Текст книги "Ганфайтер. Дилогия"

Автор книги: Валерий Большаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

– Понял, – сказал Браун. – Близко уже.

«Орка» шла понад дном, белымпребелым. По сравнению с ним самые прекрасные песчаные пляжи мира показались бы серыми. Белел глобигериновый ил – «снег» из микроскопических скелетиков отмершего планктона, что откладывается на дно по паре сантиметров за тысячелетие.

И на этом белейшем фоне резко выделялись антрацитовочерные лавовые «подушки», блестевшие как антрацит. На глыбах обосновались колонии губок безукоризненно белого цвета, то похожие на фарфоровые тюльпаны, то образующие нечто вроде киргизской юрты из полупрозрачного алебастра.

Здесь гигантская горгонария распростерла свои окаменевшие, мраморноперламутровые щупальца. Там виргулярии – еще одни диковинные твари абиссали – каллиграфически вписывали в пространство неведомые иероглифы, колеблемые течением. Некоторые из виргулярий были свернуты в спираль и напоминали штопор, другие больше походили на пружины, выбившиеся из старинного матраца, или беспорядочно спутанные петли брошенной веревки.

И вот, за очередным валом невесть когда извергнутой лавы тускло блеснули далекие сферыбункеры батиполиса. Синеватые шары, состыкованные в две параллельные сцепки, отдаленно напоминали железнодорожные составы, забытые на далеком полустанке. Шары поднимались надо дном, опираясь на сваи. Ближе всего, поблескивая тумбами опор, высился центральный бункер – яйцеобразная постройка высотой с четырехэтажный дом. И ни один иллюминатор не светился – город давно стал призраком.

Неподалеку серела площадка комплекса добывающих агрегатов, заросшая актиниями, морскими лилиями и губками. Нежные перистые вееражабры морских червей, карминнокрасные, в цвет крови, мгновенно исчезали в белых трубкахстеблях при малейшем движении воды и снова распускались.

Жуткая тень пронеслась мимо. Браун включил прожекторы, и в их свете возник кальмар архитойтис, метров двадцати в длину. Краснокирпичные щупальца вдруг поднялись все разом, заиграли кольчатыми извивами. С угрозой вытянув ловчие щупальцаманусы, спрут повисел над илистым дном, ундулируя ^[44] ромбовидными плавниками, и сдал назад, пока не растаял за пределами освещенного пространства.

– Сихали! – раздался голос Арманто из селектора. – Тут у них тусовка! Левее глянь!

Браун развернул субмарину, и в круг света вплыла бесформенная красноватая масса, чудовищный узел из переплетенных щупалец – два спрута сцепились в поединке.

Безмолвная ярость чудовищ потрясала. Кальмары сплелись, войдя в смертельный клинч, и остервенело обкусывали друг другу щупальца. Попав на свет, они развязались и молниеносно отпрянули, выпуская облака сепии. Изза бункеров стали выплывать потревоженные архитойтисы. Тимофей не вбирал зрением всю картинку разом, выхватывая отдельности – багровые тела, змеиные извивы щупалец, жуткие взоры ослепленных глаз. И вот заклубился ил, мешаясь с выпущенными чернилами. Гигантские моллюски взмывали вверх и уходили в стороны от опасного места.

– Стыкуемся к центральному бункеру!

Браун дождался своей очереди и подвел «Орку» к стыковочному узлу. Толчок. Скрежетнула герметичная диафрагма. Запищал механизм стяжки. Готово.

– Выходим.

Первыми субмарину покинули те, кто занимал переходный отсек, – Рэд Долан, Док Блэйн, Тераи и Ксавье Виньяль, фармбой с рыбопланктонного комплекса. Затем те, кто сидел на полу в кабине. Последним выбрался Тимофей.

Затхлость и запах гари сразу ударили по обонянию. Было душновато и сыро. Под ногами натекли лужицы, от них несло гнилью. На стенах нацвела плесень, а под потолком мерцал красноватый туман, рассеивающий аварийное освещение.

– Шурики! – позвал Боровиц. – Кислородные регенераторы на вашей совести.

– Так мы ж бессовестные!

– Пинков надавать? Арманто, займись кондиционерами. Шелвин, ты у нас вроде как инженерконтролер?

– Был.

– Надо наладить терморегуляцию. Кто светом займется?

