444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Валерий Камнев » Время длинных клыков (СИ) » Текст книги (страница 4)
Время длинных клыков (СИ)
  • Текст добавлен: 31 октября 2026, 21:31

Текст книги "Время длинных клыков (СИ)"


Автор книги: Валерий Камнев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Сразу было заметно, что эта стоянка не чета предыдущей. Шатров куда больше, и расставлены они упорядоченнее. Пробираться в лагерь, чтобы похитить Шумящую Воду, сейчас кажется удачным способом самоубийства.

– У нас мало еды, – говорит Твёрдая Рука.

– А ты меньше корми Маленькую Бабочку, – отвечает Водяной Человек.

Еды и вправду мало. Если растягивать совсем понемногу, то вяленого мяса хватит дня на три. Благо с водой никаких проблем. В темноте можно подойти к реке и набрать фляги.

Женщины, поклявшись Солнцем молчать, тоже станут скрываться в кустарнике. Маленькая Бабочка остаётся со мной и почти-братом, а Приносящая Счастье уходит с Горностаем. Я осторожно срезаю ветки в разных местах, втыкая их в землю, чтобы добавить укрытию густоты, но долго так не продержимся. Кто-нибудь наткнётся на наши схроны. Нельзя задерживаться около стойбища надолго.

Солнце поднимается, и в лагере начинается обычная для стоянок возня. Твёрдая Рука хмуро качает головой, удивлённый количеством жителей. Я пытаюсь пересчитать шатры, но они закрывают друг друга. Впрочем, их не меньше семидесяти, и по местным меркам это очень много. Как Люди-Птицы только умудряются добывать бизонов на прокорм такого количества голодных ртов. Если соотнести с нашим племенем, то в среднем на шатёр приходится четверо или пятеро жителей, считая детей. Обеспечить едой около трёхсот человек очень трудно. Куда проще было бы разделиться надвое.

Но недостатка в мясе не наблюдается. Я вижу длинные ряды ремней, натянутых между столбиками, на которых сушатся багровые полосы бизонины. Отдельно виднеются растянутые шкуры. Люди-Птицы очень неплохо поохотились.

Вообще, чем больше я смотрю на них, тем яснее понимаю, как трудно будет убраться отсюда. Если поднимем шум, то точно не унесём ноги. Воровать девушек кажется безумной затеей, но ведь где-то здесь Шумящая Вода. Нельзя смириться с тем, что она угодила в дурные руки.

Потом мне представляется лицо Водяной Змеи, когда она задирала нос, требуя в качестве выкупа шкуру смилодона. Теперь какой-то охотник берёт девушку, когда заблагорассудится, и ему наплевать на её чувства.

Задумавшись о похищении, вспоминаю о лодках. Судя по всему, они могут находиться где-то здесь. Лодка – куда более удобный способ покинуть эти негостеприимные места. Надо их найти.

– Эй! – тихо говорю, обращаясь к Маленькой Бабочке. – У вас тут были стволы деревьев на которых можно плавать?

– Юу-рыт?

Древесная спина. Хорошее название для плавсредства.

– Да.

– Были, – отвечает женщина. – Если Смелые Люди не сожгли их в кострах.

– Много?

– Рука без пальца.

– Четыре. Я понял тебя. Где они обычно лежали?

– По-разному. Может быть, там! – она указывает на громадный дуб, выросший неподалёку от берега. – Сейчас ещё нет длинного зерна. Древесные спины ни к чему.

– Эти древесные спины называются лодками, – не выдерживаю. – Но скажи, разве за длинным зерном нужно плавать? Мои женщины собирали его без лодки.

– Неудобно! – удивляется Маленькая Бабочка. – А если глубоко? Нет, с древесной спины быстрее. Намного быстрее.

– Ты собирала много зерна?

– Да. Я не ленивая!

Это сказано с расчётом на Твёрдую Руку. Женщина смирилась с поимкой и пытается выставить себя в лучшем свете. Но меня не обмануть. Я помню её поучающие речи. Маленькая Бабочка готова на всё, лишь бы выделывать поменьше шкур. Мне кажется, работать она откровенно не любит.

Пытаюсь рассмотреть скрадок, где засел Горностай с друзьями и Приносящей Счастье, но безуспешно. Я только надеюсь, что у них хватит ума быть осторожными, и ничего не выкинуть до наступления ночи.

Пока не высохнет мясо, вряд ли кто-то из мужчин соберётся на охоту, а женщины не проходят неподалёку от нас. Я хорошо отличаю их фигуры по таким же, как и у наших, широченным кожаным платьям. Но они уходят небольшими группами вдоль речки на север, и обойти стоянку днём, чтобы оказаться поблизости от их тропы, не удастся. Сразу заметят и поднимут тревогу.

Человек, сопровождаемый собакой, выходит за пределы стоянки. Он медленно бредёт по траве, и наблюдая за ним, понимаю, что мужчина направляется в нашу сторону.

В его левой руке копьё, а в правой небольшая корзина. Человек не торопится. Собака бежит впереди, иногда останавливаясь и поджидая хозяина. Пытаюсь догадаться, что можно собирать в окрестностях. Но мужчина скрывается из виду, обходя холм с другой стороны. Главное, чтобы не взобрался на него, а потом не спустился прямиком к нам на голову. Если он окажется выше, то сможет нас заметить.

Прислушиваюсь к каждому шороху, но всё спокойно. Проходит совсем немного времени, и где-то справа шелестит трава, а потом кусты взрываются хлопаньем крыльев. Собака вспугнула тетерева. Она в азарте уносится за ним, но быстро остывает. Потом возвращается, и я слышу её бег уже рядом.

Собака возникает в прогалине, уставившись на нас жёлтыми волчьими глазами. По внешнему виду она неотличима от волка, разве что поведение выдаёт прирученного зверя.

Какие-то мгновения мы смотрим друг на друга. Я мучительно жду, когда она подаст голос. Собака слишком далеко, чтобы попробовать её прирезать. Да и в любом случае, это не получится сделать бесшумно.

Маленькая Бабочка замирает, испуганная появлением животного. Твёрдая Рука хватается за копьё, и собака, не издав ни звука, отбегает в сторону. Наверное, ей не раз доставалось древком копья.

Возвращаться она не собирается. Животное уносится вверх по склону, а я пытаюсь догадаться, где находится хозяин пса. Ещё с той стороны, или же поднялся на холм.

– Волк испугался нас! – тихо бормочет Твёрдая Рука. – Я думал, он позовёт Людей-Птиц!

– Собака глупа, – усмехаюсь. – Она не отличает нас от мужчин своего племени. Думает, что все люди одинаковые. Не знает, что бывают враги и друзья. Это очень хорошо. Значит их собаки не возьмут наш след! Не станут охранять лагерь от человека! Они бесполезные! Только и годятся для охоты на зверя.

Мой голос звучит едва слышно. Всё внимание приковано к доносящимся звукам. Но ничто не свидетельствует о приближении мужчины. Возможно то, что он собирает в свою корзину, растёт с противоположной стороны.

Но тут ветерок доносит лёгкий запах дыма, и я кляну себя за глупо выбранное место. Мы очень спешили укрыться до рассвета, а потому я проигнорировал остаток кострища на вершине холма. Заметных тропинок к нему не вело, а сам холм подходил для нашей цели как нельзя лучше. Не слишком близко к стоянке, чтобы кто-то случайно наткнулся, и можно наблюдать за частью вражеского лагеря.

Наверное, этот мужчина ничего не собирает. Быть может, он принёс с собой какие-то травы или куски мяса для подношения духам, и теперь сжигает их на вершине. Надеюсь, что он всё же погружён в свою деятельность, и не станет излишне глазеть по сторонам.

Проходит немного времени, и только я расслабляюсь, как собака сбегает по склону. Мне не видно куда направилось животное, ведь стараюсь не высовываться.

Какой-то звук, напоминающий птичий крик, долетает с вершины. Потом повторяется снова. Но это не молитвенный призыв, судя по интонации. Мне кажется, этот крик – необычный способ подзывать собаку.

Но пёс игнорирует зов. Человек начинает спускаться. Мы приникаем к земле в ожидании его приближения. Мужчина движется медленно. Сейчас я могу разглядеть, что он немолод, и слишком осторожничает при спуске, будто прихрамывая на правую ногу.

Куртина, в которой мы спрятались, очень обширная и густая. Не издаём ни звука, надеясь остаться незамеченными. Охотник проходит немного в стороне от нашего скрадка. Корзину, судя по всему, он оставил на вершине, а вот копьё прихватил с собой.

Мужчина только скрылся из виду, когда Маленькая Бабочка, будучи неуклюжей, как корова, пошевелилась и зацепилась волосами за колючую ветку. Вместо того, чтобы замереть, эта дура быстро дёрнулась, пытаясь отцепить колючки наобум, и с размаху наколовшись ладонью, ойкает.

Твёрдая Рука мигом зажимает ей рот. Но поздно. Если охотник не глухой, то должен был услышать. Почти-брат замирает в надежде, что мужчина не вернётся, но я мотаю головой, торопливо шепча:

– Снимай с неё платье и сажай сверху на себя! Быстро! А ты, дура, стони, только тихонько!

Не сомневаюсь, что охотник придёт. Он не мог не услышать Маленькую Бабочку. Вот только эта корова с трудом соображает, что от неё сейчас требуется, ведь тут не принято скакать на мужчине в позе наездницы. Но по-другому охотника не обмануть. Твёрдую Руку нипочём не принять за одного из Людей-Птиц, а вот голая Маленькая Бабочка способна прикрыть его собой, чтобы обмануть чужака на какие-то мгновения.

К счастью, Твёрдая Рука реагирует быстро. Он стаскивает с женщины платье и падает на спину. Маленькая Бабочка неловко взбирается на него, распахивая ноги, и наконец-то догадывается издать приглушённый стон.

Я же ползу левее, к самому краю поросли. Копьё сейчас бесполезно. Только нож может помочь. Мне надо, чтобы охотник решил заглянуть в куртину из любопытства. Ведь если кто-то занимается любовью вне стоянки, то его партнёршей должна быть чужая женщина. Надеюсь, охотник заинтересуется, и услышав женщину, вернётся в одиночку. Ведь если он подумает, что здесь прячутся враги, и поднимет тревогу, то нас всех перебьют.

Маленькая Бабочка стонет и охает. Негромко, но вполне достоверно. Я застываю, не сводя глаз со склона, и с облегчением замечаю охотника.

Но он не дурак. Услышав звук, мужчина решил обойти подозрительный участок полукругом. Он вышел не оттуда, где я ожидал, и теперь очень трудно будет сократить дистанцию.

Маленькую Бабочку хорошо слышно. Моё тело дрожит от напряжения, когда охотник делает несколько осторожных шагов и замирает. Мне уже кажется, что разобрав характерные звуки, мужчина не станет интересоваться, кто именно из соплеменников встречается здесь тайком, и просто уйдёт. Но проклятое любопытство перевешивает.

Охотник движется осторожно, но быстро. Так, что я сомневаюсь в его хромоте. Маленькая Бабочка отлично играет роль, стоная всё громче. На морщинистом лице охотника проступает едва заметная ухмылка, и он, крадучись, приближается. Сейчас я замечаю на его груди какой-то амулет из перьев, но для местного шамана охотник выглядит неприглядно.

Мужчина осторожничает, но уже совсем близко. Вот только броситься на него из моего положения невозможно. Он успеет среагировать заранее, а потому жду подходящего момента.

Маленькая Бабочка приглушённо вскрикивает, и охотник почти бегом проходит оставшиеся до её укрытия метры. Мне кажется, что он хочет застать любовников на горячем, вот только раздумывать некогда.

Бросаюсь вперёд. Охотник поворачивается вполоборота, заслышав моё приближение. Ухмылку на его смуглом лице стирает волной тревоги, но к счастью, он не кричит, а пытается развернуться и перехватить копьё. Я врезаюсь в охотника, мы падаем наземь, скользим по склону вниз, и врезавшись в куст, останавливаемся.

Пытаюсь зажать противнику рот и ударяю ножом в левую сторону груди. Хрупкий обсидиановый наконечник ломается в теле. Рана тяжёлая, но не смертельная. Охотник дёргается, рука соскальзывает с его губ. Я тут же стараюсь зажать их снова, но противник кусает кисть, и только чудовищным напряжением воли я умудряюсь не закричать.

Изо всех сил бью его по голове костяной рукояткой ножа, надеясь проломить висок. Но башка у охотника крепкая. Изворачиваюсь, невзирая на боль, но всё-таки зажимаю рот. Мужчина перехватывает руку, пытаясь отцепить, а второй бьёт меня по лицу.

Удар выходит слабым. Охотнику очень неудобно бить лёжа на спине, да и засевший в теле нож не добавляет прыти. Я снова ударяю костяной рукояткой в висок, но с тем же результатом, и выронив рукоять, пробую задушить охотника.

