Текст книги "Время длинных клыков (СИ)"
Автор книги: Валерий Камнев
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Время длинных клыков
Глава 1
Лёгкий южный ветерок скользил по кленовому лесу, донося аромат подступающей весны. Ярче Огня, склонившаяся у дерева, поправила берестяную трубочку и подставила новый горшок, чтобы собрать очередную порцию сока.
– Как неудобно… – женщина попыталась напиться из горшка, но её тонкие руки задрожали, едва она потащила его вверх. Я подстраховал, чтобы Ярче Огня не разбила драгоценную ёмкость, и в тот же момент уловил блеснувшие хитростью глаза. Жена почти-брата только изображала слабость.
– Вкусно! – выдохнула Ярче Огня, медленно облизав губы, и я едва не рассмеялся, встретившись с ней взглядом. Женщина не оставляла попыток соблазнения, несмотря на их полную несостоятельность.
– Да! – раздался голос Холодной Росы. – Кровь красного дерева вкусная.
Ярче Огня только фыркнула, заметив подошедшую женщину, и ничего не ответила.
– Ты хорошо придумал! – сказала Холодная Роса, улыбаясь.
– Не все согласны с тобой! – усмехаюсь в ответ.
– Они ленивые! – жена Серой Спины неодобрительно косится на Ярче Огня. – Подумаешь! Лепить горшки и носить хворост! Разве это тяжело?
– Ты хорошая женщина, – соглашаюсь. – Серая Спина должен тобой гордиться.
Холодная Роса довольно ухмыляется, расправив и без того широкие плечи. Она очень сильная и выносливая. Её мужу и вправду повезло. Характер у Холодной Росы совершенно не конфликтный, а работает она за нескольких.
Сухие Листья тоже отличается трудолюбием. Без их поддержки, моя идея выпаривания сока не обрела бы подобного размаха. Женщины поверили, что готовый продукт окажется ещё вкуснее, и уже сумели удостовериться, что не ошиблись.
Клёнов вокруг просто колоссальное количество, и имей подходящие средства переработки, можно заготавливать сок тоннами, но вот наши возможности ничтожны, в сравнении с доступным изобилием.
Тары для сбора у нас кот наплакал, хотя по местным меркам, мы просто богачи, и пользуемся горшками невиданного объёма. Литров по двадцать-тридцать. Эту шикарную посуду долго лепили все женщины стоянки, а потом сушили и обжигали. Работа выдалась долгой и нудной, к тому же не обходясь без потерь при обжиге. Или же, что ещё хуже, при кипячении сока.
Вот и сейчас женщины ходят среди деревьев, сливая накопившийся сок из нескольких горшков в один, и готовя полные к переноске. За день с дерева получается около десяти литров, а вот сиропа, при выпаривании этого объёма, выходит совершенно ничтожное количество. Грамм триста, может, немногим более.
Наша рабочая площадка неподалёку, и на ней пылают костры. Из камней сложены очаги, а сверху грубая решётка из каменных пластин, которая немного защищает горшок от пламени.
Жёлтое Дерево, усталая, но довольная, помешивает уже загустевший сироп. Она превращает его в сахар, чтобы было удобнее для переноски.
Эта работа требует неустанного внимания и ответственности. Стоит перегреть – и продукт подгорит. Потому, для контроля процесса подходит не каждая женщина. До некоторых сложно достучаться. Им ничего не стоит забросить перемешивание и пойти поболтать с кем-нибудь. Вчера Бабочка попросту сожгла горшок вместе с сахаром, и была отстранена мной от работы. Вернее, ей приходится носить дрова и горшки с соком, а вот к выпариванию мне больше не хочется её подпускать.
Лёгкая тоже вымешивает сахар. От жара её лицо раскраснелось, но женщина счастлива. Сироп для неё стал любимым продуктом. Сладость пришлась Лёгкой по вкусу. А вот Летящая теперь загружена вдвойне. Девчонке приходится нянчить сразу двух младенцев – свою сестру и мою дочь. Но Летящая не слишком страдает. Помогающей по уходу за малышами от меня полагаются бонусы. И сегодня её ожидает особенный продукт. Но это уже в конце трудового дня, из последней порции сиропа.
