Текст книги "Узница. 11 лет в холодном аду"

Автор книги: Урмила Чаудхари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Что тебе еще надо? Сторож ведь находится рядом, а бандиты не посмеют вернуться сюда. Тем более среди бела дня. Так что, не притворяйся.

Но, тем не менее, теперь почти всегда слуги ее дочери спали в комнате для персонала внизу в подвале.

Осенью дочь Жестокой Мадам уехала с мужем в Канаду на несколько недель. Дочь предложила матери, чтобы мы на это время переселились в ее дом. Однако Жестокая Мадам настояла на том, что останется в своем собственном доме:

– Нет, я не хочу нигде больше жить. Мне нужны мои телефоны, мои вещи, моя одежда.

Поэтому они договорились, что дети Сьюзи вместе с их няней будут ночевать у нас в доме. Один из внуков был еще совсем маленьким, он появился на свет всего лишь несколько недель назад, а второму было два года. Поскольку по соседству тоже были случаи нападения на дома, мы спали все вместе в спальне Жестокой Мадам на втором этаже. И даже я.

Однажды ночью я проснулась, потому что услышала какой-то шум. И всего лишь через несколько секунд дверь спальни медленно открылась и в образовавшейся щели я увидела свет карманного фонаря. Несколько мужчин в масках вошли в помещение. В этот раз они были вооружены. У них с собой были винтовки и пистолеты.

– Вставайте! – закричали они.

Мадам и нянька подскочили от испуга, а дети начали плакать.

– Кто вы такие? Ты хозяйка дома? Кто еще тут живет? – спрашивали они Жестокую Мадам, которая сидела на кровати с широко раскрытыми от ужаса глазами.

Она натянула на себя одеяло до подбородка и затряслась всем телом, когда один из бандитов направил на нее свою винтовку.

– Нет, я не хозяйка, хозяева уехали, я всего лишь старая женщина, мы тут домашние слуги и ничего не знаем!

В этот раз у нее не было времени, чтобы вытащить свой пистолет из ящика стола. Она была бледна как мел. Такой испуганной Жестокую Мадам я еще никогда не видела.

Я тоже испугалась до смерти. Мужчина повернулся ко мне и к няньке:

– А вы кто такие? Правда ли то, что говорит эта старуха? Что это за дети? Кому принадлежит дом?

Нянька не могла сказать ни слова, она тщетно пыталась успокоить кричащего младенца.

– Да, это правда, – заикаясь, выдавила я, – мы просто домашние слуги. Женщина, которой принадлежит этот дом, уехала. А дети – вот этой женщины, – я показала пальцем на няньку.

Но мужчины не отставали от нас. Они хотели знать, кому принадлежат машины в гараже и чей это дом.

– Давай, отвечай, иначе мы вас убьем! – орали они, а один из них приставил мне пистолет ко лбу. Нянька начала плакать и умоляла их не убивать нас.

Жестокая Мадам потеряла сознание. Она лежала на своей постели как мертвая.

Мужчины забрали мобильный телефон Жестокой Мадам, лежавший у нее на ночном столике. Кроме того, они обрезали все телефонные провода в комнате.

– Ложитесь на пол, – приказал один из мужчин.

Он накрыл нас подушками и одеялами, так что мы

ничего больше не могли видеть. Нянька рыдала, мальчик постарше кричал от страха, но младенец, к счастью, снова уснул.

– Тихо! Я сказал – тихо, и горе вам, если я услышу, что вы разговариваете друг с другом! Тогда я вас застрелю.

Я слышала, как они бегают по дому. Они бегали по лестницам вверх и вниз, с нижнего этажа до нас доносились команды и какой-то грохот, как будто они распахивали все двери, ящики и что-то искали. Сколько их было? Что они искали? Были ли им нужны только деньги и ценные вещи?

Вдруг я снова услышала шаги, и один из мужчин сорвал одеяло с моего лица и закричал:

– Что это ты делаешь? У тебя мобильный телефон? Ты что, пытаешься позвонить в полицию?

– Нет, нет, у меня нет мобильного телефона, я просто служанка, – пролепетала я.

Он схватил меня за волосы, поднял с пола, и, толкая перед собой, вывел через дверь и повел дальше по коридору в соседнюю комнату. Там в кресле сидел какой-то человек и курил. Наверное, это был главарь банды. Он снова задал мне те же вопросы. Он хотел знать, чей это дом, где хозяева и кто мы такие. Я еще раз сказала ему, что мы просто слуги, ждем возвращения хозяйки. Мужчина взял свой телефон и кому-то позвонил. Я слышала, как он повторил то, что я сказала ему, и спросил, что он теперь должен делать.

– Не дай бог ты меня обманула! Если это так, мы тебя убьем. Давай, теперь показывай мне остальные помещения. – Он бросил мне тяжелую связку ключей. Я не имела ни малейшего понятия, откуда они их взяли. Я нашла подходящий ключ и открыла следующую дверь по коридору.

– Что здесь? – закричал он.

– Это библиотека.

Он втолкнул меня в комнату и вошел сам.

– Так, садись. Значит, ты не член этой семьи? Ты в этом уверена? Не вздумай мне врать! Если это так, что ты здесь делаешь? А дочери и сыновья из этой семьи здесь?

– Нет, я просто камалари. Я родом из долины Рапти в Деукхури-Велли округа Данг, – в отчаянии объяснила я.

– Я тебе не верю, ты говоришь слишком хитро для камалари. Ты же все врешь! Ты просто хочешь спасти свою шкуру! – заорал он.

При этом он махал у меня перед лицом своим пистолетом.

– Нет! – в ужасе качала я головой, не поднимая глаз. – Нет, я просто камалари, пожалуйста, поверьте мне!

– Тоща скажи мне, сколько ты здесь зарабатываешь.

– Тысячу пятьсот рупий [19]19
  Приблизительно 15 евро.


[Закрыть]в месяц обещала мне махарани.

Внезапно в комнату вошел мужчина в черной кожаной куртке. Он сказал:

– Она не может быть камалари, я сам видел, как она ездила за рулем джипа. Это, наверное, дочка.

У меня чуть не остановилось сердце. Они думали, что я – ее дочь. Как их переубедить?

– Она принесет нам много денег, давай заберем ее с собой!

Он схватил меня за руку и стал тащить из комнаты.

– Нет, – умоляла я их, – я не дочка, пожалуйста, поверьте, что я – Урмила Чаудхари из Манпура в Данге. Моих родителей зовут Фул Пат Чаудхари и Тхал Ши Деве Чаудхари. Они – камайя, как и мои дедушка с бабушкой, а я – камалари, я просто служанка.

Главарь подошел ко мне, и его голос стал угрожающе тихим.

– Если ты мне врешь, то пробил твой последний час. Я тебя предупредил! – Он приставил дуло пистолета к моему лбу. Я закрыла глаза. Мое сердце колотилось, а в ушах раздавