Текст книги "Стратегия. Дипкурьер (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– Поговорю с ним. Строго, – пообещал я. – Сомов что-то мне передавал?

– Михаил попросил прочитать вам это, – Марго вытащила из кармана передника маленький потрёпанный блокнот и медленно зачитала по-русски: – «Нужно без палева узнать в Додж-Сити или у кого-нибудь из окрестных фермеров, как здесь обстоят дела с аммиачными удобрениями. Где берут, сколько стоит и пр.» Что такое «без палева», Максим?

– Это значит без спешки.

– А «пр.»?

– Прочее. Сокращение такое. Магда, дорогая, дай мне это записку.

Хозяйка хмыкнула, покачала головой, затем плечами, вырвала из блокнота листок и протянула мне.

– Удивительный язык. Но я стараюсь.

Спрятал в карман шорт, потом сожгу.

– А когда…

– Мужчины вернутся около девятнадцати часов, так сказал Михаил, а госпожа не задержится после окончания рабочего дня.

– Спасибо, значит, где-то в шесть вечера…

– Обед нести?

– Что там у нас? Впрочем, у тебя всё вкусное, давай через десять минут, как раз проснусь.

Магда сдержанно улыбнулась и отправилась на кухню.

Всё понятно, Сомов практически сходу начал действовать. Мы не успели проговорить все эти моменты, но сталкер ждать не стал, значит, и время не ждёт. Ясно же, что для подрыва грота в скале до степени обрушения понадобится взрывчатка, и это не связка «лимонок». А где её взять?

Вот очень деятельный Гоблин и отправился искать аммиачную селитру, вещество, в сельском хозяйстве крайне полезное, хотя и весьма коварное. Недаром нитрат аммония производится миллионами тонн каждый год, и, тем не менее, кое-где он запрещён вовсе.

Мировым лидером в производстве аммиачной селитры остается Россия, а главная область ее применения – это удобрения. Дело в том, что огромные объёмы азота, содержащиеся в атмосфере, недоступны для большинства живых организмов. Использовать его способны лишь определенные виды бактерий. Азот, жизненно необходимый всем животным и растениям, они получают только через микробы. Нехватка азота резко снижает урожайность, поэтому его вносят в почву в составе удобрений. Одно из самых распространенных – аммиачная селитра, исключительно богатая именно усваиваемым азотом.

Сам по себе чистый нитрат аммония не взрывоопасен, а в составе удобрений его часто смешивают ещё и с другими присадками, такими как мел, которые снижают риски подрыва до ничтожных значений.

Однако при добавлении в смесь некоторых других веществ, способных запустить детонацию, всё меняется. Смесь аммиачной селитры с дизтопливом, с гидразином или с аммоналом, алюминиевым порошком, широко применяется в качестве промышленной взрывчатки.

Но эти же комбинации используют боевики террористических организаций. Соответственно, некоторые страны вводят ограничения. Например, в некоторых провинциях Пакистана власти запретили применение аммиачной селитры даже в качестве удобрений. Что, впрочем, лишь заставило злодеев переключиться на другие доступные источники взрывчатки.

Гоблин, насколько я понял, сходу решил начать с дальней точки, рассудив, что турки предприимчивей в поисках агротехнических решений. Наверное, так оно и есть. Но я крайне скептически отношусь к теме аммиачной селитры. Не знаю, что должно произойти, чтобы «управляющий каналом» в том или ином анклаве разрешил нагружать плиту терминала тяжеленными мешками с селитрой. Если же найдётся чудак, решивший потратить на это кучу «канальной валюты», то его справедливо сочтут умственно… мнэ-э… недееспособным и упекут в медблок для обследования.

Я не слышал, чтобы наши геологи обнаружили залежи селитры. Такие месторождения – крайне редкая штука. Дело в том, что окисление азота в атмосфере происходит под палящим солнцем во время гроз. Так возникает азотная кислота, выпадающая на землю в виде раствора. При попадании в почву она-то и образует нитраты. Так как растительности и влаги в таких местах нет, они не растворяются, а накапливаются в земле. В общем, крупные залежи могут накопиться лишь в исключительных условиях сухости воздуха, отсутствия дождей и растительности, читай – адской жары. Так что в Чёрных горах, лесах под Берлином и болотах близ Нотр-Дам селитру искать бесполезно.

