Текст книги "Стратегия. Дипкурьер (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Начнётся всеобщая резня, разве может быть иначе? – пожал плечами тот. – Но разве не это нам выгодно? Пусть режут друг друга, спокойней будет!

– Допустим. А что будет потом?

– Я не понял, – нахмурился парень. – Не знаю… Хаос, безлюдье, разруха, Что ты имеешь в виду, Катрин?

– Ты ошибаешься, мой мальчик, – невесело усмехнулась она. – Хаоса не будет. На эти земли придёт Иран с поддерживающими его монокластерами, а то и анклавами. Они поработят оставшихся в живых калек, женщин и детей, а затем заключат союз с турками, объявив о создании какого-нибудь там Великого Исламистского Союза… Вот и реши, соответствует ли такое развитие событий – исчезновение сложившейся в этой части континента системы сдержек и противовесов – нашим стратегическим интересам?

Сын не ответил, лишь головой покачал.

– Не соответствует, – подсказала Екатерина. – Америка нам пока нисколько не мешает. Нас вполне устраивает, что Турция и Берег Скелетов ограничивают американцев с запада, Иран с севера, а океан с юга. Ты ведь умный, мой мальчик, подумай сам на досуге. Хотя мы об этом ещё поговорим.

За окном доносились отчаянные крики мальчишки-газетчика, который старался распродать пачку газет с самой важной сенсацией, у кого-то из соседей по гостинице из включённого радио неслась бодрая музыка. Я уже доглаживал рубашку, когда в номер ворвался её владелец:

– Такси подъедет через пятнадцать минут, одеваемся, падре!

На всех чиновников отдельных зданий не напасёшься, хотя все они хотят именно этого. Даже у такого большого города бюджет не безграничен. Работать с чиновниками в Вашингтоне достаточно легко, все министерства, департаменты, а заодно, и Конгресс, разместились в одном здании.

Как и было оговорено, через пять часов после передачи писем мы вернулись в Капитолий, успев за это время обойти половину города и пообедать в крутом ресторане. «Макдональдс» называется.

– Минуточку, – служащий департамента из числа тех, чьи имена и фамилии запоминать не обязательно, быстро провёл пальцем по полупустой странице журнала, лежащего на мраморной стойке рядом с макетом статуи Свободы. – Да, всё верно, господин госсекретарь готов вас принять! Видите? Все случилось быстрей, чем я думал! – он взглянул на меня с таким видом, что стало ясно: вся работа в Госдепе держится именно на нём. – Следуйте за мной.

Я мельком глянул на двух полисменов у дверей с лицами бывших боксеров и шагнул вперёд. Служащий открыл тяжёлую створку, провел нас через небольшой полукруглый зал с овальным столом и дюжиной стульев, подвел к противоположной стене, откинул тяжёлые шторы и открыл скрытую за ними дверь.

– Прошу вас, – и сразу отошёл в сторону.

В центре прямоугольного кабинета с двумя арочными окнами нас действительно ждали.

Из кресла поднялся холёный седоватый мужчина с улыбкой на точёном лице аристократа и крепкой, начинающей затягиваться возрастным жирком фигурой, которая излучала уверенность, властность и непоколебимую силу. Обманчиво расслабленный и улыбающийся, и в то же время профессионально собранный человек.

Ну, конечно же, WASP, White Anglo-Saxon Protestants, белая кость в привилегированном варианте. Термин аналогичен понятию «100%-й американец», представитель зажиточных слоёв общества, доминирующих в формировании американской элиты. Наверняка примерный семьянин. Оксфорд или Йель, ни дня в бизнесе, только госслужба.

Френсис Монтегю – серьёзный человек. Государственный секретарь Северных Штатов, высшее должностное лицо правительства, возглавляющее Государственный департамент, ведомство внешней политики или попросту Госдеп. Коллега Демченко. Самый высокопоставленный чиновник кабинета министров, занимающий третье место в иерархии исполнительной власти страны после президента и вице-президента.

Вот интересно, люди с такими фамилиями, будущие должности ещё в детсаде разыгрывают в фантики или же на подходе к такой ступени подыскивают жену с подходящей фамилией?