– Я! – вызвался Таскоза. – Только покажите мне, где тут реактор.

– Прямо по коридору и налево! Фонарь возьми.

Раздав цэу, Станислас отошел к Наталье, погрузившейся в размышления, судя по выражению лица, невеселые.

– Чего нос повесила, красавица?

Девушка улыбнулась.

– Боюсь, – призналась она. – Боюсь все потерять. ИТО – мой дом, а теперь там эти… гадят, воняют…

– Это ненадолго, – суховато пообещал Браун. Оглянувшись, он сказал: – Мне нужно коечто проверить… Скажи, Стан, у вас еще есть кальмарные пастбища? Те, о которых не знает Зеллер?

– А как же! Тут же китихи приносят приплод, и китят мы тут растим – надо же их чемто кормить. Миль за тридцать отсюда, строго на запад, большой гайот торчит, вот там большое пастбище, хватит на шестьсот голов. Мы его Резервным называем. А зачем тебе?

– Надо.

– Аа! – догадался Боровиц. – «Крота» хочешь из норки… того… за ушко, да на солнышко?

– Именно. Только у меня к вам большая просьба – никому про то пастбище не говорите, иначе опыт не удастся.

– Все понято!

– Будь осторожен, – не удержалась Наташа.

– Буду, – улыбнулся Сихали.

Выбравшись в коридорный отсек, он увидел картину полного разгрома – стеновые панели валялись на полу, содранные и ломаные, сетка термоэлементов была разорвана и обвисала сверкающими фестонами, потолок пестрел сажными бороздами и глазурованными ямками прямых попаданий. Повсюду валялось мокрое тряпье, пушащееся плесенью, кисли в лужицах какието обрывки, тут и там взблескивали осколки бутылочного стекла.

На мгновение тусклый красный накал погас вовсе, а в следующую секунду в глаза ударил яркий голубоватый свет.

Озираясь, Браун выбрался к раздвинутым дверям с облезшим изображением красного креста и переступил высокий комингс. Марина была здесь.

– Привет! – обернулась она, разбирая маленький контейнер с роботоинструментами. – Учти: мне некогда. Тут работы – начать и кончить…

– Да я так, попрощаться, – подхватил Тимофей деловой тон, взятый врачиней.

– Куда это ты собрался?

– К западу отсюда есть резервное кальмарное пастбище, милях в тридцати. Надо проверить, что там и как. Керк Джордан свое потерял, но его жене пригодится Резервное. Какаяникакая, а компенсация.

– У Керка было большое пастбище, – заметила Рожкова.

– Так и Резервное немаленькое. Тысяче китов хватит на прокорм… Ну ладно, не буду тебе мешать. Пока!

– Пока…

Браун покинул медотсек и решительно зашагал в центральный бункер. Навстречу ему топал ТугаринЗмей. Остановившись, Илья спросил:

– Там?

– Там, но лучше не ходи – вся в делах.

Харин уныло вздохнул и развернулся, чтобы идти обратно. Тимофей невольно прибавил ходу, ощущая неловкость – изза него Илья стал третьим лишним.

Отнекиваясь и отшучиваясь, Сихали избежал дружеских расспросов, залез в «Орку» и расстыковался. Через минуту субмарина легла на курс, следуя малым ходом на запад.

Браун не торопился. Некуда было спешить. На душе было столь скверно, что он не удержался и застонал. Чтобы отвлечься и вызвать злость, стал вспоминать друзей.

…Арманто Вуквун. «Вуквун» почукотски означает «камень». Так Арманто стал называться, когда ушел в ТОЗО. Отец его носил фамилию Каменских, и был он монтажником термостанций, когда поднимали вечную мерзлоту. Отцу повезло, он успел поучаствовать в великих делах, побывал на великих стройках в Амдерме, Индиге, на Таймыре. Там и со своей будущей женой познакомился, хорошеньким оператором тяжелых систем. А потом политики додумались, как осчастливить человечество, и одарили род людской изобилием. На смену великим свершениям пришло Великое Сокращение. Комо и Оксану Каменских вывели из производственных процессов и прикрепили к анадырскому отделению Фонда изобилия. Отец Арманто спился. Мать вернулась на Украину, где вышла замуж за инженераагролога, а ее сын сбежал из школыинтерната и подался в ТОЗО.

