Текст книги "Стратегия. Дипкурьер (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

– Эх, и жарища же сегодня, прямо пекло, словно не осень за окном, а разгар лета, – проворчал седовласый фермер, с наслаждением потягивая холодный чай.

– Скоро похолодает, у меня кости болят, – пообещала ему добрая супруга.

Работали помощники. Хозяин, смуглый мексиканец по имени Карлос, уже начинал во дворе свой ежевечерний ритуал – скупку нераспроданных томатов, авокадо и перцев у соседей-торговцев, его хриплым и раскатистый смех хорошо слышен и здесь. Весьма колоритный мужчина с традициями.

Перебирая костяшки счёт или проверяя накладные за короткой стойкой, он успевает контролировать работу всего персонала. Время от времени Карлос чертыхается, громко щёлкает толстыми пальцами и горестно произносит:

– Ну кто же так несёт поднос? Если шлюх с набережной сюда пригласить, они и то лучше нести будут!

Или так:

– Ну кто так жарит картошку фри? Если шлюх с набережной поставить на ваше место, они и то лучше пожарят!

Примеры не отличались разнообразием. Если верить усатому мексиканцу, то шлюхи с набережной гораздо лучше подметали пол, перебирали виноград, удаляли плёнки с мяса, здоровались с клиентами, знали поварское дело, правила этикета и психологию потребителя, чем весь штат самой популярной ныне харчевни города.

Я уже машинально осмотрел зал быстрым, профессиональным взглядом, отметив ничем не заставленный запасной выход и спокойные лица посетителей. Дино же не отрывал жадного взгляда от алого «Скаута» за окном.

– Представляете, старшие, каково это, в одиночку проехать на байке от самого Ди-Си в Додж через стаи голодных койотов и засады черноногих… – прошептал adottato, и в голосе его звенела романтика открытых дорог.

– Почему обязательно из Ди-Си? Может, он из Стамбула в гости прикатил.

– Турки на «индиане»? Не смеши, падре. Транспорт турка должен вмещать три мешка помидоров, иначе эта поездка впустую.

– Хорошо, хозяин явится, увидим.

Народу было много, свободных мест осталось мало, впрочем, как обычно. Мы уселись за грубым сосновым столом, и Екатерина Матвеевна, глядя на пламя свечи, закреплённой в бутылке из-под вина, уже во второй раз сказала, что это место, «Золотую пыль», лично она считает квинтэссенцией здешней Америки – не той, что все когда-то знали по голливудским фильмам, а настоящей, простой, щедрой и с неожиданно пряной и острой приправой – нотками в чём-то уже родной, но всё-таки чужбины.

Сейчас мы отдыхали на любимом месте в углу небольшого уютного зала, откуда хорошо просматривалась входная дверь, и ждали, пока подойдёт официант. В окно были видны рыночные ряды, несколько деревьев и разномастные крыши домов за ними. Снаружи солнце окрашивало небо в цвет перезрелого персика, а где-то за горами южная ночь, тёплая и звёздная, уже готовилась накрыть этот крошечный приморский мирок своей пеленой.

Кстати, сидеть здесь до глубокой ночи не получится, заведение «Золотая пыль» работает только до одиннадцати вечера, чтобы не допускать конфликтов с обитателями тихой засыпающей улицы. Таково было условие размещения этой точки общепита. Хочешь ещё потусить? Душа жаждет кутежа и разврата? Спускайся на набережную. Многие так и поступают.

Резюмируя, скажу, что в это славное местечко горожане заглядывают, чтобы вкусно и недорого наесться от пуза, а не повеселиться всласть. Ни живой музыки, ни танцев на столе. Только перестук ложек. Лучший аккомпанемент для проголодавшегося человека.

В зале появился молоденький официант с подносом в руках. Аппетитно потянуло шашлыком. На стол опустилось глубокое блюдо с дымящимся мясным ассорти. Заказ был самым обычным, без диковинок и изысков, поэтому принесли его почти сразу, а собственно трапеза много времени не отняла. Можно было двигаться в сторону пикапа с набитым доверху кузовом, но Селезнёва решила иначе.