На бизоньих кожах расстелены полосы бересты, а уже сверху маленькие глиняные формы. Когда густеющий сироп начинает образовывать кристаллы, то полученную массу выкладываем в форму. А потом, когда остынет, можно будет измельчить, или же так и оставить куском.
Сахар оценили практически все. Только вождь, Волчий Человек и Идущий в Одиночку не могут понять увлечения сладким. Быстрее Ветра поручил Лёгкой намазать кусок бизонины сиропом, но едва попробовав, выбросил в огонь. Вернее, покормил Ай-гри – Вечно Горящего, пожертвовав духу то, что самому не пригодилось. Вот такая вечная классика.
Камень, к моему удивлению, решил, что сироп вполне годится для охотника. Сахар похуже, но тоже пойдёт. В их поедании нет позора. Планируемая охота на мамонта как-то позабылась, и Камень, похожий на Винни Пуха с горшочком мёда, охранял женщин в обязательном порядке. Ему не мешали ни костры, ни пронзительная перекличка работающих соплеменниц. Камень нёс бдительное дежурство, и заявись сюда настоящий медведь, чёрта с два охотник уступил бы ему даже пустой горшок из-под сиропа. Иногда Тынг оглядывал деревья, словно жалея, что узнал об их содержимом так поздно.
Кленовый сок соплеменники пили, но вот выпаривать его не догадывались. А сам по себе сок не слишком вкусный. Сладости в нём маловато. Но вот сироп чем-то напоминает мёд, только впридачу пропитанный запахом дерева. Мне он не очень нравится, но это в сравнении с настоящим мёдом. А так, в нашем положении, просто отличная вещь. А уж сахар, хоть и отдаёт жжёной карамелью, напомнил мне о другой жизни, оставшейся далеко позади.
Мы трудимся, не покладая рук. Ведь срок заготовки недолог. Как только почки начнут распускаться, сезон закончится. А весна, в этом году, похоже, будет ранней и тёплой. Так что стоит поработать на благо племени.
Лисица сосредоточенно раскладывает уже готовый сахар по формам, давая возможность продукту остыть. Его получается немного, но зато и хранится не в пример сиропу. Хотя и сироп можно сохранить надолго, если тщательно упаковать.
Детвора таскает хворост наравне с женщинами. Их впервые не нужно подгонять. Каждый из детей кровно заинтересован в результатах своего труда.
Жёлтое Дерево заканчивает процесс вымешивания и тоже наполняет формы. А вот Искра выбрала носить дрова. Стоять над кипящим горшком у неё не хватает терпения.
Сопровождать женщин охотники не против. Вообще, по задействованому населению стоянки, наша бурная деятельность уже приближается к большой охоте на бизонов. Мы трудимся без устали, но мне кажется, женщины довольны результатами. Возня с сиропом для них куда приятнее бизоньих шкур.
Это «открытие» стало очередным плюсом в мою копилку шаманской мудрости. Женское население убедилось, что я умею не только вызывать огонь с неба. А неведомые слова – «сахар» и «сироп», уверили в том, что я помню забытое.
Мы приносим новый сок, и всё повторяется снова и снова. Работа прекращается незадолго до темноты. Большинство людей уходит к основному лагерю. Только двое охотников будут стеречь инвентарь. Иначе медведи быстренько растащат маняще пахнущие горшки.
Готовую продукцию уносим. Что мне нравится в соплеменниках – никаких споров по поводу того, что кто-то работал меньше или больше. Сиропа вволю наелись ещё в первые дни заготовки, а вот сахар мне придётся делить по справедливости после того, как закончится сезон сбора сока.
А сегодня небольшой сюрприз для Летящей. Ведь я обещал ей особенное лакомство. Остаток кипящего сиропа аккуратно переливаем в небольшой горшочек, и стоит ему наполовину остыть, поручаю Жёлтому Дереву взбить его ложкой.
Но это действие непривычно для Вэл-юу, и невзирая на недопустимость выполнения женского труда, отбираю ложку. Проще и быстрее сделать самому.
Сироп медленно превращается в нечто вроде пасты или крема, и когда на мой взгляд, уже достаточно изменился, отдаю горшочек Летящей. Девчонка пробует пасту и жмурится от удовольствия.