…Шурика Ершова всегда тянуло к морю, хотелось ему стать маритехником, чтобы разводить всякие водоросли, моллюсков, рыбу. Мечты его даже начали было сбываться – на Большом Барьерном рифе Рыжий работал на ферме, разводил черепах. Ферму спалили экстремисты«пурпурные», боевой отряд неработающего класса. Какникак, черепаховое мясо было натуральным продуктом, стало быть дорогим, и подавалось лишь в ресторанах с табличками «У нас платят». Неработающим на порог таких заведений ходу не было, их уделом было трескать квазибиотические котлеты и запивать их синтетическим молоком. Зато бесплатно… И подался Шурик в китопасы.

…А ТугаринуЗмею вечно в любви не везло. Он жил во всеми забытом поселочке строителей близ Трансгобийской магистрали, ел, пил, одевалсяобувался за счет Фонда изобилия, любил выпить пива, «побалдеть» под грезогенератором, чтобы потом уползти на околицу и бездумно следить за потоками машин, спешащих по трассе. Или затеять драку с парнями из Заречья.

Однажды Илье сильно не повезло – он влюбился в Галю, дочь инженера. Девушка была с характером и держала неработающего Змея на дистанции. Змей осерчал и решил доказать, что и он не хуже «арбайтеров», – отучился во Владивостоке и ушел в ТОЗО китов пасти.

«Все его друзья, – подумал Тимофей, – настоящие люди, жесткие, надежные. Они всегда придут на подмогу, и он тоже никогда не откажет им в помощи, в любой. Как же можно было предавать этих людей, сдавать их и продавать по сходной цене?»

Браун вздохнул – мысли пошли по кругу. Ладно, скоро все станет ясно, как летнее утро! Не помогает – на душе попрежнему серо, как в слякотный октябрьский день…

А вот и гайот показался. Это была огромная гора с плоской вершиной, подводный вулкан, потухший миллионы лет назад. Изза своих трапециевидных очертаний гайот прозвали Мезой, как мексиканцы называли столовые горы в Аризонской пустыне. Работникам «Летучей Эн» не пришлось даже ставить на вершину Мезы реактор для апвеллинга – там и без того кишела жизнь. Вокруг всякой подводной горы, как правило, закручиваются течения, вознося над нею всякую питательную гадость, до коей охоч планктон. Вот и кружат над горою косяки рыбы – полное раздолье кальмарам. И столовая для кашалотов.

«Орка» неспешно обошла гайот, примечая генераторы УЗзаграждения. Для того чтобы удержать рыбу, достаточно было и электрического поля, но китов оно не удержало бы, вот и резал воду – и уши – ультразвук.

Оазис бурлил и кишел жизнью, однако все было спокойно. «Подождем», – решил Браун, пересекая бугристую вершину Мезы, и положил субмарину на грунт.

Прошел час, другой, третий. Сихали успел выспаться, в нем стала прорастать робкая надежда на ошибку. Возможно, все его подозрения ни на чем не основаны? Конец его колебаниям положили приборы – с юга подходило большое стадо кашалотов. Его сопровождали пять или шесть субмарин. Тимофей похолодел – он вычислил «крота».

Включив селектор, Сихали заполнил кабину переговорами чужих китопасов.

– Келси, подгони Чёрного!

– По глубине, по глубине отслеживай.

– Сдается мне, парни, босс таки струсил!

– Ты еще скажи ему это в присутствии Айвена…

– Что я, дурак, что ли?

– А кто?

– Слышь, ты, фуфлынидзе! Жди, когда я тебе башню подремонтирую, понял?

– Прикусите языки оба! Жить надоело?

– Как тебе пастбище, Толстяк?

– Нормально! Пускай с часок покормятся, и можно выгонять, а то обожрутся.

– Лад Фуллер! Парни, где Лад?

– Тута я…

– Займись ограждением. Только смотри, не раздолбай, как тогда, у Джордана! Выруби южную секцию, потом врубишь. Все понял?

– Да понял я…

Тимофею все стало скучно и мерзко. Подвсплыв, он направил «Орку» на восток. Соскользнул с края Мезы в глубину и добавил ходу.

Ему было противно, погано, паршиво – любые слова годились. Часом позже он пристыковал субмарину к центральному бункеру «Клариона46» и выбрался в батиполис.

Воздух в бункерах явно посвежел, стал суше и чище. Было светло и тепло, из коридорных отсеков доносился галдеж занятых на уборке – батиполис усердно «генералили».