Он хрипит и борется, норовя выкрутиться, но я сильнее и моложе. Давлю что есть силы, невзирая на удары и боль в укушенной руке. Охотник тоже тянется к моему горлу, но поздно. Его сопротивление гаснет, и я чувствую, как тело дрожит и обмякает.

Давлю ещё какое-то время, опасаясь хитрости, но охотник мёртв. Отпускаю горло и падаю рядом с трупом. Горячка схватки сменяется ужасом. Я боюсь, что нашу драку было видно со стоянки.

Сердце выскакивает из груди, и я осторожно выглядываю из-за куста. Расстояние до стойбища приличное, а из такого положения ни черта не разобрать. Ежесекундно поджидая приближения врагов, наконец соображаю, что местные жители вряд ли способны долго сохранять спокойствие. Увидь они драку издали, уже бы неслись со всех ног с дикими воплями. Если никто не бежит, крича, то ничего они там не разглядели, а уж услышать и подавно не могли. На стоянке обычно такой галдёж, что и себя не всегда услышишь.

Немного успокаиваюсь. Твёрдая Рука ползёт ко мне, но я жестом останавливаю почти-брата. Сейчас он тут ни к чему, а вот несколькими минутами ранее, мне очень не хватало помощи.

Не знаю, что делать с трупом. Пока кто-то не подойдёт близко, то лежащее за кустом тело не слишком заметно, а вот начни перемещать, может выйти хуже.

Но куда подевалась собака, не понимаю. Неизвестно, как поступит она, наткнувшись на труп хозяина. Сразу завоет, или станет вертеться рядом с телом. Предугадать реакцию не берусь.

Жду какое-то время, а потом медленно отползаю, замирая и прислушиваясь. Собаки всё нет, но караулить её у трупа бессмысленно. Я не сумею ухитриться и прирезать зверя. Да и резать больше нечем – запасной нож остался в моей сумке.

Подумав об оружии, ползком возвращаюсь в укрытие. Левая кисть горит огнём. Охотник здорово прокусил её.

– Убил! – довольно выдыхает почти-брат, когда я оказываюсь внутри схрона.

– Надо было помочь, – говорю. – Мне было трудно. Нож сломался.

– Я не успел. Поздно догадался, что вы уже сцепились.

Как можно не услышать, когда рядом с укрытием падают два человека и катятся вниз, не понимаю. Но потом бросаю взгляд на лицо Маленькой Бабочки и меня озаряет догадка – с какого-то момента она не имитировала стоны. Всё было взаправду.

– Ты брал её⁈ – спрашиваю.

– Да, – Твёрдая Рука удивляется вопросу. – Ведь мы же так договаривались!

– Вы должны были только делать вид! – у меня просто нет слов. – Ты что, потерял разум? А если бы я не сумел убить охотника?

– Но ведь духи были на твоей стороне! – довольно произносит двоюродный брат. – Ты хорошо справился. Зачем думать о том, чего не случилось?

Похоже, он искренне не понимает. Ох, ё… Нервы у почти-брата железные. Иметь эту корову, когда в любой момент охотник мог заорать на всю округу! Я гляжу на Твёрдую Руку, как на сумасшедшего, и даже не знаю, что ответить. Мы же договаривались…

– Его хватятся! – говорю шёпотом. – Нельзя оставаться. Если сейчас охотника не начнут искать, то как только стемнеет, нужно уходить. Утром они обязательно прочешут всё вокруг.

– Но мы не украли женщин!

– Украдём в другой раз! Плевать на них! Или ты хочешь, чтобы твоя сушёная голова висела в одном из этих шатров?

– Нет, – Твёрдая Рука хмурится. – Но Водяной Человек и Сидящий Волк будут против.

– Хотят – пусть остаются! Тут негде прятаться. Нас обязательно найдут и убьют.

– Нас могут догнать. Женщины мешают.

Маленькая Бабочка настороженно водит глазами по мне и почти-брату. Наверное, она подумала, что мы сейчас её убьём.

– Ты умеешь править лодкой? – спрашиваю у Твёрдой Руки.

– Нет, не умею.

– Может, кто-то из друзей Горностая умеет. Водой уйти быстрее. Но кто будет править?

– Я могу плыть на древесной спине! – заявляет Маленькая Бабочка.

