Текст книги "История военно-окружной системы в России. 1862–1918"

Автор книги: Валерий Ковалев

Соавторы: Николай Ковалевский,Алексей Безугольный
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

Количество нижних чинов в военных округах на 1 января 1911 г.[611]611
  Военно-статистический ежегодник армии за 1910 год. СПб., 1911. С. 38, 39.


[Закрыть]

Преобразования в армии 1909–1912 гг. представляли собой компромисс между мизерным бюджетом военного ведомства и насущными потребностями военно-сухопутных сил, достигнутый «исключительно благодаря организационным мерам»[612]612
  Зайончковский A.M. Указ. соч. С. 91.


[Закрыть].

В то же время царское правительство так и не смогло подступиться к целому ряду коренных проблем армии: реорганизации пехотного полка и артиллерийской батареи, изменению законодательства об обязательной военной службе. Здесь ограничились полумерами. В 1912 г. закон о воинской повинности был несколько модернизирован, однако существенных изменений не претерпел, а некоторые категории льгот даже расширились. Первый призыв по новому закону осенью 1912 г. дал дополнительно лишь 21 тыс. человек при общем объеме призыва в 455 тыс. человек[613]613
  РГВИА. Ф. 1. Оп. 2. Д. 111. Л. 12 об.


[Закрыть]. (Они были распределены между округами, в наибольшей степени страдавшими от нехватки людей: Кавказским, Туркестанским, Приамурским.)[614]614
  Там же. Л. 8.


[Закрыть] Таким образом, от службы в действующих войсках как бы отсекалась огромная категория людей, независимо от их возраста и физического здоровья⁵.

Дальнейшее нарастание напряженности в Европе, Балканский кризис, втягивавший в свою орбиту все большее число государств, продолжавшаяся гонка вооружений ведущих держав заставляли русское военное руководство непрерывно корректировать программу развития военно-сухопутных сил. В 1910 г. в Государственную думу была внесена десятилетняя программа развития армии, не принятая, однако, из-за финансовых соображений. В целом до 1912 г. финансирование армии шло в рамках программы, утвержденной в 1908 г., – явно недостаточной и рассчитанной прежде всего на минимальное пополнение материальных запасов. Лишь в начале 1912 г. Военному министерству удалось добиться существенного повышения годовых расходов государственного бюджета на армию – до 70 млн рублей (в 1911 г. они составили 53,8 млн рублей).

Новым этапом и подлинным прорывом в военном строительстве должна была стать «Большая программа по усилению армии», принятая царским правительством в октябре 1913 г. В рамках программы кардинально пересматривалось финансирование военных расходов: помимо обычного бюджета Военного министерства выделялось 430 млн рублей единовременно и 140 млн рублей ежегодно[615]615
  РГВИА. Ф. 1. Оп. 2. Д. 114. Л. 1.


[Закрыть].

Согласно ей армия России должна была в мирное время увеличиться на 11,8 тыс. офицеров (на 28 %) и 480 тыс. нижних чинов (на 39 %), причем на долю пехоты приходилось 57 % роста численности, артиллерии 27 %, кавалерии 8 % и технических войск 3 %[616]616
  Головин Н.Н. Указ. соч. С. 92.


[Закрыть].

В рамках этой программы существенно усиливались войска ключевых приграничных округов: в Варшавском и Кавказском округах формировалось по одному корпусу, в Омском – пехотная дивизия, в Петербургском – стрелковая бригада, в Туркестанском – два пехотных полка. Части Приамурского округа увеличивались на 50 тыс. человек[617]617
  Архив ИВИ МО. Ф. 215. Оп. 257. Д. 5. А. 2, 3.


[Закрыть]. Кроме того, вводились три состава полков мирного времени – нормального (по 60 рядов в роте), усиленного (84 ряда) и полного состава (100 рядов). При этом полки последних двух типов должны были располагаться преимущественно в западных округах с расчетом, что в случае объявления мобилизации они почти не требовали запасных контингентов[618]618
  РГВИА. Ф. 1. Оп. 2. Д. 114. Л. 1 об.


[Закрыть].

В артиллерии планировался давно назревший переход от громоздких 8-орудийных батарей к более гибким и управляемым 6-орудийным. Каждой пехотной дивизии в европейских округах предполагалось придать бригаду из девяти батарей (54 орудия), а стрелковой бригаде – 4-батарейный дивизион. Кавказский, Туркестанский и Сибирские округа получали наряду с полевой горную артиллерию.

