Текст книги "Время длинных клыков (СИ)"
Автор книги: Валерий Камнев
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
– В ней была икра? – поднимаю твёрдую кожу с земли. – Он ел её?
– Да! – торопливо отвечает Лисица. – Он ел!
– Кто ещё ел икру?
– Хвост и Маленький Ворон. Но им не понравилось.
– А ещё кто?
– Я пробовала, – морщится Лисица. – А больше никто не захотел.
Наверняка, яд уже впитался, но стоит попытаться промыть желудок. Камень, скорее всего, сожрал здоровенную кучу икры миссисипского панцирника. А она очень опасная. Потому Лисица тащит воду, и я вливаю её охотнику. Потом вызываю рвоту, опять даю пить, и всё повторяется.
Охотника выворачивает наизнанку снова и снова. Я молча ругаю Тынга за проявленную глупость. Страшно даже подумать, что могу потерять такого надёжного друга. Бросаю поить, когда рвота уже не отличается от воды. Теперь остаётся только ждать.
Хвост тоже бледный, хоть и съел совсем мало, а вот Маленький Ворон выглядит получше. Я поручаю Лисице напоить их так же, как Тынга, и проследить, чтобы вырвали.
– Он плох… – тяжело вздыхает вождь, глядя на Камня. – Не нужно было брать добычу Подводных Людей. Они же не выходят убивать наших бизонов.
Вождь явно винит меня в рыбалке, а потому отвечаю:
– Духи здесь ни при чём. Нужно знать, что можно есть, а что нельзя. Икра этой рыбы вроде ядовитых грибов.
Быстрее Ветра удивляется. Тушу панцирника уже давно бросили назад в реку, чтобы умилостивить Подводных Людей. Лисица только начала его готовить, когда увидела, что мужу плохо. Тынг ведь поел сырой икры. Впрочем, от жареной был бы такой же эффект.
– Это я виноват, – шепчет Солнечный Луч, подойдя вплотную. – Я показал ему рыбу.
– Ты не знал, что она опасная, – отвечаю. – Не бойся. Камень сильный. Он не умрёт.
Я в это не слишком верю, но надо успокоить мальчишку. Отправляю соплеменников заниматься своими делами, а сам не отхожу от Тынга, хоть и не знаю, чем могу помочь.
Камень и вправду едва жив. Искра старается не плакать, но не может сдержаться. Она просит меня провести обряд. Попросить Великого Отца спасти Камня. С трудом объясняю, что это бессмысленно. Не надо шуметь и плясать с бубном.
Лисица вне себя от горя. Лицо женщины серое от переживаний. Она сидит, едва заметно раскачиваясь, и кажется, что её мысли где-то далеко отсюда.
Наступает ночь, а Камню ничуть не легче. Он лежит, уже не в силах пошевелиться, будто в оцепенении. Лисица начинает рыдать, словно над покойником, и я прогоняю её вместе с Искрой. Камень не двигается, но соображает. Ни к чему причитать и действовать ему на нервы.
Потом Тынг погружается в забытьё, а я дежурю рядом, подбрасывая дрова в маленький костёр. Настроение отвратительное. Это же надо было так умудриться… Убивавший короткомордых умрёт из-за паршивой рыбины…
Но стараюсь гнать чёрные мысли прочь и прошу высшие силы сохранить жизнь Камню. Плохой из меня шаман, как ни крути. Не уследил.
Солнечный Луч сидит в отдалении, чувствуя свою вину. Именно он увидел рыбу возле берега, а Камень сумел загарпунить её копьём. Как только Тынг умудрился пробить эту грубую чешую, не могу понять. Из чешуек панцирника тоже можно изготавливать наконечники, только маленькие.
Лишь вечером второго дня Камень немного ожил. Он попил отвара из «бергамота» и снова уснул. Но теперь его сон меня не пугает. Мне кажется, смерть обошла охотника стороной.
Глава 3
* * *
– Эх, ты! – укоризненно качаю головой. – Уж лучше бы охотился на Большеухого Зверя! Чего ты полез ловить рыбу?
– Она была большая, – виновато отвечает Камень. – Я думал, что это хорошая добыча.
– Хорошая… – Лисица зло фыркает. – Ты чуть не умер!
– Не шуми! – охотник хмурится, и жена неохотно замолкает.
