Текст книги "Год Дракона"

Автор книги: Вадим Давыдов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

ПРАГА. ИЮЛЬ

Ночью Елена не спала. По-настоящему не спала. Сначала всплакнула, – как она сама это называла, развела сырость на подушке, потом вертелась, пробовала читать, и, наконец, решила отполировать свое выдающееся состояние духа абсентом. И уже почти преуспела, но вспомнила, что вставать-то – в половине шестого.

Утром она долго и придирчиво рассматривала себя в зеркале. И, как ни странно, осталась вполне довольна. Конечно, не Марта, думала Елена, и старше лет на десять, и, э-э-э, форм-фактор не совсем голливудский, но все на месте, вот только пиллинг не помешал бы, все-таки не девочка. Ну, погоди у меня, усмехнулась Елена, мы еще посмотрим, кто кого когда и где... Она долго рисовала лицо и перебирала гардероб. Это ее всегда успокаивало.

А Майзель расколол ее прямо с порога. После обычных утренних колкостей вдруг сказал:

– Вероятно, настало время мне заткнуться и выслушать вас. Ныряйте, пани Елена, тут неглубоко.

Она замолчала на полуслове и собралась уже было ответить очередной дерзостью, но передумала. Наверное, знает уже, скотина такая, подумала Елена. Плечи у нее опустились:

– Я вчера пообщалась с вашей девушкой для интимных встреч. Где вы находите таких людей, пан Данек? Откройте секрет.

– Нет никакого секрета, – он покачал головой, улыбнулся. – Все люди ходят по этой самой земле, пани Елена. Нужно просто научиться сдувать с них мусор.

– Но это же и есть самое трудное.

– Не знаю. Возможно. Даже наверняка. Но у меня получается. Идите в душ.

– Что?!

– Горячий, потом контрастный, потом опять горячий душ. Минут пятнадцать, в общей сложности. Туда, пожалуйста, – он опять нажал какую-то кнопку, и в стене образовался проем.

– Пан Данек...

– Разговорчики, – Майзель так на нее посмотрел, что Елена невольно сделала шаг в указанном направлении. И страшно разозлилась на себя за это. – Халат на батарее. И не вздумайте со мной спорить, а то я разгневаюсь.

Она пробыла в душе не четверть часа, а минут, наверное, сорок. Когда Елена вышла в кабинет, Майзель стоял у окна, глубоко засунув руки в карманы брюк и раскачиваясь медленно с пяток на носки. Услышав ее шаги, он обернулся:

– Отлично. А теперь – сюда, – он опять нажал кнопку на своем чудо-брелке.

Там должно быть минимум сто кнопок, как они там умещаются, как это вообще все крутится, с раздражением подумала Елена. Она увидела, как центральная часть дивана поднимается и превращается в кушетку для массажа.

– Пан Данек, это, наконец...

– Разговорчики. Ложитесь и не забудьте расстегнуть халат.

– А если...

– Не думаю, что третья мировая война начнется именно сейчас.

– Не смешно.

– И не надо.

– Вы чего-нибудь не умеете?!

– Многого. К сожалению.

Она легла на кушетку, Майзель скинул свой плащ-пиджак, подошел, одним движением сдернул с нее халат и тут же накрыл большим, пушистым, удивительно нежным полотенцем, достал откуда-то флакончик массажного масла, вылил себе на руки и немного Елене на спину и начал ее разминать.

– Ну-ка, расслабьтесь, – проворчал он. – Я вас не съем.

Лучше бы ты меня съел, подумала Елена. Тогда бы все сразу кончилось. Но промолчала. Он, кажется, правильно это понял и тоже промолчал, – только вздохнул.

Елена на самом деле очень быстро расслабилась и поплыла. И ее развезло так, как никогда не развозило от массажа и даже от занятий любовью – нечасто. Такие у него были руки.

– Ну, как? Чуточку полегче? – спросил он, улыбаясь, и вытирая ладони салфеткой.

– Это восхитительно. Спасибо, – прошептала Елена, все еще лежа с закрытыми глазами и не желая шевелиться, боясь растерять хотя бы капельку волшебного тепла и дрожащей радости в каждой клеточке своего тела.

Он присел на диван прямо перед ее лицом, опять улыбнулся:

– Расскажите мне, пани Елена.

