Текст книги "Стратегия. Дипкурьер (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Дино натанцевался быстро. В качестве подарков от русского диппредставительства, кроме наборов отличных блёсен, турецкого парфюма и настольных механических часов, сюда приехали две акустические гитары. И теперь наш рокер, собрав вокруг себя стайку пацанов и девчат, давал им первые уроки мастерства.

Да! Патроны для «винчестера» серьёзному пацанёнку-охотнику я всё-таки привёз и передал. Потому что обещания нужно выполнять.

Невеста в роскошной серебристой короне начала разносить и раскладывать самолично приготовленную кашу. Существует у норвежцев обряд, в котором невеста вот так выражает благодарность гостям за то, что те смогли прийти на свадьбу. Обряд более символичный, чем практичный. Каши на всех не хватает, поэтому некоторые гости сразу отставляют её в сторону либо прячут, чтобы потом отдать желающим за выкуп. В ритуале выкупа, как таковом, тоже есть сходство, о чём я не преминул сообщить старосте.

– Мы с русскими всегда жили по-соседски, – ответил Пер Баккен. – И жили бы хорошо, если бы наши политики на Земле не стремились нас поссорить. Теперь вы далеко, но у нас по-прежнему гораздо больше общего, чем с американцами или турками. Особенно зимой! – хохотнул он и добавил:

– Когда, вы говорите, прибудет ваш пакетбот? Хорошо бы этим парням успеть пройти вдоль Берега Скелетов в течение трёх недель, мистер Горнаго… После этого минимум на полтора месяца начнутся непрерывные шторма. В нашей бухте будет поспокойней, но и здесь рыбаки могут неделями не выходить в море.

…Двуединый план, разработанный мной при подсказке Сомова, прост и гениален. Я ведь приехал сюда не только для того, чтобы определить место, где экипаж пакетбота оставит опасный груз. Определить, сперва присмотревшись и принюхавшись к тому, что происходит в Саг-Харбор, какова атмосфера и настроение местных.

Грот-то мы, так или иначе, взорвём.

После чего Гоблин уедет в пункт постоянной дислокации для отдыха. Он получит заслуженную благодарность и новое задание.

А нам работать здесь, на своей американской «земле», решая повседневные и перспективные задачи. Поэтому мотобот заглянет в Саг-Харбор, чтобы передать общине приветствие от самого Сотникова, гуманитарно-комплиментарный груз и небольшую посылку для меня. Заберу как-нибудь, а заодно проверю степень любопытства наших новых друзей. В другом варианте важный груз сразу остаётся здесь, до востребования. Выбор варианта зависит от комплексной оценки всех факторов и моего решения.

– Тянуть не буду, по возвращении сразу дам радиограмму в Замок Россия. Правда, придется забраться повыше в горы… Кругом хребты, связь отвратительная… Передам координаты и ваши настоятельные рекомендации поторопиться. После визита к вам пакетбот отправится дальше, к туркам, чтобы доставить оборудование для нашего консульства в Стамбуле. Ну и заняться коммерцией, как водится! Думаю, сюда он прибудет дней через семь – десять.

Правду говорить легко и приятно.

Добавлю, и безопасно. Ничего не нужно придумывать и вспоминать, боясь неосторожным словом спалить всю малину. А я старосте слова неправды не сказал. Просто не сказал всю правду. В первом варианте доставки пакетбот на участке между рыбацкой деревней и Стамбулом заглянет в ещё одну бухту.

В дальнейшем посмотрим, для заброски ординарных грузов все эти сложности ни к чему.

Отследить такую операцию невозможно, схема совершенно чистая.

– Комплимент? Хм-м… И что же там будет? – с интересом спросил староста.

– Пер, честно скажу, не знаю, – признался я как на духу. – Но в нашем МИД работают люди умные и опытные. Вам наверняка понравится.

– Что ж, встретим со всем уважением! – пообещал он. – А насчёт обучения детей мы всё серьёзно обсудим на совете общины… Важное дело.

В этот момент я понял, что потерял из виду Сомова. Мой здесь, в тесной компании, а где сталкер? Заметив, как я кручу головой, Пер Баккен перегнулся через стол и положил тяжёлую руку на моё плечо.

– Не ищи, друг, до утра ты их не найдёшь. Это же любовь, сам знаешь, да поможет им святой Мартин…

Знаю.

Пусть святой Мартин и в нашу с Екатериной сторону глянет мельком с благословением, лишним это не будет.

Глава 15
Кракен пробуждается

Два деревянных ящика с тротиловыми шашками были окрашены в стандартный зелёный цвет. По бокам две удобные деревянные ручки для переноски. На ящиках нанесена соответствующая маркировка.

Третий ящик Центр не согласовал, посоветовав в сопроводительной записке обходиться с фабричными ВВ без отсебятины. Сказали, что хватит, значит, хватит.

Я уже говорил, что с большим пиететом отношусь к таре, любой упаковке продукции, предназначенной для военных целей. В армии пустую тару из-под гранат для РПГ-7 и снарядов для БМП-2 после стрельб полагалось возвращать на склад, а мне очень хотелось подрезать пару ящиков. Правда, я не знал, что с таким счастьем делать дальше. Не идти же в почтовое отделение ближайшего посёлка для отправки на родину.

Очень люблю, когда всё подогнано и притёрто, продумано и исполнено так, чтобы никаких люфтов, дребезжания и даже шевелений.

Все шашки во вскрытых для проверки целостности и комплектности ящиках лежали максимально плотно, ровненько, надёжно, глаз не оторвать! Каждая шашка обёрнута парафинированной бумагой красного цвета. На боковой стороне имеется надпись «Тротиловая шашка 400 гр». Запальное гнездо под капсюль-детонатор № 8 обозначено на бумаге чёрным кружком. Вот из этих тротиловых шашек и составляются подрывные заряды необходимой мощности. Сеть из детонирующих шнуров собирается с помощью специальных узлов, а сам шнур представляет собой трубку-волновод с детонирующим напылением внутри.

– Между прочим, весь ящик можно использовать в качестве готового подрывного заряда массой двадцать пять килограммов, предусмотрено заводом-изготовителем. В те времена о партизанах заботились, – сообщил Гоблин. – В центре верхней крышки имеется отверстие для запала, присмотритесь… Над ней специальная такая дощечка, легко удаляемая. В этом месте одна из шашек уложена так, чтобы её запальное гнездо приходилось как раз под отверстием в крышке ящика.

– Идеальный вариант, – оценил я заботу оружейников,

– Это точно, Макс! – с воодушевлением откликнулся Сомов. – Не надо ничего потрошить, раскладывать, схему из шнуров вязать, детонаторы обжимать… Минимум геморроя.

– Авиабомба в ящике! – восхитился отрок.

– Примерно так оно и есть, сын. Не знаю, правда, получится у нас или нет. В расселину такой ящик точно ляжет, можно и два упихать, с гарантией, и даже несколько. А вот трещины с другой стороны водопада… Не уверен, на месте посмотрим.

Тол, как бризантная взрывчатка, это страшная сила.

При классификации ВВ исходят из степени бризантности, подразделяя их на две основные группы: бризантные и метательные. Тут всё просто: бризантные ВВ обладают способностью детонировать, а у метательных преимущественным видом взрывчатого превращения является вспышка. Как у порохов.

Скорость взрывчатого превращения, а тем самым и мощность взрывчатых веществ, зависит от внешних условий, в которых происходит взрыв.

На скорость детонации бризантных ВВ можно повлиять, хотя и в меньшей степени, чем метательных, изменяя условия взрыва. Скорость детонации, а, следовательно, и мощность заряда тротила в прочной металлической оболочке несколько выше, чем такого же заряда, но без оболочки. Некоторое влияние на скорость детонации оказывают плотность заряда, его форма. То есть, правильность закладки очень важна.

Я вытащил одну из шашек и складным ножом аккуратно надрезал обёртку. Посмотрел, поскрёб поверхность ногтем. По внешнему виду и на ощупь брусок тротила был похож на кусок хозяйственного мыла не больше, чем деревянная чурка.

– А ведь мне во сне он показался мыльным на ощупь… – признался я.

– Ерунда, все эти разговоры о попытках деревенских бабушек стирать бельё случайно найденными в брянских лесах толовыми шашками – мой любимый солдатский юмор, – хохотнул Гоблин. – Анекдот, который дембеля впаривают друзьям на гражданке.