– Умеешь⁈

– Да!

– Хорошо. Как только стемнеет – пойдём искать лодки.

В тревожном ожидании время кажется течёт бесконечно долго. Я понемногу успокаиваюсь, ведь ничего не меняется. Стойбище живёт своей обычной жизнью, а пёс, к удивлению, так и не соизволил явиться.

Глава 7

Едва сгущаются сумерки, мы покидаем укрытие, решив обогнуть холм, чтобы с гарантией остаться незамеченными. Видимость уже плохая, но оказавшись внизу, Твёрдая Рука недовольно хмыкает и указывает рукой в сторону лагеря.

Вдалеке две фигуры несутся по тропе, которую нам предстоит пересечь. Они явно направляются в нашу сторону. Отступаем под сень кривого деревца и ломаем голову, как поступить.

Мне почему-то кажется, что эти двое отправились разыскивать пропавшего охотника. Но обычно среди мужчин не принято бежать галопом. Бегущие, скорее всего, подростки. Ведь я не вижу копий у них в руках.

– Их надо убить! – говорит двоюродный брат.

Похоже, что и вправду надо. Хоть темнота и сгущается на глазах, но если они станут бродить по холму, то могут наткнуться на тело.

– Хорошо бы одного поймать, – отвечаю.

– Зачем?

– Выспросить! Может, мы сумеем украсть Шумящую Воду, если будем знать, в каком из шатров она находится.

Времени на разговоры нет. Караулить эту двойку – риск, но и пропустить на холм не меньший. Нам надо оттянуть момент, когда мужчины племени спохватятся всерьёз.

Парнишки бегут в хорошем темпе и уже находятся совсем неподалёку. Но вместо того, чтобы торопливо броситься к подножию холма, останавливаются. Один из них издаёт пронзительный вопль на непонятном для меня языке, и выждав пару мгновений, повторяет его ещё громче.

Наверное, он зовёт охотника. Проходит минута, и подросток орёт снова. Его тонкий голос очень хорошо слышен.

Спутник толкает его в спину, что-то спрашивая, а тот, кто кричал, делает несколько шагов вперёд, но второй громко возмущается.

Они метрах в тридцати, но говорят очень громко. Жаль только слов не разобрать. Те жалкие крупицы, что выучила Искра, общаясь с Женщиной-Птицей, мне ничуть не помогают. Языки слишком разные.

Но спохватившись, осторожно касаюсь Маленькой Бабочки, шепча едва слышно:

– Ты понимаешь их слова?

– Да, – женщина догадывается ответить так же тихо. – Они звали Чёрного Бобра, а теперь один хочет идти искать, а другой говорит, что на холме могут быть звери, жрущие мясо.

После короткого спора, первый всё же шагает ближе к зарослям, ещё разок вопит, но вот взбираться на холм и не думает. Впрочем, в этом никакого смысла. Темнота так сгустилась, что ничего не разглядеть в кустарнике.

Подростки настороженные и внимательные. Особенно тот, кто отговаривал друга. Внезапно парнишка озирается назад и что-то пытается разглядеть в надвинувшейся тьме.

Второй вопит совершенно некстати, мешая спутнику, и переглянувшись с Твёрдой Рукой, пытаемся приблизиться к ним.

Но снова повисает тишина, и мы замираем на полдороги, укрывшись за густым кустом. Парнишки, наверное, давно бы рады вернуться, да судя по всему, боятся, что взрослые станут высмеивать трусость.

Тот, кто поосторожнее, тянет второго, но сам не сводит глаз с полосы кустарника позади себя. Не могу понять, что он там заметил, а потом догадываюсь – Горностая или его друзей. Наверное, охотники уже шли к нам, когда подростки оказались на тропе.

Потому ломаю сухую ветку, чтобы отвлечь внимание от подкравшихся охотников. Твёрдая Рука непонимающе вздрагивает, но парнишки замирают, как вкопанные, повернувшись на звук. Зря.

За их спинами мелькают тени. Один из подростков коротко охает, успев повернуть голову к бросившемуся на него человеку, но тот мигом сокращает дистанцию, и я слышу захлёбывающийся вздох. Охотник не собирается оставлять паренька живым.

Другой охотник поступает разумнее. Он ловко хватает подростка за шею, выворачивая кверху. Тот что-то тихо хрипит, но не может открыть рта, и тут же третий из охотников засовывает пареньку кляп.

