Текст книги "Стратегия. Дипкурьер (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Лётчице Эльзе везёт больше, у неё в активе уже третий случай наблюдения «Лунного света». После первого обнаружения она немало удивилась. Пришлось ей вернуться и сделать ещё один круг, чтобы взять пеленг на объект относительно ближней вершины Южного хребта. Топлива в баке оставалось в обрез, поэтому Благова через репитер Санта-Барбары сообщила о находке в диспетчерскую Замка и отправилась дальше по маршруту.

Мощность и характер вспышки могут указывать на большое количество металла на малой площади. Чем больше будет в локалке металла, сконцентрированного в одном месте, тем сильней полыхнёт «Лунный свет». Например, такое происходит при рождении оружейной локалки или металлосклада. Обычная большая локалка такой вспышки не даст, даже если там стоит автомашина.

– Значит, это или Прорез, или локалка… – задумчиво молвил Командор.– Не думаю, что Смотрящие выходят за рамки установившегося порядка именно там, с чего бы? Они уже давненько не ставят новые объекты на прилегающих к Замку областях, и я не вижу причины, по которой они начали бы повторяться. Зачем? Нет, это не локалка.

– Конечно же нет! Это портал! С некоторых пор мы знаем о существовании светящихся речных и сухопутных крестов-прорезов, тоже достаточно ярких. Вот что я имею в виду, говоря о световых маркерах, – пояснил Гольдбрейх.

– Но зачем Смотрящим вообще их маркировать? – спросил я. – Ставили бы уж сразу на видное место.

– А я не утверждаю, что эти метки – дело рук Смотрящих. Свет вполне может быть побочным физическим эффектом, и только. Возникновением пороков в точках соприкосновения разных миров… Коллеги, давайте пока оставим этот вопрос в покое. Всё, чем мы сейчас занимаемся, не имеет отношения к науке и относится больше к домыслам, помыслам, умыслам и гаданиям на кофейной гуще. Если товарищ Феоктистов сможет поставить на реке эти самые бакены, а геноссе Вайнерту удастся обнаружить в тайге нечто существенное, то спустя какое-то время мы получим массив данных, с которым будет можно работать.

– Принимается, – согласился Сотников.

– Да! Алексей Александрович, коллеги! Вот что я еще хотел вам всем сказать… Мне кажется, что это очень важно. Далеко не факт, что все эти Прорезы связывают Платформу-5 и Кристу, то есть, нас с Платформой-4… Этого нам никто не обещал! По ту сторону пробоя могут находиться и другие номерные Платформы, ведь сам факт нумерации это предполагает, не так ли?

Гольдбрейх немного помолчал и уже тише, совсем другим тоном добавил, сам пугаясь своих слов:

– … И оттуда к нам, товарищи, может полезть что угодно. Такие твари, что и представить страшно.

С этими словами перенервничавший профессор опустился на стул и растёкся на подлокотниках, словно из него выпустили воздух.

Вот как?

Вишенка, оказывается, ещё не легла на торт.

– Вот такая муйня… – промолвил шериф.

Большая крестьянская ладонь, всё такая же сильная, как и раньше, рубанула воздух и с глухим шлепком упала на столешницу. Всего лишь одно слово из великого и могучего русского языка передало мистическую непостижимость явления, с которым нам пришлось столкнуться.

Других слов ни у кого не нашлось.

Мозги собравшихся лихорадочно прокручивали возможные варианты развития событий. Верно говорит зануда Гольдбрейх, последствия могут быть жуткими. Люди едва-едва приспособились к сосуществованию с пещерниками и прочими «своим морфам». А тут…

– Что молчите? – спросил Главный через минуту.

– Думаем, – обтекаемо ответил я за всех.

Вздохнув безрадостно, Сотников нажал кнопку вызова секретаря и сказал вошедшей Нелли:

– Нам бы чайку покрепче. И попросите на пищеблоке булочек с повидлом. Ну, этих, маленьких таких, простых, хорошо пропечённых… Придется задержаться.