Стараясь не попадаться никому на глаза, Браун прошел к медотсеку, перешагнул порог и закрыл за собою дверь. Марина выглянула из реанимакамеры и замерла.

– Привет, мой прекрасный, мой любимый враг, – проговорил Тимофей.

– Чтоо?! У тебя что, глубинное опьянение?

Сихали нетерпеливо отмахнулся.

– Перестань!

Помолчав, он выложил Марине все свои подозрения, о которых ранее поведал Стану и Наталье, а после продолжил:

– Никто, кроме тебя, не знал, куда я направляюсь. Только ты могла сообщить Большому Зеллеру о Резервном пастбище. Верно? Признайся, это ты вела «подрывную работу»?

Рожкова стояла, дразнящее изогнув бедро, и насмешливо улыбалась. Вот только глаза ее смотрели настороженно и холодно.

– Марина!

Врачиня нахмурила лобик, затем, после легкого вздоха, он разгладился. Девушка будто сбросила напряжение. Она примостилась с краю стола, села, подетски качая ногами.

– Будем считать, что ты меня вычислил, – сказала Марина улыбчиво, будто они в жмурки играли. – Сдаюсь. Только смотри не загордись своей дедукцией с индукцией, ладно? Все твои доводы можно объяснить случайностью, наговорами, да чем угодно. И с Резервным пастбищем – тоже совпадение.

– Я не верю в совпадения, – ледяным тоном проговорил Тимофей, – и тем более в то, что все происходило случайно. Уж больно вовремя случались ЧП!

– Да я ж не спорю! Просто объясняю тебе, почему сдаюсь. Мне надоело, понимаешь? Слишком долго продолжалась эта операция. Точно не скажу, но года полтора на нее ушло. А это както чересчур. Такая скука!

– Каких полтора года? Какая еще операция?

– Сейчас я тебе все объясню, любовничек, всевсе! – ласково пропела врачиня. – А то меня уже начала раздражать твоя наивность. Ну, слушай… Вопервых, я не Марина Рожкова. Как меня назвали родители, тебе знать необязательно. Я побывала и в шкуре Мэрион Рейли, и Малин Расмуссен, и Марыси Робски, и Мари Роже, и Марты Римайер. Чем я занималась, неважно. Ты не забыл, как нашел посылку от Виктора Волина? Помнишь еще? Умница. Так вот, в Большом Мусорном Пятне ты выловил третью по счету торпеду с посланием, тебе адресованным!

Первую нам передали рыбаки с Филиппин, вторую удалось изъять из полицейского участка на Окинаве. Но все это были, так сказать, второй и третий звоночки. Первый прозвучал с балкера «Милагроса». Тогда нам удалось отжать грамм сто живой воды из коврика в рубке… И за тобой сразу же установили наблюдение.

– Чтоо?!

– То самое. Ничего особенного узнать не удалось, тогдато и подключили меня. Задание мое было простым – влюбить тебя и вызнать все, что ты знаешь и помнишь. Когда мы узнали, что ты решил махнуть в ТОЗО и договариваешься с Натальей, я стала готовиться к переезду на ранчо – и оказалась в МидельСити за шесть часов до твоего прилета.

Потом… Да, ты прав, я сообщила о третьей посылке и переправила, куда надо, образец живой воды. Спецназу, правда, ничего не обломилось, но операция шла по плану. Мы сделали неудачную попытку на айсберге, потом, опять руками Шорти Канна и Айвена Новаго, натравили на стадо кальмаров. Неудача. Потом… Ты помнишь нашу незабываемую неделю на автометеостанции?

– Помню, – сдержанно сказал Тимофей.

– Скажу тебе истинную правду – ты был великолепен!

– Это ты отпустила Айвена?

– Я. Только не думай ни о чем амурном – таков был приказ шефа, а я девочка дисциплинированная. Вступил в силу план «Б» – СПО Большого Зеллера уже поджидало за горизонтом, когда китопасы ушли провожать китов…

– Но для чего это все? – не выдержал Браун.

Марина с сожалением посмотрела на него.

– Милый, – ласково сказала она, – шеф уже второй месяц ищет живую воду во впадине Яу. Глубоководники пашут в три смены на шести БПГ, и зачем ему конкуренты? Вы же станете ему мешать, будете кричать: «Это наше! Отдайте!» Не отдаст.

