Текст книги "О проценте ссудном, подсудном, безрассудном. Хрестоматия современных проблем «денежной цивилизации»."

Автор книги: Валентин Катасонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Правда, в управлении инфляцией Банку России пытается помогать Министерство финансов РФ, которое уже в течение нескольких лет изымает «излишнюю» денежную массу из обращения, формируя Стабилизационный фонд. Т.е. Минфин следует той же логике, что и Банк России: чем меньше в обращении денег, тем лучше.

Итак, денежные власти страны перепутали причину и следствие в связке «цена денег – инфляция» и следовали в своей денежно-кредитной политике извращённой логике «цена денег определяется инфляцией»^[189]. Отсюда вытекают два неприятных для российской экономики следствия.

Следствие первое: высокая цена на деньги и вызываемый этим инфляционный рост цен.

Следствие второе: быстрый рост внешней задолженности российских предприятий и банков, которые вынуждены обращаться за дешёвыми деньгами зарубежных банков. В середине текущего десятилетия в российской экономике начался «бум», который был обусловлен дешёвыми зарубежными кредитами. При этом кредиты шли в те сектора, которые были хорошо обеспечены залогами или имели быструю оборачиваемость капитала: нефтяную промышленность, недвижимость, торговлю. Кое-что через межотраслевые связи стало перепадать и другим секторам экономики.

Неглинка (Банк России) и Ильинка (Минфин) к указанному «оживлению» не имели почти никакого отношения. Единственный шаг, который сделали денежные власти, очень прост: они отдали российскую экономику на «откуп» западных ростовщиков. При этом, однако, денежные власти не забывали регулярно рапортовать об «оживлении» как о своём «достижении».

Оборотной стороной этого «оживления» стало то, что за последние десять лет совокупный внешний долг российских компаний и банков увеличился на порядок и превысил в конце 2009 года 400 млрд. Об экономических, социальных и политических следствиях быстрого роста внешней негосударственной задолженности мы распространяться не будем. Слишком обширная и больная тема. Отметим только: в 2010 году выплаты по внешнему долгу должны составить 106,4 млрд. долл.^[190]. По нашим оценкам, так называемых «резервных» денег (Резервный фонд и Фонд национального благосостояния) хватит с трудом лишь для того, чтобы расплатиться с долгами стратегически значимых российских предприятий^[191]. А если не расплатимся, то они уйдут за долги иностранным ростовщикам. А уж о повышении «национального благосостояния» придётся забыть.

Таким образом, резюмируем: Банк России верно и неуклонно проводит политику уничтожения российской экономики.

В заключение темы позволю привести пространную цитату из работы Владимира Дегтерева, которая дополняет выше сказанное о Центральном банке России:

«Если Госбанк СССР обеспечивал движение государственных финансовых ресурсов, то ЦБР (Центральный банк России. – В.К.) был «отделён» от государства. Сделано это по рекомендации американских специалистов. Тогда главные центры управления страной были буквально наводнены кадровыми сотрудниками спецслужб США, которые диктовали новым чиновникам, что и как надо делать для переустройства жизни в стране. В СССР именно правительство решало, какую власть поступивших финансовых средств (в том числе вновь эмитированных и валютных) использовать для государственных нужд, а какую – для пополнения ресурсов Госбанка. В «демократической» России государство в лице правительства было полностью лишено права распоряжаться как рублями, так и валютой, которую импортёры обязаны были ему продавать. Оно могло лишь поменять в ЦБР полученную таможней валюту на рубли, на худой конец, занять у него некоторую сумму. По сути, главный эмиссионный и расчётный центр страны был превращён в некую частную фирму, контролируемую узким кругом лиц из числа его руководителей и тех, кто причастен к их назначению. Если прежде денежная эмиссия была монополией государства, то теперь деньги стала «печатать» частная лавочка. А эмиссионный доход, до этого поступавший в госбюджет, стал «законным» заработком этих лиц. И хотя ЦБР формально числится государственным учреждением, его руководителям дано право определять пути использования поступивших в их распоряжение финансовых ресурсов и придумывать формы своей отчётности. Остальное, как говорится, дело техники»^[192].

Литература

1. Болдырев Ю. О бочках мёда и ложках дегтя. М.: Крымский мост – 9Д, Форум, 2003.

2. Мартыненко В. Неизвестная политика Банка России. М.: ИСПИ РАН, 2004.