На Земле по запасам натриевой селитры впереди планеты всей – Чили, где есть пустыня Атакама, считающаяся самым сухим местом на планете. Правда, отсутствие на месте производства работ хоть какой-то жизненно необходимой влаги, да и жизни как таковой, делает такие регоионы сложными не то, что для проживания человека, но даже для вахтовой добычи самой селитры. Ну и где такие условия имеются? В зоне интересов Каира и Аддис-Абебы? Но местные геологи, если они вообще у них имеются, ни сами там не валялись, ни их кони.

Но одно дело мои личные сомнения, и совсем другое – необходимость сделать всё хорошо не только для очистки совести, но и для достижения результата. В самом Додже ловить ничего, тут даже магазина подобного нет.

Решено, еду! Есть у меня в приятелях один крупный фермер, чуть ли не латифундист из прелестного местечка Яки-Спринг, что неподалёку от Озера Скелетов, знающий абсолютно всё о местном сельском хозяйстве. Посевы у него обширные: пшеница, кукуруза, бобы и прочее. Куплю пару бутылок бурбона, вина и конфеты супруге, подарки детям, и в путь. Эх, прокачусь! По более-менее ровным трассам, собью окалину со свечей.

Сказано – съедено и сделано. Вскоре я уже покидал территорию прибрежной Калифорнии, въезжая на благословенные земли Аризоны…

– А в Батл-Крик могут продаваться минеральные удобрения? – уже без особой надежды спросил Сомов.

Мы с Дино задумались, вспоминая обширный ассортимент магазина стройматериалов и бытовых мелочей «Милый дом», принадлежащий очень энергичной женщине Ребекке Линденбаум. Которой, однако, так и не удалось сосватать упрямого авантюриста Дария Квачмана.

– Не, в торговом зале и на стеллажах больших мешков вообще не было, – покачал головой Дино.

– Ничего подобного в «Милом доме» я не припомню, – подтвердил я.

– А в загашнике? На складе там, в амбаре? – не успокаивался Михаил.

– На складе тоже нет, точно, – уверенно сказал adottato.

– Откуда знаешь? – удивился я.

Отрок вдруг замялся и, похоже, слегка покраснел, если это можно было разглядеть в уже обычном для наших совещаний сумраке.

– Меня Аурора туда водила…

Сталкер вопросительно глянул на меня.

– Дочь хозяйки.

– Вопрос снимается, – тут же отвернул Гоблин. – По всем раскладам выходит, что в Вашингтоне нам тоже ничего не светит.

Я согласно кивнул и рассказал о своём разговоре с местным помещиком, который мне всё популярно объяснил, подтвердив изначальные сомнения. Ну, не приступили ещё люди Платформы-5 к промышленной добыче и производству удобрений, нет в этом острой необходимости. Плодородные почвы – кругом, много чернозёма, а валовый сбор невелик, ровно под потребности. Грунты не истощены, а при необходимости фермеры используют натуральные, органические удобрения: торф, навоз, сапропель, компосты…

– Вдоль побережья поля рыбой удобряют, так когда-то делали на севере США и в Канаде, – сказал Дино. – У меня есть приятель, так папаша периодически заставляет его раскидывать на участках выловленную в море рыбу и затем на мини-тракторе перепахивать её пару раз с грунтом. Зимой всё это ужасно воняет, зато потом, что ни посади, растёт, как бешеное!

– Вот-вот! – обрадовался я поддержке, – везде сплошное BIO, на всё можно лепить зелёные наклейки. Даже птичий помёт не собирают. Хотя… В рыбацкой деревне Саг-Харбор жители вполне могут собирать для своих полей и огородов гуано. Кругом скалы, пахотной земли не так уж много. Зато до чёрта птиц. Значит, есть и птичьи базары.

– Принял вас, тема мертворожденная, забиваем болт! – Гоблин рубанул ребром ладони по столу. Екатерина вздрогнула. – Что ж, с налёта решить проблему взрывчатки не получается… Есть, конечно, и другие способы изготовить адскую смесь… На мы их использовать не будем. Для это придётся арендовать подходящее помещение, заказать и получить кое-какое оборудование.

– Маль-чи-ки! – прервала его Селезнёва с тревожным предупреждением в голосе.

– Не будем, Екатерина Матвеевна, – повторил Гоблин.

– Порох в нужном количестве тоже вряд ли купишь, – я продолжил перебор возможных вариантов. – Да и саму потребность придумать сложно. Как отвечать на вопрос «зачем вам столько»?

– Гы! Представил, что мы с Гоблином катим к гроту деревянные бочки с порохом… Как в каком-нибудь «Острове сокровищ»! – раскрасил воображаемый сюжет Дино.

– А я?

– А ты на шюхере стоишь.

– На шухере, – поправил отрока Сомов. – Плохо мы ещё учим нашу молодёжь.

– Мальчики…

– Да понимаем мы… – отмахнулся я.

– Жопа, – прокомментировал ситуацию adottato.

– Дино!

– Сын, ну ты что?.. Гоб, или он прав?

Сталкер ответил не сразу. Он немного подумал, прикидывая различные варианты. И совершенно уверенно заявил:

– Не, ещё не она, курсант. Ни изделия, ни самосборка из темы не уходят. Макс, ты описывал какой-то военный форт на полпути из Аризоны в Батл-Крик, что там?

– Это настоящая крепость, фортификация серьёзная. Гарнизоном командует капитан Райан Дудак, бог, царь и комендант. Личный состав обучен и обстрелян, стычки там случаются регулярно… Стены крепкие, на башнях пулемёты пятидесятого калибра. Режимный объект, случайному человеку в цитадель просто так не попасть, допросят и обшмонают. Что ещё…

– Достаточно, – качнул головой Михаил, – уже ясно, что там пьяный прапорщик взрывчатку нам не продаст. Ставим минус. Что ещё? Здесь и в Стамбуле охрана у флотских поставлена на должном уровне, как и должно быть в боевых частях. Хотя к пороховым складам на окраине Доджа в принципе можно подобраться…

– Хм-м… Ты уже успел рассмотреть?

– Бер показал. Местные пацаны всегда всё знают, это очень ценный источник оперативный информации. Молодец.

Сынуля горделиво приосанился.

– Разве что всё-таки в Вашингтоне поспрашивать… – неуверенно предложил я.

– Сложно туда доехать, Макс?

– Да нет, транспортное сообщение налажено. Вот только стоит ли игра свеч?

Все задумались.

– … Нет, не так всё идет, не так… – начала Селезнёва голосом, не предвещающим ничего хорошего. – Товарищи, вас даже слушать страшно! Как вы не понимаете, что любые партизанские действия по поиску взрывчатки или этих, как их там называют, прекурсоров?

– Есть такое слово, – кивнул я.

– Все подобные действия грозят международным скандалом! Мы и так по лезвию ходим с этим «Кракеном», а вы продолжаете выспрашивать кого-то там, ищете не пойми что, советуетесь… Давайте уж просто объявление в городскую газету дадим: «Куплю взрывчатку. Много, дорого»! Думаете, никто не сможет сложить два плюс два? А сейчас, как я посмотрю, уже пошли в разработку грабежи и захваты армейских складов! Ладно, товарищ Гоблин в городе человек новый, но ещё пара таких поползновений в этой специфической сфере, и его чрезмерно любопытная лысина примелькается – люди начнут задаваться резонными вопросами! Возникнут подозрения! А про вас, дорогие сотрудники, я вообще не говорю. Дино, что вообще ты делал с какой-то гоп-компанией возле армейских складов? Пусть твои дружки там лазают, тебе это запрещено!

Она взволнованно перевела дух, обжигая нас гневным взглядом.

Никакого достойного варианта самооправдания в голову не приходило, лез лишь всякий бред: «… потеряв из виду сам объект наблюдения, но отметив прибытие к складу ВВ стоящего на контроле отдела пикапа „Шевроле Апач“, я срочно вызвал по рации дополнительных агентов и решил проверить обстановку на месте, перекрыв возможные пути отхода…».

– Что б никаких скупок банок с порохом из-под полы! Никаких краж мешков селитры в ночи, к военным близко не подходить! Никаких взлетающих на воздух колхозных лабораторий в подворотнях! Вы что, химики со спецподготовкой и опытом, есть образование? Нет, вы средневековые ученики алхимиков, и то заочные! Сунетесь не туда и очутитесь в морге. Я понятно объясняю⁈

– Так точно, Госпожа Посол! – рявкнул Сомов.– Восхищён! Правду мне Кастет про вас рассказывал, погоны подполковника, не меньше! Это даже не от души, а объективно. Честно говоря, я не особо и рассчитывал, что нужные компоненты удастся добыть на месте. Но провентилировать было надо. Всё верно, с этого уровня партизанщины пора перепрыгивать на другой, более реалистичный.

– Святые небеса, что вы имеете в виду, Миша?

– Сейчас, Екатерина Матвеевна. Мужики, вы хорошо знаете окрестности?

– В каком контексте? – решил уточнить я. Не любою абстрактные вопросы.

– Возвращаемся к основному варианту – доставке готовой взрывчатки из метрополии, как говорит Юра Вотяков.

– Так что же ты…

– Говорю же, провентилировать надо было, – ещё раз пояснил Гоблин. – На случай, если доставка по каким-то причинам сорвётся. Ведь дипкурьер до вас морем так и не добрался?

– Морем? – переспросил Дино.

– Так гораздо проще, Бер, чем тащить взрывчатку с кучей перевалок.

– Уф-ф… – облегчённо выдохнула Селезнёва. – Дожила, называется, доставка взрывчатки меня радует… Рассказывайте, Михаил!

– Всё выглядит относительно гладко, по крайней мере, на бумаге. Повезут на одном из шанхайских пакетботов, который контролируется ведомством Демченко.

– Наш экипаж?

– Практически да. Взрывчатка будет в ящиках.

– Динамит? – спросил я. – Такие цилиндры жёлтого цвета длиной сантиметров тридцать?

– Да ну его к черту! Динамит штука нестабильная, чувствительная, боится всего вообще, на воздух может взлететь от косого взгляда!

– Такой динамит нам не нужен! – решила начальница.

– Нужен, но не нужен. У нас будет тротил, он же тол, он же тринитротолуол. Вот это относительно безопасная в транспортировке и подготовке взрывчатка. Тол не чувствителен к удару, прострелу, огню, искре, трению, химическому воздействию, не боится воды. Его, поджигать можно! Горит, зараза, жёлтым пламенем и только коптит… Долго сохраняет рабочие свойства, надежно срабатывает даже тот тротил, что был изготовлен в начале тридцатых годов прошлого земного века… В общем, вот так. Да и выбора особого нет, Смотрящие выдают взрывчатку редко и неохотно.

– Бывает безопасная взрывчатка и безвредные яды? Ну-ну… – скептически процедила Екатерина Матвеевна,

– Короче, это ещё больше знаменитые по кинофильмам, чем динамит, толовые шашки.

– Как мыло?

– Разные бывают. Выпускают три типоразмера: большая шашка размером 10×5×5 см. и массой 400 г. Запальное гнездо под стандартный капсюль-детонатор № 8 на боковой грани. Это та самая шашка из фильмов. Малая шашка в два раза тоньше и в два раза легче. Запальное гнездо с торца. Ну и цилиндрическая «буровая», запальное гнездо тоже в торце.

– Как всё изменилось… – вспомнил я. – На современных рудниках используют аммонит, но основе аммиачной селитры. И выглядит такая взрывчатка, как толстый батон колбасы, продолговатый такой пакет, наполненный вазелиноподобным гелем. А перед тем как опустить пакет в скважину, его надрезают.

– Ты что, занимался буровзрывными работами? – удивился Сомов.

– Что ты, что ты! – замахал я руками. – Механиком работал на руднике в Северо-Енисейском районе. Там у меня всякие знакомые были… И сколько нам подгонят?

– На буровзрывных я не работал… Хотя в войсках изучали, конечно, кое-какой интересный опыт имеется, как-нибудь расскажу. Ну, и инструктаж на ход ноги у спецов. Дино, ты как, в банде? Ничего не подрывал с пацанами в Базеле? Шучу я… Сколько сахара класть, говоришь? Предварительно, пятьдесят килограммов, научники прикинули, что этого должно хватить. Согласен?

– Сложно сказать, это же не перекрытие и даже не строение, – задумался я. – На руднике взрывами формировали стенку будущего уступа, взрывники бурили вдоль неё вертикальные и наклонные скважины с трёхметровым шагом. Станки ударно-вращательного бурения были какие-то неудачные или левые, ломались, как не в себя. Их ко мне и тащили. Как мужики рассказывали… за шахматами, для наклонной скважины хватает и двух-трёх килограммов. Вертикальные скважины набивают битком, до тридцати кило взрывчатого вещества на погонный метр. Так что лучше взять три ящика, про запас.

– Без проблем. В гроте трещины есть? – продолжал выпытывать Сомов.

– Конечно. Вода сверху летит, там огромная трещина в скале, и останавливается поток только потому, что поперёк лежит обломок в форме плиты. Иначе бы водичка ниже в трещину уходила… Две трещины поменьше видел по разные стороны водопада, может, и ещё есть. Кстати, на рудниках в такие трещины гель-взрывчатку иногда просто заливают.