В руках у Тынга большая глиняная чашка с отваром из сушёной земляники с сахаром. Эти ягоды необыкновенный дефицит, но ради Камня Колючка отдала свой неприкосновенный запас. Охотник лишь чудом не отправился к предкам, и каждый из соплеменников рад, что всё обошлось.
Камень был ещё очень слаб и едва мог вставать. Потому мы пичкали его бульоном из индейки, варёной олениной и вот этим ягодным отваром. Несмотря на нелюбовь к горячей воде, Камень пристрастился к сладкому, и больше не протестовал, завидя чашку.
Лисица обиженно уходит, делая вид, что ей крайне нужно перебрать валяющиеся на солнце шкуры, а я говорю Тынгу:
– Не ешь незнакомых рыб, грибов и ягод. Будет большим позором умереть из-за этого.
– Да, ты прав.
– Зря сердишься на Лисицу. Она хорошая женщина. Только волнуется о тебе.
– Хорошая, – поразмыслив, отвечает Камень. – Но Лисице ни к чему волноваться. Если бы я умер, ты бы кормил её с детьми. Она бы не голодала.
– Ей не хочется снова остаться вдовой! Конечно, Лисица переживает. Ведь ей нужен ты, а не мясо и шкуры!
– Думаешь?
– Неужели не видно? – киваю в сторону женщины.
Камень молча изучает жену. Наверное, никак не решив, дорожит ли она супругом. Мне это надоедает, и я шагаю к Лисице:
– Иди к нему, – проговариваю негромко. – Камень понял, что был неправ.
– Как же… Понял… – женщина злится. – Ничего он не понимает, и не хочет понять!
– Перестань. Иди обними его, и всё забудется.
– Ему это не понравится.
Лисица всё же идёт к мужу, но вместо объятий что-то долго говорит. Я только жмурюсь в предвкушении конфликта, но Тынг уже настроен благодушно. Он манит жену усесться рядом, и я облегчённо выдыхаю.
– Как ей с ним трудно! – произносит подошедшая Вэл-юу. – Я бы не смогла!
– Ты жила с Плывущим Оленем! – усмехаюсь. – Поверь, Камень куда лучше.
– Он страшный! Я его боюсь.
– Зачем бояться? Он мой друг. Если я умру, то Камню придётся заботиться о тебе и Искре.
– Не говори так! – Вэл-юу машет руками, словно отгоняя что-то. – Духи всегда слушают нас. Не нужно говорить о смерти.
– Я должен был сказать.
– Не думай об этом! – жена сердится, но тут раздаётся жалобный плач, и Вэл-юу спешит к шатру. Малышка проснулась и чего-то требует.
Уход за младенцем в наших условиях – это тяжёлое испытание для женщин. Мягкие куски оленьих и антилопьих шкур постоянно стираются и сушатся на солнце. Благо, у нас их хватает. Вспотевшие места присыпаются древесной трухой и протираются отваром из уксусных цветов. Эти сухие цветочки – очередной дефицит, выменянный у Колючки на оленьи шкуры для платья. Их очень мало, и приходится растягивать совсем понемногу, чтобы хватило до нового сезона. В этом году, если ничего не помешает, нужно насушить очень много этого неброского снадобья.
Но плач ребёнка заглушает громкий голос Тапира. Охотник указывает рукой на тропу, ведущую от брода. По ней медленно шагают несколько человек с копьями в руках, а из наших охотников никто сегодня не покидал стоянки.
Приближающиеся люди должны быть настроены мирно, если бредут, не скрываясь, но всё же хватаюсь за копьё, а Искра следует моему примеру. Всё стойбище оживляется. Мужчины разбирают оружие, но тут Быстрее Ветра широко улыбается. Вождь кого-то узнал.
Стоит чужим охотникам подойти ближе, и я узнаю идущего впереди. Это не кто иной, как Львиные Когти, да и лица сопровождающей его четвёрки мне знакомы. Вот тот, высокий – Летящий Журавль, второй, уже с заметной проседью, – какой-то бык… Не помню точно. Но я сидел рядом с ним на пиру у Львиных Когтей. Ещё двоих не узнаю. Должен был видеть, но не могу вспомнить.
Вождь движется навстречу, и Львиные Когти ускоряет шаги. Они очень рады встрече, хоть и стараются выглядеть сдержанными.
– Что привело тебя к нам? – спрашивает Быстрее Ветра, когда заканчивает положенные реплики, убеждая гостей, что его шатёр – их шатёр.
– Зима была неспокойной, – отвечает Львиные Когти. – Я хотел убедиться, что твой род не постигли несчастья.
Сегодня, как назло, свежего мяса нет, но наши гости невзыскательны. Женщины тащат вяленую конину и растущий вокруг в изобилии дикий лук. Мы размещаемся под кроной громадного дуба и принимаемся за еду. Львиные Когти расспрашивает о нашей недавней охоте на лошадей, потом разговор переключается на бизонью охоту, проведенную Львиными Когтями у Пляшущей реки. Седой охотник, оказавшийся Чёрным Быком, рассказывает, как его младший сын убил первого бизона. Лёгкая, желая удивить гостей, притаскивает сахар. Быстрее Ветра морщится, но уже не может убрать берестяную плетёнку с угощением. Львиные Когти берёт массивными пальцами коричневатый брусок и откусив, задумчиво произносит:
– Съедобный камень! Никогда не находил такой!
– Его нельзя найти! – довольно усмехается вождь, заметив, что сахар понравился гостю. – Пятнистый вспомнил, как делать его из древесной крови.
Львиные Когти с удивлением смотрит на меня.
– Из древесной крови⁈
– Да, – отвечаю. – Мы научим твоих женщин, если захочешь.
– Хочу. Камень вкусный.
– Он называется – сахар. Когда мы снова соберёмся на Большой охоте, я расскажу женщинам твоего рода, как добывать его.
– А почему не сейчас?
– Кровь дерева годится только весной. Нет смысла торопиться.
– Весной… – Львиные Когти изучает остаток брикета. – Жаль, что мы не знали об этом камне раньше.
– Придётся подождать, – легко развожу руками. – Но мы дадим тебе с собой несколько штук. Сможешь угостить своих женщин и Водяную Змею.
При упоминании дочери, Львиные Когти меняется в лице, и я не могу понять, чем так прогневил его. Перевожу взгляд на Чёрного Быка, и тот неохотно говорит:
– Водяная Змея забыта.
Не знаю, что она должна была натворить, чтобы навлечь на себя немилость рода… Пока я думаю, как бы это осторожно выяснить, Быстрее Ветра удивлённо произносит:
– Но почему?
Ответ даётся Львиным Когтям непросто. Он молчит какое-то время, но потом всё же заговаривает:
– Плохая зима. Чужие охотники переплыли реку. Они украли Водяную Змею и ещё двоих.
Быстрее Ветра сочувствующе качает головой.
– Дурно терять дочерей!
– Наши молодые охотники отомстят! – вмешивается Чёрный Бык. – Они отнимут женщин у чужаков!
– Да, – соглашаюсь.– Водяную Змею надо вернуть.
Удивлённая пауза возникает в разговоре, и я понимаю, что моя реплика никому не понравилась.
– Испытавшую позор не возвращают, – веско заявляет Львиные Когти. – Таков обычай. Неужели, ты не знаешь?
– Это плохой обычай. Водяная Змея не виновата. Она не заслужила жизни в плену.
– Не заслужила. Духи иногда гневаются на нас. Я много горевал, но смирился с утратой. Молодые охотники переплывут реку и украдут дочерей у чужаков. Пусть их отцы тоже познают боль утраты.
Так и хочется сказать – толку тебе от чужих украденных баб! Но меня не поймут. Наверное, так и принято поступать. Охотники одобрительно восклицают, а Летящий Журавль говорит:
– Да, Горностай смел. Он обязательно украдёт женщину.
Какой-то неприятный холодок пробегает в груди, и я настороженно спрашиваю:
– Почему именно Горностай? Ему мало моей сестры?
– Твоя сестра и Белая Выдра были с Водяной Змеёй, – отвечает Львиные Когти. – Им не повезло. Но Горностай храбрый охотник. Он отомстит.
Как отомстит? Украдёт пухлую дуру вроде покойной Женщины-Птицы? Да зачем она нужна⁈ У меня просто нет слов.
– Шумящая Вода – хорошая женщина, – стараясь сдерживаться. – Надо её вернуть.
– Трудно забыть родную кровь, – произносит Львиные Когти, – но так нужно. Забудь о Шумящей Воде. Её больше нет.
– Как это нет⁈ – не выдерживаю. – Она ждёт, что за ней придут!
– Нет, – увещевающе говорит Быстрее Ветра. – Ни одна женщина, познав позор, не захочет вернуться. Шумящая Вода смирилась. Теперь она чужая.
– Нет, – отвечаю. – Шумящая Вода не смирится.
– Не думай о ней, – Львиные Когти морщится. – Нужно забыть даже имя. Так легче.
Какая чушь! А ведь окружающие охотники считают именно так. Только Камень, всё ещё бледный и осунувшийся, испытующе смотрит на меня. Тынг понимает, что я очень дорожу Шумящей Водой.
– Эти чужие охотники, – спрашиваю. – Вы уже сражались с ними?
– Нет, – отвечает Чёрный Бык. – Они приплыли ранним утром и спрятались под берегом, в высокой сухой траве, а когда женщины пришли за водой, поймали троих.
– Как они обратно переплыли с ними? – удивляется Камень.
– Женщины говорят, у них были древесные стволы, выжженные изнутри. В них уложили украденных и уплыли вниз по реке.
– А Люди-Быки не переплывали к вам? – с надеждой спрашивает Идущий в Одиночку.
– Нет, – Львиные Когти мотает головой. – Тогда бы мы знали, что следует опасаться чужаков. Женщины сказали – они носят перья Злой Птицы. Мы ещё не встречали таких охотников.
– Я встречал их, – тяжело вздыхает Идущий в Одиночку. – Они вырезали мой род. Род Чёрного Камня. Мне тогда повезло. Мы с Высоким и Рычащим Медведем добыли большого лося. Наши семьи пришли помогать нести мясо. Незадолго до заката мы пошли к стойбищу, но вместо сородичей там уже были чужаки.
– Их было много? – спрашиваю, хоть и не надеюсь на честный ответ. Человек склонен преувеличивать опасность, от которой сбежал.
– Много, – охотник задумывается. – Куда больше, чем наших мужчин.
Считать Идущий в Одиночку умеет плохо, а потому дальше расспрашивать бесполезно, но всё же попробую.
– Три руки? – показываю жестом. – Или пять рук?
– Больше. В нашем роду было четыре руки охотников, а чужаков много.
– И вы решили сбежать? – с пренебрежением произносит Львиные Когти.
– Мы уже не могли помочь! – возмущается Идущий в Одиночку. – Нам повезло, что Рычащий Медведь шёл первым и вовремя заметил чужих охотников. Тогда мы бросили мясо и поспешили в род Спящей Лисицы. Мы хотели предупредить. Но их вождь стал смеяться над нами. Он сказал, что его род сильный и не боится чужаков. Сказал, что не примет нас, потому что мы струсили. Тогда Высокий предложил переплыть реку и попросить племя Белого Цветка принять нас. Мы так и сделали.
Львиные Когти косится на Быстрее Ветра. По его лицу ясно, что на месте нашего вождя, он бы никогда не принял беглецов, от которых отвернулись соплеменники.
– А род Спящей Лисицы? Что случилось с ними? – спрашивает Чёрный Бык.
– Чужаки пришли к ним. Никого не осталось. Только две женщины, которых принял Быстрее Ветра.
– А сколько охотников было в роду Спящей Лисицы? – вмешиваюсь в разговор.
– Три руки… – Идущий в Одиночку задумался. – Или меньше… Их род был слабее нашего.
– А чужаки? – спрашиваю. – Какие они?
– Они не похожи на людей. Скорее на злых духов.
– Потому что красят тело и лицо?
Синий Цветок уже рассказывала мне о племени, вырезавшем её род. В отличие от Идущего в Одиночку, старуха не считала их похожими на духов, но была убеждена, что Люди-Птицы очень сильные охотники.
– Я видел их издалека, – уклончиво отвечает Идущий в Одиночку.
– Скажи, – обращаюсь к Львиным Когтям, – когда твои охотники собираются на тот берег?
– Когда я позволю им уйти! – вождь удивляется вопросу.
– Быстрее Ветра, разреши мне отправиться с ними!