3. Дегтерев В. Куда качает насос Центробанка // Интернет. Сайт «Мировая и рыночная экономика. Книги и статьи».

4. Островский Н.Н. Храм химеры. Харьков: ООО «Свитовид», 2004.

5. Эпперсон Р. Невидимая рука. СПб.: Образование – культура, 1996.

6. Правда о Федеральном резерве // Интернет. Сайт «Мировая и рыночная экономика. Книги и статьи».

7. Саттон Э. Власть доллара. М.: Фэри-В, 2003.

8. Лежава А. Крах «денег», или как защитить сбережения в условиях кризиса. М.: Книжный мир, 2010.

9. Карасев Д. Банки-убийцы. // Интернет. Сайт «Мальчиш-Кибальчиш». «Библиотека» / раздел «Экономика» (работа также опубликована в журнале «Клерк». 2010. № 1)

10. Федеральная резервная система. Цели и функции. М.: Госфиниздат, 1959 (перевод официального издания США).

11. Смит В. Происхождение центральных банков. Пер. с англ. М.: Институт национальной модели экономики, 1996.

12. Короли финансового капитала. Миллиардеры на службе фашистской Германии // Bankir.ru, 02.01.2010.

13. Хайем Ч. Торговля с врагом. Пер. с англ. М.: Прогресс, 1985.

14. Мартин Д. Братство бизнеса. Пер. с англ. М.: Иностранная литература, 1951.

15. Ротбард М. История денежного обращения и банковского дела США: с колониального периода до Второй мировой войны. Пер. с англ. Челябинск: Социум, 2005.

16. Андрюшин С А. Национальные банковские системы: Учебное пособие. М.: ТЕИС, 2009.

17. Юровицкий В. Эволюция денег: денежное обращение в эпоху изменений. М.: Гросс-Медиа, 2004.

18. Ершов М.В. Экономический суверенитет России в глобальной экономике. М.: Экономика, 2005.

Глава 17 «ДЕНЕЖНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ»: ВВЕДЕНИЕ И ОТМЕНА ЗОЛОТОГО СТАНДАРТА

Ротшильды и золотой стандарт

Введение в Англии в начале 19 века так называемого «золотого стандарта» положило начало нового этапа «денежной революции» в интересах тех ростовщиков, которые к этому времени накопили большие запасы жёлтого металла и/или установили контроль над его добычей. В первую очередь речь идёт о Ротшильдах, которые в результате так называемых «наполеоновских войн» сосредоточили в своих руках много драгоценного металла и установили контроль над Банком Англии. Если говорить коротко, то суть золотого стандарта заключается в том, что золото объявляется единственными «настоящими» деньгами. Естественно, в обращении могут находиться также банкноты, но они должны быть обеспечены золотым запасом центрального банка или иного эмитента. Банкноты свободно размениваются на золотые монеты, находящиеся в запасах центрального банка (так называемый «золотомонетный стандарт»). Интерес Ротшильдов заключался в том, что такая денежная система создавала постоянный спрос на жёлтый металл. Ротшильды удовлетворяли этот спрос, выдавая кредиты в золоте. При этом они получали процент и устанавливали контроль над заёмщиком. Уже не над отдельными физическими и юридическими лицами, а над государствами.

В 19 веке Британия продолжала проводить такую международную политику, которая усиливала позиции Ротшильдов и других английских банкиров в сфере контроля над запасами золота в мире.

Здесь можно отметить, по крайней мере, два крупных события.

Во-первых, Британия начала серию так называемых «опиумных войн» против Китая. В начале 19 века Китай был достаточно развитой страной, причём, несмотря на большое население, жизненный уровень среднего китайца был выше, чем среднего европейца. Китай продавал свои шёлковые ткани, чай, фарфор всему миру за драгоценные металлы. За многие века Китай аккумулировал большие количества золота и серебра. Британские банкиры решили заполучить эти металлы, для чего они стали силой навязывать Китаю опиум, который производился в Британской Индии. Опиум поставлялся в обмен на золото. Вот как действовал «свободный рынок», подкрепляемый силой военного флота и пушек. В результате Китай «сел на иглу», а золото перекочевало в сейфы лондонских банкиров.

