Текст книги "Десять лет под внешним управлением. История Российской Федерациис 1991 по 2000 год."

Автор книги: Вадим Первышин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 44 страниц)

Наибольшее число научных работников занимаются техническими науками – 716,2 тыс. человек, потом идут специалисты физико-математических наук – 151,6 тыс. человек, исторических и философских – 109,9 тыс.человек, педагогических – 81,4 тыс. человек, химических – 65 тыс. человек, экономических – 60,6 тыс. чел.

Все эти люди трудятся в 5111 научных учреждениях в составе 20 академий, 20 отделений и филиалов академий, 2722 научно-исследовательских институтов, 528 филиалах и отделений научно-исследовательских институтов, 61 научно-исследовательских лабораторий, 898 вузов, 341 научных опытных станций, 13 конструкторских бюро, ведущих научно-исследовательскую работу, 15 обсерваторий, 24 ботанические сады, 16 заповедники.

Расходы на науку в 1988 г. достигни 37,8 млрд. руб., однако эффективность науки очень невысока и не превышает одного рубля на рубль затрат.

По данным на 1 января 1990 г. в Академии Наук СССР было 306 действительных членов (академиков) и 567 членов-корреспондентов. Средний возраст академиков 69,5 дет, причем из них 139 человек старше 70 лет и 106 человек старше 75 лет. Средний возраст членов-корреспондентов 63,7 лет.

Всего в АН СССР работает около 220 тысяч человек, из них 6600 докторов наук (средний возраст 58,1 года) 30000 кандидатов наук (средний возраст 45,6 года) и 26700 научных сотрудников без степени (средний возраст 38,2 года).

Управляет академией президиум, в составе которого 41 человек, из них 21старше 75 дет. «Выборы» в президиум происходят следующий образом: "подготавливается и согласовывается с директивными органами (ЦК КПСС) список кандидатов, в который никто из академиков не может добавить ни одного кандидата. Поэтому никакой альтернативы не было: один человек – одно место. Избранный в президиум академик оставался в нем пожизненно: несмотря ни на возраст, ни на способность хотя бы посещать заседания академии. На это внимание уже не обращали.

Уровень нашей беспомощной академической науки давно известен и каждый новый день подтверждает ее низкий, пренизкий уровень. Это блестяще подтвердил невежественный и неграмотный академик Примаков, член Президентского Совета, – специалист по Ближнему Востоку, а по совместительству специалист по внешней разведке, который выступил на 1-м съезде народных депутатов РСФСР 11 июня 1990 г. по поручению Президента.

х) Известия, 14 апреля 1990

Примаков начал свою речь следующим образом: "Горбачев поручил мне зачесть его обращение к съезду..." Академик, гуманитарий, обществовед, разрекламированный официальными властями, произнес не по-русски только одно слово ЗАЧЕСТЬ вместо того, чтобы сказать спокойно и уверенно по-русски ЗАЧИТАТЬ и все сразу стало ясно: кто есть кто?

Да и что с него требовать знания русского языка, если он сам не русский, а фамилию носит русскую. Что можно ждать от науки, где такие академики? и от Президентского Совета, где такие советники? Да, ничего хорошего!

Именно такие Обществоведы-академики учредили свою академию общественных наук и конечно при ЦК КПСС – ну прямо как у Салтыкова-Щедрина – "Вольный Союз Пенкоснимателей", учрежденный "за отсутствием настоящего дела". Причем в уставе этого союза было записано, чтобы все его члены рассуждали "с таким расчетом, чтобы никогда, ничего из сего не выходило".

5.6. Прощальная речь президента АН СССР.

Академика Гурия Ивановича Марчука – президента АН СССР с 1986 г.

Тут есть над чем призадуматься.

Призадумаешься поневоле.

21 ноября 1991 г. появился указ президента Российской Федерации о ликвидации Академии Наук СССР и о создании Российской Академии наук.