Спешим к охотникам. Водяной Человек оттаскивает убитого в сторону. Пойманному подростку Горностай уже вяжет руки.

К нам приближается ещё одна тень. Это Приносящая Счастье.

– Мы убили волка, – тихо произносит Горностай. – С ним был мужчина. Где он?

– Мёртв. Лежит на склоне.

– Нельзя оставаться, – отвечает Водяной Человек. – Мы должны бежать.

– Я хочу найти Шумящую Воду, – вдруг заявляет Горностай.

Усмехаюсь про себя. Нет, всё же я в нём не ошибся.

– Люди-Птицы выследят нас! – возражает Сидящий Волк. – Мы должны уйти!

– Должны, – соглашаюсь. – Только надо отыскать древесные спины. Мы уплывём на них.

– Плывите, – отвечает Горностай, – а я перейду реку и через закат снова вернусь к стойбищу.

– Тебя найдут! – пытаюсь убедить. – Я тоже собираюсь вернуться, но не так. Надо отплыть далеко, а потом сделать круг через леса. Пусть Люди-Птицы успокоятся.

Торговаться некогда. Твёрдая Рука толкает меня, подгоняя, и мы почти бежим к реке. К счастью, громадный дуб выделяется даже при таком освещении.

Маленькая Бабочка не ошиблась. Лодки на месте. Посудины убогие и тяжёлые, с низенькими бортами, и я удивляюсь, как вообще на них сумели быстро погрузить наших похищенных женщин.

– Кто, кроме меня и Маленькой Бабочки, умеет править лодкой?

– Я могу, – отвечает Водяной Человек. – Это нетрудно.

* * *

Течение всё ускорялось, и лодки скользили по тёмной глади реки почти неслышно. В дороге уже минула половина ночи, когда Водяной Человек, правивший первой лодкой, на крутом изгибе русла допустил ошибку. Лодку развернуло поперёк, вода захлестнула низенький борт, а Горностай, попытавшись помочь другу, только добавил проблем. Долблёнка перевернулась, и Приносящая Счастье вместе с обоими охотниками вылетела в чёрную воду.

Маленькая Бабочка не успела среагировать вовремя, её лодка наскочила на перевернувшуюся. Сидящий Волк улетел в реку, а следом за ним и сама Маленькая Бабочка.

Я едва увернулся от столкновения, проведя долблёнку вдоль заросшего правого берега, пристать к нему неподалёку от перевёрнутых лодок было невозможно. Пришлось спуститься ниже по течению, где нашлась широкая песчаная отмель.

Пойманный подросток забился, едва лодка остановилась. Он лежал связанный на дне долблёнки ещё с момента отплытия. Допрашивать его неподалёку от стоянки Людей-Птиц я не рискнул.

– Водяной Человек не так и умел! – хмыкает Твёрдая Рука, оказавшись на берегу.

Я не отвечаю почти-брату, а просто бреду обратно вдоль берега. Глубина здесь совсем небольшая, но течение сильное, и хочется надеяться, что никто из наших не утонул.

Первой, в тусклом свете убывающей луны, мне на глаза попадается Маленькая Бабочка. Женщина пытается разглядеть днище лодки. Вторую долблёнку унесло течением, а эта, судя по всему, пострадала от столкновения. Вокруг плавательного средства собираются остальные, и я замечаю, что оружия в руках ни у кого нет.

– Где твоё копьё? – спрашиваю Сидящего Волка.

– Подводные Люди украли, – хмуро отвечает охотник. – Дротики тоже. Только нож остался.

При беглом опросе выясняется, что Горностай и Водяной Человек тоже утратили своё оружие. У них нет ни копий, ни дротиков, а Горностай умудрился потерять в реке даже единственный нож. Отыскать хоть что-то в темноте можно и не мечтать. Этот приток Пляшущей реки быстр, и течение наверняка утащило оружие далеко вниз.

Твёрдая Рука недовольно бурчит, критикуя Водяного Человека, допустившего крушение. Тот так же неохотно огрызается, но мне сейчас до них нет никакого дела. Днище лодки всё же уцелело, вот только придётся вырезать новые шесты, взамен унесённых течением.