Дино вскочил с кресла и с решительным видом подошёл ко мне. Не успел я и глазом моргнуть, как этот оболтус вытащил у меня из руки надорванную шашку, обнюхал и неожиданно откусил кусок с уголка!

– Ты что творишь⁈ – выдохнул я в оторопи.

– Горько! – заорал Дино, отплёвываясь. – Запить! Очень горько, дайте воды!

Воды рядом не оказалось, и сынуля торопливо схватил со столика бутылку с вином, отхлёбывая большими глотками прямо из горлышка.

– Господи! Вразуми небесными розгами сына своего неразумного! Ибо не ведает он, что творит в своей дури отроческой, – запричитал иерей.

– Стоп! – рявкнул Михаил.

Дино замер с бутылкой в руке.

– Ты что, тротил спиртовым раствором запил? – громоподобным голосом спросил Сомов.

– Д-да… – вышептал adottato.

– Ну, все, – охнул сталкер с абсолютно трагическим видом.

– Что всё? – испуганно спросил я.

– Что-что! Следить нужно за ребёнком, папаша! Почему он у тебя до сих пор в рот всё тянет⁈ – продолжать громыхать Гоблин, – Ты по большому давно в туалет ходил?

– Д-давно… – ответил Дино.

– Ну, всё, – с обречённостью повторил Сомов. – Отселять его надо! Сейчас начнётся экзотермическая реакция с выделением тепла. Выход один – в туалет не ходить, ни в коем случае! Терпи во что бы то не стало, пока у тебя там все не вспучится и не прореагирует под микробами. А иначе…

– Ч-что иначе? – в предобморочном состоянии спросил сын.

– Станешь первым космонавтом на Платформы-5, без ракеты улетишь!

Гоблин лежал на диване, развалившись, но сейчас он сел, обвел взглядом присутствующих и бессовестно заржал во весь голос.

– Ну, у вас и рожи! – с трудом выдохнул он сквозь хохот. – Бер, конфетку хочешь?

– Дино, ты что, идиот? – разозлился я.

– Горько! – плаксиво пожаловался сын.

– Иди воду пей от пуза, ещё и сюда принеси кувшин! – приказал я.

…Начинался декабрь пятого года, а у нас тут, словно компания друзей собралась на даче, вольготно расположившись на обогреваемой веранде посреди припорошенного сада, среди седых ёлочек, яблонь и кустов малины.

И им не скучно.

Им, знаете ли, никогда не скучно.

Я, наконец-то, разжился качественной, элитной мебелью, и двух месяцев не прошло. В городе работают несколько столяров, из которых лишь трёх можно назвать краснодеревщиками, но выдающийся, как водится, один. Настоящий Мастер. Он-то мне и был нужен, потому что мебель в русском посольстве должна соответствовать высокому статусу державы, которую оно представляет. Тем более, что перво-наперво я заказал комплект для вновь организованного зала визитов на первом этаже. Дело осложнялось тем, что в эту мастерскую выстроилась очередь. Чем богаче становится Додж-Сити, тем больше появляется желающих приобрести качественную и высококачественную мебель. Ускорить процесс мне удалось только «премиальным взносом», что не имеет отношения к скорости изготовления – в приоритете у этого мастера стандарты качества.

Вчера привезли шкаф для посуды, два дивана, кресло-качалку, четыре мягких кожаных кресла, две тумбочки и пару журнальных столиков. Не хватает пары-тройки картин на стенах. К Селезнёвой обращаться бесполезно. Соглашается, обещает нарисовать, но творчество стоит на мёртвой точке. То вдохновения нет, то сил не хватает, то кисти не той системы.

Плюнув на уговоры, я поручил Дино организовать встречу с местными художниками, этот найдёт.

Теперь в зале визитов можно растопить камин. Он и раньше работал, да только возиться с ним не было смысла – не на чём сидеть. Не так давно отец Сергий набрал на лесопилки красивых пней для своего подворья, и пару штук почище и покрасивее затащил в зал. Вышло живописно, даже стильно, пожалуй, но жутко неудобно. Сидеть на торце толстого бревна так же некомфортно, как и на булыжнике. Разве что задницу не холодит.

Зато теперь-то другое дело!

Мебель получилась крепкая, массивная и в то же время очень красивая. Основа из морёного дуба, а вот подлокотники, детали и столешницы из сортов благородных. Мастер использовал древесину бокоте с необычайно эффектным рисунком из тёмных полос и завихрений на золотисто-коричневом фоне и вполне уловимым пряным запахом, напоминающим смесь ванили и мускатного ореха. Это стойкая к деформации древесина меняет цвет на солнце и со временем приобретает более глубокие, насыщенные оттенки.

Ещё один материал, доставленный в мастерскую из Северных Штатов, – обладающее высокой плотностью и прочностью дерево зирикоте с уникальным рисунком на срезе, напоминающем топографическую карту или паутину чёрных линий на тёмно-коричневом фоне. Мне было обещано, что при старении такая столешница приобретёт благородный шоколадный оттенок.

В общем, интерьер получился класса люкс.

Работать с такими сортами древесины довольно сложно из-за её твёрдости, а порой и капризности, но результат того стоит. Конечно, всё это стоит денег. Впрочем, как и имидж присутственного места в диппредставительстве, самого посольства, а значит, и государства в целом. Финансы позволяют.

И вот теперь растопленный камин мерцает и потрескивает, мебель сверкает свежестью, а на ней вольготно расположился весь партизанский отряд. Да ещё и с усилением. Кресло-качалку оккупировал Дино, и это, похоже, навсегда, уж очень ему понравилось раскачиваться, запрокинув голову назад. Михаил Сомов, сбросив тапки, развалился на диване, а я в обычном кресле. Второе, подставив его ближе к камину, заняло усиление – Илья Алексеевич, отогнавший всех от очага со словами: «Это вам не ржавая буржуйка в зимовье, тут неспешно надо, думаючи, с эстетикой». Эстетику он регулирует длинной кочергой.

Ящики стояли посреди зала. Заглянув сюда и увидев на полу вскрытую взрывчатку, Селезнёва побледнела и умчалась прочь. Три раза ей объяснял, что тротил будет лежать отдельно от детонаторов, и в таком виде он вполне безопасен. Бесполезно. Киношные толовые шашки имеют пугающую репутацию.

– Миша, ты ведь наверняка имел дело с такими шашками. Порядок расчёта потребного количества помнишь? – спросил я, укладывая злосчастный брусок в пустое гнездо.

– Пф-ф… А смысл? – пожал плечами Гоблин. – Для этого нужно знать параметры объекта, его форму, величину, материал… Нам придётся подрывать пещеру в скале, да так, чтобы всё обрушить, развалить каркас, или как там… Не, такое не рассчитаю, тут профессиональный сапёр нужен. Да и чего париться? Сказал же Гольдбрейх, что этого достаточно. Хотя я думаю, для задачи хватило бы и одного ящика.

– Нет уж, будем закладывать всё! Куда мне потом второй ящик девать? Держать тротил в посольстве на всякий случай? Селезнёва убьёт, а потом выгонит вместе со взрывчаткой.

– Можно геологам продать, или туркам, всегда возьмут, – опасливо пробурчал сынуля, только что вернувшийся с водопоя.

– Молчи уже!

– Вот, а ты хотел ещё третий ящик выписать… – усмехнулся Сомов.

– Может, это и хорошо. Ошибочка вышла, – признал я.

– Понимаю… – вздохнул сталкер. – ВВ прямо провоцируют человека на ошибку, чтобы потом наказать, Был у меня такой случай, показательный.

– Расскажи! – попросил Дино.

– Хорошо. – Гоблин устроился на диване поудобнее и начал.

– Дело было в те далёкие времена, когда я был маленьким мальчиком и тянул срочку. Части элитные, трудные, но гордые. Гоняли нас в хвост и гриву. Так что боевой подготовки было много. Бегали, прыгали, ездили и стреляли часто – днём и ночью, с земли и с брони. Естественно, всё это на полигонах, стрельбищах, в учебных центрах. Были и занятия по минно-взрывному делу. Примерно десять километров бегом, и ты на небольшом поле среди леса с учебными местами. Вот там мы и постигали, что значит фраза из телерепортажа «мощность взрыва в тротиловом эквиваленте составила триста пятьдесят граммов»… Первое практическое занятие проходило так – на рубеж выходило по три бойца, все получали в руки кусок ОШ, огнепроводного шнура, в народе бикфордова, длиной 60 см, детонатор КД8А, обжимные плоскогубцы и шашку тротила. Вот эту самую, «четырёхсотку», это важно!

– Можно я одну вытащу? – попросил Дино, душа которого требовала большей демонстрации.

– Нет! – отрезал я. – Всё сожрешь!

– Ну, детонатор курсанты аккуратно женили на ОШ при помощи тех же плоскогубцев. Потом, не побоюсь этого слова, вставляли новобрачных в тротиловую шашку. Укладывали готовый заряд на грунт, по команде старшего учебного поста поджигали ОШ, отходили метров на двадцать назад и ждали. Взрыв, столб пыли и ничего больше…

Это я и сам знаю.

Создатели фильмов о войне очень любят зрелищные, впечатляющие кадры взрывающихся гранат, снарядов, бомб и фугасных зарядов, таковы законы кинопроизводства. Так что в кадре взрыва наступательной гранаты непременно присутствует клубящееся огненное облако. На самом же деле, чтобы вокруг летало и вспыхивало, нужны летающие и полыхающие материалы, потому что воздух не горит, а плоская твёрдая поверхность не летает. Вот подрыв в карьере – это да, зрелище! Заглублённая взрывчатка заставляет породу взлетать на приличную высоту, но пламени и там нет. Яркая вспышка с огненным шаром говорит о том, что в месте подрыва присутствуют либо жидкие нефтепродукты, либо горючий газ.

– … Но это всё присказка, теперь к сути, – продолжал Сомов. – Ваш покорный слуга на тот момент считался отличником минно-взрывного дела, по крайней мере, в теоретической части. И вот первая практика… В этот день в часть приехали очередные проверяющие из округа, и как раз по инженерному делу. Выдвинулись мы первым взводом на подрывное поле, получили задания. Мне выпало перебить взрывом железобетонный угол. Длина – метр, высота полметра, ширину не помню, толщина сантиметров десять, вроде, запамятовал за давностью лет… Ну, меня же учили! Достал конспекты и по формуле рассчитал вес заряда. Вышло 160 граммов тротила… Хрень какая-то, подумалось мне. Сто пудов ошибка в расчётах. Вот от шашки в 400 граммов что-то толковое произойдёт, а тут несчастные 160! Я уже тогда умный был детина, поигрался с запятыми да нолями, и получилось 16 кг. Пуд! Ну вот, это уже куда ни шло! Пошёл к прапору получать всё, что нужно для подрыва этого грёбаного железобетона. И на голубом глазу ему: «Товарищ прапорщик, расчёт произвёл, выдайте мне тротил в количестве шестнадцати кило!». Пуд, глядь! Сука, пуд потребовал!

Мы с иереем захохотали, Дино пока выжидал.

– Понятно, что я сразу был послан в пешее эротическое путешествие на основании того, что на всё групповое занятие было получено со склада 30 кг, а тут какой-то придурок хочет в одно лицо хапнуть больше половины. Иди, говорит, пересчитывай, двоечник! А я накануне с турника головой вниз упал, так вышло. Считается плохо. Ну, что делать, присел в сторонке и не придумал ничего лучше, чем опять поиграть с ноликами и запятыми. Вышло, как не сложно догадаться, 1,6 кг тротила. Прапор с нехорошей улыбкой выдал мне четыре шашки и готовый шнур для подрыва. Я довольный ускакал на учебное место вязать заряд. Собственно, за пару минут заряд был связан и уложен на ненавистный уголок. Никто ничего не проверял, дескать, курсанты обучены, сами всё знают! Я встал рядом и поднял вверх руку, сигнализируя о готовности. Прошло минут пять, и прозвучала команда «Огонь!». Запалил и, так как время горения у шнура было пять минут, не спеша удалился в лес. Сразу оговорюсь, что уголок был развернут так, чтобы осколки пошли в противоположную сторону… Взрыв, столб дыма и пыли – пошёл я смотреть результаты мозгового штурма. Прихожу на место, а там нет ничего! От слова совсем. Пыль какая-то цементная, трава в направлении взрыва выкошена в ноль, и всё. Ничего не понял, подумал я, а где уголок-то, падла? Тот же вопрос через пару минут задали мне проверяющие. Я побродил по полю и нашёл на многолетнем лунном ландшафте камешек в цементе 1×1 см. Вот он, говорю, уголок. Чёрт с тобой, сказали офицеры из округа, получи четыре балла. Заряд связал правильно, взрыв произвёл, а то, что всё в труху, то муйня, бывает. Вот тогда-то я и понял: правильный ответ – 160 граммов! Взял бы «двухсотку», и всё! Вот поэтому и думаю, куда нам два ящика?