В Зале Академии Наук СССР со своей прощальной речью выступил 11 декабря 1991 г. президент Академии Наук Г.И. Марчук

ВСЕ СОБРАВШИЕСЯ сегодня в зале волею судеб стали не просто свидетелями, но и участниками исторической драмы, в которой многим – я не исключаю и себя – слышатся трагедийные ноты. В чем же драма и даже трагизм момента? Сегодня прекращает свое существование Академия наук Союза Советских Социалистических Республик, та самая Академия наук, которая во всех бурях века спасла и сохранила сердце и душу российской науки, та акадёмия, которая помогла создать сотни научных школ у себя и в братских республиках, достигла выдающихся мировых результатов практически во всex областях знаний.

Сегодня от нее уже отсечены многие плодоносящие ветви. Это научные сообщества, органически связанные с культурой древних цивилизаций Кавказа и Средней Азии. Это наука братской Украины и Белоруссии. Теперь эти части некогда единого организма советской науки стали научными сообществами суверенных государств, и мы должны налаживать с ними отношения в рамках международного сотрудничества.

Наука обнаруживала высокую эффективность и удивительную жизнестойкость в очень сложной внутриполитической и международной обстановке потому, что это была целостная система. Несмотря на слабости и структурные дефекты, мы располагали сплошным фронтом научных исследований. Сейчас наука всех суверенных государств бывшего СССР, включая Россию, скачкообразно становится структурно ущербной. Дай Бог, чтобы нам удалось компенсировать эту ущербность интеграцией в мировое научное сообщество, достраивая недостающие звенья, – не скоро это получится, даже при самых благоприятных обстоятельствах, до которых весьма далеко.

Но главное даже не в этом. Мы переживаем процесс_разрушения нашего научного потенциала, как целостной системы. Надежды на то, что можно финансировать и спасти хотя бы одну часть этой системы (например, только фундаментальную науку), иллюзорны. Наука – это организм, а не конгломерат автономных механизмов. К сожалению, концепции спасения отечественной науки, ее выживания нет ни у политиков, ни у научной общественности. Реальные драматические процессы заслонены новыми идеологическими мифами, утопическими прожектами и абстрактными суждениями.

А суть этих процессов проста. Отраслевая наука опорочена в глазах общества, как часть ненавистной командной системы – взамен же пока ничего не предложено. А ведь речь идет о громадном научно-техническом потенциале, миллионе ученых, многие из которых работали в режиме гражданского подвига. Имея скромные ресурсы, которые предоставило им общество, эти ученые часто показывали эффективность, немыслимую в других странах мира. Лишить отраслевую науку средств к существованию оказалось просто – путем ликвидации министерств.

В тяжелом состоянии находится наука в вузах, также лишившаяся государственной поддержки и социальной защиты.

По-иному развивались события в отношении Академии наук – хранительницы очага русской науки. Здесь объектом разрушения стал сам ее уклад, который формировался 275 лет, а отнюдь не 75, как нас пытаются уверить. В условиях смуты достаточно надломить сердечник, а тело само развалится. Это стало общим методом развала всех основных элементов государственности. Через 60 лет после 1929 года была начата кампания против Академии наук СССР под теми же лозунгами и почти с той же фразеологией – полистайте сегодня Кагановича или начальника комиссии по проверке Академии наук в 1929 году Фигантера. Так же, как и радикальные сталинисты, нынешние критики прежде всего обвиняют академию в недемократичности, в том, что она «резко отстает от демократических процессов в обществе».

Известную проблему сочетания демократии с поиском научной истины замещают примитивной мыслью о пользе любой демократии в любой ситуации. Живой, хотя, быть может, и больной организм приносят в жертву фантому демократии—понятию, которое и объяснить толком не могут. Пресса иронизирует над тем, что ученые Академии наук СССР «не определились» в понятии «демократизация». Согласно опросу, 80 процентов ученых затрудняются определить понятие «демократизация» в отношении науки. И это признак здравого смысла и ответственности, за которые общество еще будет благодарно ученым.

Да, научная истина не может быть найдена путем голосования, и в этом смысле ее поиск, если хотите, недемократичен. Процесс научного познания – это почти всегда противостояние меньшинства, а то и одиночек большинству. Не следует забывать, сколь дорого обошлось нашему обществу внедрение популистского понятия демократии в науку «народными академиками», типа Лысенко.