– Ладно, где мы, а где передовые взрывные работы… В наших деревянных ящиках упаковано по шестьдесят две большие шашки и одна буровая. Вес ящика тридцать два кило, нетто тротила – почти двадцать пять. Плюс детонаторы и шнуры.

– Внушает, – кивнул я. – Что от нас требуется?

– Первым делом безопасно принять груз в назначенном месте и в условленное время. Нужно выбрать такое место. Как тут обстоят дела с погранцами и таможней?

– Сейчас расскажу, – неожиданно взяла слово Екатерина Матвеевна. – Недавно на одном из приёмов начальник таможенной службы Калифорнии просвещал меня о положении дел. Больше хвастался перед дамой, конечно… Но картину обрисовал. Значит так. У таможенников Доджа и Стамбула отношения натянутые. Турки эластичные, любят делать дела и мутить схемы – часть сборов в виде поборов расползается по карманам. В принципе, там можно разгрузиться, но те же люди за деньги сольют информацию. Пока дело касается контрабандистов, схема работает, но в нашем случае… не знаю. У американцев служба поставлена чётко, с некоторых пор контрабанда идёт исключительно через Стамбул. Так что на наших причалах незаметно разгрузиться не получится. Теперь о пограничниках. У турок есть всего один маленький катерок, море они, по сути, сдали на откуп. Американская береговая охрана – это уже три малых боевых корабля с ракетными установками, которые патрулируют побережье от нас и чуть западнее турок. Останавливают все незнакомые суда ещё на подходе к своим водам, знакомые проверяют выборочно. В общем, в Америку незаметно не проскочить.

– Да… Развели тут дисциплину, – буркнул сталкер.

– Англичане приучили.

– Значит, и восточнее вдоль побережья не пройти. А если в тихую бухточку, где чужие не ходят? Поблизости есть что-то подобное? Или в окрестностях Стамбула?

– Обнаружат, задержат и притащат для проверки в порт, – уверенно ответила начальница.

– Принял вас, кругом вилы… – помрачнел Гоблин. – Слушай, Макс! Ты уже два раза упоминал какую-то удалённую рыбацкую деревню, расскажешь подробней?

– Саг-Харбор, самая западная часть обжитой зоны побережья, стоит практически на границе с Берегом Скелетов, дальше пески. Формально это Америка, но, по сути – не особо нужный губернатору отдельный анклав, который скоро станет независимым. Далеко, логистика сложная. Старосту зовут Пер Баккен, запоминай уже, раз в третий раз говорю, – усмехнулся я.

– Уже запомнил. А что если мотобот разгрузится у них, а мы по суше доставим ящики сюда?

– Хм-м… Вариант интересный. Но есть нюанс – дорога к ним непонятная. Да и… Тут вполне можно скроить схему похитрее, кое-что сразу в голову пришло! Но перед этим придётся ехать туда на машине или даже на двух. Хотя бы для того, чтобы узнать у старосты точные координаты места для РДО. В общем, мне надо подумать… До завтра.

Тут проснулся подозрительно долго молчавший Дино.

– Геологи! – жахнул он, решив, что настал его звёздный час. – Нужно найти американских геологов, они всегда что-нибудь бурят и взрывают, так ведь? Может, у них есть база в городе со складами интересненького! Если нет, то мы найдём их лагерь в горах, установим за ним наблюдение. Можно выкрасть одного геолога и под пыткой узнать, где у них там взрывчатка лежит. В масках конечно! Только голоса надо будет изменить – положить в рот орехи! Гоблина с собой на захват не брать, он слишком приметный, запомнят. Что, нет? Тогда просто незаметно выкрасть! Или купить, взятку сунуть!

Сынуля старался говорить по-взрослому уверенно и спокойно, но получалось плохо – юный воришка торопился, глотал слова и не мог сосредоточиться на чём-то одном… Взволнованный голос мешал собственным мыслям.

– За что мне всё это! – простонала Селезнёва.

– Спокойно! Без паники! Американских геологов щемить не будем – святые люди, песни под гитару поют про росу на карабине, – усмехнулся Сомов.

– Под банджо, – поправил я.

– Или под губную гармошку. Вряд ли тут чего-то получится. Пусть бродяжат себе спокойно. У них и без нас тревог хватит, всегда какие-нибудь команчи рядом быкуют. Да и попробуй, найди их ещё… Взрывные работы мероприятие редкое, они всё больше с молотками шастают. Не выгорает.

Он протянул ручищу и потрепал шевелюру авантюриста.

– Но какой перспективный молодой человек… – задумчиво произнёс сталкер, глядя на adottato как-то по-новому. – Бер, с тобой можно идти в диверсионный рейд! Что мы и сделаем, когда всё утрясём.

– О, боги! – в ужасе воскликнула Селезнёва.

Мы с ней отреагировали примерно одинаково: она схватилась за голову, а я за сердце.

И тут произошло нечто очень важное, неожиданно для всех развернувшее программу делового ужина совсем в другую сторону.

– Родители, не волнуйтесь! – успокаивающе поднял ладони Сомов.

– Мы не родители! – поспешила возразила Екатерина и уточнила. – Я не родитель. Он родитель! – русалка ткнула в меня пальцем.

Гоблин на секунду задумался, прищурился, а потом сказал:

– У меня репутация бесцеремонного солдафона, поэтому спрошу прямо. Дипломаты, а чё вы сих пор не поженились? Крепкая семья – залог успешных спецопераций! Вот и Сотников поручил спросить у вас, сами решитесь, или ему отдельный указ выпустить? Как вы вообще живёте, у меня бы уже мозоли на ладонях образовались!

При этих словах Дино бессовестно заржал.

– Солдафон! – страшно смутилась Екатерина.

– А я что, я согласен, – произнесли мои губы чужим голосом и словно не по своей воле.

– Что⁈ – русалка ещё больше оторопела.

– О-хо! Есть! – рявкнул Гоблин.

– Макс, ты что, предложение мне так делаешь? Или это какой-то хитрый проект?

– Avanti, padre, coraggio! – восторженно выпалил отрок.

Куда уж смелее. Впрочем…

Была не была!

– Делаю! – с вызовом сказал я, надеясь, что голос не охрипнет от волнения именно сейчас. – Делаю! Вот этими самыми губами!

Набрал побольше воздуха и решился.

– Екатерина Матвеевна, выходите за меня замуж!

Мужики что-то проорали.

Селезнева молчала, глядя меня глазами, большими, как фарфоровые блюдца.

– Ну же, Госпожа Посол! – поторопил события Гоблин.

– Что? Да как же это… Мне надо подумать, всё так неожиданно… Максим, я просто в смятении! Немного. Позже отвечу. Чуть позже.

– Поздно думать, Катрин, надо свадьбу готовить! – пробился сквозь шум в ушах голос Дино.

Да что тут вообще происходит⁈

Я с ума сошёл?

– Стоп! – поднял руку сталкер. – Берём тактическую паузу. Я бы щас фильтрованного, конечно, бахнул бы литра три, да где ж его взять-то среди сплошного крафта… В погребе у несравненной Магдалены есть отличное калифорнийское вино, я уже продегустировал. Нам нужно выпить за успех наших далеко не безнадёжных дел! Сейчас принесу.

Но долгих посиделок не получилось. Какое-то время мы сидели молча – скованные и растерянные.

– Ничего себе, вечерок… Я словно… – Катя сделала большой глоток вина и замолчала, то ли подбирая нужные слова, то ли наслаждаясь послевкусием «калифорнийского».

Не знаю, куда деть руки! Не знаю!

И тут Гоблин не выдержал.

– Дырявая голова! Я же утюг не выключил! – звонко хлопнул себя по лбу Михаил. – Давайте, до завтра, командиры и начальники!

Он встал из-за стола, схватил Дино за шкирку и буквально вытянул его за собой.

Я проблеял что-то вроде «куда же вы, ребята!» и замер.

– Ну что притих, храбрый взрывник? – строго спросила Екатерина, глядя на меня так, словно старалась высмотреть то, что раньше было заблокировано.

– Бутылку прихвати. Годится для русских, учитывая, что калифорнийское вино изобрёл наш соотечественник Челищев, – промурлыкала русалка. – Пошли, что ли?

– К-куда?

– Куда-куда, в покои! Старики говорят, что перед свадьбой молодым хорошо бы присмотреться, узнать друг друга получше. Ты же ещё ждёшь ответа, надеюсь? Вот присмотримся, и отвечу. Пошли уже, жених…

Она схватила меня за руку, и я на заплетающихся ногах и с бутылкой вина в руке побрёл за ней в здание.