Лёгкая не выдерживает и отбирает горшочек, чтобы попробовать. Туда же суётся любопытная Вэл-юу, потом Лисица и Ярче Огня. Летящая жалобно глядит на женщин, и я забираю у них горшок, пока тот не опустел.
– Хватит! – смеюсь. – Вы будто дети!
Но в этом времени дети далеко не всегда получают хорошие куски. Особенно те, кто уже не слишком маленькие. Потому Лёгкая удивленно хмыкает. В её понимании, лучшее должно доставаться ей, а не Летящей. Подумаешь, смотрела за детьми…
Каждая из женщин считает, что я слишком добр к Летящей, но больше отбирать у неё не рискнут. Дочка вождя от греха подальше утаскивает лакомство в сторону, и вот тогда её обступают подружки. Шумная и Черепаха черпают крем пальцами, причмокивая, и невнятно выражают восторг. А вот женщины смотрят на меня неодобрительно.
– Мне понравилось! – говорит Вэл-юу. – Нужно было сделать ещё!
– Завтра сделаете, если захотите.
Жена неохотно кивает головой. Она тоже не одобряет мой поступок.
Но вот кто серьёзно заинтересован, так это Камень. Охотник не выдерживает и подходит ко мне:
– Что ты дал им?
– Сироп. Только я его долго мешал, и он изменился.
– Он стал вкуснее, да?
– Нет. Просто немного другим.
– Но лучше, чем был?
– Камень! – не выдерживаю. – Нельзя есть много сиропа! Зубы начнут болеть!
– Думаешь? Они же крепкие!
– Они перестанут быть крепкими.
Тынг тяжело вздыхает, с тоской глядя на опустевшую тару, оставленную на шкурах.
– Но ведь ты теперь Слышащий. Ты должен уметь изгонять боль.
– Чтобы изгнать боль, нужно выбить зуб. Тебе не понравится такая помощь.
– А по-другому нельзя?
– Только терпеть, пока внутренности зуба не сгниют сами. Но лучше есть сиропа поменьше. Так надёжнее.
Услышав, что зубы могут испортиться, Вэл-юу пугается. Она глядит вопросительно и недоверчиво, и я говорю:
– Да, Жёлтое Дерево. Тебя это тоже касается.
Искра усмехается, замечая испуг Вэл-юу. Она не так увлекается сиропом, и думает, что ей ничего не грозит.
– Пора пойти на охоту! – пытаюсь убедить Камня. – Надо убить бизона или коня. Свежего мяса нет.
– Поляну нужно стеречь, – задумчиво говорит Камень. – Мы можем пойти через закат или два…
– Будто кроме нас некому сторожить!
– Нет! – возражает Тынг. – Они не уследят! Нельзя доверять стеречь сироп кому попало! Медведи могут прийти и днём.
Лисица едва заметно усмехается, отворачиваясь. Она гораздо меньше любит сладкое, чем её супруг.
– Верно! – поддерживает Ярче Огня. – Нас должны охранять надёжные мужчины.
Камень от удивления теряет дар речи. Охранять Ярче Огня ему и в голову не придёт. Ну так, разве что попутно с кипящим соком.
Ловкий ушёл, сопровождая женщин на стоянку, но его супруга никуда не торопится. Став женой почти-брата, она постаралась сблизиться с моими жёнами, и мне не очень нравится эта дружба.
Впрочем, подружилась она с Вэл-юу, вызвавшись иногда помогать с детьми. Жёлтое Дерево рада помощи, а вот Искра едва терпит жену Ловкого.
– Пойдём! – говорю Тынгу. – Они уследят!
Сторожить добро сегодня выпало Тёмному и Серой Спине. Серая Спина осторожный человек, и не станет дрыхнуть посреди ночного леса. На него можно рассчитывать. А Тынгу надо спокойно отдохнуть. Он и так дежурил уже несколько ночей подряд.
– Уследят… – Камень хмыкает, скептически глядя на пришедших дежурить охотников. Но хорошенько поразмыслив, Тынг всё же решается уйти. Напоследок заверив Тёмного, что будет очень зол, если медведь разобьёт тару.
На стоянку возвращаемся уже в сумерках. В последнее время следов опасных хищников поблизости не наблюдается. Только несколько бурых медведей бродят в округе. Но они некрупные и вряд ли рискнут напасть на идущих людей.