– Что?

– О себе.

– А вы чего-нибудь обо мне не знаете?

– Я ничего не знаю о вас. Это вы знаете обо мне уже практически все. Мне известны лишь факты вашей жизни. Конечно, я читал вас, но это так опосредованно. Кто ваши подруги, друзья?

– Мужчины, – закончила она его фразу.

– Это как раз меня не интересует, – он отрицательно качнул головой.

– Ну, отчего же. Это ведь тоже обо мне.

– Нет. Это не о вас. Это о них. Они мне неинтересны. Если нужно, я их просто вытру, чтобы они не мешали мне разговаривать с вами.

Вот о чем она говорила, поняла Елена. Все мужчины всегда чем-нибудь обижают женщин, а он просто не может это перенести. И реагирует так, как только и может реагировать персонаж его масштаба, – просто вытирает, как след от кофейной чашки на столе. А сам-то?!? Господи, да что же это такое?!

– Мне совестно, честное слово. У вас столько дел, а вы возитесь со мной уже часа два, не меньше.

– Я все успею, дорогая. Не волнуйтесь. Послезавтра мы вылетаем в Намболу, так что вы нужны мне в полной боевой готовности.

– Ах, так вот оно что!

– Нет, пожалуйста. Я не хочу с вами сегодня говорить о делах. Я вообще не хочу говорить. Я хочу слушать.

То ли он окончательно загипнотизировал ее всем этим, – вниманием, массажем, тихим низким голосом, – то ли по какой-то другой причине, объяснить которую Елена была не в состоянии, хоть убей, но она подчинилась. И, по-прежнему лежа и ощущая умиротворяющее тепло во всем теле, стала рассказывать ему о журнале, о главном редакторе и старинном друге и ученике ее отца Ботеже, о Полине, о Бьянке, которая, будучи глупой болтушкой и болтливой глупышкой, впрочем, премиленькой, умудрялась сверстывать на компьютере несверстываемые в принципе блоки материалов, о том, что она перестала понимать, что творится вокруг нее и с ней, особенно с тех пор, как она узнала его, о том, что она чудовищно устала, что ей хочется просто поваляться на песке у теплого моря и ни о чем, ни о ком не думать, – только о песке и о море... А он слушал ее, улыбался, кивал, где нужно – вздыхал и соглашался, где нужно – хмурился и качал головой или грозно прищуривался. Елена вдруг умолкла и подозрительно посмотрела на Майзеля:

– Вы это подстроили, не так ли?

– О чем это вы?!

– Марта. Массаж. Это.

– Вы слишком высокого мнения о моих талантах провокатора, пани Елена. Вы мне просто ужасно нравитесь.

– Что?!

– Извините. Что выросло, то выросло. Я должен был это сказать.

– Вы... Вы все-таки пытаетесь меня клеить, да?! Я, кажется, вас предупреждала!

– Я вас не клею, пани Елена, – мягко сказал Майзель. – Я даже не ухаживаю за вами, если вы об этом. Я просто даю вам понять, что вы мне ужасно нравитесь. Что я дорожу вашим мнением – и вами вообще. Что вы удивительная женщина, что мне с вами хорошо и интересно, а без вас – пусто и скучно. Что мне приятно доставлять вам удовольствие и видеть, как вы радуетесь и оживаете. И трогать мне вас приятно, я это тоже вовсе не собираюсь от вас скрывать. И я торжественно обещаю вам, что после Намболы – не сразу, может быть, на следующей неделе, но я обязательно отвезу вас в Словению, в Порторож, попрошу Александра сдать нам с вами его летнюю виллу и устрою вам дней десять настоящего курорта, которого у вас в жизни никогда не было – солевые ванны, грязь, море, массаж, минеральный комплекс.

– А гормональная поддержка?

– Если захотите, – он посмотрел на нее без всякой улыбки.

– А вы при этом будете присутствовать?

– Обязательно, – вот теперь он улыбнулся. – Договорились?

– Я должна сказать «нет».

– Не должны.

– Должна. Обязана.

– Нет.

– Да.

– Так да или нет?

– Вы негодяй и провокатор. Вы меня окончательно запутали. Во всех смыслах, понимаете?!

– Ладно. Вернемся к этому разговору после Намболы. Вам и в самом деле нужно отдохнуть и набраться сил. Впереди еще столько всего.