Кабинет выглядел дорого-богато. Стены – самое настоящее вместилище древностей разных стран и народов, конечно же, поставленных каналом, никаких подделок. Как говорил Остап Бендер, дурного шика много. За массивным столом с причудливо изогнутыми ножками класса «ручная резьба, бешеные деньги» возвышалось не менее дорогое кресло тёмно-зелёной кожи. Над креслом висел портрет президента Вашингтона.

Хозяин кабинета улыбнулся ещё шире и взмахом руки пригласил нас к диванчикам возле низкого кофейного столика, на котором стояли две вазы, с фруктами и конфетами. Перед визитом я тщательно проинструктировал своего юного коллегу относительно манер поведения, и доинструктировал парня до того, что теперь он сидел, замерев, словно троечник за партой на уроке химии – лишь бы не спросили. Дино бросил было взгляд на спасительные конфеты, но тут же осёкся, опустив на колени едва поднятую руку.

Разговор начался сразу, и поначалу касался общих тем: как здоровье госпожи Селезнёвой, чем нынче дышит Додж-Сити, часто ли беспокоят англичане… Вскоре я убедился в том, что разведка у северян работает хорошо, во всяком случае, в пределах региона. Затем Монтегю начал осторожно расспрашивать о России, а я так же осторожно отвечать.

– Что-нибудь из напитков?

– Джи-энд-Ти, пожалуйста. Говорят, у вас отличный джин.

Ну, не водку же попросить с балалайкой.

Френсис Монтегю опустил руку и нажал спрятанную кнопку вызова. Через несколько минут в кабинет вкатили сервировочный столик.

Зазвонил телефон, один из пяти, стоящих в ряд на отдельном столике. Президент, вице-президент, спикер палаты представителей, глава ЦРУ и ведомственный. Наверное, так. Сняв ближнюю трубку, Монтегю выслушал доклад и обратился к нам:

– Официально письмо для госпожи Селезнёвой принесут минут через семь. Я уже доложил президенту, и получил предварительное одобрение. На словах же прошу вас, господин советник передать ей, что…

Он пару минут рассыпал формально вежливые обороты и завершил дипломатический спич так:

– Не скрою, нас заинтересовало ваше предложение о посредничестве. Текущее положение дел никого не устраивает, но наши южные соседи, краболовы и специалисты по разведению лонгхорнов, ещё не обладают необходимым политическим чутьём, чтобы сделать первый шаг… Придётся это сделать с вашей помощью. Выпьем за успех, господа!

Он поднял свой стакан с джин-тоником, дождался, когда мы поднимем свои и сделал глоток. Я посмотрел на вазу с конфетами и глазами скомандовал Бернадино: «Валяй!».

Глава 9
Замок Россия. Сергей Демченко

Когда тебя внезапно выдёргивают к начальству, трудно представить, что тебя ждет – благодарность или взыскание, ковёр или дружеская беседа. Так я своей секретарше Инне Гольц и сказал. Ближайшее совещание в графике, где я должен участвовать, у неё обведено зелёным только на следующей неделе. Но порядок таков, что к катапультированию ты должен быть готов в любой момент.

Пятница – день спокойный. В прохладном каменном фойе кроме меня и секретарши Нелли никого не было. В зале, с её слов, шло совещание с руководителями служб. Сегодня там «гуманитарии» – медицина, образование, культура – и ещё какие-то службы. Корректировка бюджетов.

На часах без четырёх минут одиннадцать, будем ждать. Нелли, что-то сосредоточенно печатавшая на машинке, не была склонна к разговорам, а я, подгруженный с утра пораньше испанскими делами, тем более.

Двери в огромный кабинет открылись через двенадцать минут, из зала совещания шумно повалил возбуждённый и продолжающий спорить народ, кто-то окрылённый, а кто настёганный. Последних было гораздо больше. Что там случилось? Ну к лешему, своих забот полон рот.

Проходя мимо, Зенгер мягко положила руку мне на плечо и тихо, чтобы никто из проходящих мимо не услышал, напомнила:

– Режим, Серёжа, завтра у тебя колоноскопия. Голодаешь?

