Текст книги "Теплый сентябрь"

Автор книги: Вадим Самборский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Длинной очередью в упор успеваю проредить толпу вояк в тёмно-синих мундирах, но кому-то из них повезло впрыгнуть в траншею, открыть огонь и сцепиться в смертельной схватке с нашими парнями.

Пока есть патроны в ленте, веду огонь, не обращая внимания на отдельных индивидуумов. Громкий и Хворостов рядом, прикрывают мне спину и подчищают хвосты. На какой-то миг поворачиваю голову на парней и вижу, что моряк из МР-шки приземлил в траншее двоих особо резвых немчиков, а Василий вытирает об подол ватника лезвие своей финки от крови ещё одного убитого им немца. Громкий показывает мне кулак правой руки с большим пальцем вверх, что означает "Молодец!". Затем вижу, как он свои два пальца быстро подносит к глазам, затем указательным пальцем руки показывает мне направление в сторону врага и прикладывает этот же палец к каске на своей голове, которую задирает на затылок, делая видимой белую повязку на лбу, что означает:

Не отвлекайся и за полем боя смотри в оба глаза! Шляпа!

Ах, ты ж, артист-комик Ильинский, бля! по-своему воспринимаю жесты бойца, который даже в такое время, не может без своих подколок! В ответ поднимаю вверх два пальца и вращаю ими по кругу несколько раз. Думаю, что он меня понял!

Незваных гостей в траншее мы всех перебили. Вижу, как сосед с левого фланга из МG, тоже в упор, расстреливает по атакующим немцам свои патроны. Про себя понимаю, что ведя огонь длинными очередями, чуть не угробил ствол, зато навечно уложил в нашу землю не меньше десяти человек и отбил желание у других зайти на душевный разговор к нам в траншею. Бойцы не растерялись и тоже прилично немчуры настреляли.

Глава 25. Беспокойство Турова

В то время пока мы немного воевали, майор Туров уже "оборвал" все телефонные аппараты, пытаясь хоть что-то выяснить о судьбе своих подчинённых и отдельной штрафной роты. Ничего толком не узнав, взяв с собой сержанта Шарий, Николай Николаевич на своей "Эмке" лично отправился в расположение Штаба 55-й Армии на поиски, полагая, что на месте будет легче всё узнать и во всём разобраться. До Рыбацкой деревни они добрались без приключений, а вот дальше пришлось ждать, когда на улице стемнеет. Немецкие снаряды сюда уже спокойно залетали и делали своё смертное дело. Так же была опасность нарваться на немецкие самолёты, которые, не смотря на жиденький огонь наших зениток, уже второе лето спокойно хозяйничали в небе, летая почти над самой водой вдоль реки Нева. Их лётчики не брезговали даже погоней за отдельными конными повозками. Подставляться совсем по-глупому не хотелось, и Туров решил, что они поедут на место когда будет уже темно...