Во-вторых, в самом конце 19 века Британия провела войну в Южной Африке (англо-бурская война), в результате которой установила контроль над месторождениями золота и алмазов. Опять-таки на «свободный рынок» золота вторгалась вполне ощутимая «железная рука» флота и пушек. В короткие сроки Южная Африка по добыче золота вышла на первое место в мире. Южноафриканское золото также потекло широкой рекой в сейфы лондонских банкиров.

Были, конечно, и другие события, связанные с установлением контроля над золотыми запасами в мире. Например, покупка контрольных пакетов акций золотодобывающих компаний разных стран. Так, в начале 1909 года английская компания «Лена Голд Филдс», за которой стояли Ротшильды, приобрела крупный пакет акций российской компании «Лензолото» (изначально контрольный пакет принадлежал российскому банкиру Гинзбургу, который был связан с Ротшильдами).

В 19 веке многие страны Европы перешли на золотой стандарт. Острая борьба между сторонниками серебряного и золотого стандарта шла в Североамериканских Соединённых Штатах. Кончилась эта борьба победой сторонников золотого стандарта, т.е. агентов Ротшильдов.

В конце 19 века благодаря усилиям «лоббиста» Ротшильдов С.Ю.Витте, министра финансов Российской империи, Россия перешла на «золотой рубль». В результате Россия «подсела» на «золотую иглу» Ротшильдов. За период 1895-1914 гг. внешний долг России, получившей целый ряд крупных кредитов в Лондоне и Париже, вырос с 1,7 млрд, до 4,2 млрд, руб., при этом доля внешнего долга в общем объёме государственного долга России выросла с 30 по 48%. Накануне Первой мировой войны Россия имела самый большой внешний долг. Расходы на обслуживание гигантского внешнего долга с 62 млн. руб. в 1895 г. подскочили до 194 млн. руб. в 1914 г.^[193]. Столь серьёзная зависимость России от внешних кредиторов стала одной из важнейших причин трагических событий в истории нашей страны в начале прошлого века.

Однако ростовщики не склонны к догматизму: при изменении ситуации они готовы менять свою тактику движения к мировому господству. То, что было хорошо для них в 19 веке, уже не интересно и даже обременительно в 20-м веке. Последнее из наиболее крупных событий в истории «денежной революции» – полный отказ от использования золота в качестве денег. В прошлом веке стало наблюдаться поэтапное «сворачивание» золотого стандарта: в годы Первой мировой войны фактически обмен бумажных денег на золото был приостановлен; после этой войны он был восстановлен в урезанном виде. Речь идёт о золотослитковом стандарте, когда банкноты могли обмениваться не на золотые монеты, а лишь на слитки жёлтого металла, обладающие большой стоимостью. Да и такой стандарт существовал всего в нескольких странах. Денежные системы других стран сохраняли очень опосредованную связь с жёлтым металлом – через размен своих денег на деньги тех стран, которые имели золотослитковый стандарт. Это называлось золотодевизным стандартом (девизы – запасы валюты, обмениваемой на золото). В 1930-е годы даже урезанный золотой стандарт был ликвидирован во всех странах. В том числе в США, где в 1934 г. произошла фактическая конфискация золота у населения: в короткие сроки была проведена скупка металла по цене 20 долл, за тройскую унцию; после завершения этой кампании президент Рузвельт поднял цену на жёлтый металл до 35 долл, за тройскую унцию. Фактически было ликвидировано даже частичное резервирование денежной эмиссии центральных банков. Некоторые страны, правда, сохранили норму частичного резервирования для центральных банков, но это была формальная норма. Она либо нарушалась, либо периодически пересматривалась в сторону понижения. Это создало возможность «накачки» хозяйства бумажной денежной массой. Запад начал активно финансировать подготовку к войне и выходить из затяжной депрессии.

Что касается внешнего (международного) аспекта золото стандарта, то формально золото оставалось средством международных платежей и расчётов и после отмены золотого стандарта внутри стран. Учитывая усилившуюся экономическую автаркию отдельных стран (закрытость от внешнего рынка), золото мало использовалось в таком качестве.

Последний этап существования золотого стандарта начался с Бреттон-Вудской конференции 1944г., на которой страны-участницы обязались поддерживать золотые паритеты своих валют (фиксированное содержание золота в национальной денежной единице), а США обещали денежным властям других стран обменивать доллары США на золото из запаса американского казначейства. Это был золото-долларовый стандарт.

Ещё не закончилась Вторая мировая война, а финансовые олигархи уже закладывали под мировую экономику «мину замедленного действия» в виде американского доллара, который изначально был национальным платёжным средством, но на который принудительно возлагались функции мировых денег. Дж. Кейнс, возглавлявший на Бреттон-Вудсе английскую делегацию (и который предлагал введение наднациональной валюты под названием «банкор») указывал на те риски, которые создавал золотодолларовый стандарт для мировой финансовой системы. Советский Союз также не поддержал идею такого устройства мировой финансовой системы, которое давало односторонние преимущества Америке (СССР воздержался от вступления в Международный валютный фонд и Всемирный банк). Алчность финансовых кругов с Уолл-стрит, опиравшихся на военноэкономические козыри США, возобладала над здравым смыслом и теми принципами послевоенного устройства мира, которые согласовывались Рузвельтом, Черчиллем и Сталиным в ходе войны.

«На деле система была порочна с самого начала: в соответствии с принятыми в Бреттон-Вудсе соглашениями США должны иметь убыточный платёжный баланс, чтобы насыщать мир долларами – единственным признанным средством международных расчётов. Другими словами, чем больше доллар становился резервной валютой, тем меньше он вызывал доверия. Этот парадокс, называемый «дилеммой Триффина», по имени сформулировавшего её бельгийского экономиста, нынче приобрёл жгучую актуальность, хотя и не достиг кульминации», – так описывает ситуацию французский писатель и банкир Жак Аттали в разгар нынешнего кризиса^[194]. Заметьте, что ситуация, по мнению Аттали, ещё не достигла кульминации. То есть, полномасштабного взрыва «бомбы», заложенной в маленьком американском городке Бреттон-Вудс в 1944 году, ещё не произошло. О том, почему эта «бомба» должна взорваться и к каким последствиям может привести её взрыв, мы ещё будем говорить ниже.

Первые двадцать лет после этого ситуация была более или менее стабильная, привязка валют к золоту была важным условием стабильности денежного обращения, способствовала послевоенному развитию стран и международной торговле. Америка всячески стремилась уходить от своих обязательств по обмену долларов на золото, так как не хотела лишаться запаса жёлтого металла. А долларов США во всём мире становилось всё больше и больше, так как Америка уже начинала жить в долг.

По состоянию на август 1971 года, по признанию президента США Р. Никсона, по странам Западной Европы бродили «бездомные» доллары в объёме порядка 55 млрд., а по земному шару (помимо Западной Европы) – более 80 млрд. Это количество «зелёной бумаги» в несколько раз превышало золотой запас США (исчисленный по официальной цене 35 долл, за тройскую унцию)^[195].

Уже тогда стала складываться такая модель мирового «экономического» развития, когда благополучие Америки в значительной мере основывалось на печатном станке, а не на золоте или национальном производстве, а другие страны вынуждены были обеспечивать своё благополучие за счёт напряжённого труда, работая не только на себя, но и на дядю Сэма.

Суть этой модели очень хорошо разъяснил в середине 1960-х гг. тогдашнему президенту Франции генералу Шарлю де Голлю его министр финансов. Министр привёл генералу такой пример: «Представьте, на аукционе продаётся картина Рафаэля. Идёт битва за неё между немцем Фридрихом, арабом Абдуллой, русским Иваном и янки Джоном. Каждый из них предлагает за картину свои товары: араб – нефть, немец – технику, русский – золото, а янки Джон с весёлой улыбкой предложил двойную цену, вынул кошелек с пачкой новеньких стодолларовых банкнот, забрал картину и ушёл». «Где же трюк?» – спросил генерал. «Трюк в том, – ответил министр, – что янки выложил сто стодолларовых бумажек, а фактически заплатил три доллара, потому что стоимость бумаги на одну банкноту в 100 долларов составляет три цента». То есть все богатства мира, все его золото обменивалось на зелёные бумажки, реальная стоимость которых определялась затратами на бумагу и краску. Тогда президент собрал по всей Франции бумажных долларов на сумму 750 млн. долл. Во время официального визита в США он с большим скандалом обменял бумажки на золото. Вернулся де Голль домой с партией золота в 66,5 тонн.

