Текст книги "Каждый может любить (СИ)"
Автор книги: Валентина Колесникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
– Наши мамы уже давно нашли общий язык. Вон, по ресторанам ходят, вино пьют, нас не приглашают, – Маша села рядом с Виктором, крепко обняла его за плечи и наконец-то улыбнулась, – а тут еще и внук или внучка общие будут. Начнется борьба за внимание… Я в этом уверена…
– Да не будут они спорить друг с другом, – изумился Виктор.
– А я не об этом, – Маша ухмыльнулась, – я в плане детей собственник, а тут аж две тетки, жаждущие внимания моего ребенка. Материнская ревность она такая, не всегда контролируемая. У меня ведь когда Аня роилась, мама от нее не отходила.
– Разве это плохо? – осторожно поинтересовалась я, но потом поняла, что задела какую-то не очень приятную тему, – в любом случае, я уверена, что все будет замечательно. Большая семья – это всегда прекрасно!
Мы еще очень долго общались друг с другом, я уже давно не чувствовала напряжения в разговоре с этими людьми. Вскоре к нам присоединился Игорь и Аня – они заняли место на нашей кровати, включили большую плазму и стали смотреть какой-то приключенческий фильм, треская вредный попкорн и что-то тихо обсуждая. Девочка положила голову ему на плечо, и Игорь совершенно спокойно на это отреагировал. Странно… Они ведь не родные друг другу, но я еще на свадьбе заметила, что мальчик не отходит от дочки Марии. Он вечно рядом с ней… постоянно рядом…
Александр, как и Виктор, заметили направление моего взгляда и судя по тому, что ни как опровергать домыслы не стали, я в чем-то была права. Они еще дети, но что будет, когда вырастут? Хотя между ними очень большая разница, а они, судя по всему, еще и сами ничего не понимают в собственных чувствах и эмоциях… Сколько им сейчас? Ане четыре года, Игорю почти пятнадцать… десять лет… Ой, это не мое дело, ведь все может оказаться совсем не так.
– Слушайте, раз у вас полет был запланирован и уже все устроено и время рейса подтверждено, так может, мы поедем? Даш, как ты на это смотришь?
– Нет! – первая реакция самая логичная – схватиться за живот, – я боюсь, я еще тот паникер! Я понимаю, что многие в процессе беременности летают, и с ними ничего не случается, но я пока не рожу, никуда не полечу.
Александр тут же сник, печально положил себе в рот уже остывший кусочек мяса, посмотрел на меня глазами бедного оленя, полными слез и мольбы и не выдержал:
– Да ничего не случится, мы быстро! Туда и обратно! А там море, тепло, камин, теплые вязаные свитера – все как ты хотела.
– Я ее полностью поддерживаю, – Маша встала на мою сторону, – если беременность проблемная, то лучше дома сидеть, вот правда. Какой смысл рисковать? Как Виктор сказал – Испания никуда не денется, и слетаем мы все в нее еще ни единожды. А развлечь себя мы и здесь можем, к тому же на нашей Родине есть множество интересных мест и источников. Я, кстати, хочу в кино. На какую-нибудь комедию. А ее поиграть в Мандчкин…
– Во что поиграть? – не поняла я, но увидев этот жуткий блеск в глазах Марии осознала, что попала по полной программе.
Я понятия не имею, откуда здесь эта настольная игра, но мы рубились в нее весь день. Разобравшись с правилами, мы только и делали, что подставляли друг друга, объединялись в пары, хитрили, мухлевали, сражались не на жизнь, а на смерть, разрываясь от смеха. Я давно не испытывала ничего подобного – безудержное веселье, искренние эмоции, радость в глазах, дикий азарт и желание продолжать игру. Множество сложных ходов, продумывание очередных подстав, наглое подсматривание чужих карт, что правилами игры не возбранялось. Составление многоходовок, недовольство Преображенского, когда брат уделал его по полной программе, смех Марии, когда она добила своего бедного мужа и мой дикий хохот, когда в итоге я всех обогнала и выиграла первую партию, которая длилась почти что три часа…
– В тихом омуте черти водятся, – заметил Игорь, одобрительно похлопав меня по плечу.
– Мой омут особенно тихий, – я ухмыльнулась, перемешивая карточки.
– Это была моя фраза, – удивленно заметила Маша, но при этом продолжила улыбаться, – у меня, кстати, дополнительные карточки есть. Давайте в расширенную версию сыграем?
– Мы тогда из номера вообще не выйдем, – заметил Преображенский, явно обиженный на меня за некоторые ходы.
– А чего из него выходить? Когда еще подвернется шанс целый день играть, вкусно кушать и не думать о работе? – Виктор был счастлив. Мужчина постоянно обнимал свою жену, ухмылялся, когда готов был подложить ей какую-нибудь плохую карту и наслаждался ее реакцией. Мария никогда в долгу не оставалась – она всегда отвечала на действия в ее сторону хладнокровно и продуманно, но на этот раз более внимательно следила и за моими шагами.
– А может, шашлычков пожарим? – предложил Игорь, когда понял, что проигрывает. Они присоединились к нам вместе с Аней, но играли в паре. – как раньше в выходные? Вкуснее, чем в любом ресторане…
– Я тоже хочу, – заметила Маша, выкладывая на стол очередную карту, – прости, Саша…
– Да ну вас всех, – мужчина сник, но все же ответил на атаку, – а вот нате вам всем. Не ожидал, братик? Вот сам теперь этих гадов отбивай от себя… Перевожу монстров на ближнего своего!
Виктор удивленно поднял брови и с большим трудом остался жив в этом периоде игры. Похвально, что не помер, я бы не смогла отбиться.
Как оказалось, в итоге, эта игра просто потрясающая. Она и объединяет, и разъединяет людей, показывает кто на что способен, затягивает в свой мир полностью, не оставляя и шанса на глоток свежего воздуха. Мы играли до посинения, пока просто не осознали, что за окном уже давно стемнело и нам все же пора вновь есть, да и на улицу выйти.
– Я с собой еще одну настолку взяла, – заметила Мария, – но мы в нее сыграем уже после ужина. И я, если честно, хочу в бассейн. Как вам идея сделать небольшой перерыв?
– А ты бы чего хотела? – все поддержали идею девушки. Аня обняла крепко маму, и молодожены вскоре покинули наш номер, договорившись собраться в холле примерно через час. Саша довольно потянулся, разминая затекшие плечи, – может, вместо бассейна погуляем? Погода хорошая, все в снегу, надо ловить момент, пока он не растаял.
– Поддерживаю идею.
А что еще я могла сказать? Я все чаще ловила себя на мысли, что готова соглашаться на любое его предложение. Ой, плохо это все, ой плохо.
Преображенский улыбнулся, дернулся, словно хотел поцеловать, но одумался в самый последний момент… Близко было… Очень близко…
– Есть проблема, – заметила я, нервно сглотнув, – мне идти не в чем. Я же в платье была, а на улице холодно…
– Это не проблема.
Спустя некоторое время в номер принесли несколько вариантов свитеров и джинсов. С виду простые, а вот ценники… Хорошо быть богатым, тебе очень многое доступно и дозволено, но в тоже время некоторые люди перестают ценить то, что у них есть. Они жаждут большего, не понимая, что и так обладают очень многим. Надеюсь, что Саша все же не такой.
Выбрав простой вязаный свитер с длинными рукавами и темные джинсы со встроенной резинкой для беременных (тут даже такая одежда была!), я с большим удовольствием позволила Саше помочь мне надеть зимнее пальто.
Как и договаривались, мы встретились с ребятами в холле, но потом все же пошли разными путями – они плавать и наслаждаться теплой водой, а мы на улицу, к зимним холодным ветрам и большим сугробам. Такая погода действительно большая редкость для нашего города, но от того на душе становилось радостней – есть возможность ценить подобные моменты.
На улице уже давно стемнело, и территория комплекса окрасилась разноцветными огнями уличных гирлянд, фонарей и встроенных электрических факелов в стенах домов. Мы тихонько прогуливались по узким улочкам, Игорь бегал от одной яркой витрины к другой, внимательно рассматривая предложенный товар, оставшийся еще после нового года. Мы молча шли дальше, прогулялись до огромной шикарной конюшни с большой зарытой территорией, постояли несколько минут возле загона, внимательно рассматривая выведенных для прогулки скакунов.
Тем временем небо озарила луна, освещая все вокруг холодным светом, мимо проплывали темные, черные в ночи облака, создавая при этом атмосферу таинственности и загадочности. Игорь постоянно все фотографировал и кому-то отправлял, постоянно улыбаясь новым комментариям.
– Кому ты все пишешь? – удивленно поинтересовался Саша.
– Бабушке, – честно признался мальчик, продолжая фотографировать нас на свой дорогой смартфон последней модели с невероятно высоким ценником, – она просила фотографировать все, что вижу.
– Ага, как же… – хмыкнул Саша, когда Игорь отбежал чуть в сторону, – ей важно знать, вместе мы с тобой или нет. Манипуляторша.
– Она просто любопытна, – я попыталась оправдать Ольгу, но судя по тому, как скривился Саша, вышло у меня это очень плохо. – посмотри на это немного с другой стороны. Благодаря стараниям Игоря у нас теперь будут красивые фотографии. Много фотографий…
Саша махнул рукой, хмыкнул, посмотрел на своего сына, а затем сказал:
– Если ты думаешь, что она управляет Игорем, то ошибаешься. Этот ребенок весь в бабушку пошел. Небось сам идею предложил, а она с радостью ее одобрила. В любом случае у нас действительно будут фотографии, но учитывая то, как мой сын умеет фотографировать, вряд ли они будут красивые. Даша…
Я молча повернулась к Александру, и мы оба застыли на месте. Игорь скрылся за поворотом, крича что-то о красивых игрушках в маленьком магазинчике, мы оба улыбнулись, но так и продолжили стоять на месте.
– О чем ты хотел спросить? – Саша не решался, все смотрел на меня, очень пристально, не отводил взгляда, – Саш…
Но вместо ответа мужчина поджал нижнюю губу, явно в чем-то не уверенный, а затем все же произнес:
– Я все думаю, что будет, когда Дмитрий осознает, что стал отцом…
– А что должно быть? Не совсем понимаю. Ну осознает, дальше что?
– Он ведь придет к тебе, – Саша наклонил голову на бок, явно желая увидеть мою реакцию и эмоции на лице вовремя этого разговора, – возможно, захочет вернуться в семью.
– Я же говорила тебе, что мы больше не муж и жена…
– Я это помню, Даш, но одно дело говорить, а совсем другое чувствовать и действовать. Ты уверена, что действительно не сможешь простить его, что чувства действительно прошли? Что где-то глубоко внутри тебя больше нет желания вернуться к прежней жизни? Желания растить ребенка в полноценной семье, где есть мама и папа?
– Знаешь, Дмитрий всегда будет отцом моей дочери, но при этом он вряд ли станет папой, – смысл моих слов не сразу стал понятен, поэтому я продолжила озвучивать свои мысли, – я не могу гарантировать то, что буду делать в будущем. Я не знаю, как поведу себя, когда увижу его на улице и понятия не имею, какие при этом возникнут эмоции, но я знаю четко, что понятия “отец” и “папа” – совершенно разные. Отец для меня – это человек, который поспособствовал рождению ребенка с биологической точки зрения, но если при этом он не воспитывает малыша, не меняет подгузники, не спит рядом, когда тот болеет, не занимается уроками, не защищает от страшного внешнего мира, то он никогда не станет папой. Отец дается нам всем с рождения, но не всем с рождения даются папы. Как-то так. Если семья Дмитрия одумается, то это один вариант развития событий, если же продолжит вести себя так, как сейчас, то это другой сюжет, вот и все. Повторю еще раз – Димы в моей жизни больше нет. И ко мне он больше не имеет отношения. Единственное, что нас связывает, это дочка, и отношения у него будут лишь с ней. Да, вначале она будет совсем маленькая, да, будет сложно общаться, но я точно знаю, что в одну реку войти дважды не получится. Да и не зачем.
Александр сомневался в моих словах. Он замялся, опять хоте что-то спросить, наклонился до ужаса близко, но нас отвлекли. Игорь выбежал из-за поворота, подгоняя нас, и что-то крича о магазине игрушек. Он махал руками, улыбался и был очень воодушевлен.
Преображенский вновь остановился, посмотрел на меня с явным вопросом в глазах, но все же озвучивать его не стал. Просто молча подал мне руку и повел к своему сыну.
Так получается, что его волнует мое решение? Так что выходит, его не беременность беспокоит, а то, что я вернусь к бывшему мужу, если тот предложит?
Задумавшись об этом, я удивилась. Удивилась, потому что не знала ответа на этот вопрос. Сейчас я не видела перед собой Дмитрия, поэтому рассуждать о будущем было не так сложно, но я действительно не имею ни малейшего понятия о том, что сделаю, когда мы встретимся. А что если он действительно захочет вернуться? Что тогда? Что, если скажет, что все, что он сделал было безумной ошибкой? Я вновь увижу его лицо, мягкий теплый взгляд… Вновь почувствую его запах…
По всему телу пробежал заряд энергии – меня передернуло от собственных мыслей, потому что на самом деле я понятия не имею, что я сделаю.
Это все не правильно. Я в себе не разобралась, я не знаю, что сотворю после родов, я понятия не имею, что сделаю, когда увижу бывшего мужа…
– Сейчас, вспоминая его лицо, – тихо проговорила я, пока мы не дошли до магазина, – я чувствую злость и дикую обиду. А такие эмоции просто так не проходят бесследно. И знаешь, что еще?
– Что? – Преображенский замер у самого входа.
– Я не хочу совершать ошибку, о которой потом буду жалеть. Даже если я по какой-то непонятной мне причине смогу его простить и вновь начну жить с ним, я каждый божий день буду представлять его с другой. Я буду ревновать к каждому столбу, и злиться до потери пульса, напридумаю себе армию любовниц и постепенно уничтожу себя изнутри. Ну уж нет, я не хочу себе такой жизни. Поэтому никаких Дмитриев в моей жизни.
– Но что ты будешь делать, если любовь вернется?
– Саша, – я не выдержала, мои руки сами взлетели к его лицу, ладони мягко обхватили щеки, из-за чего мужчина неожиданно дернулся, но, тем не менее, не ушел в сторону, – настоящая любовь не возвращается, потому что она не уходит. Все остальное – банальный комфорт и знание мелочей. Не более того.
И это то, что я знаю наверняка, это то, что я уже не первый день повторяю в своих мыслях словно мантру – настоящая любовь не уходит и уж тем более не возвращается.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Ну как же так-то! Весенняя обувь казалась самым настоящим адом. После свадьбы Марии и Виктора прошло несколько месяцев, на дворе благополучно наступила весна, а мой срок подошел к восьми месяцам ровно. Март подкрался незаметно, до родов всего тридцать дней, а я уже не могу застегнуть эти чертовы сапоги!
– Даш, – в телефонной трубке прозвучал обеспокоенный голос, – мне подняться? Все в порядке?
– Я пытаюсь обувь застегнуть, подожди, пожалуйста…
Из-за изменившегося тела я постоянно везде опаздывала, так как до сих пор не могла привыкнуть к своей неповоротливости. Организм менялся, перестраивался, часто возникали резкие, внезапные боли в ногах, в суставах и самое главное – в голове. И это я молчу про ночную изжогу, когда от боли хочется рыдать и запить все литром разведенной соды. Именно в такие моменты я ощущала себя драконом-инвалидом и все бы ничего, если бы не одно большое “но”. Мой живот. Он огромен. Очень большой объем околоплодных вод, плюс вес дочки судя по примерным подсчетам почти четыре килограмма… И это еще не предел, но именно из-за этого я банально не вижу ног! Я реально не могу наклониться так, чтобы спокойно застегнуть обувь… Да что же это такое!
По щекам предательски потекли слезы, все тело мгновенно покрылось испариной, и затряслись руки – эмоции стало сдерживать с каждым днем все труднее.
– Открывай! Что там у тебя случилось? – все же Преображенский не выдержал и поднялся из машины ко мне. Открыв ему дверь, я хлюпала носом, печально держала в руках сапог и чувствовала себя очень большим печальным комочком грусти, – ты что, арбуз проглотила, пока я в командировке был?
Александр застыл в дверях с открытым ртом. Он смотрел на мой огромный живот, и как раз в этот момент Марианна решила растянуться – ножки в одну сторону, ручки в другую…
– Ой. О-ой… – перед глазами все резко потемнело от внезапной сильной боли. Я тут же села на тумбу в коридоре и схватилась за живот, стараясь не ругаться на чем свет стоит. В последние дни я только и делала, что бранилась, причем очень жестко, как обычно пьяные сапожники делают. – она из меня отбивную делает…
– Я сквозь твою кофту вижу ее пятку! – Александр тут же подбежал и вместо того, чтобы помочь, решил почесать малышку за видимую часть ножки. – ничего себе! И правда пятка! Прости… я не удержался… Просто реально как в фильме “Чужой”… Давай свои ноги, мамочка!
Я продолжала грустно хлюпать носом, пытаясь побороть желание расплакаться из-за собственной беспомощности и дикой радости за то, что Саша рядом.
– Са-аш…
– Чего тебе? – мужчина спокойно надел мне сапоги и застегнул проклятую обувь, которая из-за отеков стала мне немного мала, – я сегодня добрый, если что, могу и за ананасами с огурцами сбегать, лобстеров там поймать…
– Да я не об этом…
– А о чем? – мужчина поднял на меня голову и тут же рассмеялся, – ты правда как панда, Даш. Только теперь так щечки надула, что ничего кроме умиления это не вызывает.
– Спасибо, Саш, – я вновь хлюпнула, но мужчина продолжал улыбаться, и когда я наконец-то встала с его помощью на ноги, он меня обнял. Крепко, сильно, уткнувшись носом в плечо.
– Я скучал, глупая беременная панда, – Преображенский продолжал улыбаться, а мне от этого становилось не по себе, – поехали в магазин, выберем кроватку, закажем, а потом соберем. У тебя же вообще ничего не куплено для ребенка, да?
– Заранее покупать – плохая примета, – серьезно ответила я, с удовольствием позволив ему помочь мне надеть осенний пуховик, – но мне так хочется уже потискать в руках маленькие ползуночки, что просто сил нет терпеть…
– Да уж, беременность – это сложно, – Саша смотрел на меня большими удивленными глазами, глубоко вздохнул и подал руку, – держись, не хватало еще того, чтобы ты упала. Ты имя уже выбрала? Или до сих пор мучаешься?
– Марианна!
– Точно? Или все же Александра? А может быть Марина?
– Марианна! И точка! Хотя… Знаешь, мне еще Полина нравится…
– Так и знал, что выбор не окончательный…
После свадьбы его брата и Марии мы благополучно вернулись в город и тему отношений больше не поднимали, но наш разговор помог мне многое понять – он боится не только моей беременности и положения, а моих чувств. Он не может знать, что происходит у меня внутри. Я и сама не могла до конца понять, что мною движет. Да, я знала, что не впущу в свою жизнь Дмитрия, но я не знала, стоит ли впускать в нее Александра, который сильно боится моей беременности, моего возможного выбора и его повторно разбитого сердца. Он колеблется, а я не знаю, как его подтолкнуть к себе, не оттолкнув при этом.
Работать с таким большим животом становилось сложно. Пришлось отказаться от домашнего труда и полностью перейти в студию. Личная помощница таскала холсты, да и в принципе всегда была рядом, готовая помочь при необходимости. Я больше не могла долго работать над картиной, приходилось делать большие перерывы, и в конечном итоге я все же ушла в декретный отпуск, лишь изредка появляясь в студии. Картины для офисов Преображенского уже давно были готовы и ждали своего звездного часа, а точнее оценки заказчика. Десять картин для холлов и пятнадцать для приемных уже были одобрены Виктором, осталось слово за Сашей, хотя и так было понятно, что главный сейчас все равно его брат.
В командировке Преображенский был не долго – чуть меньше месяца, но при этом он как всегда звонил перед сном, а днем я постоянно была на связи для его докторов. Не знаю, что он там им сказал, но они дико боялись любого моего чиха, готовые вызвать скорую из-за простого насморка.
– Ты в машину-то влезешь? – Саша наблюдал за тем, как я залезаю на заднее сидение, тяжело при этом дыша. В последнее время мне было постоянно жарко, но затем вечно бросало в холод.
– Влезу, наверное…
Преображенский с ужасом смотрел на мой живот, вытаращил глаза и все же произнес:
– Я раньше не думал, что беременность – это так сложно. В голове даже мыслей не было по этому поводу, этот процесс всегда казался естественным и все женские жалобы даже на работе воспринимались мной как попытка манипулировать.
– А оказалось, что нам реально хреново, да?
– Я смотрю, в твоем лексиконе появились современные словечки, пока меня не было. От кого подцепила?
– От Игоря! Он часто в студию заходил, я ему объясняла, что и как, рассказывала о разных методиках и прочее. Ой, а мы куда? Магазин же в другой стороне…
– Тот маленький магазинчик? Я тебя умоляю, давай сразу все купим, чтобы не париться. Мне тут подсказали одно место хорошее, если не понравится, поедем в другое, хорошо?
Я лишь пожала плечами, так как мне было все равно, куда ехать. Все цены в интернете я уже давно прошерстила, ассортимент практически везде одинаковый. Я хотела сегодня записать артикли понравившихся мне вещей, а уже дома найти через интернет где дешевле. Так что чем больше выбор в магазине, тем лучше.
Ох, как же я ошибалась, когда думала об этом…
Да, Александр действительно привез меня в детский магазин, вот только… Огромный комплекс в несколько этажей был полностью посвящен детским товарам. Дорогим детским товарам. Я бы даже сказала – элитным, которые мне точно не по карману, даже если заказывать через интернет…
– Ты чего так уставилась? – Преображенский явно не понял, почему моя челюсть практически упала на пол, – что-то не то?
– Дорого, – пробурчала я, – даже заходить смысла нет, я не могу себе позволить такую одежду, она же вся брендовая… Да там кроватка будет стоить тысяч восемьдесят, если не больше…
– Ну и что?
– Как что? У меня нет таких денег. Точнее деньги-то есть, но тратить их на такие вещи я не вижу смысла, это же расточительство. Какая разница, в какой кроватке спит ребенок? Есть на ней лэйбл знаменитой фирмы или нет, если она качественная, с маятником и трансформер как я хочу?
– Даша, – мужчина открыл дверь автомобиля и помог мне выбраться на улицу, – а давай ты просто пальчиком тыкнешь в то, что тебе понравится, а я тебе это подарю? Малышка еще не родилась, но скажем так – подарок заранее?
Я ничего не ответила, так как прекрасно понимала, что от Александра банально не отделаюсь. Намного проще сказать, что мне ничего не понравилось и поехать в нормальный, человеческий магазин, перед этим попускав слюни на нечто прекрасное, красивое и до ужаса дорогое.
Огромные стеклянные двери гипермаркета мягко открылись, впуская нас внутрь огромного комплекса, который вопреки моим ожиданиям все же не был пуст. Везде бутики, неизвестные мне марки, красивые логотипы и люди, которые внешне выглядели очень элегантно и ухожено. Их одежда не пестрила цветами и знаменитыми символами, которые любит выставлять напоказ современная молодежь, но лишь одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что одеваются эти люди далеко не в простых магазинах.
Детишки бегали под ногами, веселились, с большим удовольствием выбирали большие игрушки, катались на аттракционах, смотрели неизвестные мне мультики в специальном детском кинозале, а родители мирно прогуливались рядом, следя за своими чадами. Многие витрины казались живыми, в них двигались роботы, ходили из стороны в сторону мягкие игрушки, ценник которых был благополучно спрятан.
– Миленькая, – удивленно заметил Преображенский, стоя за моей спиной и разглядывая понравившуюся мне кроватку. Мужчина пытался делать вид, что хоть что-то понимает в детских вещах, но в итоге сдался, предоставив выбор целиком и полностью мне.
– Мне нужна кроватка трансформер, – сказала я молодой девушке, что работала в магазине, – обязательно с комодом и ящиком для белья. Маятник поперечный, можно со специальным механизмом для раскачивания, если есть. Так же нужен будет ортопедический матрасик, бортики и…
Я стала перечислять только те вещи, которые понадобятся для кроватки. У Преображенского глаза на лоб полезли, когда девушка стала показывать мне различные варианты.
– И это все только для кроватки? – мужчина смотрел на бортики, – это чтобы не ударилась?
– И чтобы не ударилась, и чтобы не поранилась, и чтобы дерево не грызла, – улыбнулась девушка, не сдержав свою реакцию. Она смотрела на Александра и откровенно хихикала, с большим удовольствием наблюдая за тем, как мужчина округляет свои и без того большие глаза. – у нас есть прекрасные комплекты постельного белья, а так же нижнее белье для беременных и кормящих мам, не желаете посмотреть?
А почему бы и не посмотреть? В принципе, хоть сегодня почувствую себя обеспеченной дамой… Уйти из магазина всегда можно…
В конечном итоге я ничего толком не выбирала, внимательно рассматривая ассортимент в разных магазинах. Преображенский терпеливо следовал сзади, предлагал различные варианты, задавал вопросы, хотел уже было к=прикупить кое-что, но я вечно отнекивалась и делала вид, что мне не очень нравится выбор. Ну не могу я позволить себе кроватку за сто тысяч рублей. Ну это же просто бред какой-то. Да, она красивая, да, безумно красивая! Но сказать, что это дорого – ничего не сказать.
– Смотри, какая мелочь, – мужчина взял в руки маленький комбинезон на новорожденного. Белый с рюшами, сшитый из хлопка, цвета айвори с нежным еле заметным рисунком. За четыре тысячи рублей… Комбинезон… Из которого она вырастит через два месяца, а заплюет уже в первый день… Видимо, во мне сидит большая жаба, которая не позволяет тратить накопленные деньги на подобные вещи. Я в очередной раз попускала слюни на детскую одежду, все же смогла отказаться от выписного светлого, теплого конверта ценой в семь тысяч и заставить себя идти дальше.
Большие плюшевые игрушки, огромные мишки Тедди, какие-то непонятные мне куклы, продукция любимого “Дисней” и прочие радости находились этажом выше.
– Даша, ты ведь это специально делаешь, да? – Преображенский не выдержал. – отказываешься, нос кривишь, хотя при этом у самой глаза горят и губы постоянно поджимаешь… Я же сказал – выбирай. Это подарок.
– Если хочешь сделать мне подарок, то поехали в простой гипермаркет. Тут мне, если честно, даже стыдно ходить…
– Это почему это?
– Потому что я не совсем соответствую… Видно же…
– Глупая… – Саша взял меня за руку, кивнул в сторону небольшого ресторанчика и повел к уютному столику, стоящему в самом углу. Запомнил, что я люблю именно угловые и дальние столики… – давай так. Мы с тобой еще немного здесь походим, посмотрим, а потом поедем домой. Дома ты все хорошенько обдумаешь, и если захочешь, то завтра я отвезу тебя в твой гипермаркет… Хорошо?
Я лишь кивнула в ответ, застыв на месте, когда увидела стоимость салата “Цезарь”… Да что ж такое-то… Ну, все же в ресторане платит мужчина, но я не думаю, что еще когда-нибудь приду в это место. Не для моего кармана…
Мы мило беседовали друг с другом, Саша рассказывал про свою поездку в Австрию, потом тема постепенно коснулась Виктора и Маши и я узнала, что его брат то и дело липнет к животу своей жены. Срок маленький, еще ничего не видно, но он уже пытается что-то в нем расслышать. Это так мило… Это до ужаса мило!
На этот раз Александр почему-то сел не напротив меня, как раньше, а рядышком. Он продолжал держать меня за руку, чем сильно смутил, а в моем положении скрывать эмоции было очень трудно.
– Смущаю? – он хмыкнул, заглянув мне в глаза.
– Д-да… – призналась я, немного глотнув горячего чая, – со мной что-то не так? Ты просто очень пристально смотришь…
– Я просто соскучился…
Он продолжил смотреть, а я чувствовала, как мои уши постепенно наливаются краской. Словно подросток, честное слово.
– Ты говоришь очень смущающие вещи, – буркнула я, неосознанно надув при этом свои щеки.
Александр тут же рассмеялся, закрыл рукой глаза, пытаясь сдержать хохот.
– Боже, ты правда как панда. Большая такая, огромная беременная панда с щечками…
– Такое чувство, что ты таким образом заменяешь очень короткое слово “корова” – Я правда обиделась. Не знаю, что именно меня задело, но что-то определенно затронуло тонкие нити моей беременной души.
– Даша, ты чего? Какая корова? С ума сош… со… Да-аш… – но меня было не остановить. Одна единственная скупая слеза неприятное прокатилась по щеке. Я сама не ожидала от себя подобной реакции, постаралась успокоиться, смотрела на то, как удивился Александр, а потом он внезапно очень серьезно произнес:
– Тебе очень идет быть такой пузатой, Даш. Я же не хотел тебя обидеть.
– Да я знаю! Это все гормоны… Вчера я плакала, когда резала огурец… Я просто представила, как его такого зеленого, бедного оторвали от семьи… Кинули, а потом он попал ко мне, и я его съела… Ужас же!
Мужчина уже не мог сдерживать хохот, он откровенно ржал, явно потешаясь надо мной, но все, что я сказала, было чистой правдой. К концу третьего триместра у меня откровенно начала ехать крыша! Я могла расплакаться совершенно по любому поводу! Причем не важно, рада я в этот момент, или чем-то опечалена, реакция одна – слезы. Я постоянно хотела спать. Спать и есть, а еще принимать ванну. К сожалению, насладиться чтением книг мне было не дано, потому что долгое нахождение в кровати приводило лишь к одному – к боли в спине.
– Даша, прости, но ты правда сейчас очень мило выглядишь, – в конце концов он смог успокоиться, запив свой безудержный смех чашечкой эспрессо. – И не надо плакать, потому что это тоже мило…
Внезапно он прикоснулся к моей щеке кончиками пальцев, смахнул одинокую слезу. Кожа его рук оказалась грубой, шероховатой, сама ладонь теплой и в какой-то степени мягкой… Очень приятной… Но самое главное – это его запах. Мед… Молоко и мед – да, это аромат его кожи, однозначно.
– Я не специально, – тихонько повторила я, но в тоже время не отодвинулась от мужчины.
Мы замерли, пристально смотрели друг другу в глаза и оба чего-то ждали. Он проводил кончиками пальцев по щеке, затем направил ладонь к шее. С его губ исчезла улыбка, он больше не смеялся и словно сам не понимал, что делает…
– А спинку погладишь? – я просто хотела нарушить молчание, но мужчина все принял серьезно. Его рука мягко легла мне на плечи и стала очень нежно опускаться все ниже, к талии. Прикосновения теплые, уверенные, медленные. Он продолжал меня гладить, прекрасно видя, как сильно мне это нравится. От удовольствия хотелось мурчать, я невольно закрыла глаза и…
Грубый, резкий поцелуй в губы, от которого внутри все мгновенно вспыхнуло. Сердце заколотилось с бешеной силой, а перед глазами из-за ярких эмоций все потемнело. Он продолжал страстно целовать, запустил руку мне в волосы, не отрываясь от губ, а затем внезапно замер…
Прошло лишь мгновение, а казалось целая вечность. Он продолжал держать меня за руку, тяжело дышал и молчал…