Да, Академия наук по самому своему типу является организацией стабильной – именно потому и смогла она собрать и защитить ученых в самые трудные периоды нашей истории. В условиях разрухи, гражданской войны наш народ, государство и ученые нашли силы, чтобы сохранить для России науку. В 1918—1919 годах было открыто 33 новых крупных института, которые вошли в костяк нашей научной базы. В 1920 году в Саратове Николай Иванович Вавилов на съезде селекционеров сделал свой гениальный доклад о гомологических рядах, и в том же году доклад был издан. А сегодня умирают эти институты, обанкротились научные издательства.

Третий раз за советский период Академия наук подвергается разрушительным ударам под флагом радикальной демократизации.

Недавно я сказал в докладе общему собранию АН СССР: «Если сейчас, в ходе преобразования государственных структур, мы допустим распад Академии наук СССР как целостного организма, потерю ее кадрового потенциала, всей науке страны будет нанесен непоправимый ущерб. И даже когда будет преодолен политический и экономический кризис, страна без собственной сильной науки подняться не сможет». Это предупреждение, к сожалению, не вызвало никакой реакции ни власть имущих, ни демократической общественности. Положение ухудшилось, и мы с полным правом обращаемся с этими словами уже к российскому руководству.

Разрушение советской науки будет тяжелой потерей и для всего мирового научного сообщества – мы можем сказать это без всякой самонадеянности и пресловутого мессианского оттенка, а исходя из системных представлений. Лишь СССР и США обладали национальной наукой с целостным научным фронтом – а это особое качество. Даже такая мелочь, что, кроме США, лишь СССР издавал систематические реферативные журналы по основному циклу дисциплин, имела большое значение для мировой науки. Многие ученые Запада понимают, что ослабление науки нашей страны – это ослабление фронта всей мировой науки, и необходимо как можно скорее предложить межгосударственную программу по сохранению нашей науки, а не просто составлять прогнозы массовой эмиграции наших ученых.

Сейчас общество переживает кризис. Меняется тип государственного устройства, хозяйственный механизм, повсюду видны разрывы в преемственности общественных институтов, разломы социальных и экономических структур. Все говорит о том, что как раз сейчас целесообразно использовать академию как ковчег для спасения сердцевины нашего научного потенциала. Безумно экспериментировать, радикально трансформировать академию именно сейчас – это недальновидно, а с точки зрения долговременных национальных интересов, глубоко ошибочно. Особенно опасно в переходный период отделять институты или их ассоциации от членов Академии наук – ядра академии. Мы – за расширение прав институтов, за их свободное развитие, возможность быстрого создания гибких творческих структур. Нужно преодолеть годами формировавшуюся невосприимчивость сферы материального производства к научным достижениям. Может быть, это сделает рынок, но к работе в условиях рынка необходимо серьезно готовиться, ибо он преподнесет науке еще не один сюрприз.

Изъяны и недостатки в академии есть, перемены необходимы. Но есть и объективные законы жизни сложных систем, каковой является и наша академия. Менять в ней что-либо надо осмотрительно, ибо полностью предсказать последствия каждого шага никто не в силах. И если что-то идет не так, надо вовремя остановиться и, проведя анализ, найти иное решение. Те, кто пытается навязывать сложной системе свои жесткие и однозначные планы и темпы, закономерно приводят ее к разрушению.

Сегодня, когда завершается почти трехсотлетний путь Академии наук Российской империи и СССР и вступает в жизнь новая, формирующаяся в трудных условиях Академия России, непозволительно лукавить. И надо ясно представлять, что и Российская академия, так же как в последние годы АН СССР, будет ареной действий трех основных сил.

Первая состоит из тех, кто пытался проводить необходимые изменения в рамках последовательных эволюционных реформ. Те, кто пытался сохранить необходимые для выживания нашей науки структуры, они сегодня представлены обществу как ретрограды. Нам не хватило проницательности, умения и твердости. Мы были слишком зависимы от власти, верили в ее благие намерения и понимание национальных задач. Потомки предъявят нам за это справедливый счет и будут правы.

Другая сила – радикалы, имеющие мощную идеологическую поддержку прессы. Они уверены, что имеют право разрушить это «имперское образование», Вероятно, они искренне верят, что построят потом «цивилизованную» науку западного, например, типа. Но на развалинах первым вырастает чертополох, а до культурных растений дело не доходит. Думаю, уже нынешнее поколение поймет, что в данном случае мы имеем дело с разрушителями отечественной науки.