Быстрее Ветра веско заявляет, что завтра нужно идти добывать зверя. Каждый из охотников не против отправиться за мясом, но вождь, руководствуясь какими-то своими соображениями, выбирает для этой цели Идущего в Одиночку, Видящего Тень, Твёрдую Руку и Волчьего Человека. Вождь бы уже и хотел прекратить заготовку сиропа, но глядя на довольную женскую часть коллектива, осознаёт последствия возможного запрета.
Камень вертит в руке застывший брикет сахара. Он неправильной формы и весит навскидку грамм двести-двести пятьдесят.
– Сахар, – лениво бурчит Тынг себе под нос, рассматривая коричневатый брусок. – Он вкусный, но сироп лучше.
– Но сахар удобно носить с собой! – возражаю. – И его можно добавлять в ягодный отвар.
– Не понимаю, зачем пить горячую воду?
– Мне нравится.
Вождь подходит к нам, с недоумением глядя на Камня. Он никак не может привыкнуть, что охотник не расстаётся со сладостями. Сам вождь к ним совершенно равнодушен.
– Женщины только и говорят о сахаре… – недовольно хмурится Быстрее Ветра.
– Это хорошо, – отвечаю.
– Они много работают, а зачем? Уж лучше бы выделывали шкуры.
– Нет! – возражает Камень. – У нас полно шкур, а сахара мало.
– Мало⁈ – удивляется вождь.
– Мало! Пятнистый говорит, что кровь дерева скоро испортится! Нужно торопиться.
Заставить Камня торопиться вождю ни разу не удавалось. Быстрее Ветра в шоке от энтузиазма охотника.
– Что делать с ним? – вождь указывает на брикет. – Это плохая еда.
– Нет! – Тынг смотрит на вождя, как на сумасшедшего. – Хорошая! Такой ни у кого нет!
– Верно, – поддерживаю. – Нужно сохранить немного сахара до осени. Когда мы придём к Долгой стоянке, то сможем угостить людей из других родов. Они никогда не пробовали такое.
– Им не понравится! – возражает Быстрее Ветра.
– Почему? – удивляюсь. – Посмотри на нас. Почти всем нравится такая еда. Тебе она не по вкусу – это правда. Но каждый будет знать, что в твоём роду умеют делать забытое. Это хорошо. Ты сумеешь удивить других вождей.
– Они подумают, что я глупец.
– Нет, не подумают. Они захотят научиться делать сахар.
– Не надо их учить! – вмешивается Камень. – Пусть сами догадываются, как делать его!
– Кто-то всё равно проболтается, – обвожу стоянку взглядом. – Каждая женщина знает, что нужно для этого. Не получится сохранить в тайне.
– Да, – нехотя соглашается Камень. – Их языки не умеют молчать.
Пока мы разговариваем, Искра возится у огня, запекая клубни топинамбура. Это растение широко распространено вдоль Большой реки, составляя отличное подспорье для нашего рода. Кроме нас, его откапывают медведи и гигантские ленивцы. Но в районе речного треугольника я не видел ни одного ленивца. Да и медведей очень мало. Потому топинамбур встречается в изобилии, и женщины постоянно приносят его клубни на стоянку.
Вода в Большой реке прибыла незначительно, а вот уровень Миссисипи серьёзно поднялся. Табуны лошадей начинают откочёвывать к западу, и нам тоже скоро предстоит нелёгкий путь. Сниматься с обжитого места не хочется, но придётся следовать за стадами, чтобы не остаться без добычи.
Жёлтое Дерево осторожно качает импровизированную люльку из прутьев и шкур, подвешенную на ремнях между кольями. Было бы неплохо сплести из бересты более приличную конструкцию, но сейчас это уже ни к чему. Всё равно придётся бросать.
Дочь пока остаётся безымянной. Вэл-юу твёрдо убеждена, что давать малышке имя нужно лишь когда она переживёт ещё одну зиму, а пока не следует привлекать духов к ребёнку. Я не стал разубеждать жену в глупости этого суеверия. Пусть не волнуется зря. Вэл-юу и так трясёт над малышкой змеиными хвостами едва ли не каждый час, и даже легонько постукивает по моему священному бубну, веря, что он помогает отпугивать зло гораздо надёжнее, чем змеиное ожерелье.