– Так точно, – ответил я, пытаясь встать.

– Сиди-сиди. И фортранс пей, четыре литра, каждые пятнадцать минут по стакану.

Ну, ё-мое… лучше бы не напоминала, ей-богу! Не хочу я пить эту гадость, как говорят потерпевшие, глотать, рвотный рефлекс замучает. Тьфу ты! Может, Главный поручит что-то, этакое, позволяющее изящно отскочить от такой манипуляции? Все разошлись. Нелли глянула на стрелки настенных часов, недовольно покачала головой и махнула ресницами, указав на дверь:

– Проходите, Сергей Вадимович.

В одиннадцать тринадцать я вошёл в просторный замковый зал-кабинет, обставленный массивной, добротной, на века сделанной мебелью. Морёное морщинистое дерево, отлично выделанная износостойкая кожа обивки стульев типа «кордован», которая с каждым совещанием становится только красивее, блестящая латунь головок обивочных гвоздей. Всё это выгодно отличало имперскую обстановку от новомодной нынче мешанины «икея-мебели», о которой все вдруг вспомнили, ротанговых кресел, гнутых венских стульев, ваз из дымчатого стекла местного производства да штампованной пластмассы и создавало атмосферу высокого ранга, обстоятельности и надёжности, столь необходимую государственному мужу.

Так, что мы имеем.

Как я и предлагал шефу. Майор Феоктистов, заместитель отсутствующего по болезни полковника Бероева. Напротив него за столом сидит Марк Львович Гольдбрейх, наш локальный Анатолий Вассерман на все случаи жизни, Уксусников, который везде, и располневший в последнее время Юра Вотяков, начсвязи и секретной части. Как всегда, сидит подальше от остальных.

Отлично, потому что разговор будет литерный, для минимума ушей. Узкий круг доверенных лиц, где общаться можно если не неформально, то полуформально. В общем, собрался научно-силовой блок особых задач. Я тихо присел на своё место и положил перед собой папку с актуалом, которую Инна исправно обновляет каждый вечер.

Воздух медленно остывал от напряжения.

Сейчас Сотников в неподвижной позе восседал во главе знаменитого стола, положив скрещённые руки на стандартную, толстого картона, папку. Смотрит на меня. Пиджак от тёмно-серого костюма висит на спинке кресла, тонкая голубая рубашка и синий галстук – точно такую одежду, как он сам мне рассказывал, Командор носил до переноса. Шеф вообще очень консервативен. Явившись в этот дивный новый мир в бессознательно состоянии и будучи тут же поставлен на центральное место шахматной доски, он и попытался воссоздать вокруг обстановку прежней жизни.

Но что-то с ним было не так. Пальцы левой руки нервно стучали. Тяжелый взгляд буквально гипнотизировал. Что? Я выжидал, но и Главный умел проявлять сдержанность. Все молчали, пауза затянулась. Шеф мотнул головой и спросил сухо:

– Сергей, сколько этот бардак может продолжаться? Может быть, пора открывать гулаги? Все эти лаготделения, лагпункты, лагкомандировки… Посадить кое-кого на кайло, на каторжные работы? А то и расстрелять у кирпичной стенки!

Он раскрыл папку, начал извлекать оттуда какие-то бумаги, записки и, с какой-то ненавистью все это перебирая, начал бросать одну за другой перед собой, сопровождая свои нервные действия короткими, рублеными комментариями.

– Потому что больше никак! Непробиваемо! Нет понимания! Нет самодисциплины! Шарашки создам, в конце концов! – не поднимая глаз, он почему-то кивнул в сторону Гольдбрейха.

О чём он, чёрт побери, где я прокололся, что сделал не так? Вопросительно глянул на спокойного шерифа. Уксусников опустил брови, скривил уголок рта и еле заметно подмигнул мне одним глазов. Не бери и не вибрируй, мол, не твоё.

– Алексей… Не рви ты себе сердце, – тихо и с расстановкой сказал он. – Совещание закончено, меры приняты, ответственные назначены, контрольные сроки установлены. Всё, переходим к другому вопросу. А вообще-то, пора тебе с Зенгер поговорить, лечь в клинику, пройти полное обследование, раз в отпуск тебя не выгнать… Я скажу Маргарите Эдуардовне.

– Не надо Зенгер! Придумал! – испугался Сотников. – Зенгер все боятся, а я так вообще весь день буду в панике.

Значит, молнии не по мою душу потрескивают, не надо мной чёрный ворон кружит. Какой-то крепкий скандал случился на совещании. Вот за это я и не люблю смешанные отчётные или заявочные «чудильники».

Пара острых вопросов, едкое замечание в ходе прений, попытка переброса ответственности, и воцарившаяся, было, в кабинете атмосфера дружеской доверительности мгновенно исчезает. Во всём мире гуманитарии, научники, технари и силовики делят ресурсы как кошка с собакой. Инженеры считают себя форейторами прогресса и поступательного движения, представители культуры и искусства – интеллектуальной элитой и хранителями скреп, научники занимаются высокими материями, и все перекладывают грязную работу на полицейских и военных, которые, по их разумению, существуют именно для того, чтобы возиться в дерьме. В свою очередь, силовики платят гражданским той же монетой.

Когда бюджет уже распилен, и делить больше нечего, все эти сотрудники, антагонистических, как только что казалось, сфер и областей деятельности прекрасно работают сообща, а единство конечных целей и хорошие личные отношения оттесняют вспыхнувшую, было, неприязнь на задний план.

Сотников переложил несчастную папку на дальний край стола, поднял глаза в тяжелых очках – все тут же подобрались. Начал неожиданно:

– Товарищ Демченко, что там с группой Квачина? Напомни.

– Вся информация по этому делу засекречена.

– Правильное решение, правильное… – удовлетворенно кивнул Сотников. – И я рад, что пока что ничего не просочилось наружу, так, Юра? Нам ни к чему лишние осложнения… – это Вотякову.

– Продолжай, – он успокаивающе махнул мне рукой с закатанным рукавом.

– Дарий Квачин сейчас находится в Форт-Росс, при Потапове. Отвечает за исследовательскую часть. Работает без нареканий. Только что вернулся из второй комплексной экспедиции к верховьям Амазонки. Были потери в личном составе, требуется отдых и доукомплектование. С этим могут быть вопросы… Готовится к новой дальней экспедиции.

– Это же он вместе с Гоблином угнал у речников большой пароход? – решил уточнить Главный. – Что там за история была?

– Обычная гоблинская история, Алексей Александрович. А пароход среднего размера. Даже чуть поменьше, – поправил я.

– Лихой парень.

– Сомов утверждает, что не угнали, а обменяли, – я неопределённо повёл плечами.

– На сосательные конфетки? Ну, да. Хорошо, а его товарищи по побегу, с которыми Квачин выбирался к американцам с Кристы? Уже не помню состав…

– Вьетнамца во время перехода на катере от американской базы Корпус-Кристи смыло в море во время шторма.

– Вот как? Жаль… С ними же вроде мальчишка был?

Всё Командор помнит. Просто перепроверяется таким образом.

– Верно, – кивнул я. – Алексей Лимонов, он же Лимон, он же Индеец. Тоже находится в Форт-Росс. Совсем молодой парень, но судьбой уже закалён, отличный лазутчик, боец. Готовый сталкер, хоть сейчас в группу.

– Так в чём проблема? – перебил Главный.

– По другой стезе пошёл. Освоил речное дело, растёт над собой, стажировался у Маурера. Да и собственный опыт внушает: навигации на Лете, сложный морской переход в шторма, теперь вот Амазонка. Сейчас управляет маленьким паровым катером «Африканская королева», есть у них такой. Разъезды с промысловиками по реке, особые поручения от Потапова, почта, каботаж…

– А что дальше?

Я его понял.

– Ничего, Алексей Александрович. На этом материке им не бывать, во всяком случае, пока. Изоляция, возможность утечки нужно свести к минимуму.

