Текст книги "Время длинных клыков (СИ)"
Автор книги: Валерий Камнев
Жанры:
Альтернативная история
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Глава 4
Таких находок попадалась уйма. Гомотерии и волки резали дичь, а нам приходилось проверять, что именно привлекло внимание стервятников. Несколько раз мы только чудом отступили от места кошачьего пиршества, и не слишком горели желанием снова испытывать судьбу.
– Пойдём, – говорит Твёрдая Рука. – Хоть это окажется очередная волчья стая.
– Далеко, – морщится Водяной Человек.
– Надо проверить, – отвечает Горностай.
Сидящий Волк безразлично пожимает плечами, и мы бредём по равнине уже не слишком скрываясь. Бесплодные многодневные поиски сказались на нашей бдительности.
Кружащие птицы торопливо опускаются вниз. Значит звери, досыта наевшись, оставили тушу. Теперь важно разминуться с ними. Медленно приближаемся, держа оружие наготове, и идущий впереди Горностай вскидывает руку, делая знак остановиться. Водяной Человек беспокойно озирается, и я понимаю его тревогу – скрипуче кричащие тераторнисы скачут по останкам бизонов.
Стараемся не подходить близко, чтобы не вспугнуть птиц. Хоть тераторнисов, начавших пировать, напугать трудно. Но можно не сомневаться – только люди убивают сразу несколько бизонов. А здесь, среди примятой окровавленной травы, валяются остатки шестерых зверей.
Мясо забрали полностью, оставив тераторнисам только откровенную требуху. Обходим полукругом, глядя на следы волокуш, уходящих к западу. Женщин было много. Они оставили прекрасно видимую тропу.
Спутники оживляются. Усталость слетает вмиг. Вот только брести по волоку при свете дня – очень большой риск.
Идём крайне медленно, давая время женщинам убраться подальше. На горизонте появляется лес, и мы останавливаемся. Наверное, вражеское стойбище находится неподалёку. Выбираем укрытие среди колючего кустарника и ожидаем наступления сумерек.
Теперь брести по волоку труднее, но всё ещё возможно. Приближаясь к лесу, замедляемся. Широкая тропа уходит вглубь, и мы вступаем на неё, прислушиваясь.
Чем дальше, тем идти становится труднее. Тропа петляет, обходя буреломы. Очень темно, ведь луна ещё не взошла. Какой-то шум долетает до наших ушей, и мне чудится барабанный бой.
Крадёмся, как тени, убравшись с тропы. Стоянка совсем близко. Шум нарастает, и мы выходим к небольшому озеру, неподалёку от которого расставлены шатры.
Твёрдая Рука качает головой, едва завидев вражеский лагерь. Горностай хмурится, и даже я впечатлён. С того места, где мы находимся, трудно подсчитать жилища, но их не меньше пятидесяти.
Этот расчищенный участок, наверное, раньше был одной из стоянок рода Чёрного Камня. А может, Люди-Птицы и сами управились с работой. Их конусные шатры очень похожи на наши.
Стойбище озаряют костры, но самих обитателей толком не разглядеть. Мы приближаемся, и замечаем в центре стоянки высокий деревянный столб.
Звук барабанов доносится оттуда. Не знаю, празднуют Люди-Птицы успешную охоту, или же какой-то свой собственный ритуал. Ближе приближаться опасно. Люди снуют от жилища к жилищу, многие пляшут, озарённые пламенем.
Твёрдая Рука с большим интересом наблюдает за женщинами, вот только так же, как и я, не может ничего разглядеть, кроме роста и комплекции. Людям-Птицам не приходит в голову опасаться кого-то, а потому сторожей не наблюдается. Никакой враг не решится напасть на такой большой лагерь.
Вдруг Горностай толкает меня в бок, осторожно указывая рукой вправо. Там, в полумраке, носятся ребятишки, чем-то забавляясь, и я сначала не понимаю, что привлекло внимание охотника, но потом мелькают серые пушистые тени.
– Волки! – удивляется Горностай. – Почему они не боятся людей?
– Это не волки, – отвечаю. – Это собаки.
– Собаки? Что это за звери? Они похожи на волков.
– Когда-то они были волками, а потом стали помогать человеку. Плохо, что у Людей-Птиц есть такие друзья. Их нюх трудно обмануть.
Собак для такого лагеря немного. Навскидку, штук восемь, но теперь не получится подобраться к шатрам, не поднимая тревоги.
Пляски всё больше разгораются. Я вижу двух мужчин, играющих на барабанах, и высокую фигуру, закутанную в какой-то странный наряд. На голове этого человека высокий убор из перьев. Наверное, это местный вождь или шаман.
– В такой темноте не разобрать лиц! – негромко возмущается Твёрдая Рука. – Можно украсть уродину.
– Как ты собрался тащить её через равнину? Ты думаешь, что умеешь бежать быстрее, чем собаки?
– Я не боюсь волков!
– Понятно, что не боишься. Но они могут отыскать наш след где угодно! Они приведут Людей-Птиц к нам.
– Ты предлагаешь уйти? – двоюродный брат хмыкает.
– Я предлагаю найти женщин их рода, – киваю на Горностая, – а уже потом воровать других. Не надо спешить.
– Львиные Когти сказал, чтобы мы взяли молодых девушек, – возражает Сидящий Волк. – Он не поручал искать свою дочь.
– Ты возьмёшь кого захочешь, – отвечаю, – но только тогда, когда я отыщу Шумящую Воду! Нельзя переполошить лагерь. У них десять рук мужчин! Мы не можем сражаться с ними.
– Что ты предлагаешь? – спрашивает Горностай. Этот смелый охотник наслушался поучений вождя и собственной матери, потому верит, что Шумящая Вода не захочет вернуться. Нужно отомстить Людям-Птицам, и не более.
– Они добыли много мяса. Значит, завтра охотники никуда не пойдут, а вот женщины станут собирать хворост. Оставаться так близко нельзя. Как только рассветёт, нас заметят. Нужно сделать засады в лесу, неподалёку от троп. Надо рассмотреть женщин при свете дня.
Пляски продолжались целую ночь. Но я заметил, что в них участвовали только взрослые. Подростки и детвора слонялись в сторонке, а потом разошлись по шатрам. Иногда мне казалось, что рассмотрел среди танцующих женщин Шумящую Воду, но скорее всего, ошибся. Впрочем, с такого расстояния это не удивительно.
Мы убрались прочь с озёрного берега, едва стало светать. Широко обогнув стоянку, отыскали несколько проторенных троп. Одна вела на равнину, другая к северу от лагеря, а ещё две, широко расходясь, уходили к югу. На западе лежало озеро, и вдоль его берегов тоже должны были проходить тропинки, но за дровами туда идти ни к чему. Нет, если женщины и пойдут, то по одному из трёх направлений.
Мне показалось, что тропы, ведущие к югу, пробиты куда сильнее, чем северная, а потому больше вероятности, что женщины ходят там чаще. Остальные охотники тоже подумали так, а потому, разделившись, мы укрылись в лесу, заняв укрытия подле тропинок.
Лес был густой и тёмный, захламленный упавшими деревьями, ветки которых давным-давно отправились на топливо. Мы с почти-братом выбрали куртину какого-то неизвестного мне кустарника, и залегли в ней, будто четвероногие хищники.
Время всё шло, а на тропе никто не появлялся. Твёрдая Рука принялся есть вяленое мясо, но мне кусок не лез в горло. Все мысли вертелись вокруг Та-шиа, вот только от них не было ни малейшего проку.
Вдали послышался шум голосов. Он всё приближался, и вот уже показались женщины, но совершенно бесполезные для нас. Несколько пожилых, с плетёными корзинами, и ещё десяток совсем маленьких девчонок. Эта группа шла за ягодами или грибами. Они брели, громко переговариваясь, и не обратили на наше укрытие ни малейшего внимания.
– Старухи… – фыркнул почти-брат, когда женщины скрылись в лесу.
– Может, Горностаю повезёт. Ты же видел, сколько вчера сожгли хвороста. Женщины пойдут за дровами.
Но женщины, как оказалось, пошли в другую сторону. Уже в сумерках мы снова подобрались ближе к лагерю, и увидели целые кучи валежника.
– Удача не хочет помогать… – Водяной Человек недовольно морщится.
– Она женщина! – отвечаю. – Потому и не поможет. Надо просить Великого Отца. Он поможет украсть девушек.
Охотники согласно кивают, а я думаю о том, как легко Горностай отказался от Шумящей Воды. Я-то думал, он действительно твёрд характером.
Сегодня стоянка засыпает рано. К счастью, собаки не бегают вокруг. Они валяются подле шатров, грызут кости, да иногда угрожающе рычат друг на друга.
Только два охотника дежурят у развешенной на ремнях бизонины. Наверное, охраняя её от собственных псов. Эти похожие на волков создания растащат мясо, стоит только зазеваться. Они воровато следят за мужчинами, но не решаются приблизиться.
– Им хватит хвороста на два заката, – мрачно говорит Горностай. – Мы сегодня ошиблись.
По его тропе вообще никто не прошёл, и теперь охотника грызёт нетерпение.
– Нам нельзя спешить, – отвечаю. – Очень опасно воровать девушек так далеко от своих земель.
– Да, – соглашается Сидящий Волк. – Слишком далеко. Нас могут догнать.
Конечно, нас догонят с украденными. Я только надеюсь убедить спутников не брать чужих женщин. А вот своих нужно попытаться вернуть.
Ветер меняется, и мы торопимся уйти. Нельзя дать собакам учуять наш запах. Впрочем, эти животные не похожи на бдительных сторожей.
Ещё один день прошёл в бесплодном блуждании вокруг стоянки. Только несколько старух отправились в лес, а остальное женское население и не думало никуда уходить.
– Далеко… – морщится двоюродный брат, пытаясь рассмотреть женские прелести с противоположного берега озера. Почти напротив нас женщины моются и стирают одежду. Твёрдая Рука сначала обрадовался представившейся картине, но счастье длилось недолго. Охотник понял, что подробностей не разглядеть. Особенно, если сидеть в кустарниковой чаще. Ширина озера больше сотни метров.
Моё зрение тоже бесполезно. Я скорее пытаюсь угадать Та-шиа по манере поведения, но ни черта не получается. Почему-то мне кажется, что её вообще здесь нет, и на сердце укладывается тяжёлый камень.
– Ты не видишь Шумящую Воду? – обращаюсь к Горностаю.
– Нет, – охотник мотает головой. – Я бы узнал её.
Сидящий Волк и Водяной Человек морщатся. Они считают, что не следует возвращать женщин, которых имели чужие охотники. Это большой позор. Но сам Горностай, побродив вокруг лагеря, всё больше раздумывает о моей сестре. Он уже не спорит с Твёрдой Рукой, кто украдёт лучшую девушку, и пытается отыскать взглядом Шумящую Воду.
– Надо узнать, где она! – отвечаю. – Нужно поймать кого-то и расспросить.
– Кого? – Твёрдая Рука удивляется. – Здесь никто не ходит.
– Ты знаешь язык Носящих Перья? – подозрительно щурится Сидящий Волк.
– Несколько слов. Я уже видел одну из их женщин.
– Красивую? – с надеждой спрашивает Водяной Человек.
– Неплохую, – говорю, покривив душой. – Она была крепкая.
Охотники довольно кивают, а я замечаю, что несколько женщин направляются в сторону густого ивняка. За ними увязывается здоровенная собака. Ну, или волк. На волка она похожа куда больше.
Этот ивняк на полпути к нам. Женщины рубят там прутья. Собака бестолково рыщет в зарослях, а я только надеюсь, что ей не захочется пробежать мимо нашего укрытия.
Прутья нарублены, и женщины связывают их, готовя к переноске. Одна из них, с длинными чёрными косами, движется легко и изящно. Твёрдая Рука загорается энтузиазмом, разглядывая её. Но о том, чтобы сейчас кого-то украсть, не может быть и речи.
Женщины уходят на стоянку, и время тянется в глупом ожидании. Здесь не бродят поодиночке, а пробираться на стойбище, не зная в каком шатре находится Шумящая Вода, бессмысленно и опасно.
Вечереет. На стоянке разгораются огни костров, но кто-то ещё возится со шкурами у озёрного берега. Мне кажется, там осталось только двое женщин, хоть рассмотреть издали трудно, и мы решаем подобраться ближе.
Крадучись движемся через лес, быстро сокращая расстояние. В каждом из нас просыпается охотничий азарт. Женщины очень близко, метрах в пятнадцати, и можно услышать их негромкие голоса. Причём разговаривают они на языке Людей-Быков.
– А я говорю – ты глупа! Ты не умеешь радовать мужчину! Да будь я на твоём месте, разве Крепкое Сердце отправил бы меня портить руки? Посмотри на них! Пальцы распухли, как у старухи!
– Да, – отвечает другая, судя по голосу, помоложе первой. – Они болят.
– Болят… – презрительно хмыкает собеседница. – Ты сама виновата, что Крепкое Сердце счёл тебя негодной!
– Это Идущая по Воде всегда нагружает меня работой! Крепкое Сердце здесь ни при чём!
– Идущая по Воде – никто! Она не из его племени! Она не лучше тебя, хоть и ведёт себя, как старшая женщина! Послушай меня! Стань нежной с Крепким Сердцем. Подари ему ласки. Сделай так, чтобы он хотел брать только тебя! Тогда Крепкое Сердце станет жалеть твоё тело. Он сам отдаст худшую работу Идущей по Воде. Ведь ты красивее неё! Почему же так глупа⁈
– Крепкое Сердце берёт меня, – смущённо произносит женщина. – Я никогда не пыталась отказать ему.
– Этого мало! Посмотри на себя! Ты похожа на дрожащую антилопу! Кому из мужчин понравится такая⁈ Когда он берёт Идущую по Воде, её стоны слышны даже в моём шатре!
– Но ведь она только делает вид, что ей приятно!
– Вот и ты делай, если не хочешь превратиться в старуху! Ведь у тебя был мужчина! Неужели ты и с ним оставалась холодной?
– Бегущий Койот жалел меня. Он был добрым и справедливым. А теперь кожа с его головы висит в шатре Крепкого Сердца. Я не могу смотреть на неё!
– Смирись. У тебя теперь другой мужчина. Ты должна радовать его.
Раздаётся плеск воды. Женщины сворачивают бизоньи шкуры. Быстро темнеет, и переглянувшись с охотниками, подбираемся вплотную.
Твёрдая Рука бросается вперёд, сбивая наземь одну из женщин. Горностай ловит вторую, искусно зажимая рот. Я помогаю почти-брату, а двое охотников Горностаю.
Вяжу руки пленнице ремнями, а Твёрдая Рука заталкивает ей кляп из куска оленьей шкуры. Горностай с друзьями уже управились со своей. Вот только Твёрдая Рука недоволен. Пойманная Горностаем намного красивее, чем оказавшаяся в его руках.
Пленница почти-брата очень высокая и крепкая, но с откровенно несимпатичным лицом. На ней убогое платье из кожи и грубый костяной браслет на правой руке. Она серьёзно сопротивлялась поимке, но теперь застыла и даже не пытается выплюнуть кляп.
Доставшаяся Горностаю пониже ростом и субтильнее, но выглядит привлекательнее. Одежда у неё новая и тщательно расшита. Но разглядывать женщин некогда. Надо торопиться.
* * *
– Мы не встречали женщин из племени Белого Цветка! – произносит на ходу пленница Горностая, едва успевая двигаться рядом. – Никто из мужчин не приводил их на стоянку!
– Да! – недовольно подтверждает вторая. – Среди нас не было женщин твоего племени.
Эту здоровенную дылду будто в насмешку прозвали Маленькой Бабочкой. Не знаю, какой она была в детстве, но сейчас имя ничуть не соответствует могучей фигуре. Угодив к нам в плен, женщина то и дело пыталась замедлиться, но получив от Твёрдой Руки пару ласковых оплеух, мигом перестала страдать ерундой.
Первая же, со странным именем Приносящая Счастье, ужасно боится каждого из нас. Она безропотно подчиняется и судя по всему, даже не помышляет о побеге.
– Тогда где их искать? – спрашиваю у Маленькой Бабочки.
– На другой стоянке! – женщина удивляется.
– У Людей-Птиц много стоянок?
– Ещё две, кроме этой! – отвечает Приносящая Счастье. – Они разделили наши земли. Но почему ты называешь их Людьми-Птицами?
– Надо же как-то называть.
– Они говорят о себе – Хас-мьи. Смелые Люди.
– Пусть называются, как хотят. Для меня они будут Носящими Перья. Ты знаешь, где их стоянки?
– Я думаю там, где кочевали наши рода.
– Одна на закате, а другая на восходе?
– Да.
– Мне надо найти ту, что на закате.
– Маленькая Бабочка из рода Спящей Лисицы. Она должна знать, где сейчас хорошая охота на их земле.
– Охотники Смелых Людей догонят тебя! – хмыкает Маленькая Бабочка в ответ на мой взгляд. – И снимут с головы кожу.
– Может быть. Но раньше я отрежу твой язык. Ты покажешь тропу и без него.
Твёрдая Рука толкает женщину кулаком, и та покорно проговаривает:
– В эту пору мы были бы на стоянке у Четырёх Холмов. Там хорошее место. Много воды и бизонов.
– Ты найдёшь дорогу?
Женщина неуверенно мнётся. Она плохо ориентируется в этих незнакомых местах.
– Я найду! – говорит Сидящий Волк. – Я знаю, где стоянка Четырёх Холмов. Когда-то мой брат приходил туда, чтобы взять женщину. Он не захотел ждать осени и взял Длинные Ноги у Серого Сокола.
– Как она? – оживляется Маленькая Бабочка.
– Умерла. Длинные Ноги не сумела родить ребёнка.
– Пойдём к Четырём Холмам? – спрашивает Твёрдая Рука.
– Пойдём! – отвечает Водяной Человек. – Ведь мы не добыли девушек.
– Да, – соглашается почти-брат.
– Ты взял женщину! – возражает Сидящий Волк.
– Эту⁈ Она совсем некрасивая!
– Ты сам поймал её!
– Я не разглядел лица!
– Она сильная, – вмешиваюсь. – Маленькая Бабочка полезная женщина.
Но похвала не улучшает настроение Маленькой Бабочки. Женщина хмурая и недовольная.
– Куда бы вы шли, если бы решились бежать от Носящих Перья? – спрашиваю у неё.
– От Смелых Людей не бегут. За это наказывают смертью.
– К Пляшущей реке, – вмешивается Приносящая Счастье. – Больше некуда.
– Вот Люди-Птицы и станут искать на том пути, – говорит Горностай. – А мы пойдём к закату.
– Они пустят собак по следу.
– Собак⁈ – удивляется Приносящая Счастье.
– Ну, своих ручных волков.
– Они называют их фада.
– Как не зови, а это собака.
Мы долго брели водой ручья на север, невзирая на кромешную тьму, и лишь через несколько километров решились его пересечь. Я надеялся, что Люди-Птицы, заметив исчезновение женщин, подумают, что их украли какие-то выжившие охотники из Людей-Быков, а потому основные усилия поиска направят в сторону Пляшущей реки. Мы специально повели туда след, и свернули к ручью по твёрдому грунту. Хоть обмануть следопытов, имеющих собак, крайне трудно.
Но к моему удивлению, ни на завтра, ни через день, мы не заметили за собой погони. Даже Маленькая Бабочка немного успокоилась. Эта выносливая женщина неутомимо бредёт наравне с охотниками, а вот Приносящая Счастье едва переставляет ноги.
Со счастьем у женщины крайне туго. Выйдя замуж несколько лет назад, она успела родить двоих сыновей. Один из которых умер во младенчестве, а второго убили Люди-Птицы. Захватив стоянку, они перебили всех детей мужского пола.
Приносящая Счастье пугливая и нерешительная. А может, это только последствия пережитого ужаса. Как бы то ни было, женщина ведёт себя примерно, не норовя убежать, хоть Горностай за ней почти не следит. Эту украденную пленницу нельзя считать достойной местью Людям-Птицам, потому охотник собирается украсть ещё одну женщину.
Маленькая Бабочка не рада нашей компании. Она истово верит, что Люди-Птицы убьют её из-за побега, а потому принимается ныть по малейшему поводу.
Ещё несколько дней проходит в безумной спешке, но перейдя участок густого леса, Сидящий Волк вскидывает руку, указывая вперёд:
– Лисица!
Большой изрезанный промоинами холм и вправду напоминает свернувшегося клубком зверя. У его подножия течёт маленькая речушка. Маленькая Бабочка, завидев символ своего исчезнувшего рода, жалобно всхлипывает. Женщина трёт руками бегущие слёзы, и её лицо, и без того некрасивое, становится красным.
– Не реви! – возмущается почти-брат. – Ну что за женщина! Я утоплю тебя в реке, если не перестанешь.
Маленькая Бабочка воспринимает угрозу всерьёз и стихает. Но я-то понимаю, что никого Твёрдая Рука не утопит. Просто в последнее время он наслушался плача Больших Глаз, и здорово расшатал нервы.
Глава 5
От Спящей Лисицы до Четырёх Холмов два перехода, и мы останавливаемся на ночлег, перейдя речушку. Всё так же не разводим костёр, опасаясь выдать себя, и бдительно прислушиваемся к ночным звукам.
Первое дежурство – моё, но Твёрдой Руке не спится. Он сидит, глубоко задумавшись, а потом заводит негромкий разговор:
– Ты ведь слышишь духов, почти-брат?
– Иногда слышу.
– Почему они навредили Большим Глазам? Ведь она не поступала дурно.
– Ты поступал.
– Когда⁈ – двоюродный брат неподдельно удивляется.
– Когда отказался от Доброй.
– Но я не должен был брать её!
– Если сделал ей ребёнка, то должен.
– Такого обычая нет!
– Посмотри на неё! – указываю пальцем на серебряный диск растущей луны. – Великая Мать сильна и благоволит женщинам. Она услышала просьбу Доброй.
– Да, – отвечает охотник. – Наверное, ты прав. Той ночью она гневалась. Надо принести ей хорошую жертву.
– Не поможет.
– Почему?
– Твой поступок плох в её глазах. Она откажется от жертвы.
– Что же делать?
– Нужно сделать что-то хорошее.
– Что?
– Ну можно взять детей Доброй и растить, как своих. Тогда Великая Мать успокоится.
– Нет! – Твёрдая Рука в ужасе. – Лучше принести в жертву сердце быка!
– Не поможет. Великому Отцу бы понравилось. А ей нет.
– Можно подарить Матери львиную шкуру! Я добуду льва и повешу шкуру на самом высоком дереве!
– Ты хочешь сделать, как удобно тебе. Нельзя откупиться от Великой Матери.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю. Если сотворил дурной поступок, то нужно совершить два хороших. Тогда Великая Мать может простить.
– Ты говоришь, будто не мой почти-брат!
– Ты спросил меня, как Слышащего, а не как брата.
– Жертвы всегда помогают!
– Поступай, как знаешь, – развожу руками.
Твёрдая Рука замолкает, что-то обдумывая, а потом спрашивает:
– Думаешь, надо было взять Добрую?
– Да. Ты ей очень нравился.
– Но я не убивал её! Я не должен брать её детей!
– Не должен. Но это хороший поступок. Ей бы хотелось, чтобы дети росли в твоей семье. Когда ты повстречаешься с Доброй в Долине Теней, она будет рада.
– Ты ведь бродил в тенях. Как там?
– Плохо. Лучше не спрашивай.
– Удача оставила меня, – Твёрдая Рука указывает в сторону спящей Маленькой Бабочки. – Как я мог ошибиться? Мне показалось, что она красивее второй!
– Было темновато. Удача здесь ни при чём.
– Но что делать с ней? Прогнать?
– Оставь себе. Она крепкая.
– Но уродина!
– Так не бывает, чтобы всё и сразу! Ты видел, как работают женщины Серой Спины? Я иногда ему завидую. То, что Жёлтое Дерево делает на пределе сил, Холодная Роса и не заметит.
– Давай, я подарю тебе эту женщину?
– Она тебе нужнее.
– Позор привести такую.
– Нет. Просто нужно украсть ещё одну.
– Ты думаешь, получится?
– Попробуем.
– Тебе тоже нужно украсть женщину!
– Нет, мне надо отыскать Шумящую Воду.
– Горностай не захочет взять её.
– Может, я не захочу отдать.
– Но зачем она нужна?
– Шумящая Вода нашей крови. Этого достаточно.
– Никто не возвращает украденных.
– А знаешь, почему?
– Позорно иметь женщину, которую брал чужак!
– Не только поэтому. Их запрещают возвращать, чтобы не сражаться с чужим племенем. Украли у тебя женщину – и ты укради чужую. Если не попадёшься сразу, то никто не пойдёт отбивать похищенную, ведь это не принято. Так избегают большой крови между племенами.
– Это разумно.
– Скажи, почти-брат, если бы чужой охотник украл Большие Глаза, ты бы тоже не хотел её вернуть?
– Такая, как сейчас, она никому не нужна!
– А раньше? Ты бы смирился, что кто-то имеет твою женщину и смеётся над тобой?
– Нет, – уверенно отвечает Твёрдая Рука.
– Вот видишь.
– Но украсть чужую – хорошая месть.
– Нет, плохая. Если ты украдёшь женщину из другой семьи, то ничем не отомстишь охотнику. Ему будет наплевать, что кто-то из его рода потерял дочь. А если украдёшь его сестру, то он в отместку станет издеваться над твоей. Ей станет ещё хуже.
– Может, ты и прав.
Твёрдой Руке не было никакого дела до судьбы Та-шиа. Он всегда не любил её. Но сейчас почему-то задумался. Почти-брат серьёзно спрашивает:
– А какая же месть по-твоему хороша?
– Охотник должен приносить голову врага. Тот, кто сейчас силой берёт Шумящую Воду – мой самый большой враг. Мне нужна его жизнь. На меньшее я не согласен.
– Люди-Птицы сильны. Они отомстят за смерть охотника.
– Мы всё равно столкнёмся с ними.
– Они не захотят перейти реку! К чему? Посмотри, сколько здесь земель!
– А на нашем берегу они лучше. Может, Люди-Птицы не придут отнимать их сейчас, но обязательно сделают это позже.
– Тогда мы сразимся с ними!
– Кто станет сражаться? В нашем роду две руки охотников. Они убьют нас.
– У нас большое племя!
– Не очень. Да ещё и разбросано по землям. Люди-Птицы разобьют нас по отдельности.
– И что же ты предлагаешь?
– Тебе не понравится то, что я скажу.
– Говори!
– Я думаю, мы должны сделать с ними то, что они сделали с Людьми-Быками. Надо собрать племя и вырезать их до последнего человека.
– Вожди не захотят так поступать. Это не по обычаям.
– Не захотят, – соглашаюсь. – В этом и трудности. Они дождутся, пока вырежут нас.
– Люди-Птицы могут и не напасть.
– Могут. Но скорее всего нападут. Нельзя оставлять за рекой таких, как они. Много зим наше племя спокойно жило рядом с Людьми-Быками. Нам не нужно было оглядываться, ожидая внезапного нападения. А эти Люди-Птицы всё равно, что Каменный Старик, бродящий неподалёку от шатра. Я думаю, с ними нельзя договориться.
– Почему?
– Люди-Птицы не сочтут нас равными себе. А с не равными не договариваются.
– Думаешь, они такие гордые?
– Да. Ты же слышал, что они вырезали всех мальчиков. Я думаю, это сделали потому, что сочли их кровь недостойной. Не захотели воспитывать трусов. Как-то так.
– Может быть. Себя они называют смелыми.
– Маленькая Бабочка не очень хорошо знает их язык. Может быть, это означает Настоящие Люди.
– Это как?
– Только они – люди. Другие нет.
– А кто же тогда?
– Кто-то недостойный называться человеком.
– Тогда Люди-Птицы глупы.
– Нет. Они просто очень уверены в себе. Скажи, Твёрдая Рука, что в рассказах о них тебе показалось необычным?
– То, что они убивают женщин и детей.
– А ещё?
– Мажут тела краской и носят перья. Но мы с тобой видели перья на голове только у одного. А краски на телах я не разглядел.
– Её и не было. Или почти не было. Я думаю, они наряжаются только тогда, когда идут сражаться с другими охотниками. А это значит, что у них принято сражаться.
– Мы тоже убиваем чужих охотников.
– Если они заходят на нашу землю.
– Иногда и на чужой земле.
– Но это делают несколько мужчин, а не всё племя.
– Думаешь, они уже вырезали чужие стоянки?
– Может и нет. Может, их отцы вырезали. Но они гордятся этим. Мы ничего не знаем о Людях-Птицах. Откуда они пришли и почему. Эти две дуры, – киваю на женщин, – тоже ничего не знают. А та Женщина-Птица, что попала в наши руки у Пляшущей реки, не успела научиться понятно говорить.
– Мы ещё украдём женщин и научим их нашему языку.
– Если у нас будет время.
– Думаешь, Люди-Птицы придут отомстить?
– Не знаю. Трудно понять, как именно они поступят.
– Пляшущая река далеко, – хмурится почти-брат. – До неё рука переходов, если без женщин. Мы можем не успеть переплыть её, когда Люди-Птицы отправятся в погоню.
– Будем спешить. У нас нет другого пути.
* * *
От холма Спящей Лисицы мы шли только по ночам, опасаясь встретиться с охотниками Людей-Птиц. Если Маленькая Бабочка не ошиблась, то Четыре Холма уже совсем рядом, и мы выйдем к ним ещё до рассвета.
На третью ночь мы уже продвигались почти так же быстро, как днём, привыкнув к неверному лунному свету и пасущимся в зарослях оленям. Звери, почуяв нас, то и дело бросались наутёк, треща кустарником. К счастью, мы не набрели на львов или гомотериев, а волки избегали приближаться к нам. Впрочем, хищники беспокоили нас куда меньше, чем враждебные охотники.
Холмов на деле оказалось не четыре, а пара десятков. Просто четыре самых высоких выделялись из остальной массы. Большую часть растительности с холмов извели на топливо, и укрыться от чужих внимательных глаз было очень непросто.
Мы решили разделиться, заняв позиции примерно вполсклона на двух холмах пониже, расположенных в стороне от стойбища, и гуще заросших. Уже рассветало, и пришлось отложить подход к лагерю до темноты. Правее от нас, метрах в трёхстах, протекала речушка, окаймлённая густыми зарослями. Но вокруг стойбища Людей-Птиц местность была открытой. Они поставили лагерь в защищённой от ветра широкой долине, где по словам Маленькой Бабочки бил родник.



