– Товарищи мужчины, вот что я вам хочу сказать…

– Внимаем! – я беззаботно отставил стакан.

– Это очень важно, поэтому прошу слушать меня внимательно… – свою речь начальница многозначительно начала тихим голосом, продолжив через короткую паузу;

– Вопреки широко распространенным заблуждениям, сформированным в ваших головах детективной беллетристикой, старыми голливудскими фильмами и современными отечественными сериалами «про шпионов», все агенты иностранных разведок, оперирующие под дипломатической крышей, отлично известны контрразведке страны пребывания. Скажу больше, в штате посольства такие люди состоят на определенных должностях, строго утверждённых бюрократической машиной очень много лет назад… Вы что думаете, я одна на Платформе карьерный дипломат с соответствующим образованием и опытом? Нет, в каждом анклаве могут найтись люди, знающие отработанные практики и традиции. А уж в контрразведке… И если вдруг Госдеп северян или южан проморгает очередного русского разведчика, ведомство может смело брать в разработку третьего секретаря посольства, которые испокон веку были сотрудниками ПГУ, Первого Главного управления КГБ СССР – это бывшая внешняя разведка, а позже СВР, Службы Внешней Разведки РФ. Точно так же военный атташе всегда представлял ГРУ… Военного атташе у нас в штате, как вам известно, нет, третьего секретаря тоже, но есть первый и единственный.

Она пригубила фруктового чая и выстрелила:

– И это ты, Максим, – палец с ухоженным ногтем обвиняюще уставился на мой нос.

Я сглотнул, в горле отчего-то пересохло. Плеснув из кувшина, тоже отпил из стакана холодного напитка, пару раз кашлянул, но ответить не успел, Екатерина продолжила, говоря всё строже и строже:

– Скажу, когда можно будет отвечать… Запоминайте, мальчики. Пока вы лазаете по пещерам и делите с местными унции золотого песка, вы не представляете угрозы для страны пребывания. Вы просто временно ненормальные, присоединившиеся к другим неугомонным. К тому же у вас есть железная легенда прикрытия: русские пытаются разобраться в обстоятельствах убийства своего сотрудника и проверяют все версии. Ничего они, конечно, не найдут, поскольку даже профессионал-шериф до сих пор не смог этого сделать. Так что пока в тайну грота не включилось американское государство, никто вас прессовать не станет.

Селезнева внимательно посмотрела на нас, ожидая, как отреагируют её подчинённые на столь явную подначку. Рассердятся, ответив шефу дерзкой колкостью, и начнут спорить? Не подадут вида, но затаят обиду?

Мы же лишь ошарашено открывали рты и молчали как налимы.

– Но когда выяснится, что секретарь посольства вместе со своим юным сотрудником в броской одежде третий раз фотографирует в бухте военные корабли, стараясь зафиксировать устройство американской палубной «катюши», дело может принять совсем другой оборот. Одна моя знакомая из мэрии уже спросила, какую именно особу так старательно фотографировал ваш красавчик Макс, не компромат ли он собирает? Так зачем ты даёшь пищу для размышлений американским властям?…Скажи, ты хочешь, чтобы у меня случился инфаркт?

В просторном, украшенном дубовыми панелями обеденном зале наступила мёртвая тишина, так мне показалось. Выявив, что участки головного мозга персонала, отвечающие за бдительность и служебную осторожность полностью бездействуют, Екатерина решила устроить глубокое промывание мозгов, направленное на то, чтобы сохранить наше здоровье и работоспособность.

Разводя руки в стороны, я натянуто улыбнулся и выдавил:

– Мы это, всё поняли, Екатерина Матвеевна… Впредь будем соблюдать осторожность.

Но Селезнёва решила напугать нас основательно. Словно не слыша мои слова, она продолжила:

– … И тогда в какой-то момент будет принято принципиальное решение задействовать силы контрразведки и полиции: группу наружного наблюдения, оперативно-техническую службу, сектор прикрытия, группу захвата… Представили сцену на набережной? Вижу, ещё не совсем представили. Уверяю, меры окажутся эффективными! С выбором способов воздействия на объект разработки вплоть до разрешения применения оружия при задержании, а затем передачи дела в суд либо негласного устранения.

У меня аж спина вспотела.

Нарисованная Екатериной перспектива выглядела крайне пугающе.

Дино прекратил нервно кусать палец и попытался сказать хоть что-то в наше оправдание:

– Но мы же сами тебе доложили о фотографировании!

– Доложили, – кивнула она. – А другие специфические люди доложили о твоих манипуляциях возле военного объекта своим руководителям, ты это допускаешь? Максим, ну ладно, он ребёнок, но у тебя что, не хватило ума делать это, например, во время какого-нибудь празднования? Когда сам факт фотографирования не вызовет подозрений? Ты что, ставишь целью навести их на мысль приставить к нам ноги? Ведь одно дело, когда вы подрались в кабаке и дело быстро разберет криминальная полиция, и совсем другое, когда вами занимается контрразведка! Ты, извини, тупой? – её правая бровь приподнялась и саркастически изогнулась.

Разнос подходил к концу. Группа олухов должна была сделать выводы и исправить ошибки. И она готова была это сделать.

– Запомните, у каждого из нас есть круг служебных обязанностей, и каждый должен действовать в соответствии с ними! Если возникнет необходимость в негласном наблюдении или особых разведмероприятиях, то мы сначала выработаем план, трижды подумав над деталями. Вы хорошо меня поняли?

В голосе Селезнёвой лязгнула сталь.

Мы торопливо кивнули.

Бровь опустилась.

Из-за окна донёсся женский вскрик, какая-то ругань и возня. Обычная перепалка, недовольный чем-то покупатель, которого всё в этой жизни допекло, и все виноваты.

Я расплатился, и мы вышли из «Золотой пыли» в тот момент, когда крики снаружи стали истошными. «А вот и яркий заключительный аккорд в непростой базарной эпопее…», – сразу подумалось мне, и ошибки не случилось. Да что тут происходит, мальчишки помидорку украли?

Диспозиция была такова: возле большого прилавка, где торгуют овощами и сопутствующей зеленью, стояли трое борзого вида удальцов, а напротив них высилась дородная торговка, оказывающая активное сопротивление какому-то наезду. Она и кричала. Из-за спины супруги высовывался ее подтявкивающий муженёк настолько щуплого телосложения, что стало ясно – место этот деревенский простачок и подкаблучник выбрал правильно.

Компания задир, разгорячённая выпивкой и предыдущими стычками на улицах, была серьёзно заряженна на горячую драку с кем угодно. Не найдя желающих, местные гопники – а как их ещё называть? – забрели на фермерский рынок и сцепились с первыми попавшимися. Или решили опробовать себя в рэкете.

– Кто такие, знаешь? – спросил я у сына.

– Один местный придурок, вон тот, что с длинными волосами. Он всегда нарывается, потом считает синяки, – поморщился Дино. – А эти двое, что поздоровее – сынки богатых фермеров. Пытаются быть мафией.

Обстановка накалялась.

Вокруг зоны конфликта собирались зеваки, но желающих встать на сторону зеленщиков пока не обнаруживалось – разъехался торговый люд.

– Вмешаемся? – вопросом предложил adottato.

– Я вам вмешаюсь! – заволновалась Селезнёва. – Сейчас полиция подъедет!

– Не подъедет, – мрачно возразил Дино, – Преторианцы сейчас набережную прочёсывают, мы там в это время не тусим.

– Хулиганьё… – проворчала Екатерина, и было непонятно, в чей именно адрес.

Обстановка накалялась уже стремительно. Один из гопников пнул прилавок, заставив крышу задрожать, а другой надел на правую руку кастет. В ответ зеленщик швырнул в него какой-то репой, удачно попав в плечо, а жена схватила с прилавка ножик, который сложно было назвать овощным.

Напряжение – на высшей точке. Ёлки-палки, только крови сейчас и не хватает! Дальше ждать было нельзя, стыдно будет. Мы шагнули вперёд, невзирая на змеиное шипение начальницы, но тут на сцене появилось новое действующее лицо.