– И кто твой шеф?

– А вот этого я тебе не скажу. Хочется, знаешь, прожить подольше.

– Понятно… А когда мы прогоним Зеллера, заработает план «В»?

– Вы его прогони{2/accent}те сначала…

– Прогоним! Послушай… Если уж он так всемогущ, этот твой шеф, то отчего поступает так глупо? К чему все эти сложности, фантазии, придумки? То айсберг, то чудовища… Ну нанял бы полдесятка наемных убийц, и всего делов!

– Открою тебе тайну, – сладко улыбнулась Рожкова, как бы мимоходом расстегивая халатик и до того оголяя грудь, что прелестные округлости почти полностью оказались на виду. – Шеф свято верит в то, что в нем спит великий режиссер. Он театральный маньяк, как Нерон. И всякую тайную операцию шеф превращает в спектакль – то комедию разыграет, то пошлую мелодраму…

Марина задумалась, склонив голову на плечо и как бы невзначай разводя полы халатика, обнажая ноги до белых кружевных трусиков.

– Не знаю, как там с планом «В», – протянула она, – но одно я знаю точно – в «Центроникс» вам лучше не соваться. Батискафов вы не получите, а вот неприятностей огребете по полной. Допрос окончен?

Спрыгнув со стола, девушка развернулась и выхватила маленький плоский бластер.

– Если выстрелишь, я тебя убью, – глухо сказал Тимофей.

Марина вдруг резко отбросила оружие. Сделав два шага навстречу, она неожиданно поцеловала Брауна в губы и резко отстранилась.

– Прощай!

Врачиня выскользнула за дверь, но Сихали не поспешил вдогонку. Он прекрасно понимал, что Марина – враг, но хватать и вязать ее не мог. Пусть уходит. Сбегает, спасается… Пусть. Сгорбившись, он напряженно прислушивался и гадал. Вот Марина пробежала по первому коридорному отсеку… Вот она спустилась по пандусу на нижний ярус центрального бункера… Вышла к шлюзкамерам… Выбрала субмарину… Расстыковалась… Ушла.

Вздохнув, Тимофей погладил то место, где совсем недавно сидела Рожкова. Ну, пусть не Рожкова. Какая ему разница?

«Было у меня две девушки, – подумал он, впадая в легкую депрессию. – Одна любила меня, другую я любил. Теперь одна видеть меня не хочет, а другая ушла. Навсегда. И я никогда уже не буду с ней. И не позволю себе подобное, даже если очень захочу. Не смогу я простить предательство и все эти игры в любовь, все это притворство… Или Марина не всегда имитировала вожделение? И поцеловала же… На прощание».

Сихали покинул медотсек и побрел по коридору. И снова навстречу попался Илья Харин.

– Куда это Маринка так мчалась? – добродушно прогудел он.

– Сбегала Маринка, – рассеянно сказал Тимофей. – Я ее вычислил, и она сбежала.

– Да говори ты толком!

– Это она нас сдавала, Змей. Забудь ее. Попробуй…

ТугаринЗмей схватил Джека за комбинезон и чуть приподнял над полом.

– Ты что несешь?! – прорычал Харин.

– Правду несу, – кротко ответил Браун, – только правду и ничего, кроме правды. Отпусти комбез, а то помнется.

Илья разжал мощные длани.

– Так это что, – проговорил он потерянно, – все взаправду?

– Угу…

– А кто еще об этом знает?

– Никто, только мы с тобой.

ТугаринЗмей посопел, усваивая информацию.

– Пошли тогда, расскажем всем… – сказал он глухо.

– Пошли.

Они зашагали по коридору, а когда ступили на пандус, ТугаринЗмей проворчал:

– И все равно, она была классная девчонка!

– Была… – эхом откликнулся Сихали.

Глава 20. Расстыковка

После разоблачения «крота» Тимофей раз за разом ощущал позывы к одиночеству. Он стал молчаливым и отрешенным от земного. Вся эта «печоринщина» и «байроновщина» его раздражали, но склонность к веселью Браун, чудилось, утратил, как только потерял Марину. Самое поганое в этом было то, что он не мог – и не хотел – искать ее, чтобы вернуть. Даже простая обида порой может охладить самое пылкое чувство, а уж когда тебя используют, когда предают… Есть вещи, которые ни простить, ни забыть нельзя. Нельзя, и все.

ТугаринЗмей и вовсе представлял душераздирающее зрелище – великан вздыхал, как кит, и глядел на всех глазами брошенной собаки.

На другой день Браун решил, что пора заняться самолечением, то бишь начать боевые действия. Война кого угодно встряхнет.

Первым делом он отправился на поиски Боровица.

В коридорных отсеках батиполиса было уже чисто, работала вентиляция, разнося по бункерам запах озона. Потрескивали сетки термоэлементов – за стенами было плюс два.

В отсеках работали женщины и рекрутированные китопасы, мадам Боровиц осуществляла общее руководство – ее энергичный глас доносился, казалось, отовсюду.

Станислас обнаружился на самом верху центрального бункера – сегундо сосредоточенно водил пальцем по большой экранкарте. Тут же присутствовал и Харин – Змей сидел в сторонке, безучастный и погруженный в горькие думы.

– «Ох, ох, ох, ох, – задумчиво напевал Боровиц арию беспризорника, – что ж я, маленький, не сдох?..»

– Стан, – обратился к нему Тимофей, – а не пора ли напомнить, кто на ранчо хозяин?

– Пора! – встрепенулся сегундо. – Давно пора. Когда предлагаешь перейти в контрнаступление?

– Сегодня.

– Направление главного удара? – с улыбкой осведомился Станислас.

– Стадо Зеллера. Надо нам его разогнать ко всем чертям.

– Передавали штормовое предупреждение… – задумчиво проговорил Боровиц. – Ближе к ночи поднимется буря.

– Чем хуже погода, тем нам лучше!

– Согласен. Арманто уже интересовался планами командования…

Тут из отсека напротив донеслось энергичное: «Вот олени безрогие!» – и на пороге возник сам Вуквун, собственной персоной. В руке он держал распечатанный биопак с пивом.

– Здорово! – провозгласил знатный китодой. – Ну, надумали чего?

– Тимка предлагает китов Зеллеровых разогнать… Ты как?

– В первых рядах!

– Тогда так. Выдвигаетесь под вечер, как раз и волнение поднимется. Пойдут два звена и еще пара «Пинто». Больше дать не могу, нужны люди, чтобы охранять батиполис.

– Вопроса нет, – кивнул Арманто, потягивая любимый «пивас».

– И еще, – сказал Сихали. – Я хочу малость пошалить на «Изоле».

– Один? – нахмурился Боровиц.

– Нет. Хочу взять с собой Змея и Юту.

Тугарин встрепенулся, поглядел на Тимофея и кивнул – согласен, мол.

– И меня! – заявил Арманто.

– А кто будет звеном рулить?

– ВРИО комзвена назначаю Белого. Дата. Подпись. Печать.

– Шуруй.

– Стан, а ты в курсе, как эти СПО устроены? Меня интересуют агрегатные отсеки и механсоединения.

Боровиц нахмурился сперва, а потом расплылся в хищной улыбке – понял задумку Сихали. И стал подробно объяснять, что такое СПО класса «Изола».

Ближе к вечеру два звена «Орок» и полузвено «Пинто» отстыковались и взяли курс на юг. В кабину «Орки6», кроме самого Брауна, втиснулись Змей, Арманто и Юта Хейзел.

Небо над океаном было серым, местами с синеватой подцветкой, как шея горлинки. Солнце садилось и было скрыто за бесформенной толщей облаков, низко нависших над водами Тихого. Воздух, отяжелевший от влаги, застыл и давил. Ветер стих. До самой линии горизонта тянулась ленивая зыбь.

Внезапно, словно от взмаха волшебной палочки, океан утратил свой слепящий металлический блеск, а небо – недобрый оттенок свинцового марева. Ветер с юга задул, всё крепчая, разгоняя облака и туманя горизонт. И вот посвист перешел в вой, а вой усилился до истошного рёва. Пологие, чуть слышно плескавшие волны загремели, загрохотали, вздымаясь стенами черной воды. Солнце садилось и всё, белевшее днем – шлейфы сорванной пены, облака, – окрасились в красное. Красное и чёрное – вся гамма видимого мира ужалась до этих двух цветов, придавая бушующему океану вид инфернальный и первобытноархейский.

«Орка6» взлетала на волны и скатывалась с них, как с горки.

– Вижу китов! – крикнул Арманто, сгорбившийся на месте бортинженера. – Парами плывут!

Браун выглянул за прозрачный колпак. Волна подняла двух кашалотов одновременно, их черные лоснящиеся дыхала моментально закрылись. Вода рядом с черными китами вспыхнула отраженным светом красных облаков, что длинными кровавыми полосами неслись с юга на север. Головы кашалотов угольными глыбами разбивали скаты штормовых волн, над китами рвались в клочья облачка розового тумана. Черными тенями пролетели какието птицы, словно ведьмы в изодранных платьях.

А китов все больше и больше. Что этим гигантам буря?

– Слушай мою команду! – весело заорал Арманто. – Расходимся по секторам! Гоним по сотне голов, на строптивых времени не тратим. Идем в режиме тишины. Начали!

Экипажу «Орки6» досталась группа кашалотов к востоку. Наметанным глазом Сихали насчитал сто пятьдесят голов. Вдвоем с Арманто они принялись пугать китов – субмарина то и дело испускала хоровой крик целой стаи голодных косаток, Тимофей бодал кашалотих носом «Орки», а Вуквун щелкал электрозондом направо и налево. Когда ему удалось шарахнуть током здорового самца, тот дунул на восток, и все остальные, объятые ужасом, понеслись за ним наперегонки.

Время от времени субмарина разгонялась и выпрыгивала из воды, рушась в волны за отстающими, и те еще пуще работали хвостами, удирая от преследующего их чудовища.

К утру стадо изнемогло, удалившись от ИТО Витязя на добрую сотню миль и рассеявшись по океану маленькими семействами.

Усталые, но довольные, китопасы повернули обратно.

На рассвете «Орка6» приблизилась к «Изоле». Оказавшись на глубине под необъятным днищем плавучего острова, субмарина медленно всплыла.

Это был самый рискованный момент, но Браун надеялся, что утром начнется суматоха, и китопасы Большого Зеллера бросятся в море собирать стадо. В запарке будет легче прошмыгнуть к подводным докам. Однако ТугаринЗмей придумал штуку получше.

– В подруливающее устройство, – ткнул Змей в иллюминатор.

– В принципе, они все стандартные, – рассудил Хейзел, – и в них есть люки для ремонтников.

– Лично я согласен, – сказал Тимофей.

– А если оно заработает? – усомнился Вуквун. – Нас же оттуда просто вымоет!

– Ну, там такие моторы – их мигом не раскрутишь. Так что напор будет усиливаться постепенно. Правда, быстро.

– Давайте в те сунемся, – сказал Юта, – которые по миделю. Они работают только в режиме движения, для режима стабилизации есть подруливающие на носу и корме.

– Вперед, – заключил Илья.

Как Тимофей и предполагал, субмарины Зеллера расходились на большой скорости, спеша догнать китов и вернуть. Их были десятки, снующих под днищем СПО, и одной лишней «Орке» было легко затеряться «в толпе». Сихали повел лодку к миделю «Изолы» – к тому месту, где остров достигал максимальной ширины.

Вблизи подруливающее устройство впечатляло – это был круглый тоннель поперечником метров шесть. «Орка» свободно вошла внутрь и продвинулась вглубь метров на двадцать, пока фары не высветили в вогнутой стене овальную крышку люка.

– Тормози! Анкеры выбрасывай! Во!

Собрав пожитки и увешавшись оружием, четверка сгрудилась в рубке и переходном отсеке. Тимофей нацепил кислородную маску, оглядел всех – каждый поднял большой палец – и открыл люк. Поток теплой воды хлынул сверху, мигом затопляя отсек, закружился водоворотом, выдавливая наружу остатки воздуха.

Первым вылез ТугаринЗмей. Все прошло на «пять с плюсом» – крышка люка отвалилась с первой попытки, пропуская Илью в недра СПО. Браун последним покинул субмарину, хватаясь за канатик анкера.

За овальной дверцей обнаружилась винтовая лестница, выведшая «шпионовдиверсантов» к подруливающему устройству.

– Я уже заблокировал, – прогудел ТугаринЗмей.

– Тогда пошли, погуляем, – предложил Тимофей.

По гудящим трапам они выбрались в маленький кессон, за которым открылся островной парк. Хотя нет, не парк, – поправил себя Сихали. Лес.