Золотодолларовой системой стали тяготиться не только страны, валюты которых были привязаны к доллару, но также мировые ростовщики. Они уже «отжали» всё возможное из этой системы (обмен реальных ресурсов на «бумажки» в первые два десятилетия после войны). Далее золотой стандарт (даже в усечённом варианте) сдерживал эмиссию кредитных денег (банкнот) Федеральной резервной системой США и центральными банками других стран. Это, в свою очередь, тормозило выпуск безналичных денег коммерческими банками. С подачи мировых ростовщиков многие «профессиональные экономисты» стали называть золото «тормозом» или «якорем» мировой «экономики».

Конец золотого стандарта и начало нового мирового финансового порядка

Не будем сейчас описывать все подробности процесса размывания решений Бреттон-вудской конференции. Отметим лишь, что 15 августа 1971г. президент США Ричард Никсон объявил, что Америка «закрывает золотое окошко», т.е. прекращает размен долларов США на золото. Золотой стандарт рухнул. Фактически это был дефолт Америки. Дядя Сэм, говоря по-русски, всех «кинул».

Очень коротко суть произошедшего 15.08.1971 объясняет А. Соломатин:

«Смысл соглашения (Бреттон-вудского) сводится к следующему: зачем вам золото (вопрос США остальному миру. – В.К.). Его у вас нет но любому. Оно почти всё у нас. «Зуб даём», что наши баксы будут приниматься по внешним долгам по курсу $35 за унцию. Если у вас есть $35, считайте, что у вас есть квитанция на получение 1 унции золота. Спокойно создавайте себе резервы в долларах. Это то же самое, что и настоящее золото. Объявите курс ваших денег по отношению к доллару или золоту – это одинаково. Ваши деньги могут колебаться по отношению к объявленному вами курсу в пределах ± 1%. Пусть ваши спекулянты заработают. Если у вас нет резервов для поддержки вашей валюты, возьмите кредит в МВФ (в долларах). Создавайте резервы (в долларах)...Доллары подлежат прямому обмену на золото, это настоящие деньги – мы за это отвечаем. А в августе 1971 года Никсон выступил с речью по американскому телевидению. Смысл его выступления сводился к следующему: «Ребята, вы сдали свои чемоданы в самую надёжную камеру хранения в мире. Если мы вернём их в зад, у вас будут проблемы. Их трудно носить с собой, у вас их могут украсть. Зачем вам ваши вещи? У вас же есть наша квитанция! А если вам ваши вещи всё-таки нужны, покупайте их за наши квитанции по рыночной цене»^[196].

После этого Америка как ни в чём не бывало принялась навязывать миру новый мировой финансовый порядок. На смену Бреттон-вудской мировой финансовой системе пришла так называемая Ямайская система. В рамках Ямайской системы доллар полностью занял место золота. ФРС стала «обслуживать» своим станком почти весь мир, при этом всячески ругая золото как «пережиток варварства». Но при этом не желая почему-то расставаться с «пережитком варварства», запас которого у Америки (на протяжении последних без малого четырёх десятилетий) сохраняется на уровне более 8 тысяч тонн.

Зато в «закромах» центральных банков других стран, особенно тех, которые выступают экспортёрами природных ресурсов, стали накапливаться большие количества «зелёной бумаги» – продукции ФРС. Если Федеральный резерв «делает» её, образно выражаясь, «из воздуха», то другим странам эта «зелёная бумага» даётся нелегко: сначала надо добыть из земли природный ресурс (или произвести какой либо иной товар), затем доставить его в порт, перевезти но морю и, наконец, подать дяде Сэму на тарелочке с голубой каёмочкой. Только после этого можно получить вожделенную продукцию Федерального резерва. Под «зелёную бумагу» центральные банки других стран выпускают свои национальные деньги-фантики. При этом вывезенные товары можно считать просто «подарком» дяде Сэму. Ведь полученную «зелёную бумагу» «отоварить» практически невозможно: если центральный банк (или правительство) другой страны попытается теми или иными способами использовать накопленную «зелёную бумагу» для закупки, скажем, оборудования, медикаментов или продовольствия, то с внутреннего рынка исчезнут национальные деньги-фантики. А значит, прекратится товарообмен и в стране начнётся полная разруха. А если какая-та страна задумает выпускать национальные деньги-фантики подо что-то другое, нежели «зелёная бумага» ФРС, то дядя Сэм объявит такую страну «недемократичной», а затем пошлёт к её берегам корабли своего шестого флота.