Водитель жалел машину и ехал по грунтовке очень медленно, тщательно объезжая воронки и рытвины, освещая себе путь двумя узкими лучиками света закрытых чехлами фар. Туров сидел с закрытыми глазами на заднем сидении в салоне и думал, о том, что и как он будет докладывать на самый верх, если с заброской ничего не вышло и Горский погиб где-нибудь в полях под этим чёртовом Усть-Тосно. А то, что "наверху" уже известно, что заброска агента в рамках операции «Тропинка» проходит с осложнениями, он не сомневался. Ещё вчера днём Мария Петровна впустила к нему в кабинет посыльного из Комендатуры города, который доставил рапорт, прочитав который Туров узнал, что старший сержант Филиппов А.Н. доставил группу бывших военнослужащих РККА и РКМФ, осужденных Судом Военного Трибунала Ленинградского фронта, к месту дислокации отдельной штрафной роты в районе деревни Новая. Рота подчинена лично командиру 268-й СД, полковнику Донскову. Из рапорта следовало, что ст. сержант Филиппов, 26.08.1942 года, на пересыльно-сортировочном пункте принял осужденных и разжалованных средних, младших командиров, красноармейцев и краснофлотцев в количестве 28 человек, которых доставил до места назначения. Все, доставленные командой, были приняты и зачислены бойцами переменного состава в штат отдельной штрафной роты 55-й Армии. После выполнения всех необходимых мероприятий по сдаче-приёмке личного состава и подписания соответствующего акта, команда отбыла в расположение своего подразделения. Далее внизу стояла дата и подпись самого старшего сержанта. Как только майор закончил читать рапорт и уже собирался прочесть его второй раз, как на столе раздался телефонный звонок и он, держа рапорт в руке, снял телефонную трубку с аппарата и начал говорить. На другом конце провода был Зам. Начальника Управления НКВД города, который мрачным голосом поздоровался и после сообщил Турову, что один из бдительных товарищей уже направил в Москву донесение на имя Зам. Наркома о том, что план внедрения нашего сотрудника к немцам вы, уважаемый Николай Николаевич, увы, провалили ещё на этапе перехода вражеской линии фронта и, что дескать, надо было всё делать по другому, менее рискованному плану. Мол, надо было Турову не мудрить, а переправить агента через наш оперативный пункт для заброски агентуры в немецкий тыл N 2 в Колпино или такой же пункт N 1, что в районе Большой Ижоры. А теперь все усилия, затраченные отделом Турова, на проведение подготовительных мероприятий по операции "Тропинка", можно считать пустой тратой времени и средств, т.к. уже более недели нет никаких сведений о ходе дела. Пропал наш сотрудник. Пропал или испугался? Этот писатель пока лишь только намекает, что при выборе кандидатуры нашего сотрудника на роль перебежчика, ВЫ не согласовали его кандидатуру с Партийной Организацией Управления!

Бред какой-то! сразу же подумал Туров. В общем, этот деятель наклепал на полную катушку. Далее голос по телефону сообщил, что ему уже с утра звонили и приказали операцию взять под свой личный контроль, докладывать два раза в сутки на имя товарища Зам. Наркома. На прощание тот же начальственный голос добавил:

Ты сам-то, Николай Николаевич, веришь в этого парня? Читаю характеристики и справки – прямо такой герой, что куда там до него нам, простым служащим Революции!

Что же этот писатель не указал, что от всех отправленных через эти "окна" людей почти ни от кого нет вестей! А про своего человека я ВАМ отвечу, что он в нашем деле профессионал, причём достаточно тёртый жизнью! Ему верю на все 100%! Отвечаю за него своей головой! Иначе и не затеял бы всю эту чехарду! А накладки... они в любом деле происходят... Время у нас ещё есть... Так и передайте туда, наверх! А больше ничего пока не скажу! У нас в деревне говорят, что выводок утей всегда по осени считают! А если без поговорок – поеду сам, и уже на месте будем разбираться, но мне будет нужна ВАША помощь, чтобы меня не "футболили" в Штабе Армии. Поэтому прошу ВАС сделать соответствующий звонок нашим коллегам из ведомства Абакумова, отвечал своему оппоненту майор Туров, плотно прижимая к своему уху, телефонную трубку.

Вы когда намерены выехать в Штаарм?

Завтра. Сегодня у меня ещё здесь очень много дел

Добро! Николай Николаевич, выезжайте. Я сам позвоню зам. начальника ОО Армии, капитану ГБ Николаю Михайловичу Лотошеву, только с собой для охраны возьмите кого-нибудь из отдела!

Сержант Шарий поедет в эту командировку вместе со мной. Да, буду держать в курсе всех дел! Так точно! Есть действовать осторожно и не подставляться! Всего доброго! на том конце провода повесили телефонную трубку...

К 21-00 машина доехала до Корчмино, где её пришлось оставить в расположении полевого медсанбата. Дальше всем предстояло осторожно двигаться пешком, прямо до развалин завода "Спиртстрой". Туров, Шарий и водитель Коля надели на себя амебные камуфляжные брюки, накидки с капюшоном и обычные пилотки, что одевают в поиск наши фронтовые разведчики, всё ловко подогнали, вытащили из багажника "Эмки" вещевые мешки, два автомата ППД, запасные диски и финки разведчиков в чехлах. Шарий и водитель надели себе за спину вещмешки, привычно повесили на плечи ППД, по запасному диску в чехле, на поясные ремни, туда же рядом, прикрепили и ножны с ножами разведчика. Туров, помимо наградного револьвера, положил в каждый карман защитных брюк по лимонке. На заградительном посту за деревней Корчмино им выделили сопровождающего, который повёл группу по пересечённой местности, вдоль грунтовой дороги, ведущей к Сапёрному, и далее к деревне Новая...

