. Она приходит, не спрашивая дозволения, и берет своё.

Два плазменных заряда протянулись из леса. Еще двое на конях, гикая и присвистывая, ехали рысью, отпустив поводья, и стреляли не целясь. Попасть на скаку даже по стоящему человеку непросто, зато Тимофею ничто не мешало. Вскинув бластеры, он зашагал навстречу всадникам, стреляя с обеих рук.

Одного зеллеровца он вышиб с седла сразу, другой попытался развернуть коня – и получил импульс в голову.

Вернувшись к телу друга, Сихали Браун постоял, пока сердце отбило десять ударов, круто развернулся и пошел на восток, к корме «Изолы». За Арманто они ему заплатят самую высокую цену. Теперь он будет стрелять без предупреждения, а эту толстую свинью… этот мешок с ворванью… найдет и наделает дырок в брюхе. С наслаждением! Вторым от его руки падет Айвен. Или первым – это уж как получится.

Долго искать Толстяка не пришлось, он объявился сам. Тимофей уже добрался до рощицы мексиканской сосны, за которой начиналась территория Кормы, как вдруг в тени между деревьев сверкнула лиловая вспышка, и ногу опалила страшная боль и резь. Он ухватился за ветку, чтобы не упасть. Бросился за каменную глыбу. А изза пушистой сосны показался Толстяк Ролли с бластером в руке.

– Завтра в салунах уже обсудят первые новости, – говорил он, уверенно улыбаясь, – новую весть о том… – Он выстрелил, и тело Тимофея дернулось от импульса. – …О том, что Ролли Кегл убил великого Брауна.

Толстяк действительно был быстр. Вскинутый бласт дымился, а заряд ударил в Сихали через какуюто долю секунды после того, как он сам нажал на спуск. Чувство было такое, словно раскаленный прут воткнули ему в бок и основательно провернули. Пошатнувшись, Тимофей отступил, а подвернувшийся под ногу камушек спас его от третьего выстрела Ролли.

Упав, Браун нажал на курок.

Толстяк осел на камни. На лице его все еще блуждала странная улыбка, но теперь она казалась застывшей. Ролли грохнулся оземь.

Тимофей попытался сесть, но не вышло. Он лишь перекатился на гравии, ощущая пыль сорняков, и продолжал выталкивать использованный горячий картридж, чтобы вставить новый.

У него это получилось. Толстяк глядел, мучительно усмехаясь, и бормотал свое:

– Завтра в салунах… – Он пускал ртом пузыри, голос стал еле различим. – Ну, ты хороший… стрелок… Ты убил меня…

Казалось, он еще усмехается. Но больше он ничего не мог – душа покинула грузное тело.

С великим трудом Браун поднялся на колени. Шатаясь, он смотрел на убитого Ролли. Прожженные каналы были большими.

К своей прежней позиции он подполз как раз вовремя. Залегшие в роще китопасы Зеллера, встревоженные перестрелкой, предприняли попытку прорваться. Голова у Тимофея кружилась, перед глазами все плыло. Если они сейчас набросятся на него – все будет кончено.

Земля, казалось, ускользала изпод него, но Сихали всетаки сделал выстрел… потом другой. Один из китопасов упал, остальные метнулись к укрытиям.

Неровно и трудно дыша, Браун коекак порвал рубашку и наспех перевязал раны. Теперь надо было уходить.

Сейчас… Он должен действовать сейчас… Сделать нормальную перевязку, напиться, найти место, где можно было бы спрятаться и выдержать последний натиск. Причем оно должно находиться гдето очень близко, потому что далеко он уйти не сможет.

Перекатившись на живот, Тимофей прижал руки к груди. А потом пополз…

Когда он открыл глаза в следующий раз, ночь прошла, небо уже становилось попредрассветному серым. С трудом Брауну удалось поднять голову – от усилий все поплыло перед глазами, но, когда головокружение немного улеглось, он осмотрелся. Густые заросли чапараля поднимались вокруг, а гдето за кустами журчала вода.