Большое внимание было уделено развитию конницы. Расчеты показывали, что при столкновении с объединенными силами Тройственного союза (Германия, Австро-Венгрия, Румыния) кавалерия противника почти в два раза будет превосходить русскую кавалерию. В связи с этим считалось необходимым сформировать в европейских округах 22 новых 6-эскадронных полка (в первую очередь – 2 в Варшавском, 2 в Виленском, 4 в Московском, 2 в Одесском, 1 в Петербургском и 4 полка в Приамурском округе)[619]619
  Архив ИВИ МО. Ф. 215. Оп. 257. Д. 5. Л. 5, 6.


[Закрыть].

К сожалению, «Большая программа», рассчитанная на 4 года (до 1917 г.), в связи с началом войны не получила почти никакого воплощения, выделенные деньги в значительной мере остались неосвоенными.

Серьезной проблемой накануне войны стало пополнение боеприпасов и снаряжения. Это была, пожалуй, наиболее дорогостоящая часть предвоенных мероприятий, имевшая к тому же препятствие в виде недостаточно развитой промышленной базы по производству боеприпасов. Значительный отпуск дополнительных средств на пополнение боеприпасов начался лишь в 1912 г., когда Военному министерству удалось добиться на эти цели дополнительно 59 млн рублей (при общем годовом бюджете министерства в 70 млн рублей)[620]620
  РГВИА. Ф. 1. Оп. 2. Д. 111. Л. 2.


[Закрыть]. Уже постфактум, в 1915 г., военный министр В.А. Сухомлинов утверждал, что накануне войны «пополнены запасы военного времени и неприкосновенные запасы в такой степени, что ко дню мобилизации армии недостаток некоторых предметов сравнительно с установленными нормами возможно было считать исключением»[621]621
  РГВИА. Ф. 1. Оп. 2. Д. 116. Л. 6.


[Закрыть]. Другое дело, что, как вскоре выяснилось, нормы расхода боеприпасов сильно устарели.

И все же, несмотря на многочисленные трудности, мероприятия по реформированию армии к началу войны дали значительные результаты. Многие современники подчеркивали высокую боевую выучку кадровых русских солдат и офицеров, владение ими передовой тактикой боя и стрелковым делом. В этом им в большой мере помог горький опыт войны на Дальнем Востоке, какового не имели армии других европейских держав. По мнению профессора Н.Н. Головина, «в 1914 г. кадры русских войск должны быть поставлены на первое место, как по сравнению с нашими союзниками, так и с противниками»[622]622
  Головин Н.Н. Из истории кампании 1914 г. на русском фронте. Начало войны и операции в Восточной Пруссии. Прага, 1926. С. 30.


[Закрыть].

Высший начальствующий состав окружных управлений и штабов должен был с началом войны занять ключевые должности в руководящих структурах полевых армий. Таким образом, на окружные аппараты выпадала значительная кадровая нагрузка и высокая мера ответственности за ход и исход войны. Что же представлял собой высший руководящий состав военных округов накануне Первой мировой войны? Надо отметить, что в исследуемый период высшие командные и штабные должности в округах подверглись достаточно сильной ротации. Как было показано выше, только в 1906 г. на должности командующих округами и их помощников было назначено соответственно 5 и 4 генерала. Подобная тенденция сохранилась и в последующем: в 1908 г. вновь назначено было 3 командующих и 3 их помощника, в 1910-м – 2 и 2, в 1911-м – 1 и 2, 1912-м – 2 и 4[623]623
  Всеподданнейшие отчеты… за 1908, 1910, 1911, 1912 гг. Приложения. Отчеты Главного штаба. С. 5, 5, 6, 5 соотв.


[Закрыть].

На начало 1914 г. командующими военными округами являлись: Петербургского – генерал от кавалерии великий князь Николай Николаевич; Варшавского – генерал от кавалерии Я.Г. Жилинский; Виленского – генерал от инфантерии П.К. фон Ренненкампф; Киевского – генерал от артиллерии Н.И. Иванов; Одесского – генерал от артиллерии В.Н. Никитин; Московского – генерал от кавалерии П.А. Плеве; Казанского – генерал от инфантерии барон А.Е. Зальца; Кавказского – генерал от кавалерии И.И. Воронцов-Дашков; Приамурского – генерал от инфантерии ПА. Лечицкий; Туркестанского – генерал от кавалерии А.В. Самсонов; Омского – генерал от кавалерии Е.О. Шмидт; Иркутского – генерал от инфантерии А.Е. Эверт.