Некоторые эксперты считают, что золотой стандарт рухнул потому, что у Америки в конце 60-х – начале 70-х гг. прошлого века оставалось мало золота. Это не так, золота у неё было всё ещё достаточно. К тому же можно было повысить цену золота (например, в два раза, как это предлагали французы), чтобы запасов драгоценного металла в сейфах американского казначейства стало достаточно для обеспечения денежного предложения. Причина была в другом: золотой стандарт мешал ростовщикам «делать большие деньги». При ликвидации «золотого тормоза» появилась возможность включить на полную мощность главный «денежный станок» (эмиссия банкнот Федеральными резервными банками, входящими в ФРС США), а, стало быть, и множество маленьких «денежных станков» (эмиссия безналичных денег коммерческими банками).

Уже почти четыре десятилетия деньги перестали выполнять удовлетворительно свою первую и основную функцию – меры стоимости, так как стали утрачивать связь не только с какими-то отдельными «денежными» товарами (золотом, серебром), но и вообще со всем физическим миром товаров. «Отвязка» денег от золота давала ростовщикам широкие возможности заняться конструированием «виртуального» мира.

В конце прошлого века вследствие отмены золотого стандарта произошла окончательная «мутация» традиционного (промышленного) капитализма в «финансовый», или «денежный» капитализм. Об этом у нас разговор ещё будет ниже.

Монетаризм как идеологическое обоснование нового финансового порядка

Здесь мы лишь отметим, что в новых условиях ростовщикам надо было иметь идеологическое «прикрытие» своей деятельности по «накачке» «экономики» своей «продукцией». Такой идеологией стал монетаризм, основы которого стали закладываться ещё в начале 20 века в так называемой «чикагской школе». Ключевые положения монетаризма были сформулированы в книге Ирвина Фишера «Покупательная способность денег» (1911 г.), а позднее развиты Мштоном Фридманом.

В практическом плане (т.е. в виде государственной политики) монетаризм пришёл на смену кейнсианству. Напомним, что на протяжении более четырёх десятилетий на Западе экономическая политика базировалась на главном рецепте английского финансиста Дж.М. Кейнса – вмешательстве государства в хозяйственную жизнь. Основная форма вмешательства – бюджетные расходы, с помощью которых государство пытается компенсировать недостаток платёжеспособного спроса в обществе. Первым практическую реализацию рецептов Кейнса начал американский президент ФД. Рузвельт в рамках так называемого «нового курса» (New Deal).

Закат экономической политики, основанной на кейнсианстве, и переход к политике монетаризма произошёл в конце 1970-х гг., когда к власти в Америке пришёл Р.Рейган (так называемая «рейганомика»), а в Великобритании – М. Тэтчер (так называемый «тэтчеризм»).

Рецепты монетаризма не выглядели как предложения по вульгарной «накачке» «экономики» «продукцией» «печатного станка», бесплатной раздаче этой «продукции» среди участников рынка. Все прекрасно помнили подобные «опыты» правительств в 20 веке и их разрушительные последствия для общества – прежде всего в виде гиперинфляции (эти «опыты» проводились и раньше, но о них помнили только узкие специалисты).

Сторонники монетаризма предложили раздавать деньги на возвратной и платной основе. Проще говоря, рекомендовали, чтобы центральные банки предоставляли кредиты коммерческим банкам под определённый процент. При этом денежные власти должны регулировать предложение денег в «экономике» с помощью такого инструмента, как процентные ставки по кредитам. Главной угрозой для «экономики» монетаристы считают инфляцию и дефляцию. Соответственно, политика денежных властей должна периодически меняться: при «разгоне» инфляции надо «тормозить» предложение денег (и даже сокращать объём денежной массы), а при дефляции – начинать «накачку» «экономики» деньгами в виде кредитов.

Вот как А.Соломатин объясняет разницу между тем «печатным станком», который был раньше (и особенно широко использовался в условиях военного времени), и современным «печатным станком» ФРС:

«Часто говорят, что ФРС США печатает деньги. Это не так – деньги печатал Керенский и раздавал их революционным солдатам и матросам. Те тут же покупали на них хлеб, водку и женщин. Соответственно происходила инфляция—цены на потребительские товары росли. ФPC поступает хитрее – она создаёт из ничего не деньги, а кредиты. Кредиты раздаются самым достойным людям по всем законам либерализма и демократии – бабки пилят публично, гласно, прозрачно, открыто, строго в рамках правового поля и пр. ФРС не заявляет прав собственности на свеженапечатанные деньги – они созданы из ничего, во имя всеобщего блага, и изначально не принадлежат никому, они выдаются на возвратной и возмездной основе. Но ссудный процент, заработанный финансовой диаспорой, является её законной прибылью»^[197].