Вотяков хмыкнул и тяжело вздохнул.

– Да уж… Безжалостно ты к ним, не позавидуешь. Крайняя мера. Вот тебе и вырвались на свободу, называется, к своим. Хотя возможны варианты, – добавил Главный, не вдаваясь в подробности.

Я хорошо помню, как и сколько мы обсуждали эти превентивные меры. Не важно, какой будет номер у Платформы, хорошая информация везде будет ценна. Она – основа власти, и кто обладает ей, тот и управляет ситуацией. Везде и всегда за ней будут охотиться. Её прячут. Однако секретную, по-настоящему важную информацию скрыть очень и очень непросто, куда как проще избавиться от трупа её носителя. Как там говаривал шеф гестапо старина Мюллер? «Знают двое – знает свинья».

Дело в том, что человек – общественное создание, в плане секретности весьма далекое от совершенства. Для обеспечения жизненных процессов, самой жизни ему нужно присутствие рядом других людей, а в ходе общения с ними он то и дело склонен наболтать лишнего, похвастаться крутыми связями и многозначительно намекать на особую осведомлённость. Он может поддаться на шантаж, когда возникает угроза жизни родных, изливать спьяну душу тем, с кем и рядом стоять не надо, и иными способами выдавать доверенную тайну. Может проговориться во сне или в бреду, в конце концов. Так что лучший способ не проболтаться – ничего не знать.

Информацию продают, обменивают, перехватывают, изымают физически и выведывают силой, под пытками – этим занимаются спецслужбы государства и корпораций, криминалитет, частные сыщики и недолго живущие любители, сдуру выбравшие это опаснейшее ремесло.

Профи знают, какого рода данные особо ценны. Заинтересованные лица готовы платить за хорошую информацию огромные деньги, раздавать ордена и премии, обеспечивать карьерный рост, а при необходимости убивать. Поэтому секреты должны циркулировать по особым каналам или же находиться в коконе.

– Не крайняя, – возразил я многозначительно.

– Повезло им, – философски поддержал меня Уксусников. – В других-то странах этих субчиков законопатили бы в каменный мешок или вообще ликвидировали, чтобы гарантировано не трепали языком.

Я благодарно кивнул шерифу. Матёрый волчара, представитель характерного таёжного вида. Широкое круглое лицо, выпуклый лоб, чуть прикрытый косой прядью начинающих седеть волос, густые чёрные брови, маленькие, чуть раскосые глаза, крупный нос, твёрдые, плотно сжатые губы, массивный подбородок.

– Не наш метод, – возразил Главный. Но после паузы.

– Ты же только говорил о расстрелах у стенки! – ухмыльнулся шериф.

– Это от избытка чувств, фигура речи, – отрезал тот.

В этот момент в зал бесшумно вошёл один из молодых доверенных нукеров шефа, просочившийся через фильтры секретарши, который начал что-то быстро шептать хозяину средневекового кабинета на ухо. Судя по тому, что спокойное выражение на лице Командора сохранилось, особой срочности и тревожности в этом сообщении не было.

Кивнув, он протянул было руку к стоящим слева в ряд телефонам: белая вертушка с выходом на коммутатор диспетчерской и цвета слоновой кости аппаратами прямой связи со штабом Бероева, с секретарём моего департамента, шерифом и скромной берлогой сталкеров в Замке. Рука задержалась над первой вертушкой, но Сотников передумал.

– Ну вот, Пётр Игнатьевич, а ты говорил, установлены сроки… Уже началось лоббирование! Ладно. Серёжа, ты что-то упомянул о дальней экспедиции?

– Потапов давно говорил о необходимости отправки таковой к западу от устья Амазонки. Вдоль побережья, разумеется, с короткими разведывательными заходами в обнаруженные реки. Теперь он начал предпринимать практические шаги.

– Что ж, Фёдор достаточно опытен и вполне самостоятелен, с богом, как говорится. Ведь там настоящая Terra incognita.

– На шарике Потапова в той области даже реки не обозначены, – поддакнул я.

