Текст книги "Врача вызывали?"

Автор книги: Вадим Рубинчик

«Худеть не надо!», или Размышления о напрасно потерянном времени

…В общагу Бродяга вернулся слегка выпивши и, главное, один. Он медленно шёл по коридору и, погрузившись в глубокие размышления, решал насущный вопрос: к кому пойти, кого найти? Возле кухни он столкнулся лицом к лицу с Женькой и без труда, можно сказать автоматически, представил её голой. У Валерки был врождённый дар художника. Он точно видел очертания тела человека, и никакая одежда ничего не могла скрыть от проницательного взгляда. «Так, – мысленно прикинул Бродяга. – Нехилая складка на животе, грудь большая, бесформенная и, очевидно, мягкая. Если снять лифчик, будет висеть до двенадцатого ребра минимум. Ну, и пусть. Зато кожа гладкая, как мрамор. «А это – большой плюс. Берём!» – сказал сам себе Валера и весело спросил:

– Как дела, Жень?

– У меня от этой патанатомии – жопокаменная болезнь, – пожаловалась девушка.

– Дай пощупаю! Не, нормальная, приятная жопа, – с серьёзным видом возразил Бродяга.

– Что за наглость! – для приличия возмутилась Женька.

Среди друзей она хорошо известна, как тихо помешанная на чистоте, гигиене и маникюре. День она начинает с душа, подмывания, расчесывания, наложения очищающего крема, затем питательного и так далее, и тому подобное. Затем следуют причёска, укладка, макияж. Женька пробуждается и встает на два с половиной часа раньше нормальных студентов, опережая петухов и дворников. Выглядит всегда ухоженно, хотя несколько экстравагантно. Времени на учёбу, естественно, не хватает. Но её это волнует не больше, чем борьба за независимость негров в Южной Африке, ядерная зима и все остальные мировые проблемы, вместе взятые.

А ещё Женя худеет. Это её основное занятие на протяжении многих лет. Поэтому разговор так или иначе рано или поздно сводился к вопросу похудения. Девушка доверительно сообщила Валерке, что в этом месяце похудела на три кило, но так как в предыдущем поправилась на два, то, следовательно, в зачёт идёт только один килограмм. Во как!

Бродяга был в курсе Жениных дел. Когда-то, ещё на первом курсе, они учились в одной группе. И сегодня Валера, находясь в стадии определённого опьянения, решил положить конец мученьям бедной девушки. Он бесцеремонно спросил:

– А зачем ты хочешь похудеть, Женя? – Прямо поставленный вопрос неожиданно озадачил девушку.

– То есть как зачем? – растерялась она.

– Ну, чтобы быть здоровой или лучше выглядеть?..

Женя помялась и сказала:

– Чтобы лучше выглядеть, ясный пень. Я и так здорова, как сарай с пристройкой.

– А зачем тебе лучше выглядеть? – не отставал Валера. И видя, что девушка просто не понимает вопроса, пояснил: – Ну, кто-то хочет получить роль в кино, кто-то – влезть в старые джинсы. Кто-то хочет привлечь принца…

Женя покраснела, но твёрдо сказала:

– Принца…

– Ну, так и занимайся этим конкретно. Общайся больше, танцуй на дискотеках, а не стой у стены, как девушка с веслом. Покажи, как говорится, товар лицом. Кстати, многие мужчины любят женщин именно твоего типа, а не худосочных газелей. Твой типаж так и называется: «рубенсовская» женщина. Это когда в нужных местах всё оттопыривается.

– Что-то я таких любителей не встречала, – с большим сомненьем в голосе сказала Женя.

– Так ты ж диетами дурацкими занята… Тебе ж некогда, – легонько подколол Бродяга.

– И всё-то ты знаешь, и везде-то был… – скептически сказала девушка.

– Слушай меня и никого не слушай, – категорическим тоном большого начальника заявил Бродяга. – Я тебя плохому не научу. – Он обнял её за плечи и незаметно увлёк в направлении своей комнаты.

Женя, как под гипнозом, проследовала за ним. Валера замкнул дверь.

– Да не волнуйся ты так. Я тебе сейчас всё расскажу. Мы все умрём, – спокойным убаюкивающим тоном сказал Валера.