Уже поздно ночью контрразведчики прибыли в Штаб 55-й Армии, тут же в здании на третьем этаже размещён штаб 136-й СД, бойцы которой сменили 268-й СД на плацдарме. В подвалах с высокими потолками всё разгорожено, и стены из грубых досок делят огромное помещение на отсеки и комнаты разной длины, в которых размещены различные службы штабов армии и дивизии. Не смотря на начало двенадцатого ночи, здесь никто не спит и не отдыхает. Где-то рядом, за рекой слышится шум стрельбы из орудий, пулемётные очереди и глухие разрывы. Туров поймал первого попавшегося ему командира, спешащего по своим делам, остановил и спросил того, где можно найти начальника особого отдела дивизии старшего лейтенанта ГБ Иткина, у которого после слов "особого отдела" на какой-то миг закаменело лицо. Этот командир сообщил, что несколько минут назад видел особиста в здании одного из недостроенных цехов завода, на НП дивизии.

Вы пройдите вон к тому бетонному зданию, там на третьем этаже оборудован НП, он махнул рукой в сторону громады одного из зданий, не смотря на ночь, хорошо различимых при лунном свете.

Там сейчас практически всё командование дивизии, и наш главный особист тоже должен там вертеться. Спросите кого-нибудь и вам его покажут. Разрешите быть свободным? закончил разговор командир.

Спасибо! Вы свободны! Туров разрешил командиру уйти. Почему-то при разговоре резануло слово "вертится"...

Этому Иткину должны были позвонить о нашем прибытии. Проследовав к разбитому зданию цеха, майор снова "поймал" одного капитана и опять спросил об уполномоченном особого отдела.

Да вот же он стоит. Видите, несколько человек стоят рядом с домом? Один из них, тот, что ростом не высокий, и есть старший лейтенант Иткин, при этих словах капитан ещё указал рукой на расплывчатые фигуры стоявших командиров.

Товарищи, мне нужен старший лейтенант Иткин? обратился к стоящим командирам подошедший майор.

Я, Иткин. В чём дело? произнёс невысокий мужчина в форме командира военно-политического состава РККА. В темноте на груди особиста блеснула медаль "За отвагу".

Майор ГБ Туров. Вот мои документы. А эти сотрудники прибыли со мной. Вам должны были позвонить о нашем приезде, ответил Иткину Туров. Затем майор достал свои документы и протянул их к лицу старшего лейтенанта.

Разрешите! старший лейтенант взял документы в руки и при свете луча трофейного фонарика стал их внимательно рассматривать. Когда были соблюдены все необходимые формальности по проверке, начальники крепко пожали друг другу руки, и майор Туров, кивая головой в сторону леса, спрашивает нового знакомого: Они тут всегда бодрствуют и совсем не спят?

Иткин неопределённо пожал плечами и произнес: Товарищ майор ГБ, уже много суток подряд здесь творится такая неразбериха, что пока не до сна! Две недели августа и неделя сентября идут такие тяжёлые бои, и заниматься нормальной оперативной работой времени совсем нет. Приходится воевать даже ночью. У немцев артиллерия ведёт обстрелы наших позиций всегда из совершенно разных мест, которые не вскрыть днём, а по темноте наблюдатели засекают позиции по вспышкам выстрелов, и есть возможность им ответить. Их артиллеристы всё пристреляли ещё с осени прошлого года и ведут свой огонь, скорее всего, из ближайших населённых пунктов. Связи с плацдармом практически нет, проводная связь постоянно выходит из строя или рвётся линия. По радио связь есть, но только с обороной в районе Ивановской пристани. Бывает, что с плацдарма приползают связные, но редко. Не пробиться! особист замолкает, ждёт реакцию прибывшего на свои слова и, не дождавшись, предлагает: Товарищ майор ГБ, давайте, пройдём на НП дивизии, там сейчас должен быть НШ дивизии подполковник Трусов, он лучше меня всё знает и многое сможет ВАМ рассказать.

Туров понял, что "коллега" ситуацией владеет слабо и больше помочь ничем не сможет.

Ведите нас на НП! кратко бросает Туров...

Командиры проследовали на третий этаж, стали осторожно подниматься наверх по разбитым ступеням лестничного пролёта, боясь в темноте попасть ногой в дыру или наступить на кирпич. На НП царит деловая обстановка – деловито суетятся младшие командиры, слышно как отдаются различные команды, что-то записывают и диктуют. НШ с кем-то разговаривает по полевому телефону, всем своим видом выказывая явное недовольство разговором. Его сильный командный голос был слышен издалека...

Вот тот подполковник, что говорит по телефону и есть начальник штаба дивизии. Вам следует немного подождать здесь, пока он не закончит с делами, произносит Иткин и куда-то незаметно исчезает из поля зрения.

"...Что? Залегли? А ты, комбат, далеко продвинулся? Плохо! Надо атаковать! Не ослышался! Да! С утра атаковать! Найдёшь! Артиллерия ударит! Поможем! Пробейтесь к выступу на правом фланге, там кто-то должен ещё быть! Мы огонь вечером слышали! Да! Пусть они вас поддержат огнём. Всё отбой...

Дежурный, соедините меня с арт.полком! Быстро! Алло, это второй! Второй! Слышно! Послушай, Шошин! Надо утром поддержать огнём наше наступление! Да знаю, что лимиты и снарядов кот наплакал! Будут снаряды! Обещаю! Отбой!

Сынок! Соедини мне начальника арт.боепитания....

Да! Узнал? Я спрашиваю, узнал, кто с тобой говорит? Раз да! То ответь мне друг мой ситный, где обещанные для артполка снаряды? Как застряли! Быстро ноги в руки и сам пулей летишь туда, где застряли! К пяти утра чтобы снаряды мне были здесь! Это приказ! Сорвешь атаку – лично расстреляю! Выполнить и доложить! Отбой!"

Товарищ подполковник, можно ВАС на минуточку отвлечь? Я майор Государственной Безопасности Туров Николай Николаевич, специально прибыл сюда из Управления НКВД города и прошу ВАС ответить на несколько моих вопросов, представляется Туров и попросит ему помочь.

Да, конечно! Слушаю ВАС! Задавайте! сухим, немного раздражённым голосом, мол, ходят тут всякие "варяги" и работать не дают, ответил Трусов.

Мне очень нужно знать, где сейчас у вас находится отдельная штрафная рота Ленфронта? Её ведь переподчинили вашей дивизии? Вам мой вопрос понятен? Туров задал подполковнику свой первый вопрос.

НШ с минуту молчит, собираясь с мыслями и думая: Зачем ему понадобились эти смертники? начинает докладывать ночному гостю: Товарищ майор ГБ, в ходе наступательной операции на плацдарм наши подразделения несколько раз отбрасывали противника на разные рубежи обороны и несколько раз в результате его сильнейших ответных действий были вынуждены отходить. Территории по нескольку раз переходили из рук в руки, да и сейчас тоже идут бои. На поддержку были отправлены 8 танков КВ, из которых на сегодня мы потеряли уже 5 машин. На 4 сентября была информация, что остатки штрафной роты отсечены от основных сил 270-го СП, рота воюет в окружении или в полуокружении. От них приполз связной посыльный. Это пока всё, что мне известно!

Я хочу увидеть этого бойца и поговорить с ним? Туров вопросительно смотрит на подполковника.

Нет, товарищ майор ГБ! Боец был ранен и после доклада, скорее всего, был отправлен в тыл, сухо отвечает подполковник.

Что ещё известно о штрафной роте? Николай Николаевич задаёт третий вопрос. Меня интересует любая, даже самая обрывочная информация.

Со слов посыльного стало известно, что рота понесла тяжёлые потери, особенно на левом фланге. Первый взвод роты, поддерживая бойцов роты старшего лейтенанта Коломийца, стремительно ворвался в немецкую траншею и завязал рукопашную схватку с противником. Но немцы открыли отсечный огонь из миномётов, которым убили и ранили своих и чужих солдат без разбора! Потом добавили артиллерией! Больше сведений не поступало, но наши бойцы из 2-го СБ 270-го СП передали, что правее кто-то воюет с немцами и не даёт им житья! Слышим, что немцы постоянно атакуют чьи-то позиции. Возможно, это и есть ваши штрафники! докладывает НШ. Связь с 270-м СП поддерживается только по радио, проводная связь отсутствует из-за больших потерь среди связистов.

Это не мои штрафники! А наши бойцы! И я смотрю, что ВЫ, товарищ подполковник, тоже не вполне владеете всей информацией! с холодом в голосе начал разговор Туров, глядя в глаза своему визави. Когда вы планируете отвести бойцов этой роты в тыл? Хотя бы тех, кто ещё жив? Ведь должен же кто-нибудь из бойцов выжить, или они как пушечное мясо все должны там погибнуть? Отвечайте мне немедленно! Я хочу услышать – где сейчас рота, сколько в ней осталось людей и когда ей по графику должна быть замена?

Товарищ майор Государственной Безопасности ... это не возможно точно установить... нет связи... Свиридов не доволен и постоянно орёт! Комдив Симоняк не вылезает с передовой, отправил многих командиров и политработников непосредственно в батальоны и полки. Людей не хватает! Снарядов нет! Нам их не одолеть! Судя по всем признакам, бои за Ивановское продлятся ещё не больше недели. Но очередное наступление Манштейна на город мы сорвали. Две наши дивизии понесли тяжелейшие потери, и сейчас уже готовится приказ Штаба Армии о прекращении всех попыток вести наступление и переходе к обороне на достигнутых рубежах, которые даже на сегодняшнее время совсем размыты. Немцы ещё вчера взорвали ж/д мосты через Тосну, дальше насыпи нам не продвинуться, Отрадное, Пеллу не захватить, поэтому за нами останется небольшой кусок земли, ограниченный реками Тосной, Невой и, может быть, Святкой. От Святки до Тосны передний край будет проходить, не доходя до ж/д насыпи. По сути, мы получили новый плацдарм, такой же, как потерянный Невский пятачок! Но это пока только мой благоприятный прогноз. Плановый отвод отдельных подразделений СД намечен на 6-7 сентября, хотя всё может сложиться совершенно по-другому, закончил свой доклад подполковник.

Т.е. завтра, послезавтра... Долго! Мне некогда ждать столько времени! У меня его просто нет! официальным тоном произносит Туров и тут же продолжает говорить Иван Ильич, спасибо за ответ. Прошу меня извинить за то, что оторвал вас от дел и, может, был излишне резок! Распорядитесь, чтобы меня проводили к начальнику особого отдела дивизии. Я ещё хотел с ним немного поговорить, а он, видимо, куда-то отошел по делам...

Да! Конечно, вас обязательно проводят. Разрешите быть свободным? произносит подполковник Трусов и, не дождавшись разрешения, поворачивается и уходит к своему рабочему месту...

Оставаться ночевать в дивизии майор не планировал и заранее решил для себя, что пока темно, надо вместе с водителем дойти до "Эмки" и уехать, чтобы ранним утром уже быть в Управлении. Другие важные дела никто не отменял. Сержанта Шарий Туров решил оставить на пару суток при особом отделе дивизии, чтобы этот смышленый парень всё подробно разузнал об истинном положении дел, а главное, на счёт штрафной роты, уже практически списанной со счетов дивизии, и помог местным коллегам. У начальника особого отдела Туров тоже не собирался надолго задерживаться, а только отдать распоряжения, чтобы силами уполномоченных дивизии или дознавателей сняли показания с уцелевших бойцов штрафной роты, если такие будут. Так же, Турову нужен подробный отчёт о боевой деятельности этой роты. Все собранные материалы надо незамедлительно с сержантом отправить к нему в Управление. Но получилось совсем не так, как планировал майор – им пришлось задержаться в этом страшном месте до самого утра.

Глава 26. Переход

В этом бою нам неслыханно повезло, потому что когда немцы повернули назад и начали спешно отступать, у меня в пулемёте закончилась последняя лента с патронами. Ещё минута и мы бы от них не отбились! Пришлось бы серьёзно "рубиться" с эсесовцами. Пока они, ощутимо получив по зубам, на короткое время от нас отстали, и наступило временное затишье. Ставлю пулемёт на сошки, так чтобы ствол немного выглядывал из бойницы, вытаскиваю из-за пояса "Люгер", запасную обойму достаю из кармана брюк и кладу их в нишу, так чтобы были на виду и под рукой, а сам начинаю возиться над убитыми фрицами, что лежат рядом, на дне траншеи. Мне надо снять с их тел поясные ремни с подсумками для патронов к винтовкам. Тут же рядом валялись их укороченные жандармские винтовки "Ваффенверке Брунн – G 33/40", которыми вооружались горно-егерские и полицейские части Вермахта. Калибр винтовочных патронов стрелкового вооружения у немцев унифицирован и составляет 7,92 мм. Винтовочные патроны прекрасно подходят ко всем пулемётам серии MG и некоторым пулемётам других марок. Вытаскиваю патроны из подсумков, затем выщёлкиваю всё, что есть, из затворных коробок трёх винтовок, всё своё богатство складываю на дно своей каски и не торопливо начинаю снаряжать пулемётную ленту этими патронами. Восемнадцать подсумков, это уже кое-что! Патронов из них должно хватить примерно на три полновесных ленты ёмкостью по 50 патронов. Патронов кот наплакал и их следует экономить. Перевожу спусковой крючок агрегата в верхнюю выемку, чтобы вести огонь только одиночными выстрелами, с левой стороны, рядом с ручкой, ставлю флажок предохранителя в положение на запрет стрельбы и решаю сходить в блиндаж к раненым, чтобы если повезёт, раздобыть у них ещё хоть пару снаряжённых к пулемёту лент. Пистолет беру с собой. Моряк с другом и ещё кто-то остаются караулить пулемёт. Громкий попросил меня принести от раненых магазинов для их МП-шек, снаряжённых патронами. И я пошёл...

В блиндаже, не смотря на открытые двери, стоит специфический запах крови от ран, поэтому пробыл там не долго. После сегодняшней заварушки раненых прибавилось, и среди них есть несколько тяжёлых. У входа в медицинский блиндаж замечаю сидящего на каком-то ящике Реваза, который вытянув простреленную ногу, ждёт своей очереди на перевязку и едва слышно ругается на своём языке.

Обидно, знаешь! Даа! Совсэм в конце зацепило! увидев меня, с горечью в голосе произносит грузин.

Реваз, держись! Всё будет хорошо! Мы тебя не оставим! отвечаю Капанадзе.

Спасибо, дорогой! Буду тэрпэть! несмотря на боль, парень пытается улыбнуться.

Ленту мне выдали всего одну и длинную, а вот рожков к МР забрал четыре штуки. Встретил ротного Завьялова, от которого узнал сложившуюся обстановку, исходя из которой, нашу "шурку" меняет рота из дивизии, и мы отходим в тыл. Ротный приказывает мне немного задержаться на своём выступе и, если немцы опять полезут, то прикрыть всех огнём из своего пулемёта. Про себя сразу же подумал:

Хватит мне тут воевать! Лучшего случая уйти к немцам больше не будет и надо быстрее возвращаться к себе на позицию.

Прощаюсь сразу со всеми и ухожу. Ленту с патронами повесил на шею, рожки держу в руках, люггер лежит в кармане ватника, обойма в другом кармане. Моя пулемётная точка вынесена вперёд и находится почти на самом острие выступа траншеи, внизу небольшая низина, хорошо видны ямы и воронки, песок и глина, дальше, почти до насыпи, много травы и заросли кустарника. Хорошая позиция. Ещё на подходе слышу впереди какие-то посторонние шумы, удары и звуки борьбы. Осторожно выглядываю из-за поворота траншеи, наготове держу безотказный "Люгер", осторожно делаю несколько шагов и вижу, как моряк со своим другом, и ещё кто-то из бойцов, дерутся с несколькими немецкими солдатами. Очевидно, это разведывательная группа, солдаты которой, умело используя складки местности, скрытно подобрались и, пользуясь тем, что их явно не ждут, спрыгнули в траншею и завязали бой. Ясное дело – им нужен язык! Дерутся тихо, слышны только хрипы и стоны, да негромкая ругань на двух языках. Клубок сцепившихся тел катается и крутится по дну траншеи. Здоровенный немец в камуфляжной накидке буквально оседлал нашего бойца, руки протянуты к шее, норовит придушить его по-тихому! Быстро отбрасываю автоматные рожки на кромку бруствера, делаю шаг и навскидку стреляю прямо через каску немцу в затылок! Раз!

Другой здоровяк сцепился с Хворостовым, конец широкого лезвия его десантного ножа прорезал на Ваське гимнастёрку и уже неглубоко вошёл в тело. Крепыш из последних сил, двумя руками пытается сдержать эту человеческую массу с ножом в руках. Стреляю немцу два раз в спину и через мгновенье, подломив руки в локтях, мёртвое тело падает на бойца. Два! Слышу, как Хворостов шумно дышит, кашляет и плюётся. Чуть дальше вижу, что Громкий сам справляется со своим немцем, с силой загоняя тому под рёбра лезвие отобранного в драке ножа.

Ещё один немец успевает одиночным выстрелить в, подбегающего на выстрелы, бойца с винтовкой и уже направил ствол МР в мою сторону. Он пытается сделать выстрел, но я успеваю выстрелить первым. Сила близкого выстрела отбрасывает немца назад и тот, выпустив из рук свой автомат, падает вниз, угодив головой прямо в лисью нору. Этот немец неправильно оценил угрозу, испугался винтовки со штыком и лишился жизни. Три! Теперь всё. Подхожу к Хворостову, вижу рану на его плече и свежую кровь на груди – теперь мне понятно, почему немец его подмял и почти уже зарезал. Другой боец лежит неподвижно, рядом остывает убитый мною немец.

Вася, ты погоди чутка! Я сейчас этого малого гляну, кажется, он без сознания, побью его по щекам, чтобы ожил, потом будем лечить тебя, говорю Хворостову.

Ногой отпихиваю труп немца от тела бойца, затем встаю на колени и начинаю легонько бить парня по щекам, привожу в чувство. Достаю флягу, открываю, набираю в рот воды и веером брызгаю ему на лицо. О, наш товарищ начинает оживать! Парень открыл глаза, закашлялся, несколько раз шумно сделал вдох-выдох воздуха из лёгких. Приподнимаю тело бойца и прислоняю к стенке траншеи, немного воды из фляжки вливаю ему в рот. Хлопаю его ещё раз по щекам и приговариваю: Браток, ты, давай уже, приходи в себя!

Парень ещё сильно дышит и смотрит в одну точку, но на щеках уже выступил румянец: "Спасибо!" тихо звучат слова благодарности. Подхожу к Хворостову. Громкий сидит рядом с другом и зубами пытается разорвать упаковку индивидуального мед.пакета, но от возбуждения это плохо у него получается. Забираю у моряка пакет себе, быстро вскрываю ножом, достаю бинт и отдаю Громкому обратно, со словами:

Подержи наготове, а я пока гляну на его рану.

Может отвести его к доктору? предлагает моряк.

У доктора сегодня очередь! Там несколько тяжёлых и ему не до нас. Сами справимся! отвечаю.

Так, Вася, быть твоей гимнастёрке без рукава! произношу и, после с этих слов, лезвием ножа отрезаю рукав гимнастёрки и рукав исподней рубашки, осторожно снимаю их с руки. Из рукава гимнастёрки скручиваю жгут, затем, осторожно просунув его через подмышку раненой руки, завязываю его крепким узлом. Куском от нательной рубахи, смоченным водой, вытираю кровь вокруг раны. Вижу, что своим ножом немец пропорол кожу на предплечье, оставив широкий разрез.