Тимофей лежал очень тихо, наблюдая, как медленно светлеет небо. Ему только и хотелось – вот так лежать, не тратя ни на что никаких усилий… И умереть.

Умереть? Нет.

Добравшись до ручья, он напился холодной чистой воды. Чудилось, вместе с влагой прохлада проникла во все уголки тела. Браун опустил голову на песок и лежал, тяжело дыша.

Тупая боль волнами перекатывалась по всему телу. Надо было зажечь костер, нагреть воды и промыть раны.

Тимофей был настолько слаб, что еле шевелил пальцами. Он потерял много крови, давно ничего не ел и все больше ослабевал.

Левой рукой Сихали с трудом подтащил сучок. Затем другой…

Немного сухих листьев, куски высохшей коры…

Надо было выжить. Превозмогая слабость, стараясь не впасть в забытье, он добрался до поваленного дерева и, ободрав кору с сухой стороны ствола, смастерил из нее подобие конического котелка.

Слабый импульс из бласта разжег маленький костерок. Борясь с дурнотой, Браун зажал сосуд из коры между двумя камнями, и пламя охватило его. Ниже уровня воды кора, пропитанная влагой, гореть не будет. Стараясь подбросить в огонь еще несколько веток, Тимофей снова потерял сознание.

Когда он пришел в себя, вода уже кипела. Сихали подтянулся, сел, расстегнул пояс, и бластеры упали на землю рядом с ним. Потом медленно и осторожно стащил рубашку и, намочив кусок ткани в горячей воде, стал промывать раны. Импульс прошел прямо над бедренной костью, повредив только мягкие ткани.

Ощущать горячую воду было приятно. Тимофей осторожно отмочил старую повязку. Вид раны испугал его – вокруг черного прожженного канала кожа была красной и воспаленной.

Второй заряд прошел сквозь мышцы бедра. Промыв и эту рану, Браун долго лежал неподвижно, набираясь сил и впитывая тепло.

Рядом росла опунция, он срезал несколько больших листьев и опалил их огнем, чтобы сжечь колючки, раздавил листья и привязал к ранам. Индейцы применяют опунцию при воспалениях, а других средств под рукой не было.

Неподалеку рос куст амоллило, Сихали выкопал несколько корней, размельчил их и бросил в кипящую воду.

Детские игры в индейцев помогли. Деда Тимофея по отцу звали Ашаваки, он был из племени дакота (дед говорил – «из нации») и любил играть с внуком. Выстроил ему настоящий вигвам на летних каникулах, водил по горам Моголлон (местные выговаривали МаггиОун), показывая бобровые запруды, оленей и старую пуму… Когда Браун помешал варево палочкой, вода вспенилась, и он отхлебнул этой пенистой жидкости. Дед Ашаваки утверждал, что пулевые ранения лучше всего исцеляет отвар амоллило.

Напившись индейского зелья, Тимофей уснул. В красном тумане мучительного сна гремели выстрелы, перебегали скрюченные фигуры… Гошан… Ролли Кегл… Башка…

Разбудили его голоса. Ктото предлагал разойтись и осмотреть заросли меските. Затрещали кусты.

Последний бой? Я вам дам последний…

Браун поднялся на колени, свалился, укрепился вновь и проверил оружие. В горле у него пересохло, горизонт раздваивался и качался перед глазами. Солнце жгло нестерпимо, голова кружилась от жары и сладковатого запаха крови, которой была пропитана одежда.

Враг объявился неожиданно – высокий тощий человек с недовольным выражением лица и маленькими злыми глазками. Полустертый беджик утверждал, что это Расс Неверс. В руках Неверс сжимал лучемет, но глядел поверх Сихали, высматривая врага, стоящего на ногах. Опустить взгляд долу он не успел – Тимофей, вставший на колени, поднял бластер двумя руками и нажал на спуск.

Чтото тяжело и жгуче ударило Расса в живот. Чапараль покачнулся перед глазами. Второй импульс пробил грудь. Фигура стоявшего на карачках дрожала и колыхалась перед ним. Неверс посмотрел под ноги. Странно! Большие красные капли в серой пыли… Красные… Кровь. Но чья? Он осмотрел себя и хрипло вскрикнул. Затем уставился на Брауна.