…Из слесарки вывалился натуральный громила – лысый парняга, точнее, молодой мужик с комплекцией неандертальца, бритой головой и лицом то ли боксёра-профессионала, то ли неубиваемого маньяка из самых жутких фильмов. В руке громила держал небольшой свёрток, который он вынес из мастерской.

– Это он, чувак на «индиане»! – уверенно прошептал отрок.

Заметив нездоровый кипишь, здоровяк глянул на наручные часы, недовольно мотнул головой и ускорил шаг.

Ну, красавец, что сказать!

Если на Дино была неизменная по-итальянски стильная косуха мягкой кожи, то на верзиле громоздилась видавшая виды джинсовая пара с глубоким фейдом на каждом дециметре. На правом бедре у громилы висел большой пистолет в знакомой рыжей кобуре, которую я видел в оружейном магазине «Frontier Arms», что в Батл-Крик. Скорее всего, это Colt M1911А1. Рядом маленький кожаный чехольчик на кнопке, в котором держать можно разве что «викторинокс». Для начала он зычно гаркнул, обругав нападавших неприличными английскими словами, завершив урок английского так:

– В маркетах всегда такой чудесный свежий вкусный воздух… Но всего два засранца – и атмосфера безнадёжно испорчена.

Чёрт возьми, это же фраза из моего любимого фильма!

Потом бритый чувак неожиданно добавил уже на русском, далее общаясь с миром только на нем:

– Слышь, черти, вы чё пристали к даме? Вам ноги переломать, папуасы?

Человек в джинсухе явно привык к тому, что его обязаны понимать все.

– Он русский! – удивлённо воскликнула Катя.

– Падре, видишь! И в Вашингтоне есть русские!

Троица наконец-то запеленговала достойного противника – чего, собственно, и добивалась.

Схватка казалась неизбежной.

Зеваки на безопасной дистанции быстро выстраивались в рваное оцепление вокруг места предполагаемого сражения. Я глянул на лица публики: мужчины, женщины и даже дети – любят американцы шоу, но полиция работает хорошо, настоящие драки случаются редко.

В дверях «Золотой пыли» возник Карлос с короткой берёзовой дубинкой в руке, вдруг битва перетечёт в заведение? Рядом – один из поваров с длинной скалкой, невысокий худощавый азиат с опасными глазами. Заметив пищевиков, громила расстроился и разозлился ещё сильней.

– Курр-рва, пожрать не дадите! – рявкнул он так, что некоторые штатские в оцеплении присели. – Порву как мойву!

В наступившей трёхсекундной тишине поползли растерянные шепотки – переводчиков с русского не нашлось. Воодушевленная поддержкой извне, хозяйка овощной лавки приободрилась, сказав гопникам что-то особо обидное. Один из них пнул снизу по ближнему лотку с овощами, ударом опрокидывая его на хозяйку. В воздух взметнулся фонтан сорта «chesnok garlic», после чего агрессор полез через прилавок, чтобы учинить уже настоящий разгром с жертвами.

– Пошли! – скомандовал я. Быстро и энергично растолкав зевак плечами, протиснулся вперед и выскочил на ристалище.

– Третьего не вижу! – прохрипел из-за спины знакомый голос. Дино умудрился не отстать ни на шаг.

Второй рэкетир собрался последовать за товарищем, однако неандерталец был уже рядом. Он схватил городского прощелыгу за ремень, и стащил его назад, как скатерть со стола. Гопник вскочил и с традиционной «бычкой», угрожающе наклонив голову, с силой толкнул противника в грудь. Ну-ну. С таким же успехом он мог толкать паровоз! Верзила очень удивился, после чего вытянул длинную руку размером с ногу, прилепил два пальца ко лбу незадачливого мафиозо, а затем как поршнем толкнул его в голову так, что тот отлетел на пару метров и опять повалился на землю.

Меня стукнули в левое плечо. Быстро обернувшись, увидев, что человек рядом со мной пытается выскочить вперёд, я одним ударом правой снёс его на землю, и тут же понял, что это обычный зевака… Я не собирался вникать, с чего всё началось и что вообще здесь происходит, да и какая теперь разница: наших бьют – мочи всех подряд.

– Ты куда лезешь!