Женя ошарашенно посмотрела на него. А Валера уверенно продолжил:

– Я тебе это говорю как специалист специалисту. Но есть и хорошие новости. Это случится не сегодня. И дай бог, не завтра. До этого момента мы будем наслаждаться жизнью. А самое главное – любовью. Если ты сегодня выберешь меня. Хотя, возможно, ты сразу и не разглядишь своего счастья. Это, конечно, проблема. Но всё равно, рано или поздно найдётся парень… Короче, не волнуйся… Ты всё равно влюбишься… Ну, а там – как повёзёт…

Валера, естественно, шутил, но Женька была девушкой ответственной и всерьёз обдумывала сказанное. Она вдруг неожиданно поняла, что действительно рано или поздно будет с кем-то одна, без мамы. Совершенно голая, под одеялом, а может быть, и вовсе без одеяла и при свете. Ужас! Женя неожиданно вспомнила, что уже встречала парней, которые вызывали у неё непонятное сердцебиение, стук в висках и странное приятное волнение. Но всегда, подчиняясь какому-то страху неизвестности, не позволяла развиваться событиям естественным путём. Бродяга ей нравился. И давно. Сегодня он выпил, и они встретились совершенно случайно… А может, неслучайно?.. Ну, так почему не сегодня, почему не сейчас? – спросила она себя и не нашла ни одного аргумента против. Валерка тем временем замолчал и внимательно смотрел на Женьку. Потом погладил по волосам, рука скользнула на плечи, и он слегка притянул девушку к себе.

Женя сначала напряглась, но Валера самоуверенно прошептал:

– Ты же сама всю жизнь к этому стремилась.

Возразить было нечего. Да и не хотелось возражать. Она хотела было спросить: «А как же Окса?», но побоялась, что Валерка передумает, и промолчала. А он медленно, словно в замедленной съёмке, стал раздевать девушку.

Женя вдруг почувствовала острый запах свежего алкоголя. Обычно это её настораживало и отпугивало, но сегодня она почему-то не придала этому никакого значения. Девушку беспокоили только две вещи: не слишком ли быстро она идёт на такой важный и ответственный шаг и что Валера про неё подумает. Пока она выстраивала сложные логические цепочки и путалась в них, как осенняя муха в паутине, Бродяга не терял времени даром, отвлекая поцелуями, постепенно расстегивал, стаскивал одежду, короче, ненавязчиво разоблачал богатое девичье тело. Незаметно для себя Женька вдруг обнаружила, что она полностью голая, да и Валера тоже. Тут девушка попыталась оттолкнуть его. Но сделала это чисто формально. То есть слабо и не решительно. Просто для очистки совести – чтоб потом можно было оправдаться в собственных глазах: я сопротивлялась, как могла. Весь этот хаотически бурлящий поток мыслей не позволял ей по-настоящему расслабиться и получить удовольствие от близости. Однако вскоре природа взяла своё – глаза медленно закрылись и дыхание участилось. Тело начало двигаться, следуя ритму, заложенному в нас природой от рождения, который, словно мина замедленного действия, коварно ждёт своего часа. Женя потеряла ощущение времени и поплыла в далёкие края и неизвестные дали…

…Она лежала усталая и довольная. Во-первых, потому что ей хорошо. А во-вторых, она точно видела, что Валерке тоже было хорошо. Вот он развалился, почти не оставив ей места, на узкой студенческой кровати. Задремал, наверно…

– Валер, ты спишь?

– Не-а…

– Как было? – осторожно спросила девушка.

– Отлично! – ответил Валера без паузы.

– А мне лучше! – сказала Женька и засмеялась, довольная собственной шуткой.

Валера улыбнулся, гордый собой:

– Я в любви не эгоист. Пока не убедюсь, что всё в порядке, – терплю.

Женька не сразу догадалась, что значит «в порядке» и что значит «терплю». Потом поняла и надолго замолчала. Ей стало грустно, она подумала, что для Валеры это просто секс или даже спорт А для неё… «Я, наверное, очень впечатлительная…» – решила Женя и вздохнула. А через минуту снова спросила:

– Скажи, Валера, – девушка замолчала, видно было, что она колеблется.

– Ну, говори, что тебе покою не даёт, – подбодрил Валера.

– Скажи, а тебе не мешает, что я… Ну, что у меня избыточный вес? – наконец решилась она.