И, наконец, третья сила – «молчаливое большинство», от позиции которого будет в конце концов зависеть судьба нашей страны. К этому большинству ученых я и обращаюсь. До сих пор вы поддерживали, часто пассивно, радикальные проекты. Пришло время с позиций научной логики оценить результаты и тенденции процессов, запущенных при вашем участии. Они еще не стали необратимыми, есть возможность влиять на ситуацию. К руководству приходят новые люди, не отягощенные ошибками, не обклеенные ярлыками. Помогите им сформулировать фундаментальные, конечные цели и критерии, помогите им освободиться от дешевых лозунгов. То руководство, которое уходит, освободилось от многих иллюзий, накопило ценный, хотя и болезненный опыт. У нас есть концепция системы мер, направленных на выживание ядра отечественной науки, на ее последующее возрождение.

Что же касается создания будничных условий для работы ученых, мы, насколько позволяли экономические и политические условия, шли по пути раскрепощения институтов, обеспечения множественности источников финансирования и возможности научного предпринимательства. И здесь не мы отстали от ритма реформ в стране. Напомню те инициативы, которые уже начали реализовываться, и их нужно обязательно развивать:

1. Существенное расширение прав институтов Академии наук в области создания своих структур и распоряжения собственностью и средствами, выделяемыми государством на фундаментальные исследования.

2. Создание федерального фонда фундаментальных исследований страны и фондов фундаментальных исследований суверенных республик с системой независимой экспертизы для финансирования научных исследований.

3. Кардинальное научно-техническое обновление наших лабораторий и укрепление связи с высшей школой, лучшими научно-производственными коллективами страны.

4. Коренное изменение системы взаимодействия ученых СССР с мировым научным сообществом. Обеспечение исследовательским группам возможности получать прямое финансирование из-за рубежа.

Кризис АН СССР – это прежде всего кризис нашего Союза.

Я хотел, бы завершить это выступление – последнее выступление последнего президента Академии наук СССР, взглядом в будущее. Нелегкий путь, полный ежечасной работы и трудного поиска, предстоит пройти нашему научному сообществу в ближайшие годы. На нем ждут нас не только успехи и обретения, но и неизбежные разочарования и утраты. Осилим ли мы его? Я думаю, осилим. Залогом тому служат интеллектуальная мощь нашего сообщества, присущее ему понимание интересов народа и наше неизбежное стремление служить благу России, всего народа!

5.7. Разгром науки.

Саней нет, впрячи нечего, ехать некуда, да поедем.

Есть на чём ехать, да нечего есть.

Для разгрома науки государству потребовалось лишь прекратить её финансирование и выбросить всех работающих и связанных с наукой на улицу, превратив их в безработных. Всем занятым в научных исследованиях денег едва хватало на нищенскую зарплату. Если суммировать все доходы академика, то полученная сумма будет меньше оклада водителя троллейбуса. Что тогда можно говорить о заработке кандидатов наук и профессоров? А неостепенённые труженики науки вообще должны умирать с голода?

Средний заработок работника академического института даже не дотягивает до средней зарплаты работника промышленности и транспорта.

Ущерб, нанесённый науке в первый год «экономических реформ» – только в 1992 г., будет ощущаться десятилетиями, а кое-что может оказаться вообще невосполнимым. Ученым нужна не только приемлемая зарплата, позволяющая им содержать семью, но и лаборатории, опытные установки, приборы, реактивы и тому подобное. Без этого они не учёные.

Промышленность сама влачащая жалкое существование помогает лишь тем немногим ученым, кто приносит ей непосредственную утилитарную пользу. Сильнее всего страдает фундаментальная наука, материальную выгоду от которой нельзя пощупать руками. А без фундаментальной науки мы скатываемся в разряд слаборазвитых стран с миллионами безработных на улицах.

Всё это прекрасно понимает наше «оккупационное» правительство, но оно беспрекословно исполняет волю Запада – «победителя».

Рассчитывать на то, что «нам поможет, какой-то американский фонд Сороса, что поможет Запад» (над чем ещё смеялись в 1928 г. Ильф и Петров) – это просто детские, наивные мечты взрослых людей, не понимавших, как их одурачили и оболванили «дерьмократы», что они натворили при переходе к рынку.

Акулы капитализма, окружившие нас в нашей стране, спят и видят, когда у нас на месте, где был СССР, всё будет разрушено – будет голая пустыня.

В начале 1992 г. стало совершенно ясно, что наука не получит от Запада ни одного цента даже на подписку даже ста иностранных научных журналов пусть даже в одном экземпляре. Запросы наших ученых очень скромны и невелики! Они привыкли жить не богато! Минфин, в котором сидели бухгалтеры, и не соображая считали копейки, экономили на науке.

Передовые промышленно развитые страны мира – «знаменитая семерка», видя, что Россия разгромлена, старается по своим силам ухватить, урвать всё, что плохо лежит. Это время такое – «время мародеров». Есть мародеры свои – российские, а есть иностранные, но кто хуже из них, никто не знает. Все переговоры между ними в верхах всегда завершаются заверениями с обоих сторон в готовности к сотрудничеству, но дальше слов дело не движется.

Например, американцы в течение первых 2-3 лет обещали нам оказать материальную помощь в размере 250 млн. долларов для космической станции «Мир», а получили русские только 34 млн. долларов, да и то после того, как утопили станцию «Мир» – это было обязательное условие материальной «помощи».

Так же нас надо было облапошить и облапошили с разооружением тех стратегических вооружений, каких у нас было много. А американцы оставили себе всё, чтобы у них было в изобилии. Американцы приказали нам уничтожить то, что у нас есть, а разрешили иметь то, чего у нас нет.

Сейчас мы не то, что не можем самостоятельно сделать ракету или танк, а даже патрон к «калашникову» делаем с их разрешения. Американцы нынче на наших заводах в качестве военпредов – проверяют: то-ли мы делаем.

Говорить о том, как Запад одурачивает и оболванивает наших русских, приехавших по каким-то грантам на заработки уже надоело. На Западе не привыкли выбрасывать деньги на ветер тем более чужому дяде – считают каждый цент. Происходит физическое и юридическое закабаление русских искателей приключений, рискнувших поехать за границу.

Многие лучшие умы расстались с наукой и зарабатывают на жизнь скупкой и продажей самого примитивного ширпотреба, другие пошли на работу в банки, третьи в охрану.

Стремительно разрушается научный потенциал страны. Ученые покидают Россию. Бегут за границу физики, химики, математики, биологи… Они уже никогда не вернутся домой. Научно-производственные объединения производившие продукцию на мировом уровне бездействуют. Крупнейшие научно-исследовательские институты сдают свои площади и территории под склады. Ценнейшее оборудование и уникальные станки распроданы и уничтожены.

Надо сохранить людей в науке, а зарплата научного сотрудника две тысячи рублей и человек не может приехать их Тулы в Москву на консультацию. В результате самые талантливые уезжают далеко и насовсем, а кремлевские власти не представляют себе какие головы мы теряем, а видимо это делается специально.

Арендная плата за пользование землей – это новая статья дохода всех мошенников городского масштаба – выкачивание денег из воздуха приобретает всё большую и большую долю в «общественном мыльном производстве». И все молчат и молчат, а мошенники жируют и жируют. Ведь надо только сказать: Земля есть дар божий, как воздух и вода. Она не продается.

А арендную плату ежегодно повышают и повышают.

В народном хозяйстве страны происходит дальнейшая ориентация на сырьевые ресурсы, однако нет комплексного использования сырья. При добыче и транспортировки безвозвратно теряется до 20-30 % природного газа, нефти, каменного угля, железных и медных руд. Это преступное разбазаривание и расточительство национальных богатств.

Мы извлекаем нефти из Земли только 44 %, а планируем излекать хотя бы 55 %.

Если рудник принадлежит черной металлургии, то всё цветное выбрасывается в отвал и наоборот.

На станциях вдоль железнодорожных путей остается до 3 млн. тонн минеральных удобрений – нельзя подъехать на грузовике для разгрузки и погрузки.

Повсюду торможение внедрения научных достижений в практику.

Нет первоклассных машин по своим технико-экономическим параметрам и по производительности труда, конкурирующим с западными образцами.

5.8. Гибель отраслевой науки.

Давно занял грош на перевоз, да некуда ехать.

Не в коня корм. Век играет, а ладов не знает.

Отсутствие государственной поддержки для НИИ и ОКБ ставит их на грань банкротства и закрытия. Ликвидация отраслевых министерств и ликвидация фондов развития науки, техники и производства привела к свертыванию всех научно-исследовательских программ во всех отраслях народного хозяйства – научно-технический прогресс был искусственно заторможен и остановлен, а без развития науки и техники дальнейший прогресс развития общества невозможен.

Ликвидация системы управления – ликвидация отраслевых министерств – привела к потере управляемости, дезорганизации и хаосу в народном хозяйстве. Любая программа по выходу из кризиса, не учитывающая влияние науки и техники на развитие производств, не может быть принята.

Напомним названия и имена крупнейших научно-исследовательских и проектно-конструкторских институтов – флагманов нашей отраслевой науки, имеющих отличные опытно-экспериментальные базы и которые по мере своих сил хотя бы на немного, но продвигали технику вперед.

Министерство тяжелого машиностроения.

Центральный научно-исследовательский и проектно-конструкторский котлотурбинный институт им. И.И. Ползунова. (ЦКТИ)

Всесоюзный научно-исследовательский и проектно-конструкторский институт атомного энергетического машиностроения (ВНИИАМ)

Центральное конструкторское бюро арматуростроения (ЦКБА)

Всесоюзный НИИ полиграфического машиностроения

ЦНИИ и проектно-конструкторский институт по проектированию оборудования для целлюлозно-бумажной промышленности. (ЦНИИбуммаш)

Всесоюзный научно-исследовательский и проектно-конструкторский институт металлургического машиностроения (ВНИИметмаш)

Всесоюзный научно-исследовательский и конструкторский институт химического машиностроения ((НИИхиммаш).

Министерство станкостроительной промышленности

Экспериментальный НИИ металлорежущих станков (ЭНИМС)

Всесоюзный научно-исследовательский инструментальный институт.

Государственный проектно-технологический институт.(Оргстанкин)

Экспериментальный НИИ кузнечно-прессового машиностроения.

Министерство автомобильного машиностроения.

Центральный научно-исследовательский автомобильный и автомоторный институт (НАМИ).

Государственный союзный научно-исследовательский тракторный институт (НАТИ).

Всесоюзный научно-исследовательский институт сельскохозяйственного машиностроения им. В.П. Горячкина (ВИСХОМ).

Транспортное машиностроение.

Всесоюзный научно-исследовательский тепловозный институт (ВНИТИ)

Центральное конструкторское бюро тяжелых путевых машин (ЦКБпутьмаш)

Всесоюзный научно-исследовательский институт вагоностроения (ВНИИВ)

Центральный научно-исследовательский дизельный институт (ЦНИДИ) Ленинграл, Московское шоссе,25.

Здесь приведена только малая часть всех отраслевых институтов, которая была в каждом министерстве, где существовало Техническое управление.

Развал многочисленных НИИ и КБ принёс огромные невосполнимые интеллектуальные потери для нашего общества: научно-технические коллективы создавались десятилетиями, а распались за один год и чтобы собрать их заново, воедино потребуются вновь десятилетия.

Потеря высококвалифицированных специалистов не только ещё более затруднит внедрение последних научных достижений в производство, но и сделает эту проблему неразрешимой.

Кризис в сфере НИОКР оказал разрушительное влияние на все народное хозяйство. Запрограммированное отставание «нашим оккупационным правительством» науки и техники не позволит ликвидировать наше технологическое отставание от промышленно-развитых стран и мы будем еще десятилетиями плестись по обочине мирового научно-технического прогресса.

Наше отставание в науке и технике достигло гигантских масштабов. И как следствие этого отставания – примитивные технологии общественного производства, низкая производительность труда и снижение уровня жизни населения.

На фоне прогрессирующего развития мировой цивилизации, впечатляющих перспективных масштабных проектов в области науки, техники, технологии производства и ожидаемых качественных сдвигов в социальных и экологических сферах общества, наш экономико-политический кризис выглядит как неестественное движение общества вспять от социализма к первой стадии промышленного капитализма.

Уровень развития производительных сил в СССР был таков, что можно было безбедно жить всему населению страны при четкой организации труда и производства.

Катастрофическое состояние науки и техники в нашей стране показывает, что уже длительное время страна стала как бы паразитом мирового прогресса – она с трудом усваивает и заимствует его результаты, но сама уже не является участником общемирового научно-технического прогресса.

6. Техника.

Техника сильна людьми, которые ею управляют.

Настоящий инженер должен верить своему глазу больше,

чем любой формуле.

6.1. Экология.

Лучше меньше, да лучше.

Играть первую скрипку.

Современная цивилизация породила такие мощные производительные силы, что, так называемые, «отходы производства» и промышленные выбросы в воздух, воду и почву угрожают фауне и флоре, необходимым для существования людей.

Понятие «отходы производства» есть результат недоработки или несовершенства технологического и производственного процессов. По существу все отходы производства представляют собой промышленные продукты или полупродукты, т.е. являются результатом незавершенного производственного цикла. Само понятие отходы возникло в результате того, что по уровню развития науки и техники к моменту создания данного промышленного производства были ещё неизвестны пути рационального использования данного полупродукта, который и стали называть «отходами производства».

Такими «отходами производства» являются газ попутный из нефтяных скважин, который сжигается в факелах; зеленая щепа на лесосеках, которая сжигается в кострах, древесная стружка образующаяся при лесопилении, отходы производства на первоначальных стадиях технологического процесса в черной и цветной металлургии и т.д.

По поводу этой бесхозяйственности сто лет назад Д.И. Менделеев заметил, что «сжигать нефть – это то же самое, что топить печь бумажными ассигнациями». Прошло уже более ста лет, а дело нисколько не изменилось!

Бесхозяйственная эксплуатация природных богатств Земли приводит к тому, что при нефтедобыче сжигается в факелах огромное количество попутного газа, отравляя окружающую природу. В 1995 г. только в Западной Сибири потери попутного газа при сжигании в факелах составили не менее 15 млрд. кубических метров газа, так как на каждую тонну добытой нефти при современной технике нефтедобычи приходилось 150 – 200 кубических метров газа, содержащего пропан, бутан, метан и другие ценные компоненты.

При этом в воздушный бассейн выбрасывалось около 10 миллионов тонн сажи и выжигается из него 30 миллиардов кубических метров кислорода. Общие выбросы вредных веществ в атмосферу достигли 100 миллионов тонн. В 103-х городах с населением более 50 миллионов человек предельно допустимые концентрации вредных веществ превышены в 10 и более раз.

Такое сжигание «отходов» производства приводит не только к загрязнению атмосферы, но и оказывает вредное влияние на здоровье людей. Чистота воздуха имеет огромное значение для человека. Атмосферный чистый воздух представляет собой постоянную смесь нескольких газов: азота (78 % по объёму), кислорода (21 %), аргона (около 12 %) двуокиси углерода (0,03 %), водорода (0,01 %).

Загрязнение окружающей среды отходами производства, которое происходит в мировом масштабе, нарушает биологическое равновесие в природе. Загрязнение воздуха, вод и почв в настоящее время нельзя рассматривать, как следствие развитие общества и научно-технического прогресса. Скорее наоборот, низкий уровень технического развития, а также экономическая слабость предприятия, отрасли и в целом хозяйства того или иного государства, приводят к отрицательным результатам воздействия хозяйственной деятельности человека на природу.

Состояние двух третей водных источников не отвечает санитарно-экологическим нормативам. В 600 городах не обеспечена нормативная очистка сточных вод. На сооружениях минводстроя теряется до 25 процентов забираемых вод.

Всё побережье Северного Ледовитого океана загрязнено и заражено в результате варварской хозяйственной деятельностью человека – на тысячи километров вдоль океана побережье завалено миллионами пустых грязных бочек из-под смазочного масла , бензина, дизельного топлива – гибнет птица, рыбы. Лежат разбросанные там и сям нерастворимые нигде полиэтиленовые мешки и пакеты. Страшная картина разрухи и запустения.

В современном цивилизованном мире основой технической политики в любой отрасли промышленности являются малоотходные и безотходные технологические процессы, направленные, как на охрану природы, так и на рациональное использование её богатств. Экологические проблемы встают на первое место в общественной жизни человечества. Ресурсы природы ограничены и их надо беречь.