– А вы?!

– А я даже не сплю почти никогда. Ну, разве что по привычке.

– Это правда? – тихо спросила Елена.

– Да. Правда. Мне это чертовски нравится... почти всегда.

– Кошмар.

– Что выросло, то выросло. Одевайтесь, пудрите ваш носик, и пойдем обедать. Все равно вы еще не завтракали.

– Все вы знаете, – пробормотала Елена. – Отвернитесь!

– Доктор, я понимаю женщин.

– Что?!

– Это такой анекдот. Пациент делится с врачом всякими бреднями, пытаясь убедить того, что он сумасшедший, и добивается успеха только тогда, когда заявляет, что понимает женщин.

– Мило. Вы сумасшедший, но совершенно по другому ведомству. Если вас это утешит.

– Обязательно.

– Да отвернитесь вы, черт вас возьми!!!

ПРАГА. ИЮЛЬ

На следующее утро, едва Елена успела переступить порог его кабинета, Майзель сразу же спросил:

– Ну что, вы еще не передумали лететь со мной в Намболу?

– Конечно, нет. Что, прямо сейчас?!

– Ну-ну, не пугайтесь. Не сейчас. Нужно провести кое-какие подготовительные мероприятия. Сейчас появится сотрудник из отдела технического обеспечения, вам придется провести там некоторое время, – Майзель посмотрел на часы на стене, – примерно до обеда. Вам объяснят, что к чему, а я пока съезжу к его величеству. Договорились? Нет-нет, это совсем не больно.

В этот момент раздалась мелодичная трель звонка. Майзель нажал кнопку на брелке, и двери бесшумно разъехались, пропустив кабинет миловидную молодую женщину:

– Доброе утро, пан Данек.

– Здравствуй, Кариночка. Знакомьтесь – пани Елена Томанова. Твоя подопечная на сегодня. Ну, занимайтесь, милые дамы, не смею вам мешать!

Сопровождая Елену к очередному лифту, Карина вводила Елену в курс предстоящих манипуляций:

– Для того, чтобы изготовить экзоскафандр, нужно замерить довольно значительный объем индивидуальных биопараметров. В самом начале проектирования эта процедура занимала несколько недель. Теперь мы справляемся за каких-нибудь пять-шесть часов.

– Это та самая штука, в которой щеголяет наш доблестный спецназ?

– Совершенно верно, – кивнула Карина. – И не только спецназ, но и спасатели Министерства по предотвращению чрезвычайных ситуаций, пожарные. Для каждого – свой. Его еще называют «драконья кожа».

– Это действительно такая чудодейственная штука?

– Это настоящий триумф современных технологий. Никто больше ничего подобного делать не умеет. В нем никогда не бывает жарко или холодно, он гасит кинетическую энергию пуль, попадающих в него, его волокна многократно увеличивают мышечную энергию своего хозяина. Ну, вы сами почувствуете, какая это восхитительная вещь, когда наденете!

– А за какие заслуги мне предоставили такую возможность, вы случайно не знаете?

– Нет. Эта информация находится за пределами моего уровня допуска. Личное распоряжение Дра... пана Данека. Это все, что мне известно и следует знать. Вот мы и на месте. Прошу вас.

Приложив ладонь к сканеру, Карина открыла дверь и отступила в сторону, пропуская Елену вперед.

Елена вошла в помещение, напоминающее биохимическую лабораторию, разделенную на отсеки молочно-белыми пластиковыми перегородками. Сначала ей дали проглотить блестящую металлическую капсулу, заверив, что это совершенно безвредно и покинет организм в самое ближайшее время совершенно естественным образом. Потом Елену засунули в трубу агрегата, похожего, по ее представлению, на гибрид томографа и ускорителя элементарных частиц, где ей пришлось пролежать довольно долго. А вместо того, чтобы обмерять Елену сантиметром, ее заставили снять абсолютно всю одежду, стянуть волосы на макушке и окунуться по самый подбородок в приятно-теплое желе. Желе почти мгновенно застыло, став похожим на каучуковый облив. Эту заготовку с Елены быстро и ловко сняли, разрезав в нескольких местах безопасным пластиковым ножом.

– Ну, вот и все, – сказала Карина, когда все манипуляции были закончены. – Советую принять душ, это здесь. Скафандр будет готов к концу рабочего дня.

«Драконью кожу» для Елены доставили в специальном чемодане, похожем на саркофаг, прямо к Майзелю в кабинет. Когда сотрудники покинули его, Майзель сказал:

– Надеть эту штуку не так легко, особенно в первый раз. Вызвать инструктора или воспользуетесь моей помощью?

– А это что, нужно обязательно прямо сейчас?

– Это крайне желательно. Завтра утром мы вылетаем в Намболу, и вам следует привыкнуть к вашей новой коже. Кстати, надевать следует безо всякого белья и...

– Я догадалась, спасибо. А какие опасности нас там ожидают, что вы так основательно потратились на мою защиту?

– Никаких особых опасностей не предвидится. Предстоят перегрузки при взлете, наборе высоты и снижении. Кроме того, я живу в соответствии с японской мудростью: меч, который понадобится один раз, нужно носить всю жизнь.

– Вы просто едите слишком много суши, – усмехнулась Елена. – Мы что, через Луну туда полетим?

– Нет. Но полетим быстро. Завтра увидите. Так как насчет инструктора?

– Я предпочту ваше чуткое руководство. Если моя нагота не будет слишком уж сильно вас смущать.

– Ну, я видел вас в купальнике. И без тоже. Мне понравилось. А смущаться я не умею. Приступим?

Елена кивнула утвердительно, и Майзель открыл саркофаг.

– Если вы рассчитывали, что это выведет меня из равновесия, то вы ошиблись, – улыбнулась Елена, разглядывая нежно-розовый скафандр. – Мне кажется, мы уже как-то раз с вами выяснили, что за цвета, по вашему убеждению, мне особенно идут. Я, конечно, никогда таких цветов не ношу, но прекрасно понимаю, что мне к лицу белое, голубое и розовое. И как вы теперь собираетесь из этого выпутываться?

– Легко, – Майзель нажал что-то на скафандре, и тот мгновенно стал антрацитово-черным. Елена, не сдержавшись, ахнула. – Некоторые из моих подчиненных слишком буквально понимают указания, отданные в виде шутки. Не обижайтесь. Я сам чуть не разозлился. Так лучше?

– Да... Потрясающая мимикрия!

– Это естественный цвет волокна, из которого он сделан. Когда подсоединен аккумуляторно-процессорный блок, цвет и степень маскировки можно менять с наручного информ-браслета. Раздевайтесь, дорогая. Я уже отвернулся.

Ему пришлось повозиться, чтобы упаковать Елену в скафандр. Он старался не прикасаться к ее телу без особой необходимости, но совсем избежать прикосновений ему не удалось. Он заметил, конечно же, как предательски налились рубиновым светом уши Елены, но не подал вида. Он помог ей надеть и застегнуть сапоги и, шагнув назад, полюбовался творением своих рук:

– Превосходно. Теперь АПБ – и полный порядок.

– А что... Спать в этом тоже можно?

– Вполне. Если уж очень сильно нужно, в нем можно даже пережить дня три без туалета.

– Что?!

– Техника, дорогая, – пожал плечами Майзель, прилаживая и подключая АПБ. – Нигде не давит? Ну-ка, пройдитесь!

– Вот это да, – Елена, сделав несколько шагов по кабинету, просияла. – Мне бы такую вещь в Пакистане в прошлом году... Потрясающе!

– Он ваш, дорогая.

– Нет-нет, я... Сколько это стоит?

– Пани Елена, перестаньте. Это глупо, наконец. Это не продается и поставляется в армию и госструктуры по специальной кредитно-зачетной схеме. И никто не будет здесь специально для вас разводить по этому поводу целую бухгалтерию. Считайте, что вам его передали в бессрочное пользование. Предмета для дискуссии не существует, – Майзель так сверкнул глазами, что Елена, вздохнув, предпочла не вступать с ним в пререкания.

– Ну, все равно спасибо.

– Пустяки. Дело житейское. Я заеду за вами в половине пятого.

– О Боже.

– А что вы думали? У меня насыщенная программа, а утром четверга я должен снова быть на рабочем месте. Так что немедленно спать, дорогая.

– Но ведь еще и семи нет!

– Ничего-ничего. Сегодня я вас отвезу домой. Эта штука никак в вашу коробчонку не поместится, хотите или нет. Так что на этот раз увильнуть не получится.

Он захлопнул саркофаг, положил его на пол и кивнул Елене:

– Попробуйте взять футляр.

– Вы хотите, чтобы я это несла?!

– Он весит килограммов сорок, но это вас не должно теперь смущать. Попробуйте.

– Ах, вот в чем дело, – Елена с некоторым опасением взялась за рукоятку и осторожно потянула вверх. В тот же миг на ее лице отразилось такое радостное детское удивление, что Майзель, не выдержав, улыбнулся. – О-о-о... С ума можно сойти! Какой-то фантастический роман просто! Сорок кило?! Да это и сорок граммов не весит!

– Превосходно. Поехали!

ПРАГА – ЛУАМБА, НАМБОЛА. ИЮЛЬ

Хотя и не сразу, но Елене все же удалось заснуть. Прежде, чем сделать это, она читала инструкцию на электронной бумаге. Инструкция была простая, как мычание, что несказанно обрадовало и удивило ее, – Елена никогда не отличалась сколько-нибудь существенной технической сметкой и компьютер использовала исключительно для набора текста и поиска информации в Сети.

Ей показалось, что она только завела глаза, как раздался телефонный звонок Майзеля:

– Я так и знал, дорогая -вы непременно проспите. Собирайтесь, я внизу, в машине.

Обжигаясь, Елена опрокинула в себя чашку какао и, подхватив легкие для нее теперь, как пух, футляр от скафандра и средних размеров пластиковый кофр, ссыпалась по лестнице и выскочила на улицу. Майзель вышел из машины, помог ей сложить вещи, усадил на пассажирское сиденье, сел за руль и плавно тронулся с места.

Перед въездом на автомагистраль, прямую, как стрела, упирающуюся в новый аэропорт, он включил проблесковые маячки и сирену и, выехав на полосу движения, вырулил в третий ряд и понесся так, что Елена вцепилась обеими руками в подушку сиденья:

– Вы нас угробите, ненормальный!

– Ну, это вряд ли. Я всегда так езжу.

– Но зачем?!

– Потому что в сутках только двадцать четыре часа, дорогая. И каждая минута – это чья-то жизнь. Я, конечно, чудовище, но не маньяк – убиваю, только когда голоден, – и Майзель озорно подмигнул Елене.

Они влетели в аэропорт с какого-то служебного въезда – пассажирский терминал, сверкающий стеклом и хромом, и диспетчерская башня остались далеко в стороне. Они подкатились к ангару необъятных размеров, ворота которого, – как обычно маятниковые, только такие, как самые быстро работающие, признавал Майзель – распахнулись, пропуская их внутрь.

Взору Елены предстала следующая картина: небольшая группа военных, человек десять, еще какие-то люди, наверное, из корпорации, три нестандартно камуфлированных бронированных армейских вездехода, – и самолет.

Такого самолета Елена не видела никогда в жизни. Даже на картинках. Это было гигантское зеркально-черное крыло замысловатой, состоящей из треугольников и прямоугольников, формы, на толстенных коротких стойках шасси, с сигарообразным утолщением фюзеляжа посередине. Чрево крыла было распахнуто, готовясь, по-видимому, поглотить бронемашины и путешественников. Это сооружение, и весь антураж выглядели, как сцена из фантастического боевика.

– Что это? – одними губами прошептала Елена.

– Это прототип аппарата, который должен был стать третьим поколением стратегических бомбардировщиков ВВС США. В-3, так сказать. Но надобность в проекте отпала. Зато мне эта машинка как раз в пору пришлась. На этой штуке я могу за один день, используя разницу в часовых поясах, побывать в Намболе, Бразилии и в Америке, – Майзель заглушил двигатель, вышел из автомобиля, обошел его, открыл пассажирскую дверь и почти насильно вытащил за руку Елену. – И летает он так высоко, где до него никакой ракетой не дотянуться.

– Вот откуда берутся легенды о вашей вездесущности! А когда вы на нем не летаете? Стоит в ангаре?

– Нет. Спасатели пользуются. Довольно часто. Столько всего... Как вам моя птичка?

Тачка, пушка, птичка. Господи, ну что же ты за ребенок такой, грустно подумала Елена.

– Это... жуть. Я понимаю, что чувствуют чернокожие воины императора Намболы, когда этот ужас идет у них на глазах на посадку. Или на взлет.

– Пани Елена... Превосходное наблюдение. В самую точку.

– А что, видеосвязь действует хуже, чем личное присутствие?

– Знаете, почему Ким Ир Сен был великим вождем, пани Елена? Он осуществлял руководство плотинами и заводами на месте. Учиться у врагов совсем не зазорно, пани Елена. И, кстати, у меня есть предложение.

– Какое? Сбросить по дороге атомную бомбу на Мекку и Медину?

– Нет. Перейти на «ты».

– Какое счастье, честь какая, – усмехнулась Елена, слегка оправившись от впечатлений, которые, как она подозревала, еще только начали на нее сыпаться. – А давай попробуем. И как мне тебя называть? Дракон?

– А хоть бы и так, – Майзель протянул ей ладонь и ослепительно, как он умел, улыбнулся.

– Елена. Очень приятно, – она тихонько пожала его руку и задорно вздернула подбородок.

Майзель галантно склонился в полупоклоне и, подхватив оба кофра, указал кивком головы в направлении самолета. Елена зашагала туда, и Майзель шагнул следом.

Пред трапом они остановились. Военные откозыряли, Майзель ответил таким же киношным жестом. Выслушав короткий доклад, кивнул. Раздались отрывистые команды, броневики взревели и медленно стали въезжать по пандусу внутрь крылатой машины. Елена, Майзель и остальные встали на передвижной эскалатор и поднялись внутрь.

Елена уже догадывалась, что внутри не будет никакого буржуазно-плебейского китча, но то, что она увидела, в любом случае находилось за пределами ее ожиданий. Кабина пилотов не была отделена от отсека, который с некоторой натяжкой можно было назвать пассажирским. Там стояли такие же, как в пилотской кабине, противоперегрузочные кресла, оснащенные информационными ЖК-панелями, и больше ничего. Не было даже иллюминаторов.

Майзель помог ей сесть, заботливо пристегнул, поправил ремни, показал, как включается подача воды и питательной смеси, надел на голову Елены сферу с плексигласовой маской, подключил разъемы экзоскафандра:

– Ну, так. Пить каждые пятнадцать минут, по сигналу таймера, не меньше ста граммов за один раз. Скорость – четыре Маха, это не игрушки. Вставать нельзя. Туалет в скафандре, как я и предупреждал. Я знаю, знаю, но – вдруг прижмет. Ты не первый раз в переделках, бывало и круче, дорогая, не правда ли? Отлично. Время в пути чуть больше полутора часов. Теперь вот что. Дорогой поговорить не удастся, в Намболе... бой покажет. Просто наблюдай. И попытайся свою обычную иронию, которая приводит меня в неописуемый восторг, слегка придержать. Обещаю, что по возвращении в Прагу выслушаю все до последнего слова. Я беру тебя с собой не за тем, чтобы устраивать пикировки на глазах у изумленных аборигенов. Договорились?

– Ты, говорящая ящерица, – прошипела Елена. – Почему ты не предупредил, что я должна участвовать в твоих дурацких спектаклях?! Я бы...

– Не согласилась. Я знаю. Именно поэтому. Ну, стиль такой, – он пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся. – Так как?

– Когда вернемся домой... Увидишь, – Елена прищурилась и сжала губы.

Майзель продолжал улыбаться и так смотреть на нее, что у Елены опять запылали уши. На счастье, под сферой это невозможно было заметить. Она махнула рукой, – мол, согласна, и отвернулась. Майзель осторожно тронул ее за плечо – ей даже показалось, что она почувствовала это прикосновение, хотя знала, что в экзоскафандре это невозможно, – и стремительно уселся в свое кресло. Пристегнулся, надел на голову сферу, – Елена невольно позавидовала, с какой легкостью и сноровкой он проделывает все эти манипуляции. Он закончил приготовления и дал знак пилотам на старт.

Перегрузки действительно были нешуточными. Елена почувствовала это по мышцам лица, которые не были защищены скафандром – только сферой, куда нагнеталось избыточное давление. Она с беспокойством подумала, что будут какие-нибудь последствия, но прогнала от себя эту мысль.