– Нет! Не стреляй! – прохрипел он и, упав лицом в пыль, умер.

Товарищ Неверса быстро выстрелил по кустам, промахнулся и потерял самообладание – бросился обратно к зарослям. Он собирался выстрелить второй раз, но опоздал – заряд размозжил ему голову.

Сипло дыша, Сихали подполз к убитому Неверсу. Лучемет его не интересовал, да и не удержать ему тяжелый агрегат. Зато на поясе у Расса висела аптечкадиагност.

Трясущимися руками он отцепил ее и приложил к бедру. Индикаторы замельтешили, кожу защекотали усики анализаторов, потом три раза сработал инжектор. Браун искривил в усмешке почерневшие губы. Буду жить!

Тело его занемело, и болел бок. Кровь в висках тяжело пульсировала. Но мощное лекарство уже разлилось по организму, вступая в бой с болью и слабостью. Ускорилась кожная и мышечная регенерация, витмобилизатор и адаптоген взбодрили Тимофея. Диагносту, и без того настроенному на огнестрельные ранения, не требовались подсказки. Система нанороботов, введенная в кровь этой умной машинкой, размножилась за четверть часа и приступила к починке тканей.

Сихали чувствовал сильное жжение в ранах, но радовался этому. Теперь надо только пить, пить, пить… И терпеть. И ждать. Осталось недолго…

Часа в два пополудни Браун смог подняться на ноги. Его первые шаги были неуверенными. По совету диагноста он прицепил на сгиб локтя ампулу с присоской. Глюкоза медленно всосалась в кровь, и Тимофей щелчком сбил пустую ампулку.

Взбодренный стимулятором, Сихали зашагал к цели своего пути – Центральному посту управления «Изолой». Шагал и морщился от тошных воспоминаний. Зря, ох, зря они накинулись на дом Зеллера. Чего они этим добились? Разве что усиления охраны ЦПУ. Может, и Вуквуна удалось бы сберечь… Да кто ж знал?

Раны к тому времени уже затянулись розовой кожей и немилосердно чесались, но это лишний раз успокаивало – «ремонтные работы» проходили успешно.

Ощущение здоровья, пусть и ослабевшего, не поднимало Сихали настроения, но уверенности придавало. И еще ему на пользу пошли умные решения, принятые в «Кларионе46». Китопасы «Летящего Эн» разогнали стадо, и теперь все бойцы Зеллера рыскали по океану в поисках китов. Почти все…

Обходя поросль чоллы с темнокоричневыми отмершими сочленениями, Тимофей неожиданно столкнулся с ганменом из команды Большого Зеллера. Это был полнолицый мужик с раскосыми глазами, его немытую шею оттягивал ремень лучемета, болтавшегося на груди.

Завидев Сихали, он мигом задрал вверх волосатые руки и быстро проговорил:

– Я все брошу и уйду, да?

– Нет, – холодно ответил Браун и выстрелил.

Импульс перебил полнолицему шею вместе с ремнем. Тимофей поймал падавшее оружие, а затем нагнулся и снял с пояса убитого гастрономический набор – пять тюбиков.

Жюльен, сациви, овощная и фруктовая смесь – он выжал в себя все, а потом осушил половину фляжки с витаминизированной водой. Замечательно. После лечения как раз и требовалось усиленное питание и покой. Ну, кому покой, а кому – питание… Мельком глянув на полнолицего, таращившегося в небо стеклянными глазами, Браун зашагал дальше.

Раньше он страдал, убивая, мучился сильно, переживал. Потом привык. А теперь сеет смерть с удовольствием… Занятная эволюция.

А вот и Корма. ЦПУ в глаза не бросался – не шибко большой пологий купол из серого литопласта посреди квадратной площадки. Вокруг никого.

С лучеметом наперевес Тимофей прокрался к тамбуру и толкнул дверь. Та открылась, приглашая войти. Скорее уж, заманивая…

Вскинув лучемет, Сихали бросился вперед и тут же отскочил в сторону.