– Шумящая Вода больше не твоя сестра. Она женщина Горностая. Тебе ни к чему уходить.
– Дело не только в Шумящей Воде, – стараюсь говорить спокойно. – Мы должны узнать, что собираются делать Люди-Птицы. Быть может, они хотят перейти реку и напасть на наши стоянки.
– Они не решатся! – заявляет Львиные Когти.
А вот наш вождь не так уверен, но и отпускать меня не хочет. Быстрее Ветра негромко говорит:
– Охотники Львиных Когтей вернутся и расскажут нам о Людях-Птицах.
– Они идут за женщинами, и станут думать о них. Нужен тот, кто спокойно оценит чужаков. Прояви мудрость, и отпусти меня посмотреть на Людей-Птиц. Нехорошо будет, если они свалятся на нас, как вода с неба.
– Ты нужен здесь, – возражает Быстрее Ветра.
– Зачем? – удивляюсь. – Сейчас духи благоволят нашему роду. Я уйду ненадолго. Нужно знать, что происходит за рекой.
– Люди-Птицы могут убить тебя! И тогда род останется без Слышащего!
– Нет, – уверенно возражаю. – Великий Отец защитит меня. Не сомневайся.
– Хорошо, – Быстрее Ветра нехотя кивает. – Ты можешь пойти.
– Я пойду с ним! – восклицает Камень. – Ведь нельзя уходить одному.
Куда там ему сейчас идти… От могучего охотника осталась бледная тень. Проклятая рыба чуть не отправила Тынга на тот свет.
– Трое наших охотников пойдут! – говорит Львиные Когти. – Пятнистый отправится с ними.
Быстрее Ветра смотрит на Камня, ещё не решив, что ответить, и я говорю, обращаясь к охотнику:
– Если бы я шёл сражаться с Людьми-Птицами, тогда бы пригодилась твоя сила. А так? Молодые охотники добудут себе женщин, вот и всё. Нам придётся скрываться и избегать стычек. В этом нет чести. Лучше не ходи. Ведь тебе не нужна украденная женщина.
– Мне нужна! – раздаётся голос Твёрдой Руки. – Большие Глаза стала калекой. Я украду одну из женщин чужаков. Так будет верно. Разреши, вождь, я пойду с почти-братом!
Камень собирается протестовать, но я громко говорю:
– Ты хороший друг. Кто, кроме тебя, сумеет позаботиться о моей семье? – и тут же добавляю почти бесшумно. – Не ходи! Зло от рыбы ещё сидит в твоей крови. Оно может убить. Подожди немного. Ведь я не иду сражаться.
Охотник нехотя кивает. Наверное, Камню очень плохо, раз так легко уступил.
– Украсть чужую женщину почётно! – соглашается Быстрее Ветра, глядя на моего двоюродного брата. – Ты пойдёшь с Пятнистым. Да подарят духи вам удачу!
Твёрдая Рука довольно ухмыляется. Скорее всего, он уже представляет украденную красавицу. Я только тихо вздыхаю, вспоминая Женщину-Птицу. Если все женщины чужаков столь «красивы», охотников ждёт неподдельное разочарование.
Львиные Когти уйдёт от нас завтра на рассвете, а потому принимаюсь отбирать подходящие стрелы. Жёлтое Дерево, сияя улыбкой, усаживается рядом и тихо спрашивает:
– Собираешься на охоту?
– Нет, – отвечаю. – Нужно сходить в род Львиных Когтей.
– Зачем? – жена удивляется. – Хочешь навестить сестру?
Пока я думаю, как правильно ответить, за спиной раздаётся голос Искры:
– Он собирается вернуть Шумящую Воду!
Оборачиваюсь. Наверное, Лёгкая уже успела растрепать. Она единственная из женщин находилась достаточно близко, чтобы подслушать разговор.
Жёлтое Дерево ничего не понимает, но обменявшись с Искрой парой реплик, приходит в ужас. Она моляще протягивает руки и жалобно всхлипывает:
– Нет! Прошу тебя!
– Я скоро вернусь.
– Не ходи!
– Надо отыскать Шумящую Воду. Нельзя оставлять её у Людей-Птиц.
– Шумящая Вода! – Вэл-юу вдруг вспыхивает. – А я? Как же я? Ты обо мне подумал?
