444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Валерий Камнев » Время длинных клыков (СИ) » Текст книги (страница 8)
Время длинных клыков (СИ)
  • Текст добавлен: 31 октября 2026, 21:31

Текст книги "Время длинных клыков (СИ)"


Автор книги: Валерий Камнев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

* * *

Догнать ушедший отряд оказалось несложно. Я, подготовившийся к погоне днём и ночью, был немало удивлён беспечности соплеменников. Они, ничуть не опасаясь, делали долгие остановки, на одной из которых я обнаружил свежий верблюжий костяк. Вообще, вся эта толпа брела, как на прогулке, и мне заранее не нравилось такое пренебрежение врагом.

Мы догнали их у самой Пляшущей реки. Охотники готовили плоты, собираясь переправляться, и бурно обсуждали свою деятельность. Меня всегда удивляло, как местные жители умеют вести себя тихо во время охоты, и разительно меняются, общаясь друг с другом. Острее Ножа не отличался от остальных. Голос нашего предводителя был слышен ещё издали.

Нас шумно приветствовали, хоть завидев Искру, многие из мужчин несказанно удивились. Ведь брать женщину в поход на врага – это нечто из ряда вон. Даже Камень считает, что я зря уступил просьбам жены. Мне тоже не нравится рисковать Искрой. Но вот оставить её на стойбище без присмотра, может выйти ещё опаснее, уж лучше я постараюсь уберечь её здесь.

Сама же Искра очень гордится своим участием. Она не могла и подумать, что сумеет упросить меня взять её с собой. Жена просто воплощение счастья. Отправиться на войну – это словно подарок для неё. Она уже не раз горевала о не снятых мной скальпах в последнем походе, и теперь, скорее всего, хочет исправить положение. А вот мне придётся смотреть за женой в оба глаза.

Ловкий, в отличие от Искры, не слишком рвётся сражаться с Носящими Перья. Быстрее Ветра поручил ему охранять лагерь, но я забрал парня с собой. Третий лучник окажется очень кстати, а с охраной стоянки от зверей справятся и женщины. Сейчас в окрестностях лагерей не встретить льва или короткомордого, а уж прогнать волков сможет и Рождённая Весной. Ей для этого и копья не понадобится – голоса хватит. Впрочем, я дал Холодной Росе и Сухим Листьям запасные копья, а в соседних лагерях осталось несколько мужчин, которых можно позвать в случае необходимости. Да и старший сын Лисицы вполне сгодится для того, чтобы стеречь стоянку.

Острее Ножа нехотя соглашается, что будет разумно отправить на противоположный берег несколько человек, прежде чем переправляться всем отрядом. Львиные Когти уверяет, что уж его-то охотники лучше всех знают местность вдоль Пляшущей реки, и потому шестеро мужчин переплывают реку, перевезя копья, щиты и палицы на лёгком плоту из жердей.

Через какое-то время Водяной Человек машет руками с противоположной стороны. Разведчики никого не обнаружили поблизости, а потому спокойно входим в Пляшущую реку. Место, выбранное Львиными Когтями для переправы, очень удобное. Здесь небольшая глубина и не слишком быстрое течение.

Стоянку у Четырёх Холмов знают многие мужчины из рода Львиных Когтей. Она выбрана первым объектом для нападения, и я с огромным трудом убеждаю вождей, что не стоит идти к ней напролом. Вожди всё же решают выслать охотников на разведку, и пока идёт препирательство, кто более достоин этой важной миссии, я прошу Горностая не терять бдительности. Ведь именно ему предстоит указывать путь. Но все мои наставления идут прахом, когда убеждаюсь, что Острее Ножа отправляется с разведчиками.

Остальные вожди одобряют его поступок. По их мнению, предводитель непременно должен рисковать собой, пробираясь к вражескому лагерю. Я только надеюсь, что у Острее Ножа хватит разума не устроить стычку с Людьми-Птицами. Впрочем, моя надежда призрачная. Но повлиять на вождя мне не под силу. Разве что отправиться с ним, чтобы уберечь от колдовства… Да, на это он должен купиться.

Нелёгкий путь к Четырём Холмам оказывается напрасным. На месте стоянки только разбросанные кости, рваные шкуры и прочий хлам. Носящие Перья куда-то ушли. В своих поисках мы движемся к Спящей Лисице, и там, у подножия холма, обнаруживаем большой лагерь.