Вытерев слёзы, к обряду «Друзья вспоминали минувшие дни» подключился Илья Алексеевич:

– Свою историю расскажу вам, братцы. Сразу после окончания инженерно-сапёрной учебки в Сыктывкаре…

– И ты скрывал? – возмутился я.

– Да подожди ты, Валентиныч! Я ж писарем был при штабе! Почерк у меня уже тогда был каллиграфический, да и чертил хорошо. Так что на практические занятия не ходил, так, в теории… Какой из меня сапёр? Но в батальоне уважали, я липовые удостоверения классности сержантам выписывал.

– Понятно, полезный человек, – кивнул Сомов.

– Так вот, сразу после выпуска загремел с воспалением легких в гражданскую больницу в городе Пушкино Московской области. В один из вечеров, когда врачи меня уже поставили на ноги, сидел я в фойе отделения перед телевизором в компании разношёрстной публики. Между делом проговорился, что срочник, мол, сапер… И тут один дедок ожил, тогда ветераны Великой отечественной ещё были живее всех живых, и говорит мне: «А скажи-ка, милок, сколько тротила нужно заложить, чтобы пустить поезд под откос? Тетрадок с конспектами, понятное дело, у меня не было, и чтобы не упасть в грязь лицом, выдал: 'Ну-у, тут считать надо, какой заряд, кумулятивный там или обычный, и всё прочее»… На что дедок с улыбкой сказал: «Пока будешь считать, вражеский состав мимо пройдет… А для поезда достаточно одной шашки в 200 граммов, это я тебе из своей практики говорю».

– Хрен разберёшь, где вы врёте, а где правду говорите, – пробормотал я, – Но интересно! Надо будет записать, пригодится.

– Что ещё помнишь? – спросил Сталкер у Федичкина.

– Э-э… Когда объясняли, как заправлять ОШ в детонатор, при обжиме плоскогубцами советовали держать детонатор в двух пальцах и на вытянутой руке, так как если не по канавке или криво начнёшь жать плоскогубцами и детонатор сработает, будет оторвано только два пальца.

– Зашибись, ценный совет, – хмыкнул я.

– А ещё важно знать опасные особенности огнепроводных шнуров, – воспоминания полезли из отца Сергия по нарастающей. – После длительного и ненадлежащего хранения они могут совершать так называемый «прострел», с моментальным подрывом в итоге… Поэтому нельзя увлекаться слишком короткими отрезками шнура! Не менее 40–60 см. С учётом скорости горения около 1 см в секунду, это задержка 40–60 сек. Даже несколько дольше. Так что когда нужен относительно скорый взрыв, выбирают УЗРГМ, ну, запал для гранаты с задержкой 3.2–4.2 секунды. Если время не так критично, можно обратиться к огнепроводному шнуру.

– Спе-ец! – похвалил иерея Гоблин.

– Слушай, Валентиныч! Возьми меня вместо сына, ну зачем мальцу рисковать? – неожиданно для всех предложил святой отец.

ВУС всё-таки сказывается, Даже если ты писарь при штабе.

Дино сразу возмутился.

– Вы чего⁈ Я это грот вдоль и поперёк, я там каждый камешек, я взрывпакеты кидал, с чудовищем бился насмерть! И меня отстранить⁈ Не получится! Если заберёшь ствол и байк, я бегом за вами рвану!

– Прикажу, и ты никуда не побежишь, – ледяным тоном процедил я. – А если побежишь, посажу под арест. Ишь, разошёлся!

Посмотрел на реакцию поникшего сына и добавил:

– Не надейся, не отвалишь. Вместе начинали, вместе и закончим. Но чтобы больше без истерик! Илья Алексеевич, здесь остаёшься. Ты человек основательный, и безопасность обеспечишь, и сохранность.

– Исполним! С Божьей помощью, – послушно отозвался иерей.

Послышались легкие шаги, шелест, еле слышный скрип ступеней – по лестнице в длинном шёлковом халате тёмно-бежевого цвета спускалась Селезнёва.

– Всё ещё сидите? Мальчики… И эти адские ящики не убрали? – с запрограммированным неудовольствием спросила она. Ясно же, для того и спустилась.

Гоблин вскочил с дивана. Да уж, произвела начальница впечатление на знаменитого сталкера. Так она и на Кастета произвела такое же.

– Будет исполнено! Перемещаем наличные ВВ в сарай, соблюдая предписанные меры предосторожности! – по-армейски бодро доложил Сомов.

– Никогда не разберёшь, где вы врёте, а где правду говорите, – Екатерина удивительным образом почти дословно повторила мои слова. – Знаете что, мальчики… Давайте уже, выпускайте своего Кракена. Решительно невозможно жить и работать, зная, что рядом лежит атомная бомба.

– Екатерина Матвеевна, завтра же начинаем операцию! – я тоже встал и тоже доложил. Дисциплина – заразная вещь.

– Когда?

– В двенадцать выдвигаемся.

– Остановитесь у тётушки Молли?

– Как водится. Осмотрюсь, узнаю, что да как, а послезавтра начнём.

– Хорошо. Ну что смотрите, хватайте свои бомбы! Или мне вам помочь?

Строй партизан замотал головами.

– А потом всем спать. И не пейте больше ничего, не нарывайтесь, проверю.

Неожиданно в пропитанный ароматами дорогого дерева зал визитов ворвался принесенный с прерий Аризоны запах полыни – томительный воздух скитаний, дорог, лесов, бескрайних просторов и кромешных тёплых ночей, разрезаемых лучами дальнего света фар.

И у меня сжалось сердце.

* * *

Перед поворотом дорога сужалась и уходила за небольшой холмик, единственный в этом месте. Я ехал осторожно, часто поглядывая по сторонам, и потому, должно быть, заметил дозорных поздно, когда они были уже шагах в ста. Дино, ехавший впереди на «харлее», увидел их раньше и встал как вкопанный.

Странное место выбрали для блокпоста парни из Форт-Массак, как-то не похоже это на многоопытного капитана Райана Дудака. С юга их, конечно, не видно, но ведь и они ни черта не видят. И мешки с песком уложены бестолково, на скорую руку. Да и тент, с провисанием закреплённый на четырёх угловых шестах, тоже. Обычно на таких блокпостах натягивают коньковую верёвку, формируя скаты. Почему они вообще выстроились здесь, а не на удобной площадке возле ручья Гурон-Крик? Наверное, комендант гарнизона решил прикрыть дорогу к форту на Т-образном перекрёстке. Значит, есть основания.

Под тентом стояла маленькая палатка из выгоревшего на солнце брезента, из которой торчали дорогие жёлтые ковбойские сапоги. Итого, бодрых служивых двое, командир «блока» почивать изволит.

Двое шли навстречу и ступали осторожно, как рыси и вооружены винтовками «Спрингфилд». Ни один камешек не треснул у них под ногой.

– Спокойно! – тихо сказал Гоблин, когда мы выходили из машины. – Индейцы, что ли? Никогда не видел живого индейца. Кого только не видел…

Расстояние сокращалось.

Солдаты пристально смотрели на нас. У меня же на лице, как я позже понял, появилась деланная улыбка. Дино выглядел настороженно. Только сталкер был бесстрастен.

Шедший первым дозорный остановился и, загораживая путь, поднял винтовку перед собой на вытянутых руках, как закрытый шлагбаум. Мы остановились. Остановились и солдаты. Все молчали. Наконец молодой, не опуская ствол, спросил резким, как птичий клекот, голосом:

– Чего белому южанину здесь надо?

Это действительно были индейцы. Форма формой, но боевая раскраска на лицах выдавала их с головой. Я уже научился различать племена. Перед нами стояли апачи-чирикауа, которые, в отличие от многих прочих бэндов, меньше склонны к вызывающим атрибутам и поведению, но зато они же, по рассказам военных, являются самой стойкой и управляемой пехотой среди здешних краснокожих.

– Русская дипломатическая миссия, важное дело, – сухо ответил я, одной рукой демонстрируя красное удостоверение с золотым гербом, а другой, показывая на лобовое стекло, где была прилеплена соответствующая табличка.

– Тапила! – солдат повернулся к старшему. Совсем молодой индеец, года на два старше Дино, а то и ровесник.

Старший подошёл и начал тщательно изучать удостоверение, вглядываясь в печать и мелкий шрифт.

Рядом со мной встал юноша-апач с таким выражением девственного любопытства в глазах, словно он только что попал из первобытного мира в современный. Даже рот слегка приоткрылся. Все привлекало его внимание, вплоть до хлястиков на закатанных рукавах. Юноша осмотрел меня, затем опустил винтовку прикладом на землю и бесцеремонно протянул руку к моим наручным часам.

Я стукнул его по запястью. Осматривать машину и обыскивать миссию я не дам. Только позволь разок, и о дипломатической почте придётся забыть. Да и не те здесь места, чтобы такие вещи проходили без последствий. Ковбойские здесь места.

Чирикауа резко зашипел, отшагнул и чуть пригнулся, опасно положив руку на нож. И в тот же миг упёрся взглядом в стволы дерринджера Бернадино, который тот наставил ему прямо в лоб, одновременно произнося длинную и злую фразу на итальянском языке. Что ты поделаешь, никак не могу приучить его материться на сермяжном русском.

– Тапила⁈ – уже громче воскликнул солдатик, но старший не обращал на него никакого внимания, искоса поглядывая на Гоблина. Опытный воин сразу понял, откуда может покатиться лавина.

Сомов стоял в двух шагах и демонстративно разминал затёкшие конечности, а потом неожиданно с силой подпрыгнул на месте – джинсовка задралась, обнажая расстёгнутую кобуру «кольта». Затем он ещё раз мотнул руками, ласково улыбнулся и встал со старшим вплотную, что-то пробормотав себе под нос. Он сталкера исходила первобытная энергетика такой силы, что было ясно: при желании он за пару секунд смешает обоих в фарш.

– Хой-ай! – старший апач недовольно покачал тяжёлой головой, в свою очередь, тоже стукнул молодого по руке, а в горле у него что-то гортанно заклокотало. Я не понял, смеётся он или злится, потому что вместо пояснений индеец обратился к юнцу на своём языке, выплёвывая короткие рубленые фразы.

Хм-м, похоже, один я тут стою, слушая бормотание и чужую речь, и не совсем понимая обстановку.

– Куда вы едете? – наконец спросил Тапила, в очередной раз сверкнув на сталкера жёлтыми белками глаз.

– В Батл-Крик, – ответил я с облегчением, глазами показывая Бернадино, чтобы тот наконец-то спрятал пистолет.

– А если я всё-таки обыщу их машину, что будет, Тапила? – на ломаном английском спросил чрезмерно любопытный и неуёмный чирикауа.

– Оу! – недовольно каркнул апач, делая характерный жест со сложным звуковым сопровождением, нечто среднее между кавказским «что такое говоришь, э?» и еврейским «ой, вей!».

Прищурившись, он долго смотрел на Гоблина, цокая языком, потом – на каждого из нас, как будто соображая, что ему дальше делать, и только после этого ответил молодому:

– Надо будить сержанта Джексона!

– Я скажу тебе, что будет, апач, – вся эта идиотия мне уже изрядно надоела, злость поднималась волной. – Вряд ли у тебя это получится, но если случится чудо… Россия отзовёт своего посла для консультаций, а у вашего президента сорвутся три или даже четыре контракта на такую сумму, что тебе не хватит и тысячи жизней, чтобы её отработать. После чего вас выгонят со службы без пенсии, а тебя посадят в тюрьму за грабёж.