Вот и ещё один вылез с дурным любопытством – резко толкнул его в грудь.

– Назад! Тоже хочешь упасть?

– Что вы, мистер, я просто…

– Исчезни!

Чёрт, да где же третий? Противники у владельца «индиана» были опасными, вот что важно. Здоровые накачанные лбы, пониже и похилее его, но агрессивные и опытные, сразу видно. Впрочем…

– Дино, где третий⁈ Ищи! – заорал я, заметив сына на противоположной стороне арены.

В толпе зашелестели купюры, посыпались числительные. Гадство, неужели они ставки делают⁈ Заходит тема! Во народ!

– Роняю любого на заказ! – объявил громила на своём плохом английском, разворачиваясь в сторону второго противника и одновременно уходя вбок. Ух-х! Хороший боковой фермерского мажора пролетел мимо. А ничего так!

Толпа радостно заорала – зрелище впечатляло. Но и с этим противником наш человек из Ди-Си справится… Соперник же разминал вращениями правую руку и накачивая кровь в кулак. Может, он на ферме бычков меж рогов колотит для тренировки? Но сейчас против него выступило чудовище пострашней…

Колхозный мажор отважно двинулся вперёд, ох, зря ты это сделал, чувак, ей-богу, зря! Я и не заметил, как выстрелил правой громила, его удар был очень быстрым, почти невидимым.

Парень отшагнул, согнулся, зашипев от боли, разозлился и снова ринулся в бой. В последний бой.

– На тебе таран Талалихина, деревня! – заорал радостный неандерталец, в прыжке всаживая обе ножищи в грудь откормленного фермерского сынка. Лучше бы того телеграфным столбом ударили, честное слово…

Туф-ф! Тело мягко легло в пыль.

Уже два бойца валялись в пыли и кряхтели, пытаясь прийти в себя.

– Сзади! – крикнул мне Дино.

Я перевёл взгляд и увидел, что невесть откуда взявшийся третий гопник с ножом в руке заходит со спины русского богатыря.

Русский начал разворачиваться, но adottaro ждать не стал. Бросившись в ноги попытавшемуся сопротивляться здоровяку, он с силой дёрнул его лодыжки на себя, заставляя врага с размаху грохнуться оземь – любимый приём! Тот выругался, вывернулся, поднялся – в руке опять сверкнул клинок.

– У него нож! – крикнул Дино с земли.

Я и не заметил, как в моей руке оказался «вальтер».

– Да по жбану! – сплюнул под ноги громила в джинсухе, которому всё это уже надоело. Он схватил с соседнего прилавка большой деревянный ящик и запустил его в неприятеля со скоростью реактивного снаряда.

Хрясь!

Мне показалось, что на месте головы налётчика образовалась сюрреалистическая инсталляция из плашек и гвоздей.

Бух! Третий лёг на мирную землю Додж-Сити – битва была закончена, а народ начал восторженно кричать и хлопать в ладоши.

Наш громила выставил руки крыльями и с довольным протанцевал пару диких круговых па в стиле «победившая совунья».

– Ты как? – озабоченно спросил я Дино. – Цел?

– Нормально всё, падре… – тяжело ответил отрок, осторожно трогая пальцем приличную ссадину на скуле. – Успел мне достать чертов дикарь… Он там жив вообще?

– Живой, водичкой отливают…

Тем временем громила поднял с земли опрокинутый лоток, вручил его ошарашенной хозяйке и начал о чём-то с ней переговариваться. Закончив разговор, он поднял с прилавка свой сверток, затем принял из её рук корзинку, развернулся, направляясь в нашу сторону.

– Идёт к нам! – пискнула Екатерина с паникой в голосе и попыталась спрятаться за мою спину, чтобы выглядывать оттуда.

Все напряглись.

– То-то я и слышу, русские голоса! Спасибо, парни… – тут верзила наконец-то обнаружил за моей спиной испуганные глаза и галантно поклонился.

– Рад приветствовать, Ваше Превосходительство Госпожа Посол! Извините, Екатерина Матвеевна, цветов у этих крестьян не нашлось, всё уже распродали… Как говорится, от души!