Ужин сегодня неважный. Остатки вяленой бизонины с топинамбурами. Солнечный Луч, устроившись рядом с Искрой, перебрасывает горячий клубень из ладони в ладонь, чтобы тот побыстрее остыл. Только для сыновей Вэл-юу в маленьком горшочке сварен дикий рис вместе с тончайше нарезанными кусочками мяса. Дикий рис в эту пору года не отыскать. Да и в сезон его насобирать сложно. Но мы берегли остаток мешочка именно для таких случаев.
Искра хватает на руки младшего, и дуя на ложку, начинает кормить. Ей нравится возиться с детьми. Старший сначала боялся её лица, но постепенно привык, и теперь в случае чего прячется за Искру, зная, что та почти никогда не ругает, в отличие от матери.
– Птиц очень мало! – произносит Искра, глядя на меня. – Ты завтра пойдёшь со мной на охоту? Детям нужно добыть гуся или утку.
– Пойдём, – отвечаю. – Встанем на рассвете и пройдём по реке вверх. Кого-нибудь и добудем.
Птицы и вправду куда-то откочевали. Да и выбили мы не так уж мало. Но в любом случае, на Большой реке без добычи не останешься. Будь нас поменьше, можно было бы вообще никуда не уходить.
Глава 2
* * *
Равнина, ещё недавно тусклая и серая, зазеленела, покрывшись густым растительным ковром. Высокие многолетние травы перестали напоминать жухлые веники, а над бескрайним простором слышится густой цветочный аромат.
Здесь нет привычных для меня весенних тюльпанов, нарциссов и крокусов. Большинство окружающих цветочков мелкие и неприметные. Только изредка на склонах небольших холмов встречаются незнакомые фиолетовые цветы с яркой жёлтой серединой. Они красивые, и девчонки собирают их для украшений. Но растение нестойкое и быстро вянет.
Там, где трава пониже, раскинулись городки луговых собачек. Их отрывистые голоса создают уже привычный уху шум. Этих зверьков едят змеи, орлы, барсуки и койоты, а потому грызуны вынуждены всё время держаться настороже, прислушиваясь к голосам соседей. Но если при виде орла зверьки скрываются в норе, то на наше присутствие реагируют по-другому. Они вытягиваются столбиками и кричат, оповещая остальных собачек о бредущих по городку людях.
Но собачкам бояться нечего. Никто из моих соплеменников не тронет зверька. Местное название луговых собачек – земляной олень. На оленей эти животные решительно непохожи, и сложно представить откуда вообще возникло такое прозвище. Разве что издаваемые собачками крики кто-то счёл схожими с оленьим голосом.
Очень хорошо, что собачек не едят. Наверняка они, как и сурки, могут переносить чуму. От их местожительства лучше держаться подальше. К тому же, среди изрытой норами почвы, то и дело встречаются гремучие змеи. Колонии собачек притягивают рептилий, а нам нужно бдительно смотреть под ноги. Не всегда гремучая змея заблаговременно успевает запустить свою предупреждающую трещотку.
Мы шли вверх по течению Большой реки много дней, и наконец-то я увидел цель нашей трудной дороги – широкий речной брод.
Пологий левый берег вытоптан бесчисленным множеством копыт. На противоположной стороне виднелись невысокие обрывы, в которых ногами мигрирующих зверей пробиты глубокие проходы. Именно здесь весной, из года в год, лошади с другого берега переходят на нашу сторону, чтобы вырастить жеребят на обширных травяных пастбищах.
Они не идут единым сплошным потоком, как бизоньи стада. Табуны сбиваются в группы побольше, подкочёвывая к броду из глубины своих зимних территорий.
Зимовавшие по эту сторону кони сейчас держатся в глубине равнины и охотиться на них неудобно. Звери сторожкие и быстрые. Подкрадываться к ним днём на открытой местности, где растёт только трава высотой по пояс, сложно и долго.
Потому вождь и привёл нас к переправе. Уже который год подряд наш род подкарауливает мигрирующие табуны, обеспечивая себя надолго мясом и шкурами. Зимние шатры выглядят грязно и убого, и большинство охотников ждут не дождутся момента, когда можно будет сменить покрышку. А вот среди женщин энтузиазма поменьше. Ведь именно им придётся выделывать конские шкуры.