– Нет у тебя избыточного весу! – воскликнул Валера. – Даже не хватает немного. – Он выразительно постучал Женьке по лбу. Девушка звонко рассмеялась, и было видно, что она просто счастлива это слышать.

– А я ж так комплексовала… – призналась Женя.

– Забудь об этом, как склеротик про таблетки, – сказал Бродяга, глаза его закрылись, и он погрузился в сон…

Светало. Женька проснулась раньше Валеры. Она лежала и думала: «Ну вот. Теперь я настоящая, пренастоящая женщина». Чувство лёгкого разочарования охватило её. Женя ожидала большего. Не от самой близости, но от последующих ощущений. Ничего ни в ней самой, и ни даже в её мировосприятии не изменилось. Утраченная девственность оказалась таким же мифом, как Дед Мороз и Баба-яга. Она потихоньку встала, накинула халат и вышла из комнаты. Туалет находился в самом конце коридора. По дороге она встретила Субклявию, Целину, Денисова и ещё нескольких ребят из соседних комнат. Никто, решительно никто не заметил в ней никаких перемен. Тогда Женя зашла в кухню. У окна стояли девчата и курили, выпуская дым в форточку. Она нарочно постояла, поговорила с ними в надежде, что те каким-то дедуктивным методом определят, что она уже не девочка. Никакого эффекта. Погружённая в мысли о жизни, Женька вернулась в комнату, стала перед зеркалом, внимательно вглядываясь в собственное отражение. Валера к этому времени уже окончательно проснулся и наблюдал за ней. Потом хитро улыбаясь, спросил:

– Ну, что, о чём задумалась, красивая?

«О напрасно потерянном времени», – подумала Женька, но ничего не ответила. Она просто улыбнулась счастливой улыбкой, замкнула дверь на защёлку и юркнула под одеяло.

Су

В общагу ребята вернулись за полночь. Пришли в комнату, и Сюзанна спросила, где здесь туалет.

– Налево до конца коридора и снова налево, – хором ответили друзья. Девушка вышла.

– Симпатичную деваху снял, – сказал Толян и одобрительно посмотрел на Бродягу.

– Я снял? – удивился тот.

– А кто, я, что ли? – спросил Толик. – Ты же с ней весь вечер танцевал!

– Ну и что? В конце концов, она тебя пригласила и, что самое странное, на Поручика всё время смотрела. Всё никак определиться не может… Я таких не люблю, – подвёл черту Валера.

– Ну, я точно не при делах, – вмешался Поручик.

Тут дверь отворилась, вошла Сюзанна, и друзья были вынуждены прерваться на полуслове. Однако вопрос по-прежнему оставался открытым. Тем более в комнате – только три кровати.

Бродяга включил электрический чайник и вежливо спросил:

– Дорогая Сюзанна, вы ничего не хотите нам рассказать?

– Хочу, – просто ответила девушка, но в голосе чувствовалось напряжение. – Так случилось, что сегодня часа в четыре… – девушка на мгновенье запнулась, – я поняла, что мне негде ночевать. Честно говоря, просто не знала, что делать. Потом пошла в ресторан в надежде познакомиться с какой-нибудь студенткой и договориться переночевать у неё. И всё шло по плану. Две новые подружки, вы их видели, согласились помочь мне. Но в последний момент неожиданно передумали. И вот я стою – ночь, мороз. Ночевать на вокзале? Ну, одну-две ночи… А дальше? Тут вижу, вы берёте такси. Я подсела. Подумала, на вокзал всегда успею…

Ребята переглянулись, и Бродяга спросил:

– А не страшно тебе, девонька, всё-таки ты нас в первый раз видишь.

Су внимательно посмотрела на него и отрицательно покачала головой. А ещё Валера вдруг увидел, что у девушки какая-то большая беда, гораздо больше, чем отсутствие крова над головой. И возможно, ей сейчас просто всё равно, что с ней будет. И она изо всех сил старается скрыть свою боль.

– Что мы, не люди, – сказал Поручик. – Ночуй, ради бога.