К последнему вопросу мы подошли только после перекуса. Нервничать на голодный желудок нельзя.

За прошедшие сорок минут в зале ничего не изменилось. Кроме того, что у всех сложилось особое понимание возникшей ситуации, которую, с учётом вновь открывшихся обстоятельств, не приведи господь, скоро можно будет назвать чрезвычайной.

Сотников опять начал неожиданно:

– Прежде чем… – он заглянул в блокнот. – Прежде чем приступить к американской теме… Товарищ Демченко, вы когда выполните указ президента? Уже три месяца ваше ведомство носит гордое звание Министерства иностранных дел, а вывеска всё та же. Хотите, проверяю?

Главный протянул руку назад.

– Сейчас я наберу вашу приемную, и мне вежливо ответят, что это какой-то там Департамент, которого больше не существует! Куда это годится? Поймите, слово «геополитика» прижилось уже и в этом мире! Спокойные времена закончились, тут и там возникают и копятся точки напряжения и конфликта интересов. Британия, Испания, Израиль, будь он неладен. Теперь вот драчливые американцы, иранцы… Назрело разделение функционалов, специализаций. Пора разделять внешние сношения и разведку.

Верховный торопит. Опять торопит.

Я пару раз вздохнул поглубже и начал. Как же я устал от этой гонки…

– Алексей Александрович, пока не получается… Для разделения нужна полностью обособленная структура – отдельное финансирование, материально-техническое снабжение, собственный кадровый аппарат, свой научно-исследовательский и аналитический отдел, учебный центр, лаборатория и даже силовое подразделение поддержки операций. И всё это на обособленной территории с исключением несанкционированного доступа! Как всё это сделать при острейшем дефиците кадров? О какой спецподготовке и каком обучении можно говорить, если я в качестве целого секретаря посольства вынужден принимать на службу водителя автобуса? Да и по финансам… Финансисты требуют предоставить им совсекретную структуру и штатку для защиты статей, после чего я буду вынужден ещё и их укатать на Южный материк! У меня даже нет готовой кандидатуры на замещение собственной должности в качестве главы департам… руководителя МИД! Здесь нужен кадровый дипломат с большим опытом, а где его взять? Забрать Селезнёву у американцев? Да, она очень хороший сотрудник, самый опытный, но это направление оголять нельзя… Алексей Александрович, давайте пока оставим всё, как есть. Не стоит копировать земные структуры, не доросли мы ещё до таких масштабов… Ведётся постоянная подготовительная работа, подбираются кадры, место дислокации разведцентра… На всё это нужно время.

Сотников какое-то время не отвечал, постукивая карандашом по неохотно откликавшейся на раздражитель массивной столешнице.

– Хорошо… – наконец произнес он. – На неделе вместе поговорим с финансистами, что-то утрясём. Но вывеску поменяй завтра же!

– Есть! – радостно ответил я.

– Уже понятно, что разведслужбу и контрразведку нужно укреплять. Ускоренными темпами, пока шпионы и диверсанты не начали бродить по Посаду целыми автобусными экскурсиями, товарищ Уксусников, это и вас касается! Укреплять не только силами сотрудников дипмиссий и агентов под прикрытием. Нужна ещё и военная дипломатия. Нам предстоит заняться специальными операциями, а для этого необходимо создать ещё и армейскую разведку! Аналог ГРУ, если угодно! – прорычал Командор, повернувшись в сторону Феоктистова.

Заводится шеф, это плохо.

– Сколько раз я уже говорил об этом Бероеву и тебе! Три? четыре? Отлыниваете? Боитесь оргработы? В течение месяца проработать и подготовить структурный проект! И доложить!

Теперь мы стояли уже втроём, а на нас строгими глазами смотрел хищник – решительный, цепкий, порой безжалостный в этой цепкости руководитель.

– И запомните, не врать, иначе… Военруками отправлю работать! Красивыми балетными позициями вроде строевой стойки, преданного взгляда и рявканья по уставу меня не проймешь! Ответственность и организованность на деле – вот что от вас требуется! Вы меня правильно поняли?

– Так точно! – рявкнули мы по уставу, вытянувшись в струнку.

– Вот и хорошо… – мне показалось, что Сотников даже обрадовался. – Уходим на дальний кордон… Сергей Вадимович, расскажите нам, пожалуйста, в общих чертах, как обстоят дела у наших на Аризонщине, и какова ситуация с американским Прорезом? План «Кракен» присутствующим известен, он утверждён, так что прошу вкратце и только о вновь открывшихся обстоятельствах и проблемах.

Все облегченно выдохнули.

Последний вопрос, и можно будет расходиться.

– В общем и целом наше посольство в Америке лучшее по всем показателям. Я бы даже сказал, образцовое для периода становления службы. А уж по экономическому вкладу, то есть, по сумме заключенных контрактов, с ним не сравнится ни одно диппредставительство… Установлен контакт с руководством Северных Штатов, скоро откроем там консульство. Коллектив подобрался дружный, сплочённый, ответственный, правильно понимающий установки и задачи, поставленные руководством. В коллективе приветствуется здоровая инициатива…

– Давай без лишнего канцеляризма, а? – предложил Сотников. – Уши вянут.

– Короче, службу Селезнева поставила как надо. Приёмный сын Максима Горнаго получил русское гражданство, прошёл проверку и стажировку, включен в штат. Неожиданно появился ещё один сотрудник – церковнослужитель, случайно оказавшийся перед переносом на территории США. Человек толковый, умелый. Он уже построил на смежной с посольством территории часовню, и теперь они организовывают там Русское Подворье. Это точка притяжения православных и староверов Аляски, Вайоминга, Великих Озёр, а также большой части греческой общины.

– Вот это, я понимаю, размах! – обрадовался Главный. – Скажи, они с… Екатериной Матвеевной уже поженились? Крепкая дружная семья это не просто ячейка общества, это основа.

– Насколько я осведомлён, еще нет.

– Хм-м… Как думаете, товарищи, не подписать ли мне соответствующее предписание? Это лучше, чем порознь бегать на… По сомнительным связям. А?

Товарищи начали переглядываться, не понимая, шутит шеф или нет.

– Давайте для начала сам с ними пообщаюсь. Передам ваше пожелание семейного счастья. Я продолжу? Основная проблема – ненадежная система доставки. После того, как австралийцы отладили в регионе почтовую связь, отправка и получение корреспонденции, в зашифрованном виде, конечно, проходит без казусов. А вот что касается переправки материальных средств… Межбанковское взаимодействие появится ещё не скоро, несмотря на практически готовое соглашение о взаимопомощи дипмиссииям, посольству крайне необходимо иметь собственные финансовые средства. Высоколиквидную валюту, то есть золото. Требуются надёжные дипкурьеры, а с этим просто беда, пропали уже трое.

– Как трое? – поднял голову Командор. – Я знаю о двух случаях. Один сгинул в лесах, другой пропал вместе с утонувшим судном. Третий-то откуда?

– Первый прокол произошел в самом начале большого пути, когда даже отдела-то не было, Алексей Александрович… Нужно было передать определённую сумму в Манилу, но дипкурьер сбежал в Шанхае вместе с инвалютой и золотом. Неизбежные кадровые ошибки, болезнь роста, – доложил я.

– Злодей в розыске! – вмешался шериф. – Работаем!

– И сколько уже он в розыске?

– Два года. Но я его достану, подлец узнает мощь страны!

– Ну-ну… А что у нас с радиосвязью? – поинтересовался шеф.

На дальнем конце огромного стола, положив обе руки на дерево и чуть наклонившись для солидности, медленно поднялся Вотяков.

– Алексей Александрович, устойчивую двухстороннюю связь организовать в большинстве случаев не получается. Состоялось всего три сеанса. Плохая антенна на другой стороне, природные факторы – вокруг Стамбула и Додж-Сити сплошные горные хребты. Мной были задействованы три стационарные станции: здесь, в Замке, – Юра показал большим пальцев на потолок залы, – на Дальнем Посту и в Санта-Барбаре. Балаклавскую береговую станцию слежения и обнаружения тоже привлекал, но в том районе горы начисто перекрывают восточную часть материка. Нужен автономный ретранслятор в устье Ганга или хорошая антенная система в посольстве, размещённая достаточно высоко в горах. Но такие манипуляции сразу же привлекут внимание американской спецслужбы и вызовут подозрения в разведдеятельности.

– Понятно. То есть, дипкурьер. Четвёртый, который не пропадет вместе с золотишком. Дай догадаюсь, Сергей Вадимович, тебе нужен кто-то из монстров?

– Иначе никак. Мои аналитики всё взвесили и решили, что Селезнева и Горнаго самостоятельно с задачами плана «Кракен» не справятся. У них нет требуемой подготовки, специализации и опыта. А рискованная игра на авось нам не нужна.

– Где они? – существенным вопросом поторопил меня Главный.

– В отпуске. Лунёв с семьёй поехал в Базель, на Женевское озеро, а Сомов отправился казаковать в Заостровское, погулять на ярмарке, пострелять в степи рогачей.

– Нормально все устроились! Один таскает форель на берегу Шпрее, другой наслаждается сырами в швейцарских Альпах, выезжая кататься на Рейн, третий пляшет под гармонь с девками с лентами в волосах, а тут сиди в каменных стенах, как узник замка Иф… Ладно, так кто именно?

– Вайнерт занят на Шпрее, Костю я дергать не хочу, пусть в кои веки раз отдохнет с семьёй. Значит, Сомов. Он, кстати, уже здесь, днем видел его в кафе. Пригласить к вам?

– Зачем? Говоришь, нужен человек со специализацией? Ты уже всё решил, тебе и отвечать. В таком случае объявляю совет закрытым, о порядке связи и взаимодействия договоритесь сами. Контроль над ходом операции «Кракен» оставляю за Сергеем Вадимовичем Демченко.

Народ начал подниматься.

Сотников нетерпеливо посмотрел на свою «Омегу», дал отмашку остальным, снял пиджак со спинки кресла. И добавил:

– Отправляйте Гоблина.

Прозвучало это как «Выпускайте Кракена».

Что примерно одно и то же.

Глава 10
Из России с морковью

Только здесь, на Платформе, впервые приехав в Аддис-Абебу и отправившись полюбопытствовать на местный развал-базар, я узнал, что маркетплейс это не оставшаяся где-то далеко во Вселенной электронная площадка для продажи чего угодно, а обычный развал на ящиках и картонках. Так его мне, иностранцу, любезные продавцы и презентовали на ломаном английском – он и здесь остался языком межнационального общения, таковы реалии.

И что-то меня в тот момент прямо прорубило…

Помогли и строчки из песни The Beatles – «Ob-La-Di, Ob-La-Da: 'Desmond has a barrow in the market place. Molly is the singer in a band», услышанные на борту катамарана Скуфоса. С певичкой Молли, лабающей в группе, все понятно, но и Десмонд никак не мог в 1968 году оказаться субтильным сотрудником пункта выдачи заказов интернет-магазина. Грузчиком он пахал, грузчиком, на обыкновенном ливерпульском базаре! Казалось бы, очевидные вещи, но цифровая зашоренность, наследие исчезнувшего мира, сделала своё дело.

А ведь действительно, прообразом современных маркетплейсов были обычные деревенские рынки – кондовая, посконная и сермяжная живая торговля, известная с древних времен, когда люди освоили обмен и стали объединяться в поселениях покрупнее. Концепция столь же древняя, как и сама коммерция. Воплощённая Идея отдельного, центрального места для торговли в центре поселения стала неотъемлемой частью экономики.

От шумных базаров Великого Шелкового пути и крошечных рынков по пути «из варяг в греки», до рынков средневековой Руси и Европы, торговые площадки оказались не только центрами экономической активности, но и культурными «плавильными котлами», где сходились идеи и куда свозились товары из разных стран, а то и континентов.

Сразу после переноса, когда уже на месте выяснилось, что привычные цифровые технологии и сервисы исчезли безвозвратно, старые, но не забытые аналоговые практики начали возрождаться с бешеной скоростью.

Я появился на Платформе позднее, но старожилы Замка рассказывали, как быстро появился в Посаде первый стихийный рыночек, наскоро сооруженный из берёзовых плетей. Там же, и так же стихийно, возрождающаяся меновая торговля начала придумывать и внедрять первые примитивные схемы и валюты, без всяких указаний сверху и надзора, весело и дружно решая проблему торгового эквивалента, которую финансисты прошлых лет считали сложнейшей. Во всяком случае, так они нам рассказывали.

Первый фермерский рынок в Додж-Сити появился на набережной, рядом с местом, где рыбаки традиционно распродают свежий улов. Там было тесно, ветрено, да и пахло порой… не совсем приятно. Порой просто гадостно. Это сомнительное соседство существовало достаточно долго, но не устраивало никого. Набережная, торговцы и покупатели терпели друг друга, терпели, да не вытерпели. После очередных шумных выборов наобещавший электорату гору всего хорошего новый мэр решил проблему кардинально.

Фермерскому рынку была выделена отличная площадка на улице выше, где нанятые властями подрядчики сколотили аккуратные навесы и длинные прилавки, разделенные рейками на торговые места. Сбор с места невелик. Но теперь город стрижёт небольшой, но стабильный бакшиш, торговцам всё нравится, а покупателям тем более.

Недавно открытым фермерским рынком горожане очень гордятся. Я даже слышал в отношении его эпитет «нового формата». А всё потому, что работает он не только в выходные до обеда, как это было принято у американцев, а целых три дня в неделю, и поговаривают, что скоро многие торговцы перейдут на пятидневку. Магазины шаговой доступности с крошечной площадью не могут удовлетворить все потребности жителей. А в Додж-Сити, как и везде, ещё нет «волмартов», где круглосуточно можно купить пучок свежей зелени, сыр и только что изготовленную варёно-копчёную колбасу на ужин. Так что фермерский рынок жизненно необходим, здесь это не премиум-дополнение к супермаркетам, а основа продовольственного обеспечения.

Вот так и сложился «платформенный парадокс», переворот потребительских ценностей – фермерская продукция категории BIO и PREMIUM стоит недорого и доступна практически каждому, а любая синтетическая ерунда с не совсем полезными добавками из земных сетевых супермаркетов, от которой дети по-прежнему сходят с ума, встанет вам в копеечку. Потому что получить её можно только каналом со всеми его лимитами.

Товар привозят как с крупных фермерских хозяйств, так и с ближних пригородных подворий и поселений, где жилая зона сливается с прериями – неприметный поворот в конце более-менее ухоженной улочки, и начинается непростая грунтово-травянистая дорога в степь… Отсутствие под собой корней и кочек колёса вашего авто обнаружат только на магистрали. Всё остальное – country roads, что петляют между полями и фермами. И заметны они только при очень сильном приближении.

Продукция незамысловатая. Это разнообразные фрукты и овощи, корнеплоды, зелень, рассада, сыры, мёд, много разнообразной сальсы, мясо – сушеное, копчёное и свежее, молочные продукты, выпечка. Рынок в целом небольшой, но есть всего понемногу.

Городские коммерсанты тоже заинтересовались новым местом скопления людей. Если проголодаешься, то здесь можно перекусить всякими снеками или ухватить готовую еду – блины с разными начинками, колбаски чоризо на шпажках, ну и как же без бургеров американском-то рынке…

Как и везде, маркетплейс Додж-Сити отчасти выполняет роль некого культурного пространства. На входе вас встречает необычный дуэт – тоскующий молодой парень-гитарист и весёлый человек в одежде шеф-повара, который только и делает, что точит ножи. Точит хорошо, клиенты у весельчака с глазами маньяка и клинками в руках есть всегда. Грустное блеяние кантри и возбуждающие испанские мотивы остренько сопровождаются визгом натачиваемых ножей. Здесь выступают уличные артисты, от чтецов собственных творений до живых фигур, которые к вечеру перебираются к зданию Морского порта.

Сидят гадалки и продавцы целебной туфты. Нищие и попрошайки живут своей жизнью, никому особо не докучая – ждут почасовой работы, такая на рынке найдется всегда.

Люблю бродить по этому небольшому рынку, хотя изучил тут всё до последней дранки. Вот продукт, которой вряд ли найдешь на рынке в Посаде – арахисовое масло в глиняных крынках. А вот ещё одна редкость для нашего базара – кленовый сироп. Его здесь очень много. В равнинных районах все как с ума сошли с этим сиропом, маслом, порой кажется, что суют в любое блюдо, прежде всего в блинчики.

Здесь другое дело, рядом горная тайга, лесные места, «мясные», как говорит Бернадино. Хотя в любом приморском городе многие помешаны на рыбной кухне. А я что рыбу, что морских гадов не уважаю.

Продолжают удивлять двухцветные кабачки, словно разрезанные границей цветов пополам – как такие половинчатые выращивают, особый сорт?

Персики и нектарины разных сортов, крупная голубика и вишня. Ягоду, что в России называет просто вишней, в Америке обозвали «кислой вишней», и в Аризоне она мало где растет. А вот привычную для нас черешню американцы обозвали «сладкой вишней», и её тут сколько хочешь.

Три семьи постоянно торгуют продуктами пчеловодства, мёдом разных сортов, развесным воском и свечами – весьма востребованный товар, наш пономарь берет у них свечки оптом. Пчеловоды приноровились выставлять мед в мягких разноцветных трубочках с фруктовыми добавками. Продаются они по монетке за четыре штуки и очень популярны у детворы, которой быстро надоедает таскаться за мамой, скучно выбирающей помидоры и тыквы. А так, сунул им сладость, и дети сразу повеселели.

У этого бородатого фермера всегда в продаже чеснок, страусиные и здоровенные утиные яйца. Их разбирают в первой половине дня, остается чеснок, поразивший меня тем, что это сорт «chesnok», на ценнике так написано: «chesnok garlic». А я и не знал, что есть такой. Не специально же для русских написано…

Овечий сыр разных сортов. Самые разные сухофрукты. Мясные продукты. Говядина, свинина, птица. Покупаешь цыпленка – второй бесплатно. Можно притащить домой живую курицу или кролика, но в отдельной будке сидит мясник-забойщик, который очень быстро превратит курицу или индейку в полуфабрикаты, причём практически без отходов.

Отдельно расположен ряд, где жёны и дети охотников торгуют дичью. Это, пожалуй, самая свежая продукция, которую, в отсутствие холодильников, можно брать без опаски: боровую дичь и копытных бьют и ловят каждый день – её в окрестностях полно. В ассортименте тетерева, цесарки, рябчики, куропатки. Есть мясо косули, оленя, реже лосятина, это грубое мясо готовы покупать не все. Бизонье мясо по какой-то причине тоже не в чести.

Есть, что называется, и товары народного потребления. Удивили куски мыла со вкусом виски, пива и кофе.

Присутствуют и национальные кухни, работает вьетнамец, конкурирующий с китайцем, а семья из Каира торгует горячей египетской едой. Тут же делают и продают поп-корн.

Рядом лавка с инструментами, метизами и разнообразной фурнитурой, где сын недавно приобрёл отличные пассатижи, а также антикварная лавка. Последние есть практически в каждом городке. Так проводят досуг американские пенсионеры, собирая всякую толковую и бестолковую мелочёвку и выставляя поделки свои и друзей. Сидят там и улыбаются, довольные тем, что их активная жизнь продолжается. Хорошее дело, в добрый путь.

Чуть поодаль стоит строение слесарной мастерской, в которой работает «мастер – золотые руки». У него часто запущен генератор, вручную много не наработаешь. Может починить, выточить и выпилить что угодно и припаять дерево к стеклу. Если будете в Додж-Сити, имейте в виду, что единственный недостаток – долго возится, скорость не его конёк.

Около пяти часов вечера рынок начинает закрываться, фермеры складывают добро в прицепы и пикапы. То, что уже подпортилось, торговцы выбрасывают в специальные бочки, которые потом забирают свинари.

Рядом с рынком расположено почтовое отделение, одно из двух в городе. Большое находится возле Морпорта, а эта конура, возможно, самое миниатюрное почтовое отделение во всех штатах. Состоит оно из одной-единственной комнатенки с рядами абонентских ящиков во всю стену.

Как правило, жители Доджа не имеют собственных почтовых ящиков возле домов, услуга доставки не очень дорого стоит, но учитывая, что писать письма особо некому и некуда, многие тратиться не хотят. Для остальных письма привозят сюда, и тот, кто абонировал ячейку, заберёт его самостоятельно.

Почтальона в отделении тоже нет, поэтому посылку можно сдать только на центральной почте, где почтальонов в штате двое. Здесь же только стол напротив ячеек, где можно запечатать конверт и наклеить на него марку, которые продаются в каждом магазинчике. Слышал, что почтовые марки уже начали коллекционировать.

Возле почтового отделения стоит древний синий седан «Калибр» с тонированными наглухо стёклами и официальным логотипом почты на борту. На нём приехал мистер Вильям Холмс. Вилли вовсе не потомок знаменитого британского сыщика, а почтовый курьер, который ежедневно отмахивает по двести километров, собирая исходящие письма и развозя поступившую корреспонденцию тем, с кем заключен договор. Почтовая служба оплачивает ему бензин и расходы на ремонт. Надпись на борту он сделал сам, хотя машину Вилли и так знают все в округе.

В общем, сам этот колхозный маркетплейс хорош, но с некоторых пор пальму первенства перехватила новая точка общепита, это кафе-таверна из песчаного кирпича под громким и одновременно каким-то фатальным названием «Золотая пыль».

На рынок мы приехали за покупками, обычно этим занимается Магдалена с сыном, но тут наша хозяйка решила пополнить запасы основательно. Надо так надо, мы с Дино собрались отправиться на шопинг с длинным списком в руках, но неожиданно к нам решила присоединиться Селезнёва.

Солнце начало неумолимо клониться к Турецким горам на западе, заставляя фермерские прилавки отбрасывать всё более длинные, усталые тени. Рынок этот, словно последний оплот чего-то настоящего, неохотно готовился к отступлению в южный вечер, а «Золотая пыль» лишь распахивала свои двери, чтобы его впустить.

Рядом с «Апачем», слегка покрытым дорожной пылью, припарковался шикарный мотоцикл – ярко-красный «Индиан», знаменитый, одинокий и тем гордый, словно непобедимый скакун из другого времени.

Здоровенные кожаные сумки багажника, на крышках которых, не поверите, видны навесные замки, наверняка хранят массу интересных вещичек, а хромированная сталь – отсветы угасающего дня. С левой стороны был приторочен и притянут ремнями пафосный камуфляжный чехол ружья или короткой винтовки. С правой – мотошлем старого образца и допотопные очки лётчика-истребителя.

– Что-то новенькое, я этого байка на наших улицах раньше не видел, – ревниво пробормотал Дино. – Наверное, из Вашингтона приехал, здесь такие динозавры не водятся.

Ох… Культовая марка, которой я долго болел, о которой мечтал, но в живую никогда не видел. Похоже, это Indian Scout, самая известная модель фирмы, с момента появления ставшая настоящим воплощением классического американского мотоциклетного дизайна начала и середины XX века. С маховиками от движка модели Chif эти байки стали пределом мечтаний американских байкеров, а эксплуатационные качества мота заставили Harley-Davidson задуматься…

– Трахома, хоть угоняй! – отреагировал я.

– Да? Есть схема? – тут же заинтересовался adottato. – Как он не боится оставлять его на видном месте, вдруг действительно угонят?

– Ты же не боишься, – хмыкнул я. – Наверняка у него есть «секретка», скрытый размыкатель цепи. Или другая «противоугонка». Да и сам он где-то поблизости, не успеют.

Какая же красота…

Дизайн в стиле ар-деко: безупречный внешней вид с плавными изгибами и чистыми линиями, топливный бак в форме капли, отличающий «индейского вождя», и обтекаемыми крыльями. А чего стоил один только дизайн спидометра, созданный Корбином! Этот мот всегда был крашен глубоко и насыщенно, ведь в то время компания Indian принадлежала Dupont, за небольшую плату можно было получить байк любого цвета из таблицы цветов Dulux.

В 2013 году свет увидели новые Indian. И если кто-то ожидал появления в ассортименте американского бренда эндуро или кафе-рейсера, то он просто недостаточно хорошо знаком с маркой Indian.

– … Либо же это двухцилиндровый Monoplane 1932-го года на базе Scout 101? Хм-м… может быть и так, – неуверенно произнёс я вслух. – Но лучше бы посмотреть в каталог.

– Или спросить у хозяина! – добавил Дино, глаза которого горели щенячьим восторгом.

Так… По-моему, у моего парня только что появилась новая мечта. И не удивительно. Маркетологи – очень прагматичные люди. Зачем убивать курицу, несущую золотые яйца? Если мотоцикл хорошо продаётся – выпускаем ещё, на худой конец, меняем цвета и продаём его дальше.

– Ну всё, хватит глазеть, мужчины, неудобно… Пошли ужинать, – Екатерина наш восторг не разделяла, но двумя пальцами к красному бензобаку всё-таки прикоснулась.

«Золотая пыль» вполне достойна именоваться рестораном, если бы таковой статус пожелал бы получить сам хозяин. Как он сообщил мне при первом знакомстве, у заведения есть как завсегдатаи с рынка, так и периодически заходящие сюда представители состоятельной прослойки, желающие в спокойной обстановке насладиться вкусом отменно приготовленных блюд. Демократия общепита.

Шествуя к заведению, я прошел мимо двух объявлений на стене, извещающих, что электричество в зале включается только в шесть вечера, самой таверне срочно нужен разнорабочий, но только с отличными рекомендациями. На Платформе точно существует такая же проблема хороших кадров, как и на Земле-матушке.

В очередной раз проходя в зал, мы были встречены привычной волной густого, сложного, что ли, аромата, где дым от дубовых поленьев в печи смешивался с дерзким ароматом чили и тмина, а также со сладким обещанием отменного вкуса только что испеченных лепешек. И этот запах, одновременно чужой и бесконечно уютный, тронул в душе что-то давно забытое, из детства.

Звуки в небольшом зале были негромкими, но ясными: приглушенный смех троицы мореманов за столиком возле окна, доносящееся из кухни шкворчание лука на раскаленной сковороде и меланхоличная гитара, звучавшая из радиоприёмника. Екатерина Матвеевна на мгновение остановилась на входе с не по-американски прямой спиной аристократки, позволяя глазам привыкнуть к полумраку.

– В уголок? – на всякий случай решил уточнить я.

– Как обычно, – кивнула начальница.

Столик в углу, что подальше от входа, место спокойное, тихое. Рядом никто не чавкает, не подглядывает и не подслушивает.

Интерьер в «Золотой пыли» довольно прост, но в этой простоте крылись задумки хозяина: настенные панели из некрашеного дерева украшали причудливые мексиканские пеликаны и лучистые солнышки из жести, а вместо люстры висели Mason jars, банки Мейсона, популярный в США предмет не только хранения продуктов и специй, но и хэндмейд-декора, из которых струился мягкий, золотистый свет. Интересно, как в самых обыденных вещах творческие люди умеют отыскать и эстетику, и уют