Их возрастные и профессиональные характеристики показаны в таблице 19.

Таблица 19

Командующие войсками округов в 1914 г.

Начальниками окружных штабов в 1914 г. являлись: Петербургского – генерал-лейтенант А.А. Гулевич; Варшавского – генерал-лейтенант В.А. Орановский; Виленского – генерал-лейтенант Г.Г. Милеант; Киевского – генерал-лейтенант В.М. Драгомиров; Одесского – генерал-лейтенант Ф.Н. Васильев; Московского – генерал-майор Е.-Л.К Миллер; Казанского – генерал-майор А.Е. Гутор; Кавказского – генерал-лейтенант Н.Н. Юденич; Приамурского – генерал-майор А.С. Санников; Туркестанского – генерал-майор И.З. Одишелидзе; Омского – генерал-лейтенант НА. Ходорович; Иркутского – генерал-майор П.И. Аверьянов.

Их возрастные и профессиональные характеристики сведены в таблицу 20.

Таблица 20

Начальники окружных штабов в 1914 г.

Таким образом, все командующие войсками округов (за исключением И.И. Воронцова-Дашкова) имели военное образование, свыше 50 % из них окончили Академию Генерального штаба. Все без исключения командующие обладали боевым и командным опытом (только у А.Е. Эверта командный опыт ограничивался в основном короткими периодами цензового командования), достаточно долго находились в своих должностях командующие войсками округов. В то же время большинство командующих уже перешагнуло 60-летний рубеж. Некоторые (А.Е. Зальца, И.И. Воронцов-Дашков, Е.О. Шмидт) были даже старше 70 лет. Боевой опыт наиболее пожилых командующих ограничивался лишь Русско-турецкой войной 30-летней давности.

Начальники окружных штабов были в основном молодыми генералами, не достигшими 50 лет. Все они без исключения имели высшее военное образование, причем многие закончили Академию Генерального штаба по первому разряду. Большинство приняли участие в Русско-японской войне, ставшей, по мнению всех мемуаристов, очень серьезной школой для русского офицерства. Все начальники штабов имели богатый опыт оперативной работы, в том числе во главе штабов высших, как тогда говорили, соединений. Их командный опыт был невелик и ограничивался в основном периодом цензового командования, впрочем, для офицеров Генерального штаба большего не требовалось.

Оценка квалификации русских военачальников, начавших войну, мемуаристами и историками, как правило, опосредована их последующими успехами и неуспехами на фронте, а также политическими предпочтениями авторов. Например, не просто противоречивые, а прямо полярные оценки давались великому князю Николаю Николаевичу, генералам Ренненкампфу, Самсонову и др. Поэтому опора на литературные источники даст заведомо предвзятые результаты. Относительно последних двух генералов, которых трагическая участь постигла в первые же недели войны, Ю.Н. Данилов счел нужным разъяснить в своих воспоминаниях, что они, как и весь состав управлений будущих армий, подбирались тщательно и с учетом знания кандидатами будущего театра военных действий. Например, о командующем 2-й армией генерале А.В. Самсонове Данилов написал, что он «пользовался заслуженной боевой и служебной репутацией», а все высшие чины 2-й армии (начальник штаба, генерал-квартирмейстер, начальник оперативного отделения штаба) также были знакомы с театром по своей прежней службе[624]624
  Данилов Ю.Н. Указ. соч. С. 99, 100.


[Закрыть]. Таким образом, восточно-прусскую катастрофу Ю.Н. Данилов не склонен был относить к полководческим промахам командармов.

И все же выбор кандидатов на столь ответственные посты в известной мере был случаен, субъективен. Практические проверки оперативно-командных навыков окружного руководства проводились эпизодически и не давали репрезентативных данных. Новый на тот момент и весьма эффективный метод оперативной подготовки – игры на карте – был распространен в основном среди офицеров Генерального штаба; старшие строевые начальники к таким играм привлекались редко[625]625
  Там же. С. 101.