– Подумал. Камень и Ловкий будут приносить тебе свежее мясо.
– Зачем мне оно⁈ – злится жена. – Неужели ты хочешь всё испортить⁈ Мы только начали жить! Пусть Горностай возвращает свою женщину! Это по-справедливости!
– Украденных не принято возвращать, – нехотя отвечаю. – Я не видел Горностая, и не знаю, что он думает об этом. Но я не могу бросить Шумящую Воду. Это нехорошо.
– Нехорошо бросать свою женщину! – фыркает Вэл-юу. – Я не хочу, чтобы Люди-Птицы убили тебя!
– Замолчи! – вдруг вмешивается Искра. – Ты позоришь нас обеих! Ты позоришь Пятнистого! Наш мужчина должен снимать кожу с вражеских голов, а не прятаться в шатре! Ты хочешь, чтобы он слушал твоё нытьё? Чтобы превратился в труса?
– Я хочу, чтобы он был живой! Живой, понимаешь⁈
– Я тоже хочу! Но не забыла, что должна слушаться!
– Тебе легко говорить! Ведь пойдёшь с ним!
– Нет, – тяжело вздыхает Искра. – Он меня не возьмёт. Верно?
Я молча киваю. Ни к чему рисковать её жизнью.
Жёлтое Дерево смолкает. Она выглядит так жалко, что откладываю оружие и придвигаюсь к жене, обнимая:
– Не бойся, – шепчу на ухо. – Будь уверена, я вернусь к тебе.
– Возьми Искру с собой! – шепчет она так же тихо.
– Зачем?
– Если она будет рядом, ты станешь осторожным. Ведь захочешь уберечь её.
– Не нужно. Она останется с тобой. Поверь, Жёлтое Дерево, я обязательно вернусь.
– Вернись! – произносит она едва слышно. – Я без тебя не смогу!
С большим трудом успокаиваю Вэл-юу и отправляю к детям. Искра усаживается рядом и говорит:
– Ты помнишь слова Людей-Птиц? Может возьмёшь меня с собой?
– Ты знаешь их язык так же плохо, – усмехаюсь.
– Я могу быть полезной.
– Останься с ней, – киваю в сторону нашего шатра. – Жёлтому Дереву нужна поддержка.
– Она говорила верно. Шумящая Вода больше не твоя семья.
– Нет, не верно. Я не отвернусь от Шумящей Воды.
* * *
Темнота опустилась на обрывистый берег, укутывая сосны своим непроглядным пологом. Мы выждали ещё немного времени, и Твёрдая Рука первым вошёл в Пляшущую реку. Следом за ним мы спустили маленький плот, на который сложили оружие, и двинулись через речной поток.
Никто из нас не знал, где искать стоянки Людей-Птиц. Наблюдая днём за противоположным берегом, мы не видели никаких признаков присутствия человека. Судя по рассказам Серой Спины, в Пляшущую реку впадало множество ручьёв и речушек поменьше, а потому его племя зачастую размещало стоянки в глубине своих угодий.
Возможно, Люди-Птицы последовали их примеру. Разыскивать стойбища на огромной территории казалось делом весьма непростым. Мы долго советовались, прежде, чем избрать направление поисков, но всё же выбрали северо-восток. Если Серая Спина не солгал, то именно там находятся основные охотничьи угодья его бывшего рода. Бизоньи стада в эту пору заполняют равнину, и скорее всего, неподалёку от массы копытных и следует искать чужих охотников.
Поход, казавшийся моим спутникам отличным приключением, превратился в долгий изнурительный поиск. Уже который день мы разыскивали хоть какие-то признаки человеческой деятельности, но всё безрезультатно. Мы сами не жгли костры, стараясь не оставлять следов, и проводили ночи в беспокойстве. За бизоньими стадами охотились кланы гомотериев и волчьи стаи. По эту сторону Пляшущей реки не встречалось львов.
Наконец стало ясно, что направление поисков оказалось неверным, и пришлось обратить взоры к северу, где когда-то располагались стоянки рода Чёрного Камня. Очередные дни скитаний тянулись уныло и безрадостно, и когда Сидящий Волк в очередной раз указал на кружащих тераторнисов, мы лениво посмотрели вдаль, решая – идти или нет.



