Вова, только прошу тебя, ссать на рану не надо! Сделай перевязку и всё. Так зарастёт, звучит просьба товарища, потом слышу слова благодарности и рассказ о случившемся: Спасибо тебе, спас! Эти внезапно наскочили и сразу в ножи! Дальше мы стали возиться… в конце рассказа Хворостов шутит и пытается слабо улыбнуться: Думал уже всё, не сдержу! Приколет меня фриц, нахрен!

Помолчи друг... силы побереги. А ты, тёзка, давай сюда бинт, буду повязку ему накладывать, беру бинт, стягиваю, как могу, вместе края раны и начинаю накладывать тугую повязку.

Ну, что там? Не смертельно? А кому ссали на рану? задаёт вопросы Громкий. Его последний вопрос молча пропускаю мимо ушей и произношу: Жить будет! Потом надо будет вкатить укол от столбняка и почистить рану. Пока бинтую, ты Вова ему лямку для руки из чего-нибудь придумай, мне бинта жалко – он нам самим ещё может пригодиться.

Заканчиваю возиться с рукой: Теперь повесь её на лямку, сверху на плечи набрось ватник и постарайся поменьше шевелить рукой. С царапиной на груди сам разберёшься, дезинфекцию тоже сам сделаешь. Ты знаешь как надо, после перевязки пытаюсь дать лёгкий втык обоим морякам: Ну, вы друзья и устроили! Не ожидал! Стоило оставить вас на несколько минут и сразу же ЧП! Безобразие!

Это была их разведка! Ловкие падлы! Внезапно налетели и сразу резать. Мы их совсем не ждали, но приняли и стали драться! начал оправдываться Громкий. Ваську, этот бугай, сразу в руку попал: он показал пальцем на одного из убитых немцев. Другой очень ловко ещё одного нашего финкой рубанул. Я был без каски, и от третьего фрица мне хорошо прилетело в самый лоб, так сильно, что в глазах всё кино поплыло. А этого малого они решили уволочь к себе, моряк кивнул головой на четвёртого бойца и поморщился от боли.

Там на бруствере найдёте четыре полных рожка. Но боюсь, что израсходовать их не придётся, этими словами немного интригую обоих: Ну, чего ты замолчал? Как дела в роте? Говори, что знаешь? быстро спрашивает Громкий.

Убитых много и раненых прибавилось, Ревазу ногу прострелили, он сейчас сидит в очереди и ждёт перевязку. Нас всех должны вот-вот заменить, во всяком случае, до темноты точно! Так что пакуйте чемоданы и будьте наготове, делюсь новостями.

А ты? вопрос задали одновременно оба.

Мне ротный приказал здесь ненадолго задержаться и проследить, чтобы всё было чисто! Буду прикрывать. МG поможет! – ладонью легонько похлопываю немецкий пулемёт по корпусу.

Я не знаю, что там решили в штабе, но по моему разумению, на этом выступе долго не просидишь! Ударят немцы с двух сторон, и будет полное окружение. Сами знаете, что из-за ж/д моста через Тосну их станкач уже которые сутки нам во фланг лупит и никому не даёт нормальной жизни! За нами свежая рота, прямо от реки уже подготовила оборону, козлы с колючкой вкопали, мин везде понаставили. Наши местами ещё дерутся в окружении и сдерживают немцев, но основная оборона выглядит так – мы плотно удерживаем землю от устья и до горбатого мостика и дальше за дорогой на Шлиссельбург. Глубина обороны, если считать от Невы, будет метров пятьсот. От Тосны за нами территория длиною метров восемьсот, прямо до перекрёстка бетонной дороги и шоссейки на Никольское. Завьял сказал, что немецкие сапёры везде мин понатыкали – очевидно, боятся прорыва наших танков. В глубину оборона проходит от перекрёстка до развалин церкви, что на самой круче берега, у Невы. Пристань наша – туда охотники и бронекатера пополнение через день привозят, назад раненых эвакуируют. В самом селе Ивановском ничего не разобрать – своеобразный слоёный пирог! Стрельба слышна в разных местах. Наши, немцы, снова наши, отдельные группы и тех и других, довожу до бойцов то, о чём разговаривал с Завьяловым.