– Помню-помню. Умельцы наши сделали мне копию чуть большего размера. Игрушка интересная, но в практическом отношении даёт немного, – Командор рывком выдвинул один из нижних ящиков, посмотрел, однако доставать тяжёлый предмет не стал. – Значит, они пока на Южном…

Он неожиданно поднялся, большим бородчатым ключом открыл один из двух сейфов, извлек полупрозрачный файл и снова сел к столу.

– Прочитал я записку относительно происшествия на Шпрее и твои общие соображения.

Ну, наконец-то!

Ещё три дня назад передал! Я покосился в сторону профессора, но тот сидел неподвижно, прикрыв глаза, – создавалось впечатление, что он дремлет.

– Поясняй.

Я кашлянул и начал.

– Сразу после согласия работать на предложенной должности и получения задания, Максим Горнаго вернулся к себе в Берлин. Там он написал и оставил пространное письмо, адресованное своему немецкому приятелю, в избе которого отдыхал на берегу Шпрее. Ну, там, троллинг вечерком с лодки, нахлыст, уха костровая, охота на уток, шурпа…

– Какая красота… – опять перебил меня Сотников. Но уже с нотками мечтательности в голосе.

– В письме он красочно, весьма образно, даже высокохудожественно, в подробностях описал таинственный случай, произошедший с ним неподалёку от охотничьей избы… Копия этого документа у вас, а вот это оригинал.

– Сергей, у тебя вообще все под колпаком? Даже я? – Сотников усмехнулся и передал свой экземпляр для ознакомления Феоктистову.

– «Цветок душистых прерий, Лаврентий Палыч Берий.» – тихо процитировал Юра Вотяков строчки известной байки, вызвав смешки в зале.

– Такая работа, Алексей Александрович, – пожал я плечами, – рисковать мы не можем. Человека нужно проверить не только в статике прежнего статуса, но и в динамике нового.

– И телефонные звонки?

– Конечно, прослушивали, – невозмутимо подтвердил со своего места начсвязи. – Правда, объект особо никуда и не звонил. В том числе не связывался и по рации.

– Развели у меня тут гестапо с сигуранцей… Ну что, ознакомились?

Свой экземпляр я передал Вотякову, тот ещё читал. Гольдбрейх с этим документом уже знаком. Он первым и откликнулся:

– Алексей, видишь ли, в чём дело, это уже третий случай фиксации в этом районе… Заметь, в ближнем районе. Третий инцидент, так сказать, да. Каждый случай сопровождался свечением разной степени интенсивности. И все они произошли на правом берегу Шпрее, выше города по течению. Судоходства там практически нет, насколько мне известно.

– Рыбаков и охотников тоже, все сплавляются в устье, там самый жир, – дополнил я. – Если подстраховываться и рассматривать все версии, то можно предположить, что в районе может быть обнаружена локалка.

– Вот как? Странно. Тогда давайте подробности, – вскинул брови Главный. – Где именно, покажи.

Я подошёл к большой карте, висящей на стене справа от Командора, и обвёл область указкой.

– Это может быть локалкой под новый монокластер. А странные существа диковатого вида вообще не имеют к этому отношения.

– Да закончились уже монокластеры в списке отобранных народов и народностей! – отмахнулся Главный. – Разве что Смотрящие начнут подбирать забытые остатки. Цыган, например.

– Не согласен, коллега! – поднял руку профессор. – Решительно не согласен! Опасная европоцентричность заставляет нас привычно забывать о многих странах и народах! А где вся Южная Америка? Где многочисленные густонаселенные страны Африки и Индо-Тихоокеанского региона, многие из которых уже перешагнули стомиллионный рубеж? Где, в конце концов…

– Марк Львович, это Прорез? – резко и без экивоков спросил Командор.

– Мнэ-э…

– Ну же?

– Конкретики пока что нет, дорогой Алексей, выводы делать рано, – с заминкой продолжил профессор. – Мы же не можем работать исключительно с… литературным мистическим материалом! Туман таинственный, абстрактные звуки, запахи… Однако все три раза наблюдаемые существа описываются идентично. Разными, хочу отметить, свидетелями, в разное время и в разных обстоятельствах! Но нам уже ясно, что феномен существует, его нужно изучать. Ничего похожего до сего дня на Платформе не встречалось… Если это сухопутный Прорез, то непонятен источник энергии, его питающей… А её требуется много. Дело в том, что Прорезы работают, как некие идеальные аккумуляторы высокой ёмкости и мощности. Что приводит к периодическим пробоям с образованием кратковременных межпространственных переходов. Впрочем, пока что это даже не теория, а подступы к ней, понимаете?

– Водопад, как в том ущелье в Чёрных горах?

– Нюанс в том, что там нет водопадов, Алексей Александрович, – заявил я. – Мы с Благовой в ясную породу сделали три облёта территории на высоте триста. Метеоусловия в зоне были отличные, заметили несколько семей лосей, медведя, оленей. Чуть позже Эльза была отправлена в Берлин на спасоперацию, вы, наверное, помните, там люди пропали.

– Везёт же некоторым летающим, – буркнул в нос Феоктистов, доставая из кармана носовой платок. – А тут бродишь по буреломам, кости ломаешь…

– В общем, в зоне есть всего один скальный выход, скорее всего, часть Эмбая на правом берегу Волги. Но он очень низкий, не для водопадов.

– Насколько низкий, Сергей? – поинтересовался Главный.

– Метров семь, – прикинул я. – И на этом всё.

– Подтверждаю, горок нет, – опять раздался хрипловатый голос военного. Феоктистов приподнялся за столом, повернув свежевыбритую голову в сторону шефа. – Разрешите? Согласно плану боевой подготовки весь личный состав батальона и курсанты учебки два раза в год, осенью и весной, направляются в эту зону на трёхдневные полевые выходы. И никто ни разу не видел скал. Один лес… Да там можно неделю идти по компасу, и всегда видимость будет не более двадцати метров!

– Что если водопад подземный? – неожиданно спросил начсвязи.

– Вы имеете в виду наличие в зоне развитой пещерной системы с расширением и преобразованием первичных полостей под действием подземных вод? – повернулся к радисту Гольдбрейх. – Теоретически это возможно. Такие системы могут иметь сетчатый, лабиринтовый или кластерный характер, часто связаны с толщами переслаивания карстующихся и некарстующихся пород. В них могут быть и озёра, и водопады. Но для подобных предположений пока что нет никаких оснований.

– А ручеек, который будет заряжать «аккумулятор» Прореза, пусть и очень долго?

Профессор улыбнулся.

– Ну что вы… Видите ли, Юра, судя по всему, Прорез это какая-то циклично самовозбуждающаяся система, в остальное время находящаяся в спящем режиме. Но она не мертва, и даже в анабиозе должна потреблять энергию для жизнеобеспечения и сохранения программных установок. Вы должны меня понимать. Лесной родничок сможет лишь смыть с кожуха пыль.

– Небольшая речка? – не унимался радист.

– Тогда это будет уже водный Прорез, Юра, не так ли? – опять улыбнулся представитель науки.

В зале на полминуты воцарилась тишина, паузу прервал Главный:

– Давай дальше, Сергей. Какие меры уже приняты?

– Я самостоятельно задействовал группу немецких сталкеров под командованием лично Эриха Вайнерта. Парни по звериным тропам проверяют местность. О сплошном прочёсывании речь не идет, для этого необходима армейская операции силами не менее бригады.

– Сами не справляются? – спросил Командор.

Ответ напрашивался сам собой: если бы сталкерам Эриха удалось получить результат, то я не просил бы о помощи. Но шефа поправлять нельзя.

– Вчетвером много не сделаешь. Территория крайне сложная, реликтовая тайга.

– Это меняет дело, но и не очень усложняет, – пробормотал Сотников, о чём-то думая. – Так! Решение такое. Товарищ Феоктистов обеспечит поддержку, в одиночку сталкерам уходить в рейд слишком рискованно, раз есть вероятность стычек непонятно с кем.

Феоктистов, похоже, уже давно ожидал чего-то подобного, но только сейчас отчетливо понял, почему в кабинете находится он, и какая роль в этой истории уготована армейским. Поднявшись и взяв в руки со стола фуражку, он почти без паузы ответил:

– Свободного личного состава у меня, конечно, нет, но поддержку обеспечим. Отделение бойцов отдам сталкерам в рейд, для усиления выделю пулемет ДПМ. Звено из ещё двух бойцов на катере отправлю на реку в качестве мангруппы.

– Только ты смотри там, самых лучших дай, а не на отвяжись! – предупредил военного нахмурившийся Сотников.

– У меня все лучшие! – дежурно похвастался бодрый Феоктистов, но тут же, сменив тон, добавил тише и серьёзней: – Всё будет исполнено, товарищ командир, включу пару волкодавов из спецназа, – заявил он, не дожидаясь распоряжения начальства.

Тот внимательно посмотрел на майора и кивнул. Они были одного роста и примерно одного возраста, только офицер обладал более плотной фигурой и весил на добрые десять килограммов больше.

– Я уже дал задание участковым Берлина провести сплошной опрос охотников, рыбаков и сборщиков дикоросов на предмет выявления странных объектов или признаков пришельцев, – вмешался шериф. – А заодно распорядился провести инструктаж, как действовать в случае обнаружения.

– Точное место происшествия определено? – Главный подтянул к себе большой рабочий блокнот в серую клетку, что-то дважды подчеркнул красным карандашом, затем перелистал пару страниц и сделал пометку.

– Да. Это было нетрудно. Поляну, которую описал Горнаго, нашли быстро, описание совпадает. На ней были обнаружены некоторые предметы и следы, скорее подтверждающие историю Максима… Марк Львович! А что если вам лично осмотреть эту поляну в тайге? Эрих обеспечит сопровождение и должную охрану, доставим вас с комфортом!

В этот момент профессор впервые с начала разговора привстал, смешно выпучил глаза и замахал руками, словно нелепая надувная фигура перед торговым центром.

– Не говорите такие слова, не роняйте на меня инфаркт, это уже было! Мне от этого душно, какая тайга, какие еще поляны? Вы серьезно предлагаете мне в резиновых сапожищах топать по этому царству гигантских волков и пещерников? Вы знаете, что здесь находится? Нет, вы знаете? – Гольдбрейх постучал двумя пальцами по черепной коробке.

Растерявшись, я таки не знал уже ничего.

– Неприкосновенный мозговой припас Платформы-5! У вас есть, чем его заместить? У вас нечем его заместить! И вы предлагаете подставить такой мозг под мутировавшие шишки и клещей размером с ладонь? Ой-ой-ой-ой… Опасностей мне вполне хватает в некоторых наших лабораториях!

– Всё-всё, я же просто предложил!

– Товарищи! Прекращайте пугать профессора мотоциклетами с пулеметом! – поморщился Сотников. – Итак, допустим, что мы имеем два Прореза: пока не подтверждённый речной и подтвержденный сухопутный. У нас и у американцев, а это уже множество… Значит, на Платформе могут быть и другие Прорезы?

– Нет причин это отрицать, я давно об этом говорю, – кивнул Вотяков.

– Нужно поставить на Шпрее выше по течению бакены с датчиками и камерами видеофиксации! – предложил Феоктистов.

– Да, тут поможет только визуальное обнаружение, – согласился профессор. – Похоже, все места пространственного вмешательства наших кураторов обладают световыми маркерами. И «Лунный свет» тому примером.

…Яркая вспышка на местности, которую мы называем «Лунным светом», свидетельствует о том, что в этом месте Смотрящие только что поставили локалку. Группа Вайнерта впервые стала свидетелем удивительного феномена, когда впереди, на удалении в четыреста метров, из стены тайги полыхнуло непонятным призрачным свечением. Второй раз вспышку увидел Кастет.

Но «Лунный свет» крайне трудно заметить, если ты работаешь на рельефе, а не над ним, ведь вспышку скрывают складки местности, всё-таки это не прожектор. Постановка на местность локалки – само по себе событие редкое. А уж увидеть метафизический момент её рождения…