С помощью регулирования уровня процента (ставки рефинансирования) денежные власти, по мнению монетаристов, способны обеспечить сбалансированное развитие «экономики». Монетаристы позиционировали себя как последовательные «рыночники», которые полагают, что лишь рынок способен сформировать оптимальные цены на рыночные ресурсы. Но при этом не видят, что сами предлагают использовать нерыночный механизм самой главной цены – цены на деньги (процентной ставки). По большому счёту, монетаризм также как и кейнсианство предлагал компенсировать недостаток платёжеспособного спроса в «экономике». Различия касались лишь механизмов «накачки» «экономики» деньгами: в случае кейнсианства – через государственный бюджет; в случае монетаризма – через банковскую систему. Второй вариант для ростовщиков намного предпочтительнее: принятие решений о «накачках» «экономики» новыми порциями денег или их изъятию из обращения они принимают сами (первый вариант требует принятия решений парламентами и правительствами). При этом они же (ростовщики) самостоятельно определяют приоритеты и направления распределения новых порций денег. То есть фактически при проведении политики, основанной на «рецептах» монетаризма, управление «экономикой» полностью переходит в руки банкиров.

В США, начиная с конца 1970-х гг., когда главой ФРС США стал Пол Волкер, управление «экономикой» полностью находится в руках Федерального резерва. Для этого он использует следующие основные инструменты: 1) изменение цены денег (учётной ставки); 2) изменение денежной массы (в первую очередь, массы наличных денег, которые выпускаются Федеральными резервными банками, входящими в состав ФРС); 3) заявления руководителей ФРС о текущем состоянии и перспективах «экономики».

Не вдаваясь подробно в анализ денежно-кредитной политики ФРС США и центральных банков других развитых стран, базирующейся на рецептах монетаризма, отметим, что эта политика не позволяет преодолеть разрыв между предложением товаров и услуг и ограниченным платёжеспособным спросом общества. Более того, такая политика лишь усугубляет этот разрыв, создавая условия для ещё более разрушительных кризисов.

Современный кризис и «ренессанс» золота

Сегодня наблюдается определённый «ренессанс» золота в мире финансов.

Во-первых, цена на золото ещё до кризиса пошла вверх и «пробила» символический «потолок» в 1000 долл, за тройскую унцию. Это привлекло внимание к жёлтому металлу – как со стороны физических лиц, так и корпоративных структур. В условиях кризиса многие стали видеть в золоте «последнее убежище» от всех штормов в мире виртуальных денег.

Во-вторых, на верхних «этажах» власти всё чаще стали говорить о возможности в том или ином виде вернуться к золотому стандарту. Думаю, что среди ростовщиков мирового масштаба действительно некоторые заинтересованы в этом. В частности, Ротшильды, которые традиционно занимали и занимают ключевые позиции на рынке этого металла. Конечно, они тоже пользуются «по полной программе» всеми возможностями неограниченной эмиссии кредитных денег. Тем не менее, им понятно, что бесконечно нынешний «долларовый стандарт» существовать не может, и у них заготовлен «запасной» вариант.

Наконец, «ренессанс» золота можно объяснить тем, что просто обострилась ностальгия по «старым, добрым временам», которые ассоциируются с золотом. Многие считают, что «золотой век» капитализма был именно при золотом стандарте. На Западе появляются книги, авторы которых напоминают, что именно при золотом стандарте капитализму удалось достичь громадного развития производительных сил и что именно после отмены этого стандарта началась деградация производственного потенциала Запада (так называемая «деиндустриализация»).

Можно предположить, что в любом случае «ренессанс» золота простым людям ничего не даст. Возвращение к золоту может кончиться или очередным обманом, или ещё одним «дефолтом», или даже конфискациями и реквизициями в лучших традициях «пламенных революционеров» 1920-х годов в советской России. Ростовщики ведь так же относятся к разряду «революционеров». Они умело манипулируют в зависимости от ситуации, как рычагами финансовой власти, так и силой репрессивного аппарата государства.