Он отделён от нас узкой полоской реки, и мы крадёмся в опоясывающем берега ивняке. Солнце практически село, и обитателям стоянки нас нипочём не разглядеть в густых сумерках.

Острее Ножа загибает пальцы, пытаясь сосчитать количество шатров, но с арифметикой у вождя дела обстоят неважно, и он сбивается раз за разом, едва счёт превышает двадцать. Я же, оглядев стойбище, понимаю – жилищ больше, чем мы видели в прошлый раз. Около сотни точно есть. Считать их в полутьме не очень удобно, но в глаза сразу бросаются два столба, вкопанные в разных концах длинного лагеря.

Наверняка, это какие-то символы рода, и скорее всего, здесь собрались люди двух ранее виденных стойбищ. Либо же восточная стоянка, неизвестная нам, подкочевала к соплеменникам. В любом случае, охотников здесь больше, чем ожидалось.

Даже Острее Ножа задумчиво осматривает лагерь, стараясь не высовываться. Энтузиазм вождя порядком поутих, когда я сказал, что перед нами может оказаться десять рук мужчин, или даже больше. У нас людей примерно столько же, но в данный момент, только семеро, если считать меня. Это Острее Ножа, Чёрные Крылья, Горностай, Водяной Человек и Летящий Журавль. Седьмой получается Искра, чьё присутствие не слишком нравится мужчинам, и понимая это, жена ведёт себя почти неслышно.

– Носящих Перья много… – тихо говорит Летящий Журавль.

– Это ещё не все, – отвечаю. – У них три лагеря, а мы видели раньше только два из них.

Острее Ножа, возможно, предвкушал лёгкую победу, но похоже осознаёт риски. Моё прежнее предложение напасть на спящий лагерь, вождь не одобрял, считая недостойным храброго охотника убивать не готового к бою противника. Сейчас Острее Ножа настроен не так радикально. Тем более, что у меня есть железный довод – опасных колдунов лучше убивать сонными.

На стоянке горят костры. Женщины готовят еду, отгоняя собак и мешающих ребятишек. Жаль, издали невозможно оценить реальное количество охотников. Только примерно ориентироваться по шатрам. Но у нас часть шатров принадлежит вдовам, и так же, судя по рассказам Приносящей Счастье, обстоит дело и у Людей-Птиц. По крайней мере, на её стоянке было именно так.

Несколько ближайших к столбам шатров, больше остальных. Скорее всего, они принадлежат вождям или шаманам. Острее Ножа явно не прочь добыть чью-то голову прямиком сегодня, но я указываю на мелькающих собак, и вождь нехотя отказывается от своего замысла.

Впрочем, он настроен решительно, и мы уходим обратно в полной темноте. Путешествовать ночью не очень-то безопасно, но и торчать поблизости от вражеского лагеря ни к чему.

Долгие переходы выматывают, но вернувшись к отряду, узнаём, что остальные вожди, устав ожидать, послали разведчиков на восток, в поисках третьей стоянки. Туда ушли четверо охотников – по двое от родов Пляшущей реки и Живущих на Равнине. Они ещё не вернулись, но Острее Ножа не собирается тянуть время. Мы выступаем в поход, и во время остановок я только и слышу, как молодёжь расспрашивает Горностая и Водяного Человека о красоте женщин Носящих Перья.

Тапир, видевший Женщину-Птицу, так и хочет брякнуть что-то о её «красоте». Только моё присутствие сдерживает длинный язык охотника. А вот Камень, тоже знакомый с ней, и не думает ввязываться в разговоры. Охотник хмур и сосредоточен. Его угнетает необходимость тащить здоровенный щит, а уж к кожаным наплечникам и наручам, он питает дикую неприязнь. Но к счастью, не только я внушал ему необходимость остаться в живых. Лисица, забеременев, принялась контролировать супруга, не желая вновь остаться вдовой. И Камень всё же иногда прислушивается к её словам.

Мы движемся быстро, рассылая дозоры по сторонам, но нигде не встречаются люди. Делаем последний привал в половине дневного перехода от Спящей Лисицы, и выходим к речке уже глубокой ночью. От стоянки нас отделяет пара километров, и мы пересекаем речку здесь, чтобы обойти врагов с тыла.

Чем ближе стоянка, тем тише охотники. Теперь никто не обсуждает женщин и тому подобные глупости. Ночь тиха и безветренна. Только изредка раздаётся крик птицы, да летучие мыши мелькают над высокой травой. Холм уже неподалёку, когда справа раздаётся сдавленный крик, который тут же обрывается вознёй в темноте. Я ничего не понимаю, но спешу на звуки, как и большинство окружающих мужчин.

Кто-то из охотников бьётся, лёжа лицом вверх, а сразу несколько мужчин удерживают его тело. Во рту человека кляп, но он изо всех сил старается вырваться и закричать.

– Настоящая Змея! – выдыхает Волчий Человек. – Очень плохая смерть.

В темноте я не могу опознать укушенного, и только по тихим репликам мужчин, узнаю, что на гремучку наступил Широкое Лицо – молодой охотник из рода с Пляшущей реки. К счастью для остальных, рядом с ним шёл Львиные Когти, сориентировавшийся мгновенно. Не будь у вождя такой железной хватки, укушенный бы переполошил всё кругом. Несчастный бьётся, не вынося боли, едва не сойдя с ума от воздействия яда. Он рвётся бежать, не в силах выдерживать муку.

Это первый укушенный гремучей змеёй на моей памяти. Зрелище жуткое и неприятное. А самое плохое, что вместо помощи несчастному, охотникам приходится удерживать его, добавляя страданий. Отпускать парня нельзя, но его муки действуют окружающим на нервы. Не удивлюсь, если многие сочтут такое начало дурной приметой.

Львиные Когти, наверняка, тоже думает об этом. Но вождь пересиливает себя, крепко связывая укушенного ремнями. Парень бьётся, должно быть проклиная соплеменников, и мне его очень жаль. Вот только развязав, мы все равно не сумеем спасти, только навлечём Носящих Перья на свои головы.

У тыльной стороны холма наш отряд разделяется. Кричащий Гусь и Острее Ножа поведут своих людей с запада, а Львиные Когти и Быстрее Ветра обогнут холм с противоположной стороны. Я всё же готовлю лук, хоть он и не слишком полезен при таком освещении.

– Не вздумай входить в лагерь! – шепчу Искре. – Будешь стрелять и только!

Жена покорно кивает. Укус змеи в её суеверном восприятии, явное свидетельство силы духов-покровителей Носящих Перья. Ловкий тоже старается держаться неподалёку от меня. Ведь по задумке, именно мы с почти-братом будем убивать сторожей, освещённых кострами.

Но всё идёт не так, как планировалось. Охотники, стерегущие стоянку, дежурили бдительно. Наверное, кто из них уловил приближение чужаков по реакции собак, и поднял тревогу в противоположной стороне лагеря.

Гремят крики Живущих на Равнине, ворвавшихся на стоянку. Я слышу пронзительный клич Острее Ножа, и тут же окружающие меня охотники отвечают такими же дикими воплями.

С нашего края сторожей двое. Вокруг них мечутся собаки, и я стреляю в ближайшего из мужчин, хорошо видимого на фоне огня. Стрела ранит противника в живот. Ловкий сдуру стреляет в него же, сбивая с ног, а второй сторож тем временем пытается отбежать от костра. Искра целит в него, но только искоса цепляет стрелой руку. Мужчина, не будь дураком, мечется, но дротик Твёрдой Руки попадает в цель.

Из шатров выскакивают люди. Большей частью голые, даже без набедренных повязок. У кого в руках копьё, у кого палица. Какая-то женщина тоже хватается за оружие, но лучше бы она этого не делала.

Копьё Львиных Когтей пробивает ей бок, и раненая падает наземь. Высокий охотник замахивается палицей, но Чёрный Бык встречает его выпадом копья в бедро. Я стреляю в абсолютно голого мужчину, держащего в руке копьё, и стрела достигает цели.

Ещё пара выстрелов, и лук приходится бросить. Камень втягивается в ряды шатров, размахивая макой, и мне остаётся только следовать за ним, прикрывая спину. Сзади ещё летят стрелы Искры и Ловкого, иногда находя цели, но стоянка погружается в хаос. Из жилищ выбегают женщины, подростки, и становится сложно разобраться, кого рубить макой, а кого нет.