Поджидавший его боец в легкой броне тут же выпустил хороший импульс, попадая в то место, где только что стоял Браун. Второй попытки тот ему не дал.

В зале ЦПУ сидело за пультами двое операторов, небритых и при оружии. Один обернулся и вскочил, второй развернул кресло, чтобы стрелять с места. Этого Тимофей убил первым, а другому просто не повезло – вскочив, он забыл расстегнуть ремешок, пропущенный через скобу бластера. Пока он теребил застежку, импульс прожег ему переносицу.

Оглядевшись, Браун заметил искомое – опломбированную дверь с табличкой «Система механического соединения модулей». Туда ему и дорога…

Выстрелом из лучемета Сихали выплавил замок вместе с пломбой. Ногой раскрыл дверь. Пахнуло затхлым воздухом – в это помещение последний раз входили наладчики, когда «Изолу» сдавали в эксплуатацию.

Внезапно не звук даже, а тень звука затронула ухо Брауна. Отскочив, он развернулся. Под прицелом оказался сам Большой Зеллер. Этот матерый человечище стоял между пультов, глубоко дыша, сильно сгорбившись, и походил на гориллу в серебристом комбинезоне, изрядно рваном и перепачканном сажей.

– А я пустой, сстрелок, – ухмыльнулся Зеллер. – Будешь стрелять по безоружному? Тогда ты не ганфайтер, а мокрушник!

Тимофей опустил лучемет. Подумал секунду и отложил его на пульт. Потом снял с себя оружейный пояс.

– Нет, стрелять по тебе я не стану, – медленно проговорил Браун. – Я убью тебя своими руками – хочу доставить себе такое маленькое удовольствие.

– Согласен, – плотоядно улыбнулся Джадд. – Давно я не делал отбивных из китопасов…

Он размял бычью шею, встряхнул огромными лапами, сжал кулаки, похожие на пудовые гири.

– Двигай ко мне, – пригласил Зеллер, – намну тебе по организму!

Сихали устрашился массы мускулов, надвигавшейся на него, но успокоил себя. Вряд ли Джадд хороший боец. Такие, как он, здоровяки полагаются на свою носорожью внешность. Их боятся и не задевают, поэтому и опыта драки у них тоже нет. Как будто он сам опытен… Но Стан коекакие приемчики успел преподать.

Браун стремительно двинулся навстречу Зеллеру. Тот размахнулся, отводя кулаккувалду, и раскрылся. Тимофей нанес удар в пах, той же ногой пробил по животу, ёмкому чреву, и отпрыгнул.

Мощный хук справа пронесся мимо. Сихали тут же врезал противнику по печени – и ослепительная вспышка сопроводила удар левой, которой Джадд достал его.

Кулак прошел вскользь, и это спасло Тимофея от нокаута, хотя он малость «поплыл». И озверел.

Он обрушил на Зеллера целую серию жестоких ударов, а под конец припечатал кулаком полные слюнявые губы, расквашивая их и пуская кровь.

Джадда настолько потрясло это кровопролитие, что он «завис». Носком ботинка Браун ударил его по колену, Зеллер потерял равновесие и тут же заработал три тычка в солнечное сплетение. Пробить слой жира было непросто, но Джадд все же задохся, хватая воздух разбитым ртом.

Сейчас бы Сихали развить наступление, но он слишком ослаб после ранений. Руки отяжелели, дыхание срывалось. Тимофей отступил на шаг, чтобы отдышаться, и тогда Джадд кинулся в атаку. Брауну не повезло вдвойне. Мало того что сил почти не осталось, так еще двое головорезов Зеллера замаячили на входе. Стрелять они не могли, боясь попасть в босса, но теперь и их следовало учитывать. Хотя бы не поворачиваться к двери спиной.

Сихали увернулся от одного удара Зеллера и тут же пропустил другой. Джадд так врезал ему по корпусу, что Брауна отнесло и кинуло на пол. Зеллер подскочил с неожиданной резвостью, занес тяжелый башмак… Сихали, опершись на руки, нанес удар обеими ногами противнику в грудь.