А пока усаживаю Маленькую Бабочку на нос лодки, сам устраиваюсь на корме, и мы осторожно сплавляем долблёнку вниз, пользуясь древками моего копья и копья, позаимствованного у Твёрдой Руки, в качестве импровизированных шестов. К счастью, здесь мелко. Остальные будут шагать по берегу.

На песчаной отмели задерживаться не хочется. Вряд ли Люди-Птицы бросятся ночью в погоню, но вот с рассветом, скорее всего, попытаются нас настичь. У них осталась только одна лодка, и больше четверых человек в ней нипочём не разместить, но они могут сделать плоты, если, конечно, знают о такой возможности.

Пленного подростка вытаскиваем из лодки, швыряя на песок. Тащить его дальше нет никакого смысла, и я подзываю к себе Маленькую Бабочку, а потом рывком поднимаю паренька на ноги и вырываю кляп.

Он что-то торопливо бормочет, но не могу понять ни слова. Вопросительно толкаю Маленькую Бабочку, и женщина неохотно произносит:

– Мужчины его племени отомстят. Мы все умрём.

– Он умрёт первым, – усмехаюсь. – Скажи ему об этом.

Маленькая Бабочка говорит, обращаясь к подростку, но того не впечатляет сказанное. Я понимаю это даже без знания языка, потому коротко бью правой рукой в солнечное сплетение.

Пленный падает, хватая ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба. Дождавшись, когда он наконец придёт в норму, достаю нож и говорю Маленькой Бабочке:

– Скажи этому дураку, что я не собираюсь шутить, и отрежу ему пальцы по очереди, если он ещё вздумает угрожать. Он должен говорить, если не хочет остаться калекой.

Маленькая Бабочка с размаху толкает упавшего пленного ногой, произнося длинную тираду на языке Людей-Птиц. Пленный молчит, и я спрашиваю:

– Охотники с твоей стоянки зимой украли трёх женщин на том берегу Пляшущей реки. Кто из мужчин взял их к себе в шатёр?

Маленькая Бабочка растолковывает пленному вопрос, и тот неохотно отвечает. Дождавшись, когда он закончил говорить, женщина обращается ко мне:

– Да, он видел украденных. Их привели, когда было холодно. Но сейчас этих женщин нет на стоянке.

– Где они?

На этот короткий вопрос парень отвечает очень долго, и я с нетерпением жду перевода Маленькой Бабочки. Наконец женщина оборачивается и произносит:

– Охотники его рода очень храбрые. Они украли троих красивых девушек. Крепкий Медведь, Тёплый Ветер и Человек-Рыба взяли их под свой кров. Но девушки оказались плохими. Одна из них ночью зарезала Человека-Рыбу и попыталась бежать. Её поймали и убили.

– Как её имя⁈

– Он не знает, – говорит Маленькая Бабочка, едва парень ответил на вопрос.

– А остальные? Что с ними?

– Ещё одна попыталась бежать, но у неё не получилось. Когда её ловили, Старый Бык упал и сломал ногу. Тогда Чёрный Бобр сказал, что женщины несчастливые. Они приносят неудачи. Нужно отдать их Говорящей с Мёртвыми и тогда она накормит птиц женским мясом. Крепкий Медведь не хотел отдавать свою женщину, но все охотники согласились, что Чёрный Бобр мудр. Тех двоих отвели на другую стоянку.

– Он знает, что с ними случилось⁈

– Чтобы духи хранили племя, их надо кормить, – изменившимся голосом отвечает Маленькая Бабочка, выслушав пленного. – Тогда они даруют удачу на охоте. Дают рукам силу, а глазам зоркость. Он говорит, духи предков живут в птицах и помогают тем, кто не забывает о них. Тех двоих женщин скормили птицам весной, когда день стал догонять ночь, и за это духи пригнали на равнину большие стада бизонов. Он говорит так.

На какие-то мгновения перехватывает дыхание. Мне ещё не хочется верить, что Шумящей Воды больше нет. Я не мог и подумать, что кому-то может взбрести в голову убить такую красивую девушку.

В воображении, как вживую, проносятся виденные мной пиршества тераторнисов на лежалой падали. Их дикая суета, хриплые крики и вонь. Тераторнисы всегда внушали мне отвращение, теперь же я просто возненавидел этих птиц, хоть разум отчётливо понимает, что винить в смерти Шумящей Воды нужно только людей чужого племени.