Джадд Зеллер не имел склонности к неспешным прогулкам по аллеям, где журчат фонтаны и томно изгибаются мраморные статуи. На «Изоле» был высажен настоящий лес. Тополя, сосны, осины, кусты манзаниты жались к ручьям, впадавшим в Кольцевую реку. На песчаных проплешинах топырила иглы чолла – «прыгающий кактус», – отсвечивая на солнце бледножелтым. Тесными группками сбивались окотилло. Кривые колючие стволики меските в лощинах и заросли чапараля пугали путника, как нагромождения колючей проволоки. Аля Аризона. Или НьюМексико.

Неожиданно из чащи выскочил олень, увидел людей, подпрыгнул на всех четырех и ускакал в лес. Над дальней рощей вились чайки, деля добычу с черными воронами. Еще дальше жалобно затявкал койот.

– У Зеллера тут охотничьи угодья, – негромко пояснил Арманто. – Любит Джадд с утречка пострелять…

– Мы – тоже, – пробасил Змей.

– Вперед, заре навстречу, – пропел тихонько Вуквун. – На ранчо топаем?

Тимофей кивнул.

– Пора нанести визит нашему доброму соседу, – криво усмехнулся он. – Пускай хоть разок обгадит штанишки.

– Поддерживаю и одобряю!

Стараясь не оставлять следов, Сихали Браун двинулся вперед, ориентируясь по солнцу – зоревые лучи засвечивали с востока, а «Изола» носом была повернута к западу. Туда – к ранчо – они и отправились.

Грунт на СПО был насыпан по всем правилам – сначала терропалубу покрыли слоем глины, камни и песок изображали водоносный слой, а сверху натуртехники уложили почву, укоренили деревья, посеяли траву, запустили зверье. Поверхность получилась неровной, а коегде даже встречались холмы, невысокие, метров до десяти, но и они впечатляли, внося в плоский мир СПО перепад высот.

На склоне такого холма китопасы обнаружили двух бизонов. Буйволы «принимали ванну», валяясь в яме с пылью. Им это нравилось, оба бизона сопели, выражая удовлетворение жизнью.

Обойдя луг по краю, Тимофей забрался в лес из юкки, колючих грушевых деревьев, одиноких трубчатых кактусов. И сразу легла тень от ив, занявших бережок.

Кольцевая река была неглубока – по колено и разливалась метров на пять. Форсировать ее не пришлось – выкорчеванное тайфуном дерево удачно рухнуло, проложив неудобный мостик на тот берег, заросший вечнозеленым дубом. А сразу за дубравой обнаружилась дорога, вернее, дорожка, усыпанная красным песком.

– Ктото едет, – прислушался Юта Хейзел.

Китопасы присели, ховаясь в подлеске. Изза поворота вывернул квадратный атомокар – мощный джип на бочковидных колесах. Им правил толстый и неопрятный человек с красным, потным лицом и прилизанными волосами. На заднем сиденье развалились Айвен Новаго и кривобокий Башка.

– Ролли! – воззвал Димон. – Притормози, дай человеку выпить!

– Кому что, – хмыкнул толстяк, – а Башке – выпивка… Давай побыстрому!

– Да куда ты так спешишь, Толстяк?

– Босс сказал…

– …Босс сказал, а ты – думай! Ролли, друг мой, наш босс поставил не на ту карту.

– Брось, Башка…

– Да точно тебе говорю! Ты видел этого Сихали?

– Ну видел. И что?

– А ты видел, как Браун стреляет? Одного типа он пришил при мне в салуне на «Моане14». Парень по имени Лесс Бекхэм и его дружки хотели отбить у «Летящего Эн» часть стада. Сихали сказал, что не отдаст ни одного китенка.

– Отбили?

– Нет. Они были заняты похоронами Лесса Бекхэма.

Айвен выслушал все это, но не произнес ни слова. Только губы кривил в усмешке.

– И что ты хочешь этим сказать? – обернулся к Башке толстый Ролли.

– Мотать нам нужно отсюда, и поскорее! – выпалил Димон. – Соберем с полсотни китов и двинем к «берегу»!

– Сначала я прожарю нутро этому твоему Сихали. Навылет! Заглотал свое пойло?

Толстяк Ролли выжал акселератор, и джип рванулся вперед, расшвыривая песок.

– Как тебя уважают! – ухмыльнулся Вуквун.

– Двигай, тундра, – проворчал Тимофей. – Кстати, никакого Лесса я не убивал.