– Хха!

Сипло выдохнув весь воздух, Джадд опрокинулся, а Тимофей перекатился и вскочил первым, успевая дать противнику сильного пинка.

Взревев, Большой Зеллер кинулся на Сихали, бестолково размахивая кулачищами, а Браун не стал отскакивать. Рывком приблизившись, он исполнил прием из арсенала тайского бокса – врезал коленом по ребрам Зеллеру. И тут же провел «ливерпульский поцелуй» – ударил головой в лицо Джадду, ломая тому нос.

Большой Зеллер не упал потому лишь, что спиною задел выступ пульта. Это задержало его падение – и дало Тимофею хорошую возможность избить Джадда.

Владелец «Изолы» уже не сопротивлялся, он изо всех сил цеплялся за пульт, чтобы устоять, хрипло дыша и пуская носом кровавые пузыри. А Браун бил и бил – хук слева, хук справа, прямой в подбородок, апперкот левой, апперкот правой.

Он угомонился, почувствовав новый, еще более сильный прилив усталости. На «последних вольтах» энергии он кувыркнулся через открытое пространство между пультами – импульс от двери выжег борозду в полу за его спиной – вскочил, хватая бласт, и сделал два выстрела «на автомате». В ответ прилетел заряд, обжегший кожу на щеке, а оба стрелка полегли. И тишина…

Унимая дыхание, Тимофей схватил полумертвого Джадда Зеллера за шиворот и потащил его тушу в опломбированный пост – без хозяйского повеления система может и не заработать. Большой Зеллер, мотая головой, как бизон, упал на колени около пульта. Браун подхватил его пятерню и прижал к регистратору.

– Идентификация успешна, – сообщил автомат, и пульт заиграл огнями, как новогодняя елка.

Отбросив вялую конечность, Сихали включил все блоки, один за другим. Вспыхнул овальный экран, разрезанный, как торт, на сектора. Замелькали цифры, замельтешили значки. Ага… Порядка двадцати субмарин вернулось и пристыковано. Вовремя он… Еще немного, и тут собралась бы целая орава.

На большом экране очертился полукруг носа, разрезанный на сектора. Потом проявилось более мелкое деление – на отдельные модули.

Браун решительно нажал клавишу. Вспыхнуло табло «Расстыковка модулей секторов 1Н, 2Н, 3Н».

– Что… – прохрипел Джадд. – Что ты творишь, сопляк?

– Заткнись, – посоветовал ему Тимофей, продолжая свою разрушительную деятельность. – Китов твоих мы разогнали, а теперь попробуй собрать вместе свой остров.

Он закончил. Загорелось красное табло «Общая расстыковка».

Пол ощутимо дрогнул и сотрясся.

Браун быстренько нацепил оружейный пояс и кинулся к выходу. В дверях он уцепился за косяк – остров шатало, пучило и прогибало. СПО расползался на модули, разлезался, как собранный пазл.

Отдельные сектора расплывались на части, лишая «Изолу» целокупности. Модули расходились, образуя рвы и трещины в насыпной тверди. С бортов в воду сыпалась почва, кренились и падали деревья. Туча птиц порхала в воздухе. Кольцевая река обрушилась водопадом за борт и быстро иссякла.

Грохот и лязг полнили воздух. Океан, еще не успокоенный после шторма, разводил сектора и сталкивал между собою, как множество Сцилл и Харибд, переворачивал их, отягощенных лесным биоценозом.

Прибой подхватывал громоздкие модули, сохранившие плавучесть, и уводил их на рифы. Чистенькие борта рвало на острых кораллитовых уступах, коробчатые, угловатые блоки медленно погружались, их снова бросало на рифовые зубцы, и вот эти кубики, из которых складывался огромный СПО, шли ко дну, закручивая над собой мутные водовороты. Шли ко дну вместе с пристыкованными субмаринами.