[Закрыть]. Перед войной были предприняты две попытки проведения стратегической игры на картах с участием командующих всеми западными округами. Первая игра должна была состояться в конце 1911 г. в Петербурге по инициативе В.А. Сухомлинова. По его словам, «занятия эти лично для государя имели то значение, что таким способом он мог ознакомиться с теми генералами, которым предстоит стать во главе армий, и тех из них, которые окажутся не соответствующими предстоящим им ролям, заменить заблаговременно другими, более подходящими»[626]626
  Сухомлинов В.А. Воспоминания. С. 191.


[Закрыть]. Эта идея «очень понравилась государю», однако за один час до начала игра была отменена царем по настойчивой просьбе великого князя Николая Николаевича. Так и не начавшись, она окончилась обедом для командующих войсками у великого князя. «С большим конфузом возвращались мы к себе через площадь в Главное управление…» – вспоминал генерал Ю.Н. Данилов[627]627
  Данилов Ю.Н. Великий князь Николай Николаевич. М., 2006. С. 113.


[Закрыть].

В.А. Сухомлинов в знак протеста подал в отставку (не принятую царем), а окружные штабы остались в недоумении от происшедшего[628]628
  Геру а Б. В. Указ. соч. Т. 1. С. 225.


[Закрыть]. Более всего в ходу была версия о том, что Николай Николаевич опасался обнаружить невысокую квалификацию свою (как руководителя игры) и командующих округами, чью консолидированную позицию он, очевидно, и выразил.

«Чтобы побороть это предубеждение, необходимо было еще свыше трех лет», – вспоминал В.А. Сухомлинов[629]629
  Данилов Ю.Н. Великий князь… С. 113.


[Закрыть]: второй раз игра с участием всех командующих войсками западных округов, назначенная на 20–24 апреля 1914 г., все же состоялась. Для понимания случившейся через несколько месяцев трагедии в Восточной Пруссии важно отметить, что командующий Северо-Западным фронтом генерал от кавалерии Я.Г. Жилинский (на тот момент – командующий войсками Варшавского округа) посчитал возможным уже на 12-й день мобилизации вторгнуться в Восточную Пруссию силами 1-й и 2-й армий. Командование фронта не остановило ни то, что по сценарию русским войскам противостояло в Восточной Пруссии 10 пехотных и 11 резервных дивизий (даже больше, чем оказалось в августе 1914 г.), ни то, что тылы армий еще не были развернуты. Следует отметить, что на игре командующий 1-й армией генерал П.К. Ренненкампф возражал против такого сценария развития событий[630]630
  Головин Н.Н. Указ. соч. С. 38–42.


[Закрыть]. Генерал В.М. Драгомиров обратил внимание на то, что на легкое орудие имелось слишком малое количество снарядов, едва достаточное для первых серьезных боев. То же касалось и обеспечения ружейными патронами. Однако эти замечания не повлекли никаких практических выводов. Итоговый доклад руководителя игры – генерала Сухомлинова – содержал лишь изложение общего хода событий с кратким бесцветным заключением[631]631
  Апушкин В.А. Указ. соч. С. 64–66.


[Закрыть].

Большие маневры войск, будучи занятием весьма затратным, проводились довольно редко. Последние крупные маневры произошли летом 1911 г. в Киевском военном округе под командованием генерала от артиллерии Н.И. Иванова и начальника штаба округа генерал-лейтенанта М.В. Алексеева в присутствии царя.

Оперативная работа по подготовке к войне в штабах округов выполнялась под руководством прикомандированных к ним генералов и офицеров Генерального штаба. К началу 1913 г. в окружных и строевых штабах и управлениях состояло 682 офицера и генерала Генерального штаба (при общей их штатной численности 725 человек). Налицо была тенденция к увеличению числа генералов и офицеров Генерального штаба в войсках, поскольку в 1910 г. их имелось 552 человека при 675 по штату[632]632
  Всеподданнейший отчет… за 1910 г. СПб., 1912. С. 13.


[Закрыть]. Следует отметить, что преимущественное использование офицеров Генерального штаба в войсках было особой российской традицией – во многих европейских армиях таковые в подавляющем количестве проходили службу в центральном аппарате Генерального штаба, а в Германии – все без исключения. На офицерах Генерального штаба в войсковых штабах лежала вся полнота ответственности за их подготовку как работоспособных оперативных организмов окружного, корпусного, дивизионного и полкового звеньев. В округах на разных должностях состояло одновременно до нескольких десятков офицеров Генерального штаба. Многие выпускники Академии Генерального штаба действительно стали своего рода локомотивами штабной работы, тянувшими за собой остальной состав штабных работников.