Валера вышел и минут через десять вернулся с матрасом и комплектом белья. Тут выяснилось, что ребята, все как один, хотят уступить свою кровать. Но Су стояла на своём. Тогда Поручик подвинул шкаф так, что отгородил один угол. Потом натянул верёвку и завесил покрывалом. Там, за шкафом, и поселилась маленькая Су. Ребята проявили деликатность и не задавали лишних вопросов. Девушка ходила в магазин, убирала в доме, готовила ужин… Такая вот Белоснежка…

Короче, Су вписалась в компанию легко и безболезненно. Она материлась, но не была вульгарной. Пила, но не напивалась. Сплетничала, но интриги не плела. Подкалывала, но не жестоко. В общем-то, они с Бродягой были очень похожи.

Девушка была одинаково приветлива со всеми. Однако Гербарий, однажды посетив друзей, сразу определил направление ветров и сказал:

– Сюзанна, а ведь Бродяга вас любит…

– Да ладно тебе, – отмахнулась Су.

– Любовь и кашель, как говорится, не скроешь. И, кстати, по-настоящему любит…

– Тебе-то откуда знать? – наконец заинтересовалась Су.

– Потому что у него сексуальный стереотип другой совершенно. А раз он вас выбрал – значит, чистая человеческая любовь, а не просто животные инстинкты.

– А какие у него стереотипы? – полюбопытствовала Су.

– Ну, чтоб грудь большая и вообще, – он выразительно обрисовал гитарный контур и выжидающе посмотрел на девушку. Фигура у неё совершенно не соответствовала художественному описанию.

Но Су не растерялась и даже не смутилась:

– Зато я в постели очень хороша. – Поручик с Толяном радостно засмеялись. Тут вошёл Валера и обвёл вопросительным взглядом присутствующих. Задержался чуть больше на Гербарии и сказал:

– Молчите, я угадаю. Су вставила пистон Гербарию.

Взрыв хохота красноречиво подтвердил его догадку.

– Друг мой, Гербарий! – назидательно сказал Валера. – Ещё не родился тот человек, который Су подколет. Даже я не рискую.

Су относилась к тем девушкам, которые притягивают парней как магнит. Причем не будучи красавицами. Обыкновенная фигура, простые черты лица. На фотографиях такие девушки выглядят более чем заурядно. Но в жизни, в реальной жизни волшебная энергия, которую они излучают, с лихвой компенсирует недостаток физической красоты и создаёт невероятный эффект присутствия. Даже если Су находится в комнате одна, всё вокруг сразу оживает. Если же полно людей, а она выходит, тут же возникает вакуум, который очень трудно заполнить.

Как-то раз Гербарий пригласил Су в кино, и она согласилась. На следующий день, когда девушка собиралась в магазин и уже была в дверях, её окликнул Поручик:

– Знаешь, мне неудобно тебе говорить, но не ходи с Гербарием. У него репутация – дерьмо.

– Спасибо, что предупредил. Но мне как бы всё равно… – беспечно сказала Су.

– Дело в том, что он трепло, – Поручик замялся. – Скажем, у тебя с ним что-то было – он всем расскажет. И если не было – расскажет во всех подробностях, словно это было на самом деле. Понимаешь? – Поручик выразительно посмотрел на Су.

Та кивнула, взяла сумку и, как ни в чём не бывало, пошла в магазин. Минут через десять пришёл Гербарий. Спросил: «Как дела?», и тут же без объяснений заявил: «Сбрехал я, что трахал Су». Ребята удивлённо переглянулись.

– То, что сбрехал, – это понятно. Никто не сомневался, – сказал Поручик. – А вот почему признался?

Но Гербарий уже вышел из комнаты. Толян ящерицей скользнул к двери и тихонько приоткрыл.

– Гербарий зашёл к Борщу, – сообщил он. – К Братьям Гримм пошёл. Неужели ходит и всем рассказывает, что сбрехал?.. – Толик, поражённый до глубины души, стоял у двери и изо всех сил старался понять, что происходит. То, что это дело рук Сюзанны, – и к бабке не ходи. Но как, чёрт возьми, как она это сделала? Ребята ломали головы, однако безуспешно. В конце концов, Су вернулась из магазина. Лицо раскраснелось от мороза. Глаза блестели, на выбившейся из-под шапки пряди рыжих волос лежали не растаявшие снежинки. Ребята с огромным любопытством и нетерпением смотрели на Су. Но девушка, словно не замечая пристальных взглядов, не торопясь доставала из сумки продукты. Потом сняла пальто и молча прошла в свой угол за шкаф. Наконец, Бродяга не выдержал и спросил:

– Су, чем ты так Гербария напугала? Он тут каяться приходил. И не только к нам, а по всему коридору…

– Я сказала, что заколдую и превращу его в какашку! – весело сообщила девушка.

– Нет, ну, правда, ты ж пойми: я не усну, если не узнаю, – взмолился Валерка.

– Да, ты угадал – чего там. Я его действительно напугала. Говорю, если не признаешься, что соврал, то я скажу всем, что ты на самом деле спал со мной и в постели ни-ка-кой!

Друзья с восхищением посмотрели на Су, а она, довольная произведённым эффектом, ушла на кухню готовить ужин.

Прошло недели три, и Валера, когда Поручик и Толян ушли на работу, предпринял попытку перейти к более близким отношениям. Он купил пузатую бутылку «Плиски» и шоколадку. И вечером как бы невзначай сказал:

– А не выпить ли нам по сто грамм.

Выпили. Валера включил кассетник и пригласил Су на танец. Джо Дассен пел, как никогда.

 
Salut, c'est encore moi!
Salut, comment tu vas
Le temps m'a paru très long
Loin de la maison j'ai pens toi
 

Душа разворачивалась, как ковёр-самолёт, и, минуя таможенный контроль, улетала прямо в Париж. Тут Валера сократил и до того близкую дистанцию и нежно поцеловал девушку в шею.

– Не надо, – сказала Су и отстранилась. Потом выключила музыку и добавила: – Не обижайся. Я – калека. У меня ампутирована вера. Меня предали любимый человек и лучшая подруга. А потом я себя предала… – сделала аборт. Никогда не прощу себе. Я теперь больше не верю в любовь. И ребятам скажи. Знаю, рано или поздно они тоже… пригласят меня на танец. Облегчи мою участь, расскажи – мне не хочется лишний раз говорить об этом. Не обижайся… – ещё раз повторила она. – Дело не в тебе…

– Чего там, – сказал Валера. – Я понимаю… – Налил полный стакан, выпил и вышел из комнаты.

Надо отдать должное Валере, он действительно понял и не обиделся. И Су оценила это.

Однажды вечером, когда ребята играли в тысячу, в дверь постучали, и в комнату вошёл бравый лейтенант артиллерийских войск. Он сказал: «Здравия желаю!» и обратился к Су:

– Нам нужно поговорить…

– Говори, раз пришёл, – спокойно сказала девушка. Но радости от встречи со старым знакомым в голосе не слышалось.

– Может, выйдем?

Су отрицательно покачала головой. Друзья, не сговариваясь, встали, чтобы оставить Сюзанну наедине с поздним гостем. Но девушка жестом остановила их.

Лейтенант, немного поколебавшись, сказал:

– Сюзанна, прости меня. Пожалуйста. Ты же знаешь, что я люблю только тебя.

Су посмотрела на него долгим взглядом, её серые глаза потемнели, и она сказала:

– Забудь об этом…

– Дай мне шанс. – На лейтенанта было жалко смотреть, и парни отвернулись. Но Су была непреклонна:

– Поздно, – сказала она равнодушным голосом.

Су сотни, да что там – тысячи раз представляла эту сцену…

Она знала, что рано или поздно он найдёт её. И она выскажет всё, а он будет стоять и повторять, как заведённый: «Прости…» Она выскажет ему всё, и тогда он поймёт, сколько боли принёс ей, и вот тогда они помирятся… И тут Су вдруг поняла, что совершенно не хочет мириться. И потому зачем эти упрёки и обиды? Он чужой. Теперь уже чужой. И девушка повторила без сожаления:

– Поздно… – Потом повернулась к столу и невозмутимо спросила: – Чей ход?

Лейтенант постоял с минуту и, не прощаясь, вышел.

А недели через две история повторилась с точностью да наоборот. Поручик с Толяном ушли на работу. Су купила бутылку «Пшеничной» и запекла в духовке утку, фаршированную яблоками. А когда выпили и закусили, девушка пригласила Валеру на танец. И снова Джо Дассен пел свой неподражаемый Salut. И маленькая Су стала на цыпочки и поцеловала Валерку в губы. Тот ответил ей долгим поцелуем, потом не выдержал и спросил:

– А ты же говорила…

– Говорила… А вот он пришёл. И ничего у меня в душе не дрогнуло. Я поняла, что больше не люблю его… вообще. И что мне уже не больно. И что я оживаю. Иди ко мне… Не думай ни о чём…

Утром Валера проснулся один. Нехорошие предчувствия охватили его. Сначала он подумал, что Су стало тесно, и она перешла к себе на матрац. Валера огляделся – матрац был пуст. Он вскочил и забегал по комнате. Вдруг взгляд упал на сложенный вдвое листок. Валера нетерпеливо развернул и прочёл: «Валера, я ухожу… Спасибо этому дому. Я начинаю новую жизнь и хочу это сделать сама, с чистого листа. Вы замечательные ребята. Пусть у вас всё прекрасно сложится. Когда всё будет хорошо, я сама найду вас».

Дальше шли стихи…

 

Баллада о мёртвой птице

Я нашла птицу… Мертвая. Лежала,
Раскинув крылья, на асфальте мокром.
Глаза остекленели и кинжально
Уперлись взглядом вдаль за горизонтом.
 
 
И вдруг сродство ее с душой почуяв,
Моя погибла, также расшибившись.
 Бездыханно лежит. Пускай живу я,
Хоть внешне, может, и не изменившись.
 
 
Душа моя, как ты летать умела,
Стремительно поднявшись над полями.
И соревнуясь с ангелами, пела.
Играла я на солнечной поляне
 
 
И счастьем пела я, причины не имея
И поклоняясь небу и траве.
Мелодии души в груди лелея,
Шла по волшебной сказочной земле…
 
 
Нет, нет! Не буду, очень больно это
Мне вспоминать, сжимает сердце вновь.
Однажды утром разорвало эхо
И пролилась безвинно чья-то кровь.
 
 
Стреляли долго. Целясь и навскидку
По безоружным можно не спешить.
Что женщины – не сделав даже скидку,
Решили твердо: надо порешить!
 
 
В моей душе их жило только трое:
Любовь, Надежда, Вера – боже мой,
Пули звенели зло пчелиным роем,
Спастись лазейки нету никакой.
 
 
И Любовь встала и закрыла Веру,
А та Надежду – страх не за себя.
И истекая кровью, рвались нервы.
Надежда еще верила, любя.
 
 
Она последней молча умирала,
Как эта птица, губ не разомкнув.
И взглядом также помощи искала,
Но так ни разу даже не всплакнув.
 
 
Душа моя, что так ее любила,
Спасти, конечно, было уж нельзя.
Холодною рукой ее добила
И вознеслась меж выстрелов, скользя.
 
 
Взлетела высоко, как только можно,
И вниз на скалы – сколько было сил,
Чтоб выжить точно было невозможно
И только ветер вдруг заголосил…
 
 
Рукой дрожащей подняла я птицу…
И шевельнулось ломано крыло.
Душа моя разбила вдруг темницу
И от волненья даже повело.
 
 
Надежда неожиданно воскресла,
А с нею – Вера, боже – и Любовь.
Не может быть – душа запела песню.
Не может быть – увижу счастье вновь!..
 

Когда Поручик вошёл, он застал Валерку, неподвижно сто ящего посреди комнаты. По лицу друга текли слёзы. Он не вы тирал их, словно не замечал.

– Что случилось? – спросил Поручик.

Бродяга протянул ему записку. Поручик прочёл и устало опу стился на кровать.

– Что всё-таки случилось? – снова спросил он.

Валера не ответил. Он молча оделся и вышел.

Бродяга вернулся в общагу поздним вечером. Поручик с Толиком уже ждали его. Нехитрый студенческий ужин да бутылка водки. Выпили.

– Куда она ушла? – недоумённо спросил Толян.

– Ясно ж написано. Жизнь свою устраивать… – ответил Поручик.

– А почему не простилась? – снова спросил Толик.

– Видно, тяжело расставаться, – терпеливо объяснил Поручик. – Повязку снимают одним движением. Боль острая, но короткая…

– Поручик, душа – не задница, – устало возразил Валера. – Тут боль может быть и острая и долгая. – Он выпил не закусывая, взял сигареты и вышел в коридор.

Друзья ещё немного посидели и молча начали убирать со стола. Они вдруг поняли, насколько привыкли к Су и как её будет не хватать.