Неандерталец двумя руками протянул растерянной и смущённой Селезнёвой корзину, с одной стороны которой свисали безупречно красивые хвосты огромной, словно из рисованного мультфильма, оранжевой моркови, а с другой – изумрудно-узорчатая ботва.

– Разрешите представиться, господа, дипкурьер Михаил Сомов! А если по позывному, то Гоблин. Просто Гоблин.

Глава 11
Круиз с диппочтой

Уже три часа наблюдая за сталкером высшей категории Михаилом Сомовым, я всё это время вспоминал, кого он мне напоминает…

Прежде всего, конечно, Кастета. Внешне они полные антиподы, сходство в другом. Бросается в глаза профессиональная решительность и уверенность в себе при абсолютно здравом взгляде на реальность.

Ещё одна общая черта этих суперов – основанная на огромном полевом опыте готовность к авантюрам ради дела, а не ради адреналина или самолюбования. Я уже не говорю о чувстве долга. Интересная тема, тут нужно ещё присмотреться.

Затем мне вспомнился Крис Адамс, главный герой кинофильма The Magnificent Seven – «Великолепная семёрка», которого сыграл Юл Бриннер, уроженец Владивостока, советская вестерн-легенда с загадочным прошлым.

Скорее всего, тут всё дело во внешности, в совпадении некоторых характерных деталей образа. Но не в характерах. Немногословный и малоэмоциональный Крис совсем не похож на Гоблина, который в общении вполне открыт и даже любит поболтать, рассказывая такие эпизоды из своей сталкерской практики, что невозможно понять, дурит он слушателя или нет.

Юл Бриннер, кстати, был склонен к преувеличениям и выдумкам, что породило неопределенности в его биографии. Долгое время Бриннер какого-то чёрта утверждал, что родился на Сахалине, отец – из Монголии, а мать была румынской цыганкой.

Но Крис Адамс, несмотря на его готовность помочь страдающим, больше антигерой, нежели герой в традиционном понимании этого слова. Он, как и его сборная банда семерых, это про деньги, хотя оплата наёмников и была мизерной.

Я без понятия, какое жалование у Кастета и Гоблина, но точно знаю, что своего жилья у Михаила нет. Костя описывал мне ППД, пункт постоянной дислокации сталкеров в Замке, где живёт Сомов, используя термины «конура» и «лачуга» – тесно, темно, и по-холостяцки тоскливо. Никакой тяги к тому, что называется благосостоянием, я у обоих не заметил.

Но Гоблин так же, как герои «Великолепной семёрки», базу проговаривает напрямую, без многозначительного подтекста, он не склонен к немотивированной рефлексии, стабилен и психически устойчив, хотя многогранность характера всё-таки проявляется.

Он ковбойский человек, классика былинного героя в чистом, дистиллированном виде, с которым стоит знакомиться неспешно и с перерывами, чтобы прочувствовать непередаваемую остроту восприятия. Примерно как мы на фермерском рынке… Нормальный ковбой, а не как в этой паскудной «Горбатой горе».

В Додж-Сити, где после переноса сама собой сформировалась уникальная атмосфера возрождённого вестерна, где ты в любой момент можешь почувствовать запах пороха после выстрела из «Миротворца», если это можно считать романтизацией Дикого Запада, он будет как дома, – город примет его как своего, охотно и с потрохами.

Ну и наконец, вспомнился ещё один фильм… – Harley Davidson and the Marlboro Man, после просмотра которого мне каждый раз хотелось с выражением скупой мужской грусти на лице забраться на крутой мотоцикл и умчаться с красоткой в закат. И плевать, что до сих пор нет ни байка, ни красотки.

А безумную харизму этому фильму обеспечивают герои – Харли и Мальборо, чуваки с бурной молодостью, которые либо растеряли всё, что имели, либо так ничего и не нажили. Они живут, открыв грудь всем ветрам.

За спиной у такого ковбоя нет ничего, кроме общих воспоминаний и кланового бара – своеобразной скрепы с символами прошлого: дружбы с обязательной взаимовыручкой, бесшабашной юности и места, где за отсутствием жены можно хоть кому-то излить душу.

И защищают парни не какую-то там паршивую забегаловку, а свои устои. Тот оазис, куда им всегда можно вернуться, где тебя помнят и в трудную минуту поддержат.

Если для Сотникова такая опора и основа – само Государство Российское, то для Гоблина это Замок, он это слово уже раз пять произнёс… И ради него он готов на всё, не щадя живота своего и не в чём не сомневаясь. Привычная для Сомова с Лунёвым задача звучит так: «Иди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что, и доставь это в Замок». Удивительно, но они с Кастетом знают, как выполнить дикое распоряжение.

«Лучше умереть, но чувствовать себя спокойно, чем жить и волноваться», как учит ковбой Мальборо. Конечно, это путь далеко не для всех, а уж для личной жизни он просто деструктивен.

…Но нет-нет, да и вспоминаешь слова красотки Вирджинии: «Знаешь, Харли, в некотором смысле я вам даже завидую».

– С чего бы это? – удивляется Харли. – Люди пашут всю жизнь, как проклятые, а вы живёте сегодняшним днём и ни о чём не жалеете.

Гоблин быстро разрушил подтянувшиеся было стереотипы. Он не настолько огромен и могуч, как это могло показаться поначалу. У него не оказалось реактивных ускорителей за спиной, а на кончиках пальцев по команде мозга не вырастают стальные клинки. Пожалуй, дело здесь в динамике события – на подмостки, сразу приковав к себе всё внимание публики, вышел не обычный прохожий, а былинный герой, без промедлений и сомнений начавший наказывать негодяев. Конечно, в таком обрамлении многим он представился ничем не пробиваемым великаном.

Сомов находится в идеальной физической форме, не так давно обретя эволюционный статус мужчины, а не молодого человека. Мышцы, скелет, сухожилия – всё на месте, всё набрало максимальную крепость и силу. Однако никакой искусственной «подкачки» ради красивого тела я не увидел, его тело сформировали родительские гены и реальные оперативные задачи. И в этом он тоже похож на Кастета – жилы и мышцы, животная сила. Обладая резкостью и скоростью, такие люди, в то же время, могут долго бегать и воевать. Любой мужик выделяет их сразу, инстинктивно чувствуя чрезвычайно опасный потенциал.

В общем, надо быть полным идиотом, чтобы связываться с подобными опасными ребятами. Однако идиотов, как выяснилось, и в Новой Америке на сто лет вперёд припасено…

В манере Гоблина прикидываться солдафоном, пугая мирных людей весёлой солдатской шуткой, жаргоном и громкими репликами. Это позволяет ему наблюдать за реакциями других и управлять обстановкой. В то же время Михаил Сомов совершенно точно не подходит под характеристику «неотёсанный мужлан» или «чеховский медведь-бурбон-монстр». У него достаточно острый ум, широкий кругозор, а знание мира Платформы-5 – наилучшее.

Вскоре после начала разговора стало ясно, что этот сталкер может поддерживать светский разговор на любые темы, причём активно.

Стихи пишет! На губной гармошке научился играть! Дино впечатлился и уже пригласил его на репетицию своего бэнда.

Оставался только один вопрос: сталкеров высшей категории у Императора всего трое.

Зачем Сотников и Демченко отправили в такую даль обычным дипкурьером столь дефицитного человека?

– Михаил, как я понимаю, вы добирались к нам через Шанхай, так?

Не может Селезнёва привыкнуть к присутствию столь необычного человека рядом, пока напряжена, и это понятно. Поэтому раз за разом обращается к нему на «вы».

– Нет, через Базель, на автобусе. Макс, автобус твой в норме, без царапин: недавно ТО прошёл! Екатерина Матвеевна, это… вы мой начальник, а я в вашем распоряжении. Поэтому лучше бы ко мне попроще. Можно сокращенно, Гоб, так многие зовут. Хотя в Китае я был дядюшкой Го, а израильтяне вообще постоянно пытались приклеить мне кличку Габи.

– Вы были у северян? В Новом Израиле? – выпалил потрясенный Бернадино. – Ничего себе! Я не знаю ни одного человека в Базеле, побывавшего у евреев! Одни слухи… Расскажете?