Часть табунов с того берега уже перешла, ведь мы немного запоздали в дороге. Весенние дожди напоили землю влагой и добавили «приятности» в наше путешествие.
Тащить груз по этим заросшим травою равнинам даже на хорошо сделанной волокуше – тяжёлый и изнуряющий труд. Я сам ладил волокуши и вязал ремни, подгоняя «упряжь», но местность не располагает к удобному передвижению. Овраги, холмики, звериные норы, промоины, густые дернины бизоньей травы… Только издали равнина может показаться ровной, как стол. Я как только не ломал себе голову, чтобы создать удобную для транспортировки груза тележку, но никакое колесо, изготовленное мной, не выдержит подобных условий эксплуатации. Делать его долго, а сломается на раз. Пока волокушам нет альтернативы. Потому, стремясь облегчить женский труд, я попросту бросил на зимней стоянке большинство вещей. Вернее, не бросил, а сложил в одном из оставленных жилищ. Ведь дай волю Искре и Жёлтому Дереву, они нагрузятся так, что не смогут идти.
Горшки для сбора и выпаривания сока мы зарыли в землю и завалили это место камнями от медведей. Наш ударный труд принёс неплохой результат, обеспечив сахаром на какое-то время.
Но здесь, у брода, ожидает неприятный сюрприз. Не только нам хочется лошадиного мяса. Неподалёку от переправы, подле густого кустарника, расположился львиный прайд. И судя по тому, что над ним кружат стервятники, кошки успели славно поохотиться.
Крупный лев почти не имеет гривы. Он лежит чуть в стороне от самок и подняв массивную голову, оглядывает подошедших людей. Зверь ничуть не пугается наших голосов. Лев ленив и спокоен.
Трое львиц ведут себя не так уверенно. Они застыли вокруг остатков добычи, сверля нас жёлтыми глазами. Мы собирались разбить стоянку немногим дальше, но теперь не хочется останавливаться рядом с такими соседями.
– Они не уйдут далеко, – проговаривает Камень. – Львы на своей земле. Нужно убивать.
– Да, – отвечает вождь. – Ты сказал верно.
Женский караван остаётся поодаль, а охотники готовят оружие. Львицы всё так же вертятся у туши, только самец настороженно приподнимается. Ему не нравится наша суета.
Идём прямиком к нему, лишь немного рассредоточившись. При нашем приближении, лев делает несколько шагов навстречу и предостерегающе рыкает.
Он не выглядит испуганным, скорее удивлённым. Должно быть, этот кот не знает, насколько опасны люди. Львицы каким-то инстинктом чувствуют недоброе, и стоит нам пройти ещё немного, отступают в заросли.
Лев собирается сделать то же самое. Он так набил брюхо кониной, что оно напоминает раздутый бочонок. Зверь разом утрачивает уверенность, норовя отступить, но в него уже летят стрелы и дротики.
Сразу несколько из них врезаются в льва, и громадный кот вертится, пытаясь избавиться от засевших в теле наконечников. Ему уже не сбежать. Всё новые дротики поражают зверя. Могучий лев, только что выглядевший величественно и спокойно, крутится во все стороны, и с каждой секундой из него вытекает жизнь. Страшный зверь никнет, извернувшись в агонии, и торжествующий охотничий клич гремит над равниной.
Но вот его самки уцелели, укрывшись среди густого кустарника. Входить в эти заросли за ними – самоубийство, и мы издалека забрасываем кусты камнями. В ответ одна из львиц рычит, и стоит нам приблизиться, показывается в прогалине. Я стреляю в её жёлто-серое тело, но промахиваюсь.
О том, чтобы выгонять зверей, прочёсывая кустарник, не может быть и речи. Как только львицы поймут, что их гонят на чистое место, то развернутся и атакуют. Широко расходиться друг от друга, охотясь на троицу львиц, тоже нельзя.
Но у одной из кошек сдают нервы. Не выдержав нашего присутствия, львица решается перебежать короткий открытый участок и скрывается в дубняке, уходящем вдоль реки на запад.