Камень даже не размышляет по такому незначительному поводу. Любой, кто подворачивается под руку, зарабатывает удар. Большой щит охотника, неудобный в ближнем бою, брошен заранее, и теперь у Камня обычный круглый щит, отобранный у Ловкого. Почти-брату поручено стрелять и следить за Искрой, и надеюсь, что хоть с этим он справится.

Меня атакует человек с копьём, и я едва успеваю парировать удар щитом. Кремнёвый наконечник бьёт вскользь, не ломаясь от удара, и делаю единственное удобное движение, пытаясь рубануть руки, держащие копьё.

Противник далеко не дурак, он вовремя отпрянул, и снова проделывает выпад. Но теперь наконечник врезается остриём в щит, прорезая кожу, и вязнет в тугом сплетении ясеневых прутьев.

Вот тут уже охотник запаздывает, норовя высвободить оружие. Я бросаю щит, торопливо сближаясь, и наконец мака бьёт по рукам врага, оставляя жуткие рваные раны.

Она хоть и не настоящий меч, но оружие страшное. В наших условиях, раны нанесённые ей, вылечить очень сложно. Противник хоть и жив, но вмиг выбывает из боя, и мне попросту незачем его добивать. Ведь повсюду грозят куда более насущные опасности.

Хуже всего эта дурацкая суета испуганных женщин и детворы постарше. Кто-то из них хватается за оружие, кто-то всего лишь пытается улизнуть, и чем глубже я вхожу во вражеский лагерь, тем сложнее уследить за происходящим.

Камень рубит крепкого молодого парня, пытавшегося добраться к охотнику тяжёлой палицей. Удар, нанесённый Тынгом, просто ужасен, и видя, как мака рубит плечо, мне представляется, что добрая половина каменных шипов остаётся внутри.

Волчий Человек уже утратил копьё, и тоже сражается макой. Лишь четверо из наших охотников изготовили её, а среди рода с Пляшущей реки, только Горностай оценил мою задумку. Твёрдая Рука сцепился с кем-то подле большого шатра, упав наземь вместе с противником. В ход идут ножи, но Волчий Человек успевает вмешаться, и не дать врагу зарезать сына. Дядюшка бьёт рукояткой маки в лицо охотнику, и Твёрдая Рука добивает раненого ножом.

Львиные Когти чуть правее и впереди меня. Он тоже остался без копья, и теперь владеет палицей с каменным навершием. Вождь рода с Пляшущей реки сражается умело, и убивает противостоящего ему охотника с копьём.

Неподалёку мелькает мальчишка. В его руках нет оружия, и Львиные Когти игнорирует подростка. Но тот подбирает валяющееся на земле копьё, и колет не успевающего обернуться вождя в правый бок.

Я никак не могу помочь, хоть и бросаюсь вперёд, уже понимая, что опаздываю. Подросток, с каким-то испуганным криком, тянет копьё на себя, но я оказываюсь рядом с парнишкой, и рублю макой по его тонкой детской шее.

Кровь брызгает так, что непроизвольно жмурюсь.Глаза паренька будто выкатываются из орбит, и как назло, его умирающее лицо отлично запечатлевается в моей памяти.

Быстрее Ветра далеко впереди. Сейчас, когда приходится сражаться с врагами, я впервые замечаю насколько проворен наш вождь. Несмотря на уже немалый возраст, он движется ловко и расчётливо. Копьё, на удивление, Быстрее Ветра пока сохранил.

Камень бьёт щитом какую-то женщину, совершенно ошалевшую от происходящего, и бегущую непонятно куда и зачем. Удар сбивает её с ног, а самого охотника вдруг хватает собака за левую икру.

Почти все псы разбежались в стороны, прыгая вокруг сражающихся. Но этот пёс, наверное, принадлежал упавшей женщине, и теперь кружит вокруг Камня, пытаясь снова добраться к ноге.

Но это ему не удаётся. Видящий Тень достаёт копьём собаку, и к человеческим воплям добавляется пронзительный скулёж умирающего пса.

Резня продолжается ещё какое-то время, но уже ясно, что мы победили. Кто-то из женщин пытается заслонить шатёр, в котором прячутся дети, другие норовят убежать в темноту. Охотник из рода Львиных Когтей хватает одну из убегающих, и получает удар кремнёвым ножом. Её всё же ловят, и даже не убивают, ведь раненый кричит, что женщина нужна ему живой.

Хор воплей и рыданий понемногу стихает. Но это только если сравнивать с недавним шумом. Маленькие дети орут и плачут, стонут раненые, и визжат наиболее упрямые женщины. Но баб постепенно вяжут, сгоняют ближе к столбам, а собаки вертятся вдали, изрядно напуганные происходящим. Какая-то старуха пытается не пустить Волчьего Человека в шатёр, но дядюшка отшвыривает её в сторону, и всё же проникает внутрь. Потом выводит упирающуюся девушку, за которой бежит плачущий ребёнок нескольких лет от роду.

В ближайшем шатре слышится резкий шуршащий звук. Проверяю его с осторожностью, в темноте опасаясь наткнуться на чей-то нож. Жилище кажется пустым, но потом улавливаю движение. Кто-то прятался в стороне, и теперь норовит проскользнуть под покрышкой шатра.

Человек невелик, потому не бью ножом, а хватаю, пытаясь скрутить. Это женщина или ребёнок. Пойманный вопит тонким девичьим голоском, и рвётся изо всех жалких сил. Вытаскиваю девчонку наружу, а она всё продолжает кричать. Рядом оказывается Тёмный и замахивается рукой. Девчонка пытается уклониться от удара, и охотник едва не попадает по мне.

– Стой! – кричу Тёмному. – Лучше дай ремень, чтобы её связать.

– Замолчи! – орёт Тёмный на девочку.

У охотника сдали нервы не меньше, чем у пойманной. Он никак не отойдёт от драки, и я оттаскиваю девчонку в сторону. Заткнуться она уже догадалась.

Из поясной сумки с трудом вытаскиваю небольшой отрезок ремня, и вяжу руки уже почти не сопротивляющейся девчонке. Только сейчас рассматриваю свою пленницу. Ей лет четырнадцать, может чуть меньше. Достаточно рослая для своего возраста, с длинными разметавшимися волосами. Пока ищу, чем связать ноги, рядом оказываются Искра и Ловкий. Почти-брат одобрительно восклицает, заметив пойманную, а вот взгляд Искры я чувствую даже в темноте. Но разговаривать с женой некогда. Я вручаю ей пленницу, а сам тороплюсь к Львиным Когтям, которого уже оттащили к костру.

Вождь очень плох. Он потерял много крови, и бледен, как мел. Обломленный наконечник копья остался внутри, и судя по состоянию вождя, доставать его уже нет смысла. Львиные Когти не сможет оправиться от этой раны.

Кто-то из охотников продолжает связывать женщин, другие разводят громадные костры, освещая разгромленный лагерь. Заметив, что Львиным Когтям не помочь, я ищу Камня и помогаю ему перевязать рану на ноге куском антилопьей шкуры.

Глава 14

Только сейчас пытаюсь подсчитать, во что нам обошёлся разгром стоянки. В роду Львиных Когтей четверо убитых, да и самого вождя можно записывать в покойники. Ещё несколько охотников ранены достаточно серьёзно, а уж о более мелких ранениях не стоит и говорить. Почти каждому Люди-Птицы оставили отметины на шкуре.

Но это ещё цветочки. Живущие на Равнине и люди Острее Ножа, проделали не меньшую часть «работы», а потому и пострадали соответствующе. Среди этого отряда убитых только двое, но семеро тяжелораненых в любой момент могут отправиться в Долину Теней. Многие из остальных охотников ранены вроде и не слишком опасно, вот только практически выбывают из строя.

Мы кое-как перевязываем раненых, и мне, как шаману, выпадает доля их подбодрить. Я толкаю речь, как они героически сражались с Носящими Перья, вот только некоторым охотникам слова ничуть не помогут. Но надо признать, не застань мы стоянку врасплох, наши потери превосходили бы нынешние в разы. Потому, когда заявляю, что духи сегодня помогли нам справиться с Людьми-Птицами, Острее Ножа первым одобрительно восклицает. Вождь хорошо осознал – всё могло бы выйти гораздо хуже.

Вот только рано праздновать победу, хоть большинство охотников торжествующе вопит. Восточная стоянка Людей-Птиц уцелела, а значит, придётся разыскивать её. Жаль, что разведчики до сих пор не вернулись. Но ведь теперь можно не ждать добытых ими сведений. У нас целая толпа пленных женщин, и уж кто-то из них должен знать, где искать соплеменников. Вот только говорить на их языке некому. Зря я пожалел Приносящую Счастье, и не попросил Горностая взять её с собой. Уж она бы сумела расспросить пленниц.

Но ведь Люди-Птицы захватывали многих женщин из её племени. Значит, среди связанных могут оказаться умеющие говорить на нашем языке. Потому спешу к пленницам, ведь уже занимается рассвет.

– Кто из вас понимает мои слова⁈ – произношу громко и разборчиво, внимательно следя за реакцией женщин. Почти сразу, едва дослушав вопрос, одна из них выкрикивает в ответ:

– Я!

Ещё двое отвечают утвердительно, но очень тихо и неуверенно. Бесспорно, они хорошо понимают нашу речь, вот только пока не могут сориентироваться, верно ли поступили, признавшись в этом. Первая же, явно горит желанием оказаться полезной, и всем телом тянется вверх, стараясь уловить из-за женских спин мои следующие слова.

Подхожу ближе, рассматривая женщину. На вид ей лет двадцать пять. Не слишком высокая, но достаточно крепкая. Одна из немногих, кто был застигнут голышом, не успев одеться. Но если немногим правее я вижу обнажённую девушку, пытающуюся скрыть своё тело от мужских глаз, спрятавшись за одетыми соплеменницами, то эта ведёт себя совершенно спокойно.

Тут я замечаю, что на ней нет верёвок. Значит, женщина не слишком сопротивлялась поимке. Большинство тех, кто не связаны, это имеющие маленьких детей, и не бросившие их, оказавшись в опасности. Возле этой женщины ребёнка нет. Я подаю призывный жест рукой, и она торопится вперёд. Один из охотников Живущих на Равнине, поставленный Кричащим Гусём караулить пленниц, недовольно говорит:

– Серый Медведь поймал её.

– Поймал, – соглашаюсь, хоть и не знаю, кто ловил эту женщину. – Но к чему сейчас говорить об этом?

– Ты ведь хочешь забрать пойманную!

– Нет, не хочу. Серый Медведь сможет делать с ней что угодно, но потом. Я не собираюсь отнимать у него женщину. А теперь не мешай!

Отправляю пленницу одеться, и женщина не заставляет себя ждать. Она мигом возвращается, облачившись в грубое кожаное платье, и вопросительно смотрит, ожидая указаний.

– Ты станешь мне помогать, – говорю. – Если пойму, что лжёшь, то Серый Медведь получит другую женщину, а духи напьются твоей крови. Понятно?

– Да! – отвечает она не раздумывая. – Я буду говорить только правду.

– Мне нужно пересчитать всех твоих соплеменников. Медленно, шатёр за шатром. Ты проверишь, кого не хватает. Дети и женщины разбегались во время драки. Кто-то из них обязательно сбежал. Пойдём со мной.

Надёжно пересчитать местных, пользуясь сведениями пленницы, можно только одним способом. Надо идти от шатра к шатру, и собирать возле каждого из них жителей. Тогда моя помощница ничего не напутает. Она сразу поймёт, кого не достаёт в этой семье.

Едва начав проверку, понимаю, что сбежавших хватает. Здесь отсутствует женщина, там ребёнок… Пленницы проклинают мою помощницу за её рвение. Одна из них особенно усердствует в этом, очевидно кляня женщину на все лады за то, что та разоблачила отсутствие её сына. Слов разобрать не могу, но судя по выражению лица помощницы, ей явно не по душе эпитеты, которыми её щедро награждают. Я легко бью древком копья наиболее возмущённую женщину, но та и не думает униматься. Тогда достаю короткий кремнёвый нож и рывком притягиваю к себе сопротивляющуюся пленницу. Теперь она упирается, пытаясь вырваться, а я говорю, обращаясь к помощнице:

– Скажи этой дуре, я вырежу ей язык, если не заткнётся.

Женщина насмешливо переводит, и связанная умолкает. В её глазах впервые мелькает испуг, и я отталкиваю пленницу в сторону.

Подходит Быстрее Ветра, а следом Острее Ножа и Кричащий Гусь, судя по всему, не слишком понявшие, что я вообще затеял. Но глядя, как я ставлю маленькие знаки на древке копья, вожди замирают. Изо всех сил стараюсь сохранять серьёзность, хоть это и ужасно трудно. Острее Ножа, несколько минут назад спокойно отрезавший голову убитого охотника, теперь опасается помешать моему непонятному колдовству. Я вырезаю начальные буквы имён сбежавших, и ставлю значок, помечающий, кто это – женщина или ребёнок. Вожди с уважением глядят на моё занятие. В их глазах, наверное, я общаюсь с духами таким необычным способом.

Ловкий и Твёрдая Рука оттаскивают в сторону тело убитой женщины, потом подростка, а моя добровольная помощница называет их по именам. Из этого жилища в живых остались только двое маленьких детей. Девочке лет семь, а мальчишка помладше. Они прячутся за пожилой женщиной, затравленно глядя вокруг, но моя помощница притаскивает их и ставит возле шатра. Девочка покоряется и удерживает брата рукой, когда тот собирается дать дёру.

– Где их отец? – спрашиваю у женщины, и та, оглядевшись, показывает на отрезанную голову, которую Летящий Журавль таскает за волосы. Охотник, заметив мой интерес, подходит, всё так же размахивая окровавленной башкой, и наконец соображает зачем я расставляю пленных возле жилищ. Летящий Журавль одобрительно хмыкает, и кладёт голову подле шатра. То, что дети с ужасом глядят на неё, охотник даже не замечает. Ему нет никакого дела до их переживаний.

Я говорю, что мне эта голова ни к чему. И так ясно, что мужчина семьи убит, а не сбежал. Мы шагаем к следующему шатру, моя помощница подходит к жилищу, поворачивается ко мне лицом и произносит, ударяя рукой в грудь:

– Идущая по Воде!

Я сразу вспоминаю разговор Маленькой Бабочки с Приносящей Счастье. Скорее всего, это именно та Идущая по Воде, о которой и шла речь. Хоть имена у местных жителей иногда повторяются, но вот другой Идущей по Воде мне не доводилось встречать. Потому, чтобы проверить догадку, спрашиваю:

– А Крепкое Сердце? Где он?

Идущая по Воде открывает рот. Она никак не может сообразить, откуда я знаю имя её мужчины, но надо отдать ей должное, мгновенно приходит в себя:

– Мёртв! – выдыхает женщина. – Его тело вон там! – она указывает рукой в противоположный конец стоянки. Но доверять ей не собираюсь, и мы идём туда, чтобы я мог удостовериться в правдивости её слов.

Судя по реакции, женщина не лжёт. Она совершенно спокойно указывает на труп, у которого уже кто-то из наших оттяпал башку. Проверить, кто именно здесь лежит, несложно. Я прошу Ловкого привести ещё одну женщину, знающую язык, и на вопрос, чьё тело валяется в луже крови, та уверенно отвечает:

– Крепкое Сердце.

Идущая по Воде соображает, что я проверял её, и глядит удивлённо и даже обиженно. На вопрос об остальных жителях её шатра, она непонимающе пожимает плечами:

– Мы жили вдвоём. У Крепкого Сердца была ещё одна женщина, но её украли.

– А дети?

– Я не успела родить сына Крепкому Сердцу, – впервые за всё время Идущая по Воде смущается.

– Но ведь ты из Людей-Быков и была чьей-то женщиной раньше.

– Была, – неохотно отвечает она. – Мои дети от Рысьих Глаз умерли.

Наконец мы завершаем обход стоянки. В моих корявых обозначениях девять сбежавших человек. Три женщины, две девочки и четверо мальчишек, старшему из которых больше десяти лет, судя по словам моей помощницы. Теперь предстоит отыскать этих беглецов.

* * *

Когда достаточно рассвело, мы затеяли прочёсывать окаймляющий речушку ивняк. Вряд ли кто-то из детей бежал сломя голову через ночную равнину. Для этого нужно иметь изрядную смелость, да и вообще понимать, куда стремишься. Не сомневаюсь, что люди, избежавшие поимки, скрываются в окрестностях, скорее всего, наблюдая за нашими действиями.

Для поисков детворы, задействуем матерей, которые призывно вопят, стоя на пологом берегу. Почти сразу из прибрежных кустов вылезает мальчишка лет семи, а следом ещё один чуть постарше. Потом, к удивлению, является женщина. Она старая и некрасивая. Наверное, заметив, что мы не перебили её соплеменниц, женщина решилась испытать судьбу. Бродить в одиночку по здешним местам – лучший способ закончить свою жизнь в зверином брюхе.

Твёрдая Рука находит прячущегося в реке мальчишку. Тот забрался в заросли рогоза и едва не улизнул от охотника. Но почти-брат проворен и быстр. Сбежать от него трудно. Вот и этому ребёнку не удалось. Охотник, недовольный погоней, залепляет мальчишке подзатыльник. Рядом со мной находится мать ребёнка, и вот она лупит своё драгоценное чадо гораздо сильнее. Женщина трясёт мальчишку, раздавая оплеуху за оплеухой. Наверное, её очень задел тот факт, что сын не явился на зов.

А вот дальше поиск перестаёт быть лёгким. Охотники Живущих на Равнине долго прочёсывают ближайшее редколесье и никого не обнаруживают. Другие идут вверх по течению реки, третьи к отдалённому лесу. Вся эта суета приносит двух девчонок, прятавшихся на лесной опушке, и женщину, скрывавшуюся среди прибрежных зарослей.

Но остаются ещё двое. Это мать с сыном, и судя по всему, они решились уйти далеко. Окрестности стоянки проверены тщательно. Если беглецы выбрали путь через лес, то их можно никогда не найти. Но Идущая по Воде явно придерживается другого мнения. Она считает, будто эти двое направились к уцелевшей стоянке, чтобы предупредить родню.

Четвёрка охотников из рода с Пляшущей реки отправляется в погоню, хоть я очень сомневаюсь в её результатах. Известно лишь примерное направление поиска, к счастью, ведущее через равнину.

А мне выпадает осматривать раненых, то и дело ругая охотников за дурость. Один содрал повязку и намазал рану землёй. Другой приложил щедрую горсть речного ила, третий и вовсе решил отправиться в степь за целебным бизоньим помётом… Острее Ножа, заработавший глубокий порез от копейного наконечника вдоль левого бедра, недовольно морщится, почуяв аромат уксусных цветов. Он тоже убеждён, что бизоний помёт – лучшее средство для обработки ран. Главное, каждый день мазать свежим. К тому же, на такую пустячную царапину вообще не стоит обращать внимание. А вот Твёрдая Рука, узнавший «прелесть» воспаления ещё от когтей смилодона, к уксусным цветам относится с глубоким почтением. Он промывает отваром даже незначительные ссадины, хорошо запомнив мои слова о вредности грязи.

Широкое Лицо, к моему удивлению, ещё жив. Мы принесли его на стоянку, как только завершилась резня. Охотник дрожит, что-то бормоча в бреду. Его правая голень распухшая и чёрная. Помочь ему я не в силах, разве что обязать Идущую по Воде осторожно поить охотника.

Львиные Когти умер от раны. Ещё один из мужчин совсем плох, и явно не доживёт до вечера. Мы строим погребальные помосты на деревьях для своих погибших, а тела Людей-Птиц попросту оттаскиваем подальше от стоянки.

Несмотря на похороны и стоны раненых, основная часть охотников настроена оживлённо, если не сказать, радостно. Они упиваются одержанной победой, хвастаются отрезанными головами, имеют захваченных женщин, и вообще ведут себя так, будто наша победа окончательная и бесповоротная. Мне же так вовсе не кажется. Идущая по Воде, хоть и плохо умеет считать, говорит будто на третьей стоянке охотников не меньше, чем было на этой. Вернее, здесь оказалось сразу два стойбища. Слушая рассказы Идущей по Воде, понимаю, что Люди-Птицы, напавшие на наши лодки, оказались охотниками рода, жившего возле озера. Они отправились в погоню за похитителями женщин, и наткнулись на нас совершенно случайно. Потеряв многих в той стычке, их род перекочевал к соплеменникам, подбивая сходить на наши земли, чтобы отомстить за убитых, но решение о походе принимается только волею духов предков. Мне сложно поверить, что главным шаманом Людей-Птиц, является женщина. Идущая по Воде уже не раз видела Говорящую с Мёртвыми, и даже сейчас очень боится её колдовства.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю