Текст книги "Солнечный ветер"

Автор книги: Валерий Рощин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Не знаю. Наверное. А что ты хочешь узнать?

– Хочу, чтобы ты попробовал определить, что у нас выйдет из строя.

– Ты уверен, что должен последовать отказ?

– Уверен. В прошлый раз так и было. Постоянно – через десять-пятнадцать минут после появления объекта. Мы с Володей Байдуковым просто издергались.

– «Орланы», как дела? – вновь побеспокоил руководитель.

– Пока порядок, – ответил Сергеев.

– Просьба докладывать обстановку почаще.

– Понял, «Заря». Объект далеко?

– Прошел траверз станции. Удаляется с прежней скоростью.

Пообщавшись с руководителем, Александр повернулся к другу, дабы обсудить радостную новость: объект прошел поблизости от «Салюта» без разрушительных последствий. Открыв рот, он так с ним и замер.

Ритвицкий сидел в кресле с запрокинутой головой и закрытыми глазами. На лице наливались крупные капли пота, плававшие над коленями ладони дрожали.

– Влад, что с тобой?! – перепугался Сергеев. – Влад, опять плохо? Очнись!..

Открыв глаза, товарищ резко выдохнул.

– Сегодня ничего не будет, – хрипло проговорил он. – Ничего. Ни одного отказа.

– Черт… Рита, ты меня пугаешь.

– Ничего, Саша, – как заклинание повторял товарищ. – Ничего… Можем спокойно ужинать и отдыхать.

Александр выдернул из шкафчика свежую салфетку.

– Влад, ты же говорил, будто ближайшие прогнозы переносишь легко и без последствий. А сам едва сознание не потерял!

– Рад бы переносить полегче. Да пока не выходит…

* * *

Как Ритвицкий и обещал, вечер прошел спокойно.

Закончив нервный трудовой день, космонавты решили вернуться на борт «Союза». Для ночевки и отдыха температура внутри станции оставалась некомфортной – плюс шестнадцать с половиной градусов. В бытовом отсеке корабля они спокойно поужинали и улеглись спать.

Ночь также обошлась без тревожных побудок: системы и агрегаты работали в штатных режимах, загадочный объект рядом со станцией больше не появлялся.

Утром после завтрака начали подготовку к выходу в открытый космос для ремонта поворотного механизма центральной панели солнечных батарей. Точнее, к выходу готовились оба, но покидать станцию намеревался один Сергеев; Ритвицкому предстояло координировать его действия, оставаясь на центральном посту станции. Так решило руководство в ЦУПе.

В шлюзовой камере (зоне малого диаметра рабочего отсека) Владислав помог командиру обрядиться в скафандр, запустил автономное обеспечение дыхательной смесью, закрепил на поясе набор инструментов. Пожелав удачи, постучал костяшкой пальца по шлему, покинул узкий отсек и, запечатав его крышкой люка, приступил к откачке воздуха…

– Долго еще? – нетерпеливо поинтересовался Сергеев на исходе пятой минуты.

– Куда торопишься? Жди. Немного осталось…

Вскоре зажглось световое табло, сигнализирующее об окончании откачки.

– «Заря», я – «Орлан», – вплотную подобрался Сергеев к выходному люку. – Воздух из шлюза удален, транспарант горит. Прошу разрешения открыть внешний люк.

– «Орлан», открытие люка и выход из станции разрешаю, – ответила Земля.

Запорный механизм поддался без труда. С той же легкостью открылась и крышка люка.

– Люк открыт. Я пошел, – передал Сергеев товарищу.

– Давай, Саша. Будь осторожен…

* * *

Солнечные батареи являлись основным источником электроэнергии на орбитальных станциях типа «Салют», «Алмаз» и «Космос». Батареи представляли собой плоские панели темного цвета, заполненные кремниевыми фотоэлементами, превращавшими энергию солнечного излучения в энергию электрическую. Три длинных и ровных прямоугольника, похожих на распростертые крылья, крепились в трех противоположных точках к зоне малого диаметра рабочего отсека. Каждый элемент имел площадь двадцать квадратных метров и при помощи специального электропривода поворачивался по сигналам световых датчиков, отслеживая движение Солнца.

Автоматика поворота была настроена так, чтобы каждая из панелей освещалась наилучшим образом. Получаемый солнечный свет преобразовывался в электроэнергию и подзаряжал бортовые аккумуляторы, а они в свою очередь питали все системы, аппаратуру и жизнеобеспечение станции.

Две панели исправно вращались, выдавая номинальную мощность. Третья (центральная) по какой-то причине оставалась неподвижной, и в течение оборота станции вокруг Земли давала на двадцать пять процентов меньше положенной энергии. Пока в связке с «Салютом» находился «Союз», мощности объединенной энергосистемы для штатной работы оборудования станции хватало. Но через несколько дней – когда экипаж Сергеева вернется на Землю – некоторые системы оставшегося на орбите «Салюта» могут выйти из строя из-за нехватки питания.

Решением данной проблемы и предстояло заняться Сергееву снаружи станции, а Ритвицкому – внутри.

* * *

– …Я уже пару лет нормально не отдыхал. Забыл, как ездят в отпуск в купированных вагонах или летают на пассажирских самолетах. Забыл волшебное ощущение свободы и абсолютной беззаботности…

Взятым с собой специальным инструментом Сергеев открутил выступающий над плоскостью отсека кожух механизма и теперь, освещая фонарем открытые «потроха», пытался отыскать причину отказа. Рита сидел внутри над раскрытыми схемами и готовился помочь квалифицированным советом. Ну а пока причина не была установлена, развлекал командира беседами «ни о чем».

– А мне нравится отдыхать в Крыму! И знаешь… – на миг задумался он, – обязательно дикарем! Без путевок, курсовок и прочего официоза. С обычными палатками; с видом на море, но в лесной глуши; вдали от пьяных матерящихся пляжей и пыльных городов.

– Я был в Крыму всего один раз, – признался Александр.

– Где же ты предпочитал проводить отпуска?

– Как правило, отдыхал в родном городе, так что сравнить не с чем.

– Значит, Крым на тебя впечатления не произвел?

– Нет, почему?.. Отдохнуть получилось неплохо, но… Я в тот раз приехал на полуостров один, да еще по путевке в военный санаторий, где среди контингента преобладали полковники и отставные генералы. Мягко говоря, было скучновато.

– Это, конечно, не отдых, – согласился Ритвицкий. – Мы с компанией туда пылим – на двух или трех машинах. У нас даже места любимые имеются: заброшенное село Каралар, мыс Опук, гора Чатыр-Даг…

– Вот вернемся на Землю, получим заслуженный отпуск, и ты меня возьмешь с собой, – проговорил Сергеев.

– Что там у тебя?

Голос командира показался странным – будто он напрягся, пытаясь отвернуть неподдающуюся гайку.

– Перекинул карабины на следующую скобу, немного переместился и снимаю соседний кожух.

Ритвицкий приподнял развернутую схему и оповестил:

– Под соседним кожухом находится длинный червячный механизм.

– До него мне и хотелось бы добраться.

С минуту они молчали. Затем потревожил ЦУП, спросив, как самочувствие у Сергеева.

– Нормально, «Заря», – успокоил он. И поспешил уточнить: – Станция пока в тени, о времени выхода на солнечную сторону помню.

На том связь с Землей прекратилась – станция в связке с кораблем летела над Тихим океаном.

– А ты почему до сих пор без семьи? – вдруг спросил Ритвицкий.

Александр работал. Но через некоторое время все же признался:

– Когда был помоложе, то едва не женился. Хорошая была женщина. Ольгой звали. А сейчас…

– Что сейчас?

– Знаешь, когда тебе уже под сорок и ты вдруг встречаешься взглядом с прелестной двадцатилетней девицей, то в голове рождаются две взаимоисключающие друг друга мысли: сделать предложение или удочерить на месте. Сорок – это серьезно, дружище.

– Согласен. Мне тоже не двадцать пять и даже не тридцать. По утрам уже не выпрыгиваю из постели как ошпаренный, а встаю медленно. Вместо трех движений делаю десять, пять из которых приносят боль, а два портят воздух.

– Вот и мне – воспитанному реалисту – приходится переключаться с дальнего, который просвечивает одежду подобно рентгену, на ближний, пригодный для ориентации среди бесполых и таких же, как я, стариков.

– Да ладно! Тоже мне – старик, – весело возразил Ритвицкий. – Тебе вон молоденькие красавицы письма пишут. Между прочим…

Сергеев без труда понял намек на переданное Ириной послание. Возразить было нечем. Да и не ко времени – жало инструмента отковырнуло последний узел крепления, и кожух плавно отошел от корпуса станции.

Александр зафиксировал его за скобу страховочным тросом, поправил фонарь и принялся осматривать червячный механизм, с помощью которого нависавшее над головой сооружение должно было вращаться вслед за солнцем.

– Пишут, – пробормотал он при этом.

– А чего так грустно?

В червячном механизме Сергеев тоже неисправности не нашел. Все детали находились на месте, между рядами зубцов никаких посторонних элементов не обнаружилось. Стало быть, поломку следовало искать в другом месте.

Вздохнув, Александр посмотрел на проплывавшую внизу ночную планету. Орбитальная станция пролетала над Тихим океаном. Только что внизу мерцала огнями дуга Марианских островов. А дальше с востока уже приближалась группа беспорядочно разбросанных золотых огней – архипелаг островов Маршалловых.

– Я – реалист, Влад, – повторил командир, перекинув карабин страховочного троса еще дальше. – Да, я заметил, как пронзительная красотка из приемной одного большого начальника слегка покраснела и поправила прическу. Из книжек и богатого жизненного опыта мне известен смысл данного жеста – это обычная реакция на пока еще привлекательного самца. Тусклый лучик надежды.

– Не понимаю, почему тусклый лучик? – справился Ритвицкий. – Она, кстати, очень неровно дышала, когда просила передать тебе письмецо.

Сергеев намеревался закончить эту странную и немного неприятную тему шуточной фразой о скорой пенсии и старческом пьянстве, но вместо этого воскликнул:

– Нашел!

Торчавший у центрального поста товарищ не сразу понял, что громкий возглас не имел отношения к вопросу о «лучике надежды».

– Ты нашел причину отказа? – переспросил он.

– Да. Влад, открой схему редуктора, который расположен между…

Он подробно объяснил, что ему нужно для ремонта, но Рита почему-то молчал.

– Влад! Эй, на баркасе! Ты где там? Влад!..

Тем временем связка станции и транспортного космического корабля подлетала к Южной Америке. Внизу светились большие города и средние по величине населенные пункты Чили и Аргентины.

Командир продолжал вызывать друга:

– Влад! «Орлан-2», ты меня слышишь?! Ответь, Влад!..

Внезапно внимание Александра привлекло странное мерцание расположенных внизу огней. Ухватившись поудобнее за скобу на корпусе станции, он провернулся лицом вниз, присмотрелся…

Между «Салютом» и Землей бесшумно скользило абсолютно темное тело. И данное тело либо находилось очень близко к станции, либо было очень больших размеров, так как заслоняло собой освещенные города, дороги, селения.

«Объект? – предположил Сергеев. – Или что-то другое?..»

Точно определить размеры неизвестного тела или высоту его полета в темноте не представлялось возможным. Следя за ним, Сергеев пытался установить хотя бы форму…

– «Орлан», я – «Заря», – послышался тревожный голос руководителя полетов.

– «Заря», «Орлан-1» на связи, – сразу ответил Александр.

– У нас неприятные новости. Наземные станции дальней радиолокации только что зафиксировали появление объекта.

– Да, «Заря», я его наблюдаю.

– Наблюдаете?! Вы установили визуальный контакт?!

– Не совсем. Наблюдаю только темные контуры на фоне светящихся огней городов Аргентины.

– Что можете сказать о форме?

– Продолговатое тело. Что-то вроде цилиндра или сильно вытянутого овала.

– Понял вас. А что по этому поводу говорит «Орлан-2»? – поинтересовался руководитель.

– «Орлан-2» молчит. Не выходит на связь.

– Почему молчит? – вновь забеспокоился руководитель.

– Пока не знаю. Я установил причину отказа поворотного механизма и прошу разрешения срочно вернуться на борт.

– Возвращайтесь, «Орлан». Срочно возвращайтесь на борт «Салюта»!..

* * *

Возвращение в станцию происходило с максимально возможной оперативностью. Сергеев не стал заниматься постановкой на место снятых кожухов вокруг центральной панели и даже позабыл о фонаре, прикрепленном к корпусу отсека. К чему все это собирать, если через некоторое время все равно выходить в открытый космос и устранять неисправность?

Он просто отцепил карабин страховочного фала и, не перецепляя его, поплыл к открытому люку, спешно перебирая руками по скобам. Да, это был очень рискованный способ передвижения – одно неверное движение, и Александр стал бы еще одним спутником Земли. Однако в эти минуты собственная безопасность его заботила чуть меньше, чем состояние находившегося внутри станции товарища.

Забравшись в шлюз, он захлопнул крышку, провернул запорный механизм и запустил процесс выравнивания давления. Пока в нише шипел воздушный клапан, он отстегнул пояс с инструментом и приготовился освободиться от скафандра.

Секунды бежали, а Сергеев плавал возле закрытого люка, отделявшего его от основного помещения станции, подгонял процесс заполнения шлюза воздухом и гадал, что же произошло с Ритой…

Через несколько минут он обнаружил Владислава в кресле напротив пульта центрального поста. Раскинув руки, тот неподвижно сидел с закрытыми глазами; вокруг его головы летал целый «рой» из мелких капель крови.

Свет в основном помещении постоянно мигал. Одновременно с перебоями освещения то натужно взвывали, то замолкали вентиляторы системы жизнеобеспечения.

Чертыхнувшись, Александр намеревался добраться до ниши, где хранились фонари, но лампы точно по чьей-то команде перестали мигать.

– Влад, что с тобой? – тронул командир за плечо товарища.

Дышал тот очень тяжело и прерывисто, но цвет кожи лица был нормальным, на теле – никаких видимых травм и повреждений. Кровь шла из носа и левого уха.

– Влад! Влад, очнись!

Открыв глаза, тот глубоко вздохнул и тряхнул головой.

– Мать моя Рита… Черт… Неужели я опять отключился?

– Есть такое дело.

– Надолго? Ах, ну да… – тут же сообразил он. – Если ты успел вернуться на станцию, то как минимум на полчаса.

– Что произошло?! Опять медитировал?

– Я не хотел пугать новостью о появлении объекта, пока ты находился снаружи. И попытался понять, чем нам грозит его визит, но не успел. Башка сначала закружилась, а потом затылок прострелила острая боль.

Вооружившись салфеткой, Александр стер с его лица кровь. Затем дотянулся до ближайшего медицинского шкафчика, выудил из него электрический тонометр, обернул вокруг бицепса товарища манжету и приступил к измерению давления…

– Все еще высокое, – извлек он из того же шкафчика аптечку под номером «два». – Давай-ка сделаем инъекцию папаверина.

– А может, не надо?

– Уколов, что ли, боишься?

– Есть такое дело.

– Потерпишь, герой…

* * *

Сделав Владиславу укол, Александр наложил ему на воротниковую зону смоченное в горячей воде полотенце и заставил выпить витаминный напиток из шиповника, черной смородины, аронии и рябины. Пакеты с этим напитком находились в одном из отделений продуктового шкафа. Из-за странного и довольно кислого вкуса спросом у космонавтов он не пользовался, однако в данной ситуации мнения Риты никто не спрашивал.

Пока Влад находился в прострации и легком полузабытьи, Сергеев убрал пылесосом висевшие в воздухе капельки крови, затем связался с Землей и доложил причину молчания Ритвицкого.

– Сейчас его состояние стабилизировалось, артериальное давление в норме. Думаю, через полчаса полностью оклемается, – закончил он доклад.

– Это хорошо, «Орланы». А что по объекту? – поинтересовался руководитель.

– «Орлан-2» пытался определить характер связанных с его появлением отказов, но не смог. Не успел. А что, кстати, с объектом? Он все еще чешет параллельным курсом?

– Объект обогнал станцию примерно на полтора километра, а пять минут назад исчез.

– Значит, самое неприятное позади.

– «Орлан», отказы на борту зафиксированы?

– Практически нет. Несколько раз моргал свет, и самопроизвольно выключилась система регенерации воздуха. Пришлось проверить всю энергосистему с автоматами защиты сети. Сейчас все исправно работает.

– Понял вас. Хорошо, что на этот раз не произошло ничего серьезного.

– Согласен с вами.

– «Орлан», следите за состоянием напарника и систематически докладывайте нам.

– Понял, «Заря». Конец связи…

* * *

Служебный автомобиль ехал из Звездного городка в Москву. На заднем сиденье удобно расположились Береговой с Анисимовым. Темнело в эту пору быстро; за окнами проплывали желтые огни уличных фонарей, разбавляя уютный полумрак теплого салона.

– Помнишь, я вчера докладывал тебе о старте с базы Ванденберг американской ракеты «Титан»? – будто невзначай произнес Анисимов.

Береговой очнулся от задумчивости, но продолжал глядеть в окно на мелькавшие домишки населенного пункта Долгое Ледово.

– Помню, – устало ответил он. – Ванденберг, говоришь… Значит, опять спутник?

Военно-воздушная база Ванденберг находилась на берегу Тихого океана в западной Калифорнии. На относительно ровной местности располагались первоклассный аэродром, стоянки 14-го авиаполка, база 30-го космического авиакрыла и 381-й тренировочной группы, а также Западный стартовый испытательный полигон, с которого периодически (иногда с частотой по два-три в неделю) производились запуски спутников для военных и коммерческих организаций. НАСА неоднократно заверяла американскую и мировую общественность в том, что с Ванденберга пилотируемые запуски никогда не осуществляются.

– Спутник, – поерзал на сиденье Анисимов. – Но есть одна интересная деталь.

– Какая?

– По официальному докладу НАСА задачей старта является выведение в ближний космос спутника связи для военно-морского флота США.

– Ну? И что интересного в этой детали?

– На самом деле, Георгий, «Титан» вывел на орбиту аппарат, весьма напоминающий «Джемини».

Береговой насторожился. Повернув голову, он нетерпеливо посмотрел на заместителя и переспросил:

– «Джемини»?! Но это же раритет! Откуда они его откопали? Он в шестьдесят шестом слетал в космос последний раз!..

– Я тоже был крайне изумлен данным фактом и попросил представителя разведки еще раз перепроверить сведения, – сказал Николай Павлович. – Завтра в пять утра будем знать точно…

* * *

В основном рабочем помещении станции негромко работало радио.

– …Несколько дней назад совершил свой первый полет новый советский тяжелый транспортный вертолет Ми-26. Машина создана по классической одновинтовой схеме с восьмилопастным несущим и пятилопастным рулевым винтами, – увлеченно рассказывал диктор. – Экипаж вертолета состоит из шести человек. Максимальная взлетная масса – пятьдесят шесть тонн, а максимальная полезная нагрузка, которую он может взять на борт, – до двадцати тонн…

Ритвицкий полностью оклемался: давление нормализовалось, голова не болела. Пока он приходил в себя, Сергеев позанимался на велоэргометре, расположенном на «потолке» станции; после занятий спортом «принял ванну» и предложил товарищу поужинать. Тот согласился.

– Не нравятся мне твои обмороки, Влад. Чем ближе подходит объект и чем глубже ты пытаешься вникнуть в последствия его появления, тем дольше тебя приходится откачивать. Так недолго и навсегда остаться в нирване. В общем, пора перейти к народным средствам лечения…

Произнеся это, командир выудил из личных вещей пластиковую фляжку с наклеенным на боку куском медицинского пластыря. На пластыре значилось: «Элеутерококк-К».

– Что это? – удивился Ритвицкий.

– Читать умеешь?

– Умею. Только слабо верится. Его ж понемногу принимают – по тридцать капель.

– И правильно, что не веришь, – засмеялся Сергеев. – Это коньяк. Но принимать мы его будем тоже по тридцать капель или по два глотка – чтоб на подольше хватило.

Он отвинтил крышку и дал товарищу понюхать содержимое…

Официально употреблять алкоголь в космосе большое земное начальство запрещало. Однако на протяжении всей истории освоения околоземного пространства, за исключением разве что первых трех-четырех лет, космонавты исправно нарушали данный запрет. Начальство подозревало об этом, но мер не принимало и не препятствовало нарушениям. Зачем? Алкоголиков и злоупотребляющих в отряде космонавтов отродясь не держали – строгие медики вычислили бы их моментально и не подпустили бы к отряду на пушечный выстрел. А здоровому человеку алкоголь в правильных пропорциях и по мере необходимости был необходим. В небольших количествах он неплохо успокаивал нервы, расслаблял, позволяя отдохнуть и выспаться.

Обычно советское телевидение, вещая в новостях об очередной стыковке пилотируемого корабля с орбитальной станцией, смаковало следующие кадры: открывался люк стыковочного узла, и в недра станции вплывали члены экспедиции посещения, коих радостно встречали местные аборигены-долгожители. Улыбки, шутки, крепкие объятия, брифинг на борту; приветы от тех, кто остался и ждет на Земле…

На самом же деле действия космонавтов после стыковки корабля со станцией и проверки стыковочного узла на герметичность были несколько другими.

Экипаж станции, не открывая люка, вежливо интересовался, с чем прибыли гости. Если из «Союза» по внутренней связи говорили, что ни с чем, то прибывшему экипажу с той же вежливостью советовали отстыковаться и лететь дальше.

Для открытия люка требовался специальный «пропуск» на станцию. И данный пропуск везли с собой все экспедиции без исключения. После двухминутных переговоров люк приоткрывался, и в пространство станции вплывала бутылка коньяка. Лишь после этого разрешалось войти экипажу новой экспедиции. Коньяк распивали тут же: бутылка шла по кругу, и прибывшие космонавты полноправно «прописывались» на станции. Телезрителям, разумеется, этих подробностей не показывали. Зачем? Пусть остаются в сладком неведении.

– Боже… Точно коньяк!.. – закатил глаза Рита. – И, судя по аромату, – отличный.

– Это настоящий армянский «Ахтамар» десятилетней выдержки.

– Ого! Небось рублей двадцать за бутылку отвалил?

– Двадцать восемь за семьсот миллилитров.

– Точно настоящий…

Друзья выбрали на ужин овощной салат, говяжий язык с отварным рисом и по паре кусочков специального не разлетавшегося на крошки хлеба. Перед трапезой каждый выпил по глотку коньяка, выдавливая его из мягкой пластиковой фляжки. Через минуту по телам разлилось приятное тепло.

– …Сегодня с кладбища небольшого селения Корье-сюр-Вевей, расположенного неподалеку от швейцарской Лозанны, был похищен гроб с останками великого комика Чарли Чаплина, – по-прежнему тараторил из динамиков диктор. – Связавшиеся с вдовой похитители потребовали баснословный выкуп в размере шестисот пятидесяти тысяч долларов. Полиция Швейцарии приступила к расследованию происшествия…

– Давай его выключим, – предложил Ритвицкий.

– Надоел? – потянулся к ручке на пульте Сергеев.

– Хочется побыть в тишине.

Радио замолчало. Покончив с салатом, выпили еще по глотку и приступили к основному блюду. Командир проверил надежность закрытия пробки и спрятал фляжку в стенной шкафчик.

– Хватит на сегодня, – сказал он.

– Да, расслабились, и будет, – согласился Рита. И добавил: – Что-то «Заря» нас не донимает расспросами.

– Еще вся ночь впереди.

– Думаешь, будут доставать и ночью?

– Запросто. В полете с Байдуковым один отказ случился тоже не в процессе контакта с объектом, а позже часа на два.

Вздохнув, Ритвицкий признался:

– Не люблю, когда беспокоят ночью.

– Почему?

– Пару лет назад в моей квартире раздался ночной телефонный звонок. Звонил оперативный дежурный. Виноватым голосом он сообщил, что получил телефонограмму, в которой говорилось о смерти моей мамы. Во время сна мои способности выключаются, и я не в состоянии предугадать даже самых очевидных событий. Это добавляет неожиданности и… ужаса. Почти до утра я просидел на кровати, глядя в темноту и ни о чем не думая. Просто сидел с пустой головой, пока не заработал будильник. А лет за десять до этого похожим образом меня известили о гибели отца. Он не жил с мамой, но поддерживал прекрасные отношения и с ней, и со мной. В ту ночь он поехал на рыбалку и заснул за рулем. Помню, его смерть меня ошеломила; будто кто-то булыжником сзади по башке ударил. С тех пор дико ненавижу ночные звонки – что по телефону, что в дверь. По молодости, конечно, все было по-другому: друзья и подружки звонили круглосуточно. Я бежал к аппарату под добродушное ворчание родителей. Но прошло время и сейчас мне точно известно, что звонок после ноля часов хороших известий не принесет. Каждый подобный сигнал отрезает здоровенный кусок моей жизни.

– Понимаю, – негромко произнес Сергеев. – Надеюсь, на сегодня все приключения закончились, и мы нормально отдохнем.

– Хотелось бы выспаться. Завтра ведь опять предстоит выход?

– Да, Влад. Позавтракаем, проверим системы, и начну собираться. Кстати, хотел еще раз напомнить об одном разговоре.

– О каком?

– На Земле задолго до старта ты предупредил: возле «Салюта» будет крутиться не один объект, а два.

– Я помню об этом, – кивнул Ритвицкий, – но подробностями пока не располагаю.

– Панель починить успеем?

– С панелью все будет в порядке…

* * *

Ранним утром в московской квартире Берегового зазвонил телефон.

– Слушаю, – подхватил он трубку.

– Приветствую, Георгий Тимофеевич. Анисимов.

– Узнал, Николай. Доброе утро. Чем обрадуешь?

– К сожалению, обрадовать нечем, – мрачно проговорил заместитель. – Факт вывода американцами на орбиту космического корабля, похожего на «Джемини», подтвердился.

Береговой поскреб небритый подбородок.

– Интересно, есть ли на его борту астронавты? И вообще, неплохо бы выяснить, что американцы задумали, запустив старый корабль.

– На первых порах они задумали сблизиться с нашей станцией.

– Зачем? – опешил шеф.

– Вероятно, с целью наблюдения.

– Откуда такая уверенность?

– Я только что получил расшифровку уточненных данных по орбите «Джемини».

– Ну и?.. – напрягся начальник ЦПК.

– Углы наклона «американца» и нашего «Салюта» совпадают до градуса.

– Мать их… житья нет от них ни на Земле, ни в космосе, – проворчал Георгий Тимофеевич. – Ты уже на месте?

– Я вызвал свою машину и направляюсь в Центр подготовки. Только что проехал МКАД.

– Хорошо, Николай Павлович. Подними, пожалуйста, всю информацию по конструкции «Джемини». Я подъеду через час. Будем думать…