Остальные проделывают такой же трюк в другом месте, и я не рискую стрелять в угон, опасаясь только ранить зверя. Охотники бросают дротики, но кошки слишком далеко. Львицы убегают, а нам предстоит содрать шкуру с их мёртвого супруга.
Кто первый поразил зверя непонятно, а потому шкура достаётся вождю. Лёгкая светится от счастья, наверное, представляя, что обязательно сумеет зачать сына на этой постели.
А вот Звёздное Одеяло давно утратила расположение вождя, если не сказать больше. На женщине просто нет лица. Быстрее Ветра не изгнал её, но словно не замечает жену. Вернее, замечает, когда нужно выполнить работу потяжелее. Теперь Лёгкая ведёт себя, как и подобает старшей жене. Вся худшая и грязная работа целиком ложится на Звёздное Одеяло. У неё самая нагруженная волокуша, и за время пути женщина стала выглядеть откровенно плохо.
Искра и Жёлтое Дерево рады этому, а вот мне Звёздное Одеяло жаль. Она ничуть не хуже остальных. Вождь сам виноват, что поверил Белому Облаку.
Мы разбиваем стоянку примерно в километре от брода, расчищая участок на пологом берегу, метрах в пятидесяти от воды. Здесь растут колоссальные дубы, а вот подроста и кустарников немного. Обзорность просто отличная, и вождь с важным видом указывает где размещать шатры.
Мне, как новоявленному Слышащему, полагается ставить шатёр рядом с вождём. Это не слишком хорошо, но деваться некуда. Ни к чему отказываться от почётного места. Но Быстрее Ветра ещё сам пожалеет об этом. У моей дочери младенческие колики и кричит она громко и регулярно.
Жёлтое Дерево перенесла путь не так плохо, как раньше, ведь груза на её волокуше было немного. Старшего из сыновей нёс я сам, приспособив нечто вроде поняги на спину, а младшего по такой же схеме тащила Искра. Только возня с дочерью выматывала Вэл-юу. Но теперь путь подошёл к концу. Если мы заготовим достаточно мяса, то останемся здесь надолго. Жёлтое Дерево, сосредоточившись, греет над костром кусок оленьей шкуры. Она кладёт эту нагретую шкуру себе на живот, а сверху укладывает малышку.
Помимо таких согревающих процедур, Вэл-юу даёт дочери отвар из местного «бергамота». Он немного успокаивает колики в животе.
У брода мы выбираем удобные места для засады, и охотники по двое дежурят от рассвета до заката, в ожидании лошадиных табунов. Но проходит пару дней, а непарнокопытных всё нет, и лишь в середине третьего дня на стоянку прибегает Тёмный – кони пришли.
Мы торопимся к броду, не забывая об осторожности. Нельзя спугнуть лошадей. Но только увидев пришедшую массу, понимаю, что помешать их переправе практически невозможно.
Здесь нет крокодилов, как в африканских реках, а потому, напившись, кони без колебаний устремляются вплавь. Река широка, но течение слабое, и лошади плывут, всё ближе подбираясь к берегу.
Охотой руководит вождь. Мы не трогаем первых лошадей, ведь сделали засаду под западным ветром, но чем шире разбредаются кони, тем больше шансов, что они попросту наткнутся на нас. Быстрее Ветра подаёт знак, и я тщательно выцеливаю одну из кобыл. Стрела ударяет её в бок, а следом стреляет Ловкий. Тут же летят дротики других охотников, и лошади мечутся, не понимая, куда бежать.
Они проворнее бизонов, но не так крепки на рану. Стрелы из моего лука тяжело ранят коней. Не всегда получается выстрелить дважды в одного и того же, но я стараюсь. Нужно убить как можно больше лошадей.
Но кони не стоят на месте. Они уносятся прочь, а находившиеся в воде возвращаются обратно, или, отклонившись в сторону, выходят из воды в неудобных местах, а потом с трудом вскарабкиваются на берег.
Добиваем раненых животных. За некоторыми ещё приходится гоняться по окрестностям, но результат хорош. Я насчитал двадцать семь убитых нами лошадей, и теперь предстоит сохранить добытое.
Не успевшая переправиться часть лошадей, в беспокойстве топчется у воды, пока мы снимаем шкуры и разделываем мясо. Самые нетерпеливые переплывают реку небольшими группами, немногим ниже по течению.
И снова женщины пластают мясо на полоски, превращая стоянку в филиал бойни. Эти сушащиеся кровавые полосы издалека выглядят особенно впечатляюще. Работа кипит безостановочно, и я восхищаюсь женским упорством. Всю добычу следует переработать.
Такому изобилию не получается радоваться. Я вижу усталые лица, и руки, уже едва водящие кремнёвыми ножами. Но запас прочности у соплеменниц на загляденье. Мы ещё удудряемся вволю наесться жареной печёнкой и приготовить на углях отборные куски мяса.
Через несколько дней всё повторяется, с чуть более скромными результатами. В третий раз охота приносит всего десяток запоздалых лошадей, а потом табуны заканчиваются. Но мы, так сказать, выполнили план.
Конина вкусная, но когда свежая, а вяленое мясо быстро надоедает. Потому, невзирая на осуждение соплеменников, изготавливаю удилище, благо рыбы в реке просто невероятное количество.
На мою грубую снасть ловятся большеротые пятнистые рыбы, чем-то напоминающие окуня. Наверное, это и есть местные окуни. Они клюют резко и верно, вот только не всегда засекаются костяным крючком.
Наживка годится любая – кусок такой же рыбы, мясо моллюсков, головастики и лягушата… Пятнистые обжоры атакуют всё подряд. Ловить их совсем несложно, и насмотревшись на мои манипуляции, Солнечный Луч выпросил себе удочку. Хоть ловить рыбу считается чем-то позорным.
Да и есть её, кроме меня, никому не по вкусу. Разве что Синий Цветок берёт у меня пойманную рыбу. Искра, наслушавшись, что окуни полезные, нехотя составляет мне компанию за едой. Её женская кровь наконец-то стала приходить регулярно, и теперь жена всё ждёт, когда же она исчезнет. Поверив, что многое зависит от еды, Искра налегает на продукты, и её жилистая фигура немного поправилась. Но здесь, скорее всего, ещё сыграло роль спокойствие последних месяцев. Искра всё же вписалась в племя, и уже не переживает об изгнании.
А вот Жёлтое Дерево можно не узнать. Она обрела уверенность, став женой шамана. Впрочем, этому способствует и дружба с Ярче Огня. Жена Ловкого уверенная и наглая, и общаясь с ней, Вэл-юу сама заряжается уверенностью. Теперь Жёлтое Дерево совсем не похожа на ту забитую женщину, которой была ещё недавно. Она светится от счастья, поверив, что я не сержусь из-за дочери, и даже немного гордится малышкой.
Время на этой стоянке текло спокойно и размеренно. Львицы убрались куда-то. Их следы больше не встречались поблизости. Мы стали регулярно уходить с Искрой, Ловким и Тапиром, чтобы поохотиться на оленей в окрестном лесу. Белохвостых здесь водилось много, хоть подкрасться к ним на выстрел получалось не всегда. Но сегодня удача благоволила нам, и вернувшись к лагерю в середине дня, я с удивлением обнаружил, что на стоянке творится неладное.
Ярче Огня, завидев нас ещё издали, спешит навстречу. Ловкий отдаёт ей оленью ногу, а женщина произносит, обращаясь ко мне:
– Духи навредили Камню!
Своё мясо я попросту бросаю, торопясь к шатру Тынга. Возле него, на расстеленной шкуре, уселся охотник. Вокруг него толпятся другие мужчины, и я проталкиваюсь вперёд.
– Что случилось? – спрашиваю, встретившись взглядом с вождём.
– Он взял добычу Подводных Людей! – хмуро говорит Быстрее Ветра. – И они послали злых духов, чтобы отомстить.
Я ни черта не понимаю. Только вижу, что лицо Камня бледнее мела, а сам охотник едва может говорить.
– Он поймал большущую рыбину! – жалобно ноет Лисица. – Очень большую. А теперь ему плохо! Сделай что-нибудь!
– Что за рыба? Где она?
Вождь указывает рукой в сторону, где на траве лежит тёмный предмет, сначала принятый мной за свёрнутую шкуру. Но эта продолговатая штука – кожа снятая с огромной рыбы, и при взгляде на неё, у меня опускается сердце.



