Тимофей едва добрался до края Кормы. Модуль качало так, что почву сбрасывало сразу пластами. Вот целая роща дубов, выворачивая корни, опрокинулась и сползла за борт.

Тут Брауну «помогли» – оголенная палуба модуля вдруг вздулась пузырем и лопнула, выпуская в воздух огненный вихрь. ЦПУ подняло и завертело в огненных сполохах – подорвался главный энергоблок.

Горячий толчок воздушной волны был так силен, что попросту снес Тимофея в океан.

Вынырнув, Сихали увидел над собою высокую стену кормового модуля, похожего на горбушку круглого каравая. Горбушка кренилась. Модуль переворачивался. «Не успеть!»

– Тимаа! – нескончаемый гром перекрылся отчаянным криком. – Тимочкаа!

Сихали оглянулся, но никого не увидел. Потом волна подняла его повыше, и он разглядел рубку «Орки». Из люка выглядывала Наташа и махала ему руками.

– Уходи! – крикнул Тимофей. – Опасно!

– Тимочка! Сюда! Сюда!

Субмарина двинулась ему навстречу, Браун поплыл к ней.

Тень падающего модуля уже накрыла их, сверху сыпался грунт, пеня и грязня волны.

– Быстрее, миленький!

Сихали вскарабкался на округлую палубу «Орки» и нырнул в люк.

– Сейчас, сейчас… – суетилась девушка.

Она захлопнула крышку люка и бросилась за пульт. Тимофей рухнул на сиденье бортинженера и поднял голову. За прозрачным колпаком было темно – модуль уже почти касался воды.

Удара избежать не удалось, субмарину вдавило в воду огромной массой, это пугало, но не было опасным. Подлодка уверенно погружалась, одновременно скользя в сторону.

Наталья вела «Орку», постоянно оглядываясь на Брауна, с ужасом замечая его истерзанный комбез, обильно смоченный кровью.

Сихали молчал. Он чувствовал себя непривычно скованно в Наташином присутствии и просто не знал, о чем говорить. Благодарить? Успокаивать девушку?

Тему подсказала глубина – за верхним колпаком проплыли два трупа в серебристых комбезах. У одного на поясе висела кобура, у другого сразу две. И утопленники не были жертвами Брауна – рожи были совсем незнакомы.

– Они убили Арманто, – выговорил Тимофей.

– Ох! – страдальчески скривилась Наташа. – Да ты что?

– Я даже не успел его похоронить…

– О чем ты? Ты хоронишь всю «Изолу». Значит, и Арманто упокоится в пучине… Вода ему пухом.

– Он сказал, когда умирал… Сказал, чтобы я берег тебя.

Наташа всхлипнула, но не заплакала.

– Можно я посплю? – пробормотал Сихали Браун. – Всю ночь не спал…

И он заснул – прямо в кресле, устроив голову на пульте.

Часть третья. Хадаль

Глава 21. «Короеды»

Свежий ветер, послед десятибалльного шторма, задувал всю ночь, разогнав к утру облака, и утих совершенно. Волны успокоились, стали пологими и глянцевыми. Словно умытое, засияло солнце с небес.

Теперь о «пастбищной войне» напоминали только модули «Изолы», рассеянные на многие мили вокруг. Если смотреть с берега ИТО, можно было насчитать штук двадцать. Постепенно их сносило течением на запад – к радости филиппинских рыбаков. Хотя чему им радоваться? Все, что было на модулях ценного, китопасы уже собрали.

Военная добыча их росла – пять трофейных субмарин, несколько десятков лучеметов и ровно тридцать стационарных пульсаторов «Коронада», или, как их еще называли, квантаберов, – орудий ближнего боя для субмарин. Ни пластброня, ни титановая, ни даже пиробатовая не могли устоять против их разрядов.

Разумеется, экспорт квантаберов в ТОЗО был запрещен, но на то и контрабандисты, чтобы плевать на закон.

Боровиц крякал в доволе – будет чем вооружить батискафы, чем грозить ворогу! И тут же сникал, вспоминая, что подбирать пришлось не только трофеи, но и павших.