В то же время в условиях армии мирного времени офицерам Генерального штаба не всегда можно было проявить свои способности, да и просто – найти работу по профилю. Выпускник Николаевской академии Б.В. Геруа, состоявший в 1906 г. помощником по строевой части начальника штаба одной из дивизий Киевского округа, вспоминал, что в условиях мирного времени большая часть работы приходилась на помощника по хозяйственной части, на долю же строевой части оставалась «пестрая переписка» «по самым разнообразным вопросам», в которой «лишь изредка перепадало что-нибудь из обучения и воспитания войск» и «что требовало некоторого размышления»[633]633
  Геруа Б.В. Указ. соч. Т. 1. С. 196.


[Закрыть]. По словам военного историка профессора В.Ф. Новицкого, «за невозможностью иметь при войсках для этих офицеров достаточного количества подходящего дела, почти вся (их работа. – Авт.) поглощается канцеляризмом» [634]634
  Новицкий В.Ф. Указ. соч. С. 25, 26.


[Закрыть].

Плановые занятия офицеров Генерального штаба вроде полевых поездок или научных докладов в условиях нетворческого бюрократического подхода к ним вырождались в рутину или напротив, как в случае с полевыми поездками, в прогулки, проходившие «в легкой, безответственной манере, напоминавшей пикник»[635]635
  Геруа Б.В. Указ. соч. Т. 1. С. 223.


[Закрыть].

У строевых офицеров такое поведение вызывало раздражение. Они требовали увеличить для офицеров Генштаба командный ценз, чтобы они не отрывались от войск и не дисквалифицировались[636]636
  РГВИА. Ф. 2000. On. 1. Д. 364. Л. 274.


[Закрыть]. Командующий Варшавским военным округом докладывал царю: «Я принял меры к возможному… освобождению офицеров ГШ от трудов по части инспекторской, судной и хозяйственной, предписал… вновь организовать ряд работ их по подготовке к войне, сбору специальных сведений для изучения вероятного театра, руководству и ведению различного рода занятий по тактике и широкой популяризации их специальных знаний в войсковых частях»[637]637
  РГВИА. Ф. 2000. On. 1. Д. 364. Л. 86.


[Закрыть].

3
Стратегическое планирование и подготовка к войне западных округов (1909–1914)

В 1909–1914 гг. принципиальной переработке подверглись планы мобилизации, развертывания и боевых действий русской армии с началом войны, а также связанная с этим дислокация войск и их распределение по округам. Окружные штабы приняли в предвоенном стратегическом планировании самое активное участие, предлагая свои варианты развертывания войск и начала боевых действий. До упразднения Совета государственной обороны обсуждение вопросов организации армии и стратегического развертывания велось в его рамках. Командующие войсками округов принимали в этом обсуждении участие. В 1908 г. Николай II выразил удовлетворение совместной работой и выразил желание «каждый год повторять съезд командующих округами для обмена мыслей»[638]638
  Поливанов А.А. Указ. соч. Т. 1. С. 44.


[Закрыть].

В среде высшего командного состава не было единства во взглядах на будущую войну на западе. Непосредственно после окончания Русско-японской войны возобладало мнение о необходимости перехода к более осторожной стратегии как на востоке империи, так и на западе. «Моральное значение неудачной войны на Востоке невольно воздействовало сверх меры на психику руководящих русских военных сфер и заставило их переоценить удельный вес восточного соседа в случае мировой войны, – отмечал А.М. Зайончковский, – более горячие головы готовы были проповедовать действия по внутренним операционным линиям против Пруссии и Японии, забыв об одноколейной Сибирской магистрали длиною около десятка тысяч километров»[639]639
  Зайончковский A.M. Указ. соч. С. 106.


[Закрыть].

Однако многих поражение в войне с Японией и удручающее в связи с этим состояние русской армии заставляло отказаться от наступательных стратегических замыслов и ставить «реальные цели». Таковым был представленный в ГУГШ в марте 1906 г. командующим войсками Варшавского округа генералом от инфантерии А.Г. Скалоном доклад о стратегическом развертывании армии, подготовленный штабом округа (начальник генерал-лейтенант А.В. Самсонов). В связи с более медленной по сравнению с армиями центральных держав мобилизацией и сосредоточением, в документе «доказывается необходимость при всех возможных предположениях отнести линию нашего сосредоточения далеко назад и изменить ничем не оправдываемое равномерное распределение сил»[640]640
  РГВИА. Ф. 2000. On. 1. Д. 364. Л. 66.


[Закрыть]. При этом, по мнению штаба Варшавского округа, русские войска могли бы начать боевые действия с наступления, но предварительно оставив противнику приграничную полосу почти без боя. «Там останутся наблюдательные части и крепости, которые должны привлечь внимание противника и выиграть время для окончательного сосредоточения наших армий», – оговаривался А.Г. Скалон[641]641
  Там же. Л. 67.


[Закрыть]. Такими крепостями назывались Новогеоргиевск и Брест-Литовск. Остальные предлагалось упразднить или перевести в более низкий разряд.

По словам начальника ГУГШ Ф.Ф. Палицына, подобные идеи уже витали в воздухе; Генеральный штаб взял на себя обязательство «взвесить их и принять во внимание»[642]642
  Там же. Л. 72.


[Закрыть]. В них легко угадывается озвученная вскоре 1-м обер-квартирмейстером Генерального штаба Ю.Н. Даниловым оборонительная концепция, положенная в основу последующего стратегического планирования. В своей записке военному министру в начале 1908 г. он отстаивал необходимость вывести войска из Польши, чтобы не попасть под фланговые удары австрийской и германской армий из Галиции и Пруссии[643]643
  Там же. Д. 1838. Л. 1–6.


[Закрыть], а линию приграничных и привисленских крепостей предлагал упразднить за ненадобностью. Развертывание русской армии намечалось к востоку от приблизительной линии Вильно – Белосток – Брест. Четыре русские армии сосредотачивались в два эшелона в районе Полесья между германской и австрийской армиями, выжидая удобного момента для перехода в наступление в том или ином направлении. Половинчатость этого замысла выразилась в том, что предлагалось оставить на так называемом Передовом театре (Польша) крепость Новогеоргиевск под Варшавой, которая рассматривалась как «обособленный участок войны со своим гарнизоном», долженствовавший задержать противника и выстоять до сосредоточения основных русских войск и перехода их в наступление[644]644
  РГВИА. Ф. 2000. On. 1. Д. 154. Л. 26 об.


[Закрыть].

Записка Данилова легла в основу последующего планирования войны вплоть до 1914 г. и утвержденного в сентябре мобилизационного расписания 1910 г. (его еще именуют расписанием № 19)[645]645
  См.: Добророльский С. К. Указ. соч. С. 70.


[Закрыть]. Этот документ (записка) получил широкую известность в военной среде. Сторонники наступательной («милютинской») концепции назвали его «чудовищным»[646]646
  Керсновский А.А. Указ. соч. Т. 3. С. 158.


[Закрыть], а Ю.Н. Данилов приобрел в историографии устойчивую репутацию «оборонца» и «пораженца», который «поддавался чрезмерному гипнозу могущества ожидаемых врагов»[647]647
  Зайончковский A.M. Указ. соч. С. 225.


[Закрыть].

Новое развертывание армий, исходившее из строго оборонительной задачи, вызвало резкие возражения ряда начальников округов. Историк русской армии А.А. Керсновский едко заметил, что «будущие выполнители не желали расхлебывать столь круто заваренную кашу»[648]648
  Керсновский А.А. Указ. соч. Т. 3. С. 160.


[Закрыть]. В частности, от начальника штаба Виленского округа генерал-лейтенанта А.Б. Преженцова поступила записка с предложением построить корпуса развертываемой округом 1-й армии таким образом, чтобы они могли перейти в наступление, тем более что у армии имелась мощная группировка конницы. Кроме того, возражения вызывало размещение 4-й армии «в затылок» 1-й, что, в случае отступления, неизбежно привело бы к перемешиванию войск. Соображения генерала Преженцова, однако, не встретили понимания в ГУГШ и схема развертывания 1-й армии осталась почти без изменений.

В декабре 1908 г. начальник штаба Киевского округа генерал-лейтенант М.В. Алексеев представил на рассмотрение военного министра записку, в которой подверг критике содержавшуюся в действовавшем мобилизационном расписании № 18 концепцию вытягивания войск в одну линию для прикрытия всех без исключения угрожаемых участков (этот аспект критиковал и Данилов, предлагавший оттянуть главные силы к Полесью), а также оставления значительного числа войск в азиатских округах. Он предлагал сосредоточить основные наступательные усилия на австрийском фронте, оставив сильный заслон против германского. Наступательный план Алексеева, поначалу не нашедший поддержки в ГУГШ и положенный под сукно, приобретал актуальность по мере восстановления армии и приближения войны в 1911–1914 гг.

В основу же утвержденного мобилизационного расписания 1910 г., а также указаний царя командующим войсками округов на случай войны с державами Тройственного союза от 26 июня 1910 г., составленных применительно к этому расписанию, легла оборонительная концепция.

Армиям ставилась первоначальная задача: учитывая преимущество противника в скорости мобилизации и выдвижения на передовые позиции, сосредоточиться двумя крупными группировками к югу (против австрийцев) и к северу (против германцев) от Полесья, прикрывая развертывание второочередных (4-й и 5-й) армий. После этого готовиться к общему наступлению. Последнее не разрабатывалось даже в общих чертах и ставилось «в зависимость от обстановки». Весь Передовой театр, или, как его называли, «польский мешок», рассматриваемый уже 30 лет как естественный плацдарм для решительного наступления на нависающие фланги противника – Пруссию и Галицию, отдавался врагу без боя из опасения, что он опередит войска Варшавского округа в развертывании и ударит по его флангам (2-й армии). Первое (наступательное) решение было весьма рискованным, второе же обрекало русские войска на пассивную оборону и отдавало противнику стратегическую инициативу. Четыре русские армии (1, 2, 3 и 4-я) выстраивались в затылок друг другу на узком участке, не имея перед собой никаких определенных стратегических задач[649]649
  РГВИА. Ф. 2000. On. 1. Д. 1819. Л. 42–48.


[Закрыть].

Всего по плану 1910 г. намечалось сформировать семь армий: Виленский военный округ развертывался в 1-ю, Варшавский – во 2-ю, Киевский – в 3-ю, Казанский – в 4-ю, Московский – в 5-ю, Петербургский – в 6-ю и Одесский – в 7-ю. Самыми сильными по составу были первоочередные 1, 2 и 3-я армии общей численностью в 410–460 тыс. штыков и 21–38 тыс. сабель каждая[650]650
  Зайончковский A.M. Указ. соч. С. 211–225.


[Закрыть].

В связи с отказом от прежнего замысла активного наступления из района Передового театра значительно изменялся состав западных приграничных округов. По словам начальника ГУГШ Ф.Ф. Палицына, дислокация войск должна была быть согласована одновременно «с требованиями мобилизационными, оперативными и внутриполитическими», причем оперативные задачи распределялись между западным и восточным стратегическими театрами[651]651
  РГВИА. Ф. 2000. On. 1. Д. 346. Л. 20 об.


[Закрыть]. В 1909 г. было предложено вывести часть войск из Варшавского округа, что, по словам В.А. Сухомлинова, «отвечает принятому решению отодвинуть несколько к востоку районы сосредоточения наших войск при войне с державами Тройственного союза»[652]652
  Цит. по: Зайончковский A.M. Указ. соч. С. 107.


[Закрыть]. Хотя эти перемены обсуждались ранее в высших военных кругах, все же весть об изменении дислокации войск, судя по записи в календаре помощника военного министра генерала А.А. Поливанова, произвела в них «панику»[653]653
  Там же.


[Закрыть]. Однако первоначально, в 1910–1912 гг., перемены в количестве личного состава западных округов оказались несущественными. В то же время усиленно наращивалась численность войск в восточных округах. Динамика этого процесса в военных округах в предвоенные годы показана в таблицах 21–23.

Таблица 21

Списочный состав генералов, офицеров и нижних чинов по округам на 1 января 1911 г.[654]654
  Составлено по: Военно-статистический ежегодник армии за 1910 год. СПб., 1912. С. 22–42.


[Закрыть]

Таблица 22

Списочный состав генералов, офицеров и нижних чинов по округам на 1 января 1912 г.[655]655
  Составлено по: Военно-статистический ежегодник за 1911 год. СПб., 1913. С. 30–55.


[Закрыть]

Таблица 23

Списочный состав генералов, офицеров и нижних чинов по округам на 1 апреля 1912 г.[656]656
  Составлено по: Военно-статистический ежегодник за 1912 год. СПб., 1914. С. 29–55.


[Закрыть]

В дальнейшем, в течение 1912–1914 гг. переброска войск с западных границ ускорилась. Одновременно усиливались Московский и Казанский округа, выполнявшие роль мобилизационной базы как для Западного, так и для Дальневосточного театров. Всего за период с 1910 по 1914 г. в Варшавском округе численность войск снизилась на 91 батальон, в Виленском – на 37 батальонов и увеличилась в центральных округах – в Московском на 28 батальонов, в Казанском – на 51 батальон.

К лету 1914 г. дислокация русской армии представляла собой картину, отраженную в таблице 24.

Таблица 24

Дислокация русской армии по округам в первой половине 1914 г.[657]657
  Зайончковский A.M. Указ. соч. С. 107–109.


[Закрыть]

К этому же периоду силы кавалерии распределялись по округам следующим образом (таблица 25).

Таблица 25

Распределение кавалерии по округам в первой половине 1914 г. (без учета льготных второочередных казачьих частей)[658]658
  Зайончковский А.М. Указ. соч. С. 109.


[Закрыть]

Кроме того, по боевому расписанию 1910 г. намечалось сформировать 8 казачьих дивизий и 14 отдельных второочередных и 28 полков третьеочередных полков – всего 454 казачьи сотни. Помимо первоочередных пехотных дивизий при мобилизации развертывались 32 второочередные дивизии, в основном в европейских округах империи. Новая дислокация войск несколько усиливала Дальневосточный театр (к началу 1913 г. в составе Приамурского округа числилось 128,2 тыс. нижних чинов, в Иркутском – 68 тыс., в Омском – 17 тыс.)[659]659
  Военно-статистический ежегодник армии за 1912 год. С. 49, 51, 53.


[Закрыть], а за счет накопления солидного резерва в Казанском округе (320 батальонов) могли быть своевременно усилены также Кавказский и Туркестанский театры военных действий. С другой стороны, плотность войск в западной зоне (к западу от линии Петербург – Москва – Харьков – Азовское море) снизилась: теперь здесь было сосредоточено 59 % всей пехоты вместо 70 % по старой дислокации. Свыше 50 % кавалерии по-прежнему было сосредоточено на западных границах империи.

Перемены в дислокации во многом были вызваны потребностью усовершенствовать громоздкую систему мобилизации. Еще по мобилизационному расписанию № 18 1902 г. не существовало территориальной системы комплектования, что требовало сложной переброски новобранцев и мобилизованных. 42,5 % всего личного состава армии дислоцировалось в трех западных округах – Виленском, Варшавском и Киевском, тогда как, например, доля войск Московского военного округа составляла лишь 8 %, а Казанского – 2 %[660]660
  РГВИА. Ф. 2000. On. 1. Д. 6659. Л. 25.


[Закрыть]. Только 12,5 % из их числа назначались в войска в пределах местного военного округа. Трудно было рационально использовать запасных первого разряда, то есть молодые возраста, для укомплектования первоочередных частей. Особенно плохо была поставлена система частных мобилизаций, очень неравномерно давившая на различные регионы России.

Последнее мобилизационное расписание № 19 («Расписание 1910 года») строилось на принципиально иных началах: европейские округа и Кавказский округ переводились на территориальную систему комплектования и делились на полковые, дивизионные и корпусные районы укомплектования. Вся потребность армии по расписанию 1910 г. для приведения ее на военное положение исчислялась в 2 292 000 человек. 97 % этой потребности в Европейской России покрывалось за счет местных запасных. Лишь сибирские округа, Приамурский и Туркестанский округа, не имевшие достаточных людских ресурсов, получали часть полковых районов укомплектования Казанского округа, а также ресурсы из европейских округов. Имели значение и сохранявшиеся национальные ограничения в укомплектовании армии.

Новая дислокация и система комплектования давали впечатляющий выигрыш в скорости мобилизации. В пограничных европейских округах (Виленском, Варшавском, Киевском и Одесском) она даже превысила аналогичные показатели в пограничных округах Германии (4–6 дней для войск первого эшелона с обозами против 7 дней в Германии). Сроки готовности кавалерии с обозами составляли 2–4 дня. Второлинейные округа (Петербургский и Московский) мобилизовали войска с обозами к 5—8-му дню, резервные (Казанский, Омский, Иркутский) к 6—11-му дню (для войск Дальнего Востока к 6—21-му дню). Около 50 % второочередных дивизий отмобилизовывались не позднее 14 дней, а остальные в Европейской России – от 14 до 28 дней.