С трудом отгоняю неприглядные картины, которые настойчиво подсовывает сознание. Охотники, слышавшие рассказ Маленькой Бабочки, тоже умолкают, а Приносящая Счастье дрожит от страха.

– Смелые Люди жестоки, – говорит Маленькая Бабочка, обращаясь к подруге. – Но мы сумеем уплыть от них.

Приносящая Счастье суетливо кивает, хоть мне кажется, вовсе не верит словам. Наверное, женщина наглядно представила возможную участь, и теперь никак не может успокоиться.

– Он тебе ещё нужен? – Горностай хмуро кивает на лежащего пленника.

Можно бы расспросить паренька о его племени, но лучше поторопиться. Потому мотаю головой. Горностай хватает пленного, Твёрдая Рука с удовольствием помогает ему, и раскачав подростка, охотники бросают его в реку. Приносящая Счастье испуганно ахает.

– Подводным Людям понравится его жизнь, – произносит почти-брат, улыбаясь. – Они возьмут его и пропустят нас.

Водяной Человек и Сидящий Волк единодушно с этим соглашаются. Они принимаются отыскивать подходящие для шестов ветки, а Горностай говорит мне:

– Я не поплыву. Я хочу отомстить.

– Мы отомстим, – отвечаю. – Но не сейчас.

– Львиные Когти больше не отпустит меня за реку.

– Он никуда не денется. Если решит запретить, то ты можешь перейти в наш род.

– Я не хочу ждать.

– Зря. Месть должна быть хорошей.

– Да! Я хочу убить руку Людей-Птиц!

– И всё?

– Думаешь, этого мало⁈

– Конечно, мало. Я хочу убить их всех до единого.

– Ты не сможешь сделать этого!

– В одиночку нет. Но если мы соберём племя, то справимся с ними.

– Вожди не захотят драться с Людьми-Птицами.

– Значит надо сделать так, чтобы захотели.

– У тебя не получится!

– Ты знаешь, я попробую. А вот если не выйдет, то позову тебя с собой за Пляшущую реку, и тогда мы убьём столько Людей-Птиц, сколько сумеем.

– Можно сделать это сейчас. Я подарю Приносящую Счастье Сидящему Волку, и пусть они плывут к Львиным Когтям. А мы с тобой останемся и будем убивать Людей-Птиц. Почётно умереть, сражаясь.

– Глупо умирать, Горностай. У меня две женщины. Они без меня пропадут. У тебя есть мать. Она уже старая. Охотники твоего рода не станут заботиться о ней. Мы должны думать не только о себе. Я хочу отомстить Людям-Птицам, но не нужно спешить.

– Тебя не послушают, – вздыхает охотник. – Ваш род самый слабый. Большеухие и Живущие на Равнине не захотят драться из-за вас с Людьми-Птицами. Они от них далеко. А остальных слишком мало.

– Надо попробовать. От того, что мы с тобой убьём нескольких охотников, ничего не изменится. Только Люди-Птицы переплывут реку и нападут на наши рода. Я не хочу, чтобы все пострадали из-за нас.

– Ты потом не захочешь мстить.

– Нет, – усмехаюсь. – Ещё и как захочу, даже не сомневайся!

– Поклянись.

– Клянусь Солнцем! – касаюсь рукой груди. – Пусть Великий Отец сожжёт меня огнём, если лгу.

Горностай довольно хмыкает. Здесь к клятвам относятся серьёзно. Мы шагаем к лодкам, и дождавшись остальных, продолжаем путь вниз по течению.

* * *

Яркое солнце сияло в безоблачном небе. На четвёртый день нашего бегства река растеклась шире, а её берега густо поросли кустарниками. Никаких признаков погони не наблюдалось, и все понемногу расслабились. Потому, когда из зарослей рогоза у левого берега с хлопаньем крыльев взлетели утки, никто даже не вздрогнул. Наши лодки скользили вперёд, солнышко пригревало, ничто не предвещало беды. Пляшущая река была уже неподалёку. Но едва мы миновали рогоз, оказавшись на открытом месте, Приносящая Счастье закричала, указывая на берег, но каждый из нас уже заметил врагов.

Их было человек пятнадцать, и встречи с нами они, судя по всему, совсем не ожидали. Когда показались лодки, несколько мужчин набирали в реке воду. Другие ели, сидя полукругом. Это не было засадой, но превратилось в неё, как только Люди-Птицы поняли, что мы вовсе не их соплеменники.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю