Текст книги "Каждый может любить (СИ)"
Автор книги: Валентина Колесникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Мария на мгновение замерла, а потом заулыбалась еще сильнее. Взгляд при этом изменился, стал нежнее, и девушка просто начала рассказывать. Медленно, с теплотой в голосе, она рассказала и про прорванный потолок и про съемную квартиру и про то, как Аня надоедала Виктору с детскими вопросами, но к ее удивлению мужчина трепетно терпел все измывательства и смиренно отвечал, почему небо голубое, а трава зеленая. Она рассказала про работу в фирме лишь вскользь и ни словом не обмолвилась об Александре… Старательно обходила тему – она ей неприятна или это из-за самого Преображенского? Но с другой стороны, история Саши мне не известна, и если уж спрашивать о прошлом, то у него самого.
– А можно теперь мне поинтересоваться? – перемена в ее взгляде меня напугала. Мягкость исчезла практически мгновенно, уступив место самым настоящим бесам. Подобное преображение для меня удивительно. Когда девушка поняла, что я не против вопроса, она не стала сотрясать воздух, спросив меня в лоб, – вам нравится Преображенский? Как мужчина, а не как друг и приятный собеседник…
Я мгновенно зарделась, словно маленький ребенок. Такая реакция для взрослого человека мне показалась странной, но она выдавала меня полностью.
– Нравится, – прошептав это, мне стало легче, словно камень с плеч упал.
– Влюбились?
– Не знаю, – я ответила честно, – все очень сложно. К тому же я знаю о его нелюбви к детям и не питаю особых надежд. Разобраться в своих чувствах сложно, я не могу понять, что из них относится к простому желанию не быть одинокой, а что вызвано страхом остаться наедине с младенцем без опоры и поддержки. Я знаю лишь то, что при взгляде на Александра внутри все разгорается ярким огнем, пока этого мне достаточно.
– Вы боитесь, что путаете влюбленность со страхом… интересно… У меня такого не было. Если честно, когда я осталась с малюткой одна, во мне бушевала ненависть. Яркая, отравляющая – она словно поглотила тело, отравляя мысли. От любви до ненависти действительно один шаг и я удивлена вашему спокойствию относительно бывшего мужа. Опять же, вспоминая себя, я сходила с ума примерно… месяц… каждодневные истерики, плач в подушку, бессонница… Вспоминать тошно, насколько была глупой.
– Моя история началась с того, что он просто сел и честно во всем признался. Признался, что чувств больше нет. У нас на тот момент не было детей, оба самостоятельные взрослые люди, работаем, есть крыша над головой, студия, небольшая квартирка… Никаких измен, как я думала, первостепенно – уважение к себе. В такой ситуации странно ощущать ненависть, ведь человек вместо обмана выбрал верный путь – он во всем признался, не совершив при этом ошибки. К сожалению, уже потом, когда я переболела эмоциями, переросла каждодневные истерики и вой в подушку, я узнала об измене, но теперь это не важно. Намного серьезнее сейчас – мое положение и отвратительное поведение семьи с его стороны. А если быть совсем честной, то присутствие Александра в моей жизни сильно сгладило ситуацию. При мысли о нем становится тепло и уютно…
– Вы ведь знаете, что произошло между нами?
– Он очень сильно любил вас… – странно, разговор зашел в такую степь, из которой уже сложно выбраться…
– О нет, не верно, – девушка протестующе покачала головой, – все не так. Он был влюблен, ухаживал за мной, соперничал с братом, но этих чувств оказалось недостаточно.
– Недостаточно для чего?
– Вы скоро сами поймете. Не буду загадывать, но я искренне хочу, чтобы то, о чем я думаю – осуществилось. Мне кажется, что все ведет именно к этому…
– К чему? – от разговора стало не по себе, я совершенно ничего не поняла из сказанного Марией, но вместо ответа девушка загадочно улыбнулась.
– Скоро узнаете, – она отбросила назад свои волосы, потянулась, разминая затекшие плечи.
– У меня есть вопрос, который я уже давно хочу задать, – вот он, своеобразный момент истины, – но я понимаю, что лезу не в свое дело, с другой стороны, если я спрошу у самого Александра – он не ответит честно. Точнее я просто не буду знать, что правда, а что вымысел…
– Задавайте, но я не обещаю дать ответ.
– Он действительно… ну… менял женщин как перчатки? Я спрашиваю, потому что… Потому что люди не меняются…
– Да уж, такое у него и правда не спросишь, – хмыкнула девушка, задумалась при этом, посмотрела на меня как-то странно, но потом все же ответила. – когда я с ним познакомилась, он мне дико не понравился. Я не люблю мужчин такого типажа, но поймите меня правильно – именно этим я его и заинтересовала. Он привык, что женщины сами вешаются ему на шею, привык, что можно ничего не обещать, а просто совершать взаимовыгодный обмен – удовольствие за деньги. Девушки получали дорогие подарки, мечтали о богатой обеспеченной жизни, но когда перегибали палку, он сразу рвал отношения. Точнее там и отношений как таковых не было. Саша просто не понимал, как должна выглядеть семья изнутри, не понимал, что такое домашний очаг, а я не понимала, как такое возможно, пока не узнала его историю. Я не имею права ее рассказывать, но знаете, мое отношение изменилось после того, как я получше его узнала. Я стала понимать, почему он меняет женщин, почему так к ним относится. Понимать, но не принимать это. Напоследок могу сказать то, что после нашей с ним… ссоры… он сильно изменился. И я не соглашусь с тем, что люди не меняются – меняются, но при определенных условиях. Когда опускаются на самое дно, когда их разрывает на части, когда они оказываются в полном дерьме. И дальше два пути – утонуть и сдохнуть, или выкарабкаться и выжить. Как-то так. Прошу прощение за резкость в словах, но иначе не знаю, как сказать правильно. Жаль говорить, но мне уже пора. Сегодня последняя примерка платья перед свадьбой. Спасибо, Даш. Разговор с вами помог найти правильные мысли и сформулировать их, но самое главное – я больше не боюсь. И еще скажу – у Саши не было семьи. Запомните это.
Она действительно больше не испытывала страха – это было видно по ее походке, взгляду и ненапряженной улыбке.
Как только дверь за Марией закрылась, я застыла в коридоре, пытаясь осознать услышанное. Не было семьи… Не было… Но ведь это не совсем так. У Саши есть Игорь – они уже семья, просто с внутренними проблемами.
Решив на время забыть о Преображенском, я заняла себя очень приятным делом – стала мерить купленное платье. Все же люблю новые вещи. Мне кажется, мужчинам не понять, какого это – получать удовольствие от покупки новой одежды, от примерок и выбора. Платье или юбочка, туфельки и балетки, а может сапожки – все это может быть до ужаса красивым, привлекательным и удобным. Все эти мелочи создают настроение, радуют глаз, позволяя чувствовать себя намного лучше. Шопинг, на мой взгляд, прекрасная терапия при депрессии и плохом настроении.
Вопрос Марии застал меня врасплох. Я просто не была готова к такой откровенности, но в тоже время испытывала благодарность – мои мыли, как и у нее, обрели форму.
Чего именно я хочу? Чего я боюсь на самом деле? И что на самом деле чувствую? Совершенно запуталась в собственных мыслях, не могу отделить желаемое от действительного и понятия не имею, как сделать лучше.
Но все же… Чего я хочу? Не прямо сейчас, сию же минуту, а в будущем? Как вижу его в своем собственном воображении? Семья и любовь? А нужна ли она? Действительно ли мне так хочется не быть одинокой в плане мужской опоры? Действительно ли я не справлюсь без мужа? Да справлюсь… Почему нет? Но смогу ли я пустить в свой дом мужчину? Не знаю… В любом случае ребенку нужен отец, но намного хуже наблюдать несчастливую семью, чем неполноценную.
А что касается страха и чувств – действительно ли я боюсь остаться одна? Сейчас мне кажется, что нет. Статус, навязанный обществом, мнение людей, их желание обсуждать чужую жизнь – все это не должно меня волновать. Так чего я боюсь на самом деле? И мои чувства к Александру… Настоящие они или это психология замещения? Что, если мои “бабочки в животе” всего лишь способ залатать раны, сменив одного мужчину на другого?
Я не понимаю, но самое главное то, что я задаю себе эти вопросы, а значит, не все потеряно.
Платье было аккуратно убрано в шкаф, с большой любовью спрятано под защитный чехол. Окрыленная чувством скорого праздника, я поняла, что у меня совершенно не куплены подарки, не украшен дом и мне действительно хочется отметить новый год, пусть даже одной, но зато окруженной теплом и светом. В голову лезли забавные мысли и идеи, осуществление которых было не таким и сложным. Все необходимое было заказано через интернет, идеи аккуратно записаны в блокнотик, а в душе при этом теплилось пламя – желание домашнего очага и тишины.
Через несколько недель на мой телефон вновь поступили звонки от свекрови – я не взяла трубку. Зачем портить себе настроение? После похода в консультацию, я заметила, что коврик у порога сильно истоптан – опять приходила, но не дождалась, так как я неожиданно для самой себя решила заглянуть в студию, где Алена уже вовсю занялась развешиванием украшений. В центре помещения поместилась огромная пышная искусственная елка – живую такую мы бы точно не принесли и уж тем более не вывезли без посторонней помощи, а так можно самой и собрать, и разобрать. Под ее основой уже ютились большие пакеты с подарками, в нескольких расставленных вазах лежали мандарины, но самое главное – везде висели яркие красные носки, в которые принято прятать подарки. Зал оживился, играла новогодняя музыка, улицы города пестрили огнями, и все это создавало необычную атмосферу, которая радовала и заставляла улыбаться. Выставочный зал был наполнен работами, в закрытом помещении расположилась мастерская, наполненная запахом красок и лаков – мои любимые ароматы. Самое интересное, что даже малютка на них реагировала – начинала шевелиться и прикасаться к животику. Это больше походило на поглаживание изнутри, и все равно всякий раз удивляло меня.
Несколько раз мы созванивались с Александром, но перед новогодними праздниками и перед скорой свадьбой брата он был сильно загружен. Тем не менее, он всегда присылал сообщение на телефон с пожеланием спокойной ночи, и это было так приятно!
В тот самый день, когда я наконец-то забрала посылку с почты, в квартиру позвонили…
– Ничего себе! Я не ожидала вас увидеть! – он стоял вместе с Игорем и как-то странно улыбался, держа в руках большой пакет.
– Мы решили устроить сюрприз нашему беременному дракончику, – Преображенский вбежал в квартиру и с него посыпались хлопья снега. Игорь при этом улыбался и был весь мокрый, – сейчас снег на улице таит. Собирайся! Пойдем снеговика лепить! В снежки мы уже поиграли, я ему нос отбил, так что стоит бояться мести от этого парня!
– Да, теть Даш, пойдемте с нами! Сейчас так здорово на улице! Пушистый снег, ветра нет, все начинает таять – идеально!
А у обоих лица красные, щеки пунцовые, видно, что бой снежками был не на жизнь, а на смерть. У Саши в капюшоне медленно таял снег, у Игоря под глазом зрел фингал, но оба при этом были довольные и счастливые.
– Я даже морковку в магазине купил! – парень действительно держал в руках заветный овощ. Я рассмеялась и, недолго думая, быстро собралась на улицу, готовая вспомнить счастливые моменты из детства и добавить в свою жизнь новых хороших теплых воспоминаний.
Снег действительно начинал подтаивать, это было видно по его верхнему слою. Он не скрипел под ногами, но характерно причмокивал при каждом шаге. На улице уже давным-давно стемнело и загорелись фонари, люди лепили, кто что может, иногда создавая очень странные шедевры, заменяя морковку камнями, ветками и вообще всем, что под руку подвернется.
– Ну что, начинаем? – Преображенский был так воодушевлен, что даже не заметил, как увлекся лепкой. Смотреть на мужчину, в чьих глазах горел огонь, было приятно и удивительно.
– Он так бежал к вам, – заметил Игорь, наблюдая за тем, как его отец заканчивает очищать первый уровень снеговика. Нам было честно поручено слепить еще два больших шара и найти ветки для замены рук, – все уши этим снеговиком прожужжал.
– Бежал ко мне? – я удивилась, но в тоже время почувствовала радость.
– Ага, – Игорь хлопал по большому снежному кому, придавая ему округлую форму, – сам себе не может признаться… достал уже…
– Признаться в чем? – теперь я окончательно ничего не понимаю.
– Вы серьезно? – парень остановился, посмотрел на меня своими большими глазами и тут же рассмеялся, – как же у взрослых все сложно. Не хочу взрослеть…
– Игорь, я не могу нравиться твоему папе…
– Почему это?
– Потому что я в положении…
Я указала на большой живот, но парень рассмеялся, посмотрел на меня как-то снисходительно, а потом все же сказал, когда его отец вновь отошел от нас на небольшое расстояние:
– Ну и что? Вы в положении, а он все равно сейчас здесь. Просто пока не понял все до самого конца. Да и вы тоже, по ходу… Но это не мое дело.
Внутри мгновенно все затрепетало, я ощутила, как по всему телу пробежал заряд энергии, придающий сил. Хотелось смеяться, улыбаться без причины и… обнять Сашу… Но нельзя… Пока нельзя, да и… кто его знает, может быть я ему и нравлюсь, но это не гарантия того, что он захочет быть рядом. У взрослых действительно все сложно. Помню, в садике было намного проще – подходишь, говоришь, что любишь и вроде как уже за ручку ходите. А если коварный изменник соизволил проводить до дверей садика не тебя, а какую-нибудь Фроську, то все, конец отношениям. Можно, конечно, для приличия покричать, но за такое поведение можно и по попе было получить от воспитательницы.
Снеговик получился просто божественный – кривой везде, где только можно, но от того привлекательный и забавный. Среди остальных снеговиков наш сильно выделялся тем, что вместо носа он действительно имел морковку, длинную такую, оранжевую, слегка кривую.
– По-моему, здорово, – Александр хмыкнул, снимая перчатки. Судя по всему, оба мужчины сейчас были насквозь мокрые, но даже не замечали этого. Не хватало еще заболеть перед праздниками и предстоящей свадьбой. Это будет очень плохо!
– По-моему тоже, – кивнула я, взяв Преображенского под руку, – но вашу одежду уже выжимать можно, вы же насквозь мокрые. Предлагаю этим прекрасным вечером насладиться чашкой домашнего чая. Как вам идея?
– Лично я очень даже за! – Игорь опередил отца, начиная прыгать с ноги на ногу сразу, как только подул сильный порыв ветра. Ребенок первый домчался до парадной, перепрыгивая сугробы, что-то шептал себе под нос про долгожданное тепло и был безумно счастлив оказаться в теплой квартире.
– Как же тепло-о! – как только Игорь снял обувь, он первым делом помчался в ванную, – тепло-о!
– Прости, мы так внезапно изменили твои планы на вечер, – Александр мило улыбнулся, помогая мне снять зимний пуховик, – ничего, что пришли в гости?
– Я скучала, так что проходите. – Я действительно скучала, какой смысл это скрывать? Вот только эти слова на Александра странно подействовали – он тут же дернулся, посмотрел на меня огромными глазами и замер. – черный с бергамотом или зеленый?
– Что, прости? – мужчина даже не с первого раза меня расслышал.
– Чай какой будешь? Черный с бергамотом или зеленый? У меня просто другого нет, выбор не большой.
– Черный, пожалуйста. Значит… Скучала?
– Да, а как по вам не скучать? Врываетесь в мою жизнь, помогаете, находитесь рядом, сообщения шлете – это все вызывает определенную реакцию, разве нет?
– Вызывает… – он кивнул, затем медленно присел за стол и продолжил за мной наблюдать.
Взгляд пристальный, постоянные вздохи, он словно хотел что-то сказать, но всякий раз себя останавливал. Я тем временем суетилась на кухне, выставив на стол помимо чая еще и вкусности. Мужчина мягко обхватил пальцами кружку, с явным удовольствием ощущая ее тепло. Он смотрел на то, как плавают в стакане одинокие чаинки, иногда смотрел на меня, переводил взгляд на живот и тут…
– Ой, мамочки… – я резко села, тут же выдохнув. Александр оказался рядом практически мгновенно, явно пугаясь моему состоянию, но на самом деле все было хорошо. Не знаю, почему, но я схватила его руку, пока сама ощущала это волшебное шевеление и приложила ладонь к животу.
– Это… Это же…
– Толкается не сильно, но зато всегда метко. Обычно прямо в ребра и это вечно вызывает дикое желание куда-нибудь лечь или сесть. Причем дальше должно лучше ощущаться, сейчас срок еще не такой большой… Саша… Эй! Саша…
Но Саша замер рядом, так и не убрав ладонь с живота. Он смотрел на свою руку, уставился на живот со слегка приоткрытым ртом и в очередной раз резко выдохнул.
– Прости, тебе это должно быть неприятно, – какая же я глупая. Зачем я это сделала? Человек до дрожи в коленях боится всего, что касается детей, а я взяла и положила его руку на живот. Конечно же, ему неприятно! Это ведь не его ребенок, он вообще не должен ничего чувствовать…
– Да нет, что ты… – а сам побледнел, даже странно все это. – просто это было неожиданное, но в тоже время… познавательно.
Он медленно убрал ладонь, перевел взгляд на меня и тихонько вернулся на место. Дочка еще несколько раз устроила мне родео, пощекотав ребрышки изнутри, но затем затихла. Она делала это всякий раз, как Преображенский начинал разговаривать… Может, ей нравится его голос?
– А это что за коробка стоит в коридоре? Такая большая. – Саша обратил внимание на почтовую посылку и был удивлен ответом.
– Новогодние украшения. Хотела сегодня дом украсить, вы как раз застали меня за этим делом. Елка все еще голая стоит в комнате – непорядок, надо исправить.
– Помощь нужна? – его голос был мягким и теплым, словно большой вязаный свитер, если так вообще можно сравнить. Он словно обволакивал все тело, успокаивал, позволял спокойно выдохнуть и почувствовать опору под ногами. И это всего лишь голос…
– Нужна, – тихо согласилась я, принимая помощь с огромным удовольствием.
Когда Игорь вышел из ванной комнаты, он замер в коридоре, застав нас за разбором большой коробки с различной мишурой.
– Да тут целая сокровищница! – усмехнулся ребенок, присоединяясь к нам с большим удовольствием.
Первым делом мы украсили окна. Началось все с простых наклеек в виде снежинок, а закончилось росписью специальными красками, при виде которых у Игоря загорелись глаза и зачесались руки. Он бегал с кисточками в руках и старательно выводил все по моим старым, повидавшим виды трафаретам. В квартире при этом играна новогодняя музыка, в проходе уже была повешена гирлянда, в комнате собрана искусственная елка, и мы все вместе старательно наряжали красавицу к празднику.
– Почему не хочешь настоящую? – Александр повесил на самый верх звезду, светящуюся в темноте. Она чем-то напоминала огромную снежинку, и очень мне нравилась.
– Потому что ее домой принести некому, – я пожала плечами, так как для меня все было вполне логично.
– Даша, – он стоял слишком близко, почти касался плеча, но при этом все равно держал некую дистанцию, – ты всегда можешь позвонить мне и попросить привезти елку. Мои руки от такой неимоверной тяжести не отвалятся, поверь.
– Спасибо, – я развернулась к нему лицом, заглянув в эти умопомрачительные медовые глаза, тонуть в которых было одно удовольствие, – буду иметь ввиду.
В квартире продолжала играть музыка, за окном уже давным-давно стемнело и среди ночных огней с неба медленно падали большие хлопья пушистого снега. Я не удержалась и сварила всем настоящее какао с зефирками, разлив напиток по глиняным чашкам. Мужчины приняли лакомство с большим удовольствием, сидели при этом на полу, на небольшом, но мягком ворсистом ковре и разбирали оставшиеся игрушки из коробки. Шаров было много и все разных размеров и цветов. Мишуру я не очень любила, поэтому тут же отложила в сторону.
– Ох, как в детстве, – Александр взял в руки мой старый стеклянный шар с искусственным снегом внутри. Взболтав его, мы все смотрели, как блестящие снежинки медленно опускались на дно шара, покрывая собой фигурку деда Мороза, сидящего в большой голубой повозке, запряженной тройкой лошадей. Рядом с ним сидела Снегурочка, она держала мешок с подарками, и мне всегда казалось, что она сама счастливая девочка на свете. – Я раньше хотела стать Снегурочкой, – честно призналась я, – рядом с ней есть добрый дедушка с подарками, который наверняка балует свою внучку.
– Говоришь так, словно тебя не баловали, – хмыкнул Саша, но увидел, как я скривилась, – что, ошибся?
– Мой папа умер, когда я маленькая была, и мама пустилась во все тяжкие. Так как я на отца похожа, она долгое время не могла смотреть на меня без слез. Была в поиске себя, потом в поиске мужчины, но так и не смогла найти того, кто заменил бы родного папу. Понимаешь, многие ведь как думают – женщина с ребенком наверняка может кому-нибудь свое чадо сплавить. Только не всегда можно понять с первых секунд общения, что человек, которого ты впускаешь в свою жизнь, не имеет каких-то корыстных планов. Я помню каждого мужчину в нашем доме, помню, как мама улыбалась и казалась счастливой, но всегда наступал момент, когда они просили избавиться от меня. Я была лишняя и в конечном итоге мама выбрала одиночество. Она нашла опору лишь тогда, когда я выросла, но этот человек не смог заменить мне отца, да и не особо хотел. Я не помню, что бы меня баловали, не помню, чтобы просто так покупали подарки… У нас довольно холодные отношения. Она даже про дни рождения забывала, часто уходила на смену в этот день и отзванивалась уже поздно вечером.
– Поэтому ты такая нелюдимая, – заметил Саша, – стало понятно, почему у тебя нет друзей, они просто не нужны. Взрослый самостоятельный ребенок, который не знает, что такое родительское тепло и забота, которого не научили, как должно быть хорошо и правильно. У всех свои тараканы, главное, что сейчас у тебя все хорошо. И кстати, не расстанься ты со своим Димой, мы бы так и не встретились, так что ищи в этом позитив, ладно?
– Естественно! – я рассмеялась, вешая золотой шарик на елку, – надо будет еще раз в то место заглянуть. Ой, я забыла еще одну коробку на кухне…
– Я принесу! – Игорь тут же подскочил с места, радостный, что может быть полезен. Мальчик получал удовольствие от всего, что происходило здесь в квартире, постоянно все фотографировал, явно выкладывал в интернет и хвастался, – теть Даш, а какая нужна?
– Которая открытая!
Я слышала, как мальчик пыхтел, пытаясь ее поднять. Она не была тяжелой, но оказалась очень неудобной, длинной.
Все это время Саша стоял рядом, держа в руках стеклянный шар. Он продолжал смотреть на меня, переводить взгляд на живот, а затем…
Положил руку сверху…
– Ой, я правильно увидел – толкается.
– Увидел? – мои ребра изнутри по ощущениям уже давно должны были сломаться, дочка постоянно била по ним, словно отталкивалась как от бортиков и плыла-а… плыла-а…
– Ну да, у тебя лицо сразу меняется, и ты замираешь на секунду перед тем, как заохать и согнуться пополам, а это значит, что она тебя опять бьет. А мне интересно… Ой, она опять ударила… Почти незаметно…
– Зато мне очень даже заметно… – из глаз брызнули слезы. Дочка явно попала в какую-то болезненную точку, поэтому я просто села на пол, поглаживая при этом живот.
Тем временем Игорь принес коробку, открыл ее и достал большого ватного деда Мороза, который достался мне еще от бабушки. Этот старичок был старше меня, истерзан временем, но всякий раз, когда появлялся под елкой, будто бы заканчивал внешний образ. Он был тем самым лучиком света, который загорался всякий раз при взгляде на игрушку. Единственные веселые воспоминания, связанные с праздником и бабушкой, вызывал именно этот старик с потрепанным мешком, в рваной шубе и истерзанной шапке, зато с красным носом и щеками.
На немой вопрос Игоря я ответила очень просто:
– В моем детстве игрушек было мало, а этого Мороза бабуля сама сделала, – я погладила игрушку по голове, с удовольствием ощущая кончиками пальцев шершавую поверхность ткани, – она сшила его из простыни, набила тряпками, но каждый Новый Год всегда добавляла к нему что-нибудь новое. К тому же она всегда придумывала истории, связанные с этим праздником, так что не смотрите на моего дедушку таким взглядом, он хоть и старенький, зато мой родной и самый лучший.
– Это она сейчас игрушку обнимает, да? – удивленно спросил Игорь у папы.
– Ага, игрушку обнимает. А с виду взрослая умная женщина. – хмыкнул Преображенский, вот только он совсем не ожидал, что после этих слов увидит на моем лице слезы… Много слез… – Даша! Да ты чего? Мы же шутим! Мы прекрасно понимаем, как он дорог и какое имеет значение. Не плачь, пожалуйста…
– Я не специально, – буркнула я, понимая, что со мной что-то не то, – это все гормоны. Я на самом деле не хочу плакать, но так само собой получается…
Я думала, что они меня успокоят, но вместо этого оба рассмеялись чуть ли не до колик в животе. Что отец, что сын, ну честное слово и что смешного? Как только эти двое увидели, что я обиженно надула губки, готовая расплакаться окончательно, они тут же замерли, но затем вновь не выдержали и рассмеялись еще сильнее.
Оболтусы…
На самом деле этот вечер был для меня особенным. Я уже давно так не наслаждалась ужином, простым разговором. Ощущать это особое, волшебное тепло было очень приятно, но в тоже время страшно. Страшно от осознания, что это все временно, что скоро все вернется на свои места и что впереди меня ждут проблемы, которые возникнут сразу после родов. Бумажная волокита, восстановление и прочее…
Но лучше об этом не думать сейчас, лучше наслаждаться моментом.
– Даш, а ты что в новый год делать будешь? – Саша продолжал улыбаться, наблюдая за тем, как я на все реагирую.
– Дома буду, – в ответ я пожала плечами, – нарежу салатик, сделаю себе бутербродиков с икрой, открою бутылочку шампанского в бой курантов, тихонько отпраздную и лягу спать. По-моему, просто идеальный вариант, когда можно выспаться и официально уйти в кроватный загул, выключив при этом телефон. Ни работы, ни разговоров с заказчиками – только тишина и покой.
– А если я слегка изменю твои планы? – глаза при этом горят как-то не добро, что у Преображенского, что у Игоря. Видимо, они уже давным-давно что-то надумали…
– Это каким-же образом? – тихонько спросила я, смотря на всех исподлобья.
– А мы не скажем. Будет тебе сюрприз.
Они оба при этом заулыбались и больше ничего не ответили… Ой, не нравится мне это…
глава девятая
– Да что происходит? – белое платье в пол аккуратно висело на вешалке, выглядело до ужаса элегантно и до чертиков дорого. Преображенский с ехидной улыбкой стоял в дверях, вручив мне непонятный подарок за три часа до празднования Нового Года.
– Это сюрприз, переодевайся!
– Зачем?
– Не зачем, а куда! – и вновь ехидство в голосе, – это тебе тоже понадобится!
Маска? Ажурная маска? Вы серьезно? У нас что, где-то в городе решили провести карнавал? В новогоднюю ночь?
– Так, стойте… – я запротестовала. – это окончательно рушит мои планы. Я хотела провести этот вечер дома в одиночестве…
– А я предлагаю провести его рядом со мной, вместо того, чтобы слушать очередной “огонек” и пересматривать по кругу “Иронию судьбы”. Как надоест, тут же уедем, но зато сколько эмоций! Самый настоящий бал, все дамы в белых платьях, кавалеры во фраках, смокингах и прочей ерунде. Играет красивая музыка, мы танцуем, потом вкусно кушаем, слушаем речь перед боем курантов и… просто веселимся! В общем, переодевайся! Я даже отвернусь!
– Ага, спасибо… – само предложение меня выбило из колеи. Я не любитель вечеринок, особенно скопления людей и принадлежу к тому типу людей, кому в одиночестве комфортно. Я всегда найду, чем себя занять, да и “иронию судьбы” все же хотела пересмотреть… Как это – новый год и без этого фильма? Тем не менее я все же переоделась, боясь задеть ткань или поставить на нем зацепки. Было видно даже моим не профессиональным в этом деле взглядом, что стоит оно дорого. Очень дорого. Красивая россыпь кристаллов по лифу, небольшой шлейф атласной ткани, длинные перчатки и даже маленькая диадема в волосы, полностью усыпанная жемчугом – все это создавало образ времен Джеин Остин, романы которой так популярны среди женщин, но самое главное, что благодаря фасону мой животик не выделялся очень сильно. Хотя почему я об этом все время думаю, словно хочу скрыть свою беременность? Может…
На самом деле ответ на этот вопрос уже давно засел в моей голове, я стеснялась не беременности, а осуждения. Осуждения общества за то, что осталась одна, хотя это же самое общество и понятия об этом не имеет. Когда нас увидят вместе с Александром, то первым делом подумают, что я беременна от него… Не буду же я всем объяснять, что да, я беременна, но от другого мужчины, но на бал почему-то пошла с Преображенским… Ох, не буду маску снимать…
Когда я вышла из комнаты, меня ждал еще один сюрприз.
– Даш, я кое-кого пригласил для того, чтобы завершить полностью образ. Надеюсь, ты не против, но красоту я доверю только в ее нежные руки…
– Нежные? – холодность в голосе граничила с мраморной похоронной плитой. Пока я переодевалась, в моей квартире оказалась незваная гостья, которая прекрасно понимала, что поступать подобным образом – не этично и не правильно. Александр не хозяин квартиры, он не должен был ее впускать без моего разрешения… – тебе в детстве манеры не привили, Преображенский. Почему не сказал, что я приду?
– Да как-то… Не знаю, даже. Хотелось побыстрее сюрприз сделать… Прости, Даш, это Виктория, моя сестра, она приведет тебя в порядок…
– Я вас накрашу, расчешу и уложу, – перевела девушка, – если, конечно, не выгоните меня из-за этого кретина.
– Не выгоню… но вы правы, так не стоило поступать.
– Во-от! – протянула девушка, с разрешения пройдя в мою комнату. Она несла в руках большой чемодан, аккуратно поставила его на пол и открыла… – я сразу сказала, что Александр как был оболтусом, так и остался… но сейчас не об этом… Закрываем глазки…
Ничего себе! Да в ее чемодане самый настоящий рай – в нем есть все! Все! Множество дорогой брендовой косметики, запечатанные в специальные пакеты кисточки и спонжики, множество оттенков и цветов, сотни вариантов!
Она колдовала надо мной молча, но потом не выдержала:
– Не могу не спросить…
– Да не его это ребенок! – я ждала именно этого вопроса. Ну, сколько уже можно?
– Да это я знаю, просто удивительно совсем другое, Даш, – Виктория обладала той самой холодной красотой, о которой мечтали многие девушки. Бледная аристократичная кожа, огромная копна густых черных волос и пронзительный, очень острый взгляд. Она совсем не похожа на Преображенского, скорее на Виктора, у них даже ухмылка одинаковая. – Я думала, что он пригласит на свадьбу очередную нимфоманку или искательницу приключений, но вместо длинноногой блондинки с перекаченными губами, я вижу красивую, спокойную, образованную девушку! Мой мир перевернулся! Но больше всего удивляет именно ваше положение. Я думаю, что вы ведьма.