Сомов поморщился, неопределённо покрутил пальцами в воздухе и без энтузиазма пообещал:

– Ну… Когда-нибудь.

Сказано это было с таким кислым видом, что всем стало ясно – никогда не расскажет. Второй раз можно не спрашивать.

– В Аддис-Абебе заглянул к знакомому оружейнику, пообщались. В окрестностях восточной города вовсю орудуют банды, усмирить они всю эту зусулку никак не могут. Чей клан пришел к власти, тот и гоняет других. А потом наоборот. Когда я там был, в городе назгулы учинили грандиозный шмон, тараканы побежали в степь, поэтому автобусу в сопровождение выделили «Патруль» с патрулём. Кстати, с нами шёл грузовик с пассажирами, желающих попасть в Базель и Берлин стало больше… Макс, ты свои путевые записки в какую-нибудь газету отправлял?

– Вот, ёлки! Надо второй автобус на линию запускать, – заволновался я.

– Пожалуй. В общем, в таких условиях местная разгильдяйская полиция самостоятельно ни черта не сделает, проходили… Эфиопам нужно договориться со швейцарцами и провести совместную армейскую операции, типа той, что мы в своё время провели на Пакистанке.

Рассказчик взял короткую паузу, и я освежил молодое вино в узких фужерах.

– Прибыл в Базель. Сначала сделал свои дела, – туманно упомянул о них сталкер, – потом поехал к Лунёву на Женевское озеро. Ну чё, Костян реально обрадовался, он к тому времени уже опух уже от минералки, лечебного клизмения ромашковой водой и голубой глины. Встретил, как избавителя, что ты… Эх, четыре дня пролетели, как в раю побывал…

Гоблин прикрыл глаза и расплылся в мечтательной улыбке.

– Отправились мы на Острова отдыха, как их называют. Взяли по случаю у одного фермера красного креплёного винишка литров пятнадцать, сыр дырявый, колбасу верчёную, хорошую надувную лодку, спиннинги, палатку, японский магнитофон напрокат…

– Много поймали? – участливо поинтересовался я.

– Три хвоста вытащили! Я даже блесну успел утопить, – с непринуждённой гордостью похвастался сталкер-рыболов четырёхдневным уловом и шумно почесал в затылке. – … Правда, мы потом всю рыбу на этом островке и потеряли, не понимаю, как такое могло случиться. Выбралась из сумки, что ли, и к воде по песку уползла? Запутанная история… Костя начал заново ловить, чтобы хоть что-то предъявить супруге, а я продолжил на песке валяться.

– Все четыре дня? – хитро прищурившись, спросила Катя.

– Я ещё и думал.

– Четыре дня?

– О жизни думал.

Гоблин вздохнул, глотнул вина и продолжил:

– А потом Ольга, ну, жена Лунёва, чёт психанула, у неё бывает. Езжай-ка ты, говорит, Мишаня, дальше по своему секретному заданию, а то у нас из-за тебя вся отпускная романтика испаряется. Хорошо, дескать, что вы хотя бы по прибрежным кабакам не пошли, разнесли бы всё, как в тогда в Нотр-Дам, да… Переселился я на Банхофштрассе в «Балтазар», поцеловал ручку фрау Амманн, потискал Ингу. Ой, извините!

Екатерина снисходительно махнула рукой, ничего, мол, выкладывайте, Михаил, выкладывайте…

– Потом чисто случайно купил у старины Ганса Грубера этот Indian Scout.

Мы с Дино переглянулись: знаем, знаем!

– Вообще-то, я планировал взять нормальную тачку. Компакт типа «самурая», фиатовской «панды» или «мини-купера кантримен», а тут этот красавец подвернулся! Зачем мне, думаю, четыре колеса для одной задницы? А байк на любую большую лодку погрузить можно. Короче, забрал его после обслуживания, откатил на причал, поставил на «Савойю».

Теперь уже мы с Екатериной свет Матвеевной заулыбались, ностальгически завздыхали. Причал, пасторальная бухточка с гусями, «дерево русалки», старушка «Савойя»…

Сомов это заметил.