Шурики обнаружили на одном из притопленных модулей тело Арманто Вуквуна, а вот Токаши Ашизава и Лёва Вальцев пропали без вести. Тераи погиб, когда китопасы отбирали у зеллеровцев плавбазу «Онекотан».

Враг потерял больше тридцати человек убитыми, причем пятерых из них линчевали жители Вэйлхеда – привязали всю пятерку к одной балке из пластолита и сбросили за борт на глубоком месте. А ты не воруй! И не убий.

Несколько человек сдались в плен и сидели в изоляторе под надзором Реда Долана, а остальные зеллеровцы разбежались на хозяйских субмаринах, прихватив кашалотов с клеймом «ДиЗет».

Жизнь потихоньку возвращалась на ИТО Витязя, причем человек двадцать решили переселиться в «Кларион46» – не зря ж они восстанавливали батиполис.

Вдове Керка Джордана передали Резервное пастбище, а вот Ли Цзинвэя и Раша Джексона попросили удалиться – не ко двору пришлись «пособники оккупантов».

Всю ночь три кибердворника чистили Главную улицу, а с утра она выглядела так, словно и не было никаких баталий. И океанцы из Вэйлхеда как следует отметили очередную викторию…

Ровно в 7.30 плавучие базы «Онекотан» и «Такомару» отвалили от причалов ИТО и взяли курс на юг. Через двое суток слева по борту показался «Центроникс», столица ТОЗО.

«Центроникс» строился как батиполис, на вершине громадной подводной горы в тысяче километров к югу от ИТО Витязя. Находясь чуть ли не в самом центре Тихого океана, «Центроникс» стал оправдывать свое название вдвойне, когда здесь расположилась резиденция Генерального Руководителя проекта ТОЗО Отто Фогеля.

Евразиец, в ком смешались крови немца, грузинки, эстонца, якутки, поляка, латышки и так далее, был политиком хитроумным, неразборчивым в средствах, любившим интриговать. И больше всего, больше секса и богатства, ценившим власть. Все, что он делал, имело своей целью одно и то же – упрочение позиций Акулы Фогеля.

Он устанавливал закон и преступал его, когда это было выгодно. Он строил батиполисы, ИТО и СПО, он довел количество населяющих ТОЗО до ста шестидесяти семи миллионов человек. Это при нем батиполис «Центроникс» разросся до такой степени, что перестал умещаться на вершине подводной горы, где хватило бы места для половины Москвы. И батиполис стал расти вверх – ярус за ярусом, горизонт за горизонтом, сектор за сектором.

Террасы и аркады «Центроникса», тысячеоконные пирамиды и кубы, купола и башни, поднятые над морем на двести этажей, показались над краем света и принялись «всплывать», все выше забираясь к облакам, соединяя глубину и высоту. А после скрылись за кормой, медленно «погружаясь» за окоем небес.

Столица стала как бы вехой, отметкой на полдороге. Теперь надо было ждать еще сутки, чтобы прямо по курсу обозначился остров Пацифида, любимое детище Акулы Фогеля.

Тихий океан воистину велик, но суши в нем крайне мало, а та, что есть, являлась макушками подводных гор, поднявшихся над волнами благодаря коралловым полипам или вулканам. Надстраивать искусственные атоллы биоинженеры уже научились, но ИТО не впечатляли Генрука ТОЗО. И тогда он собрал под свою руку трансмантийщиков – геоинженеров, учившихся пробуждать чудовищные силы земной мантии. Их опыты пугали.

Первый эксперимент был поставлен в Тибете – огромную территорию высокогорного плато опустили, сделав равниной. Неслыханной силы землетрясения раскалывали горы, целые горные хребты рассыпались каменным крошевом, тучи пепла из жерл «монтажных» вулканов затмили небо надо всей Восточной Азией.

Перепуганные президенты мигом собрались на внеочередное заседание Всемирного Экономического Сообщества и дружно постановили: запретить все практические разработки по трансмантийной инженерии как представляющие угрозу существованию цивилизации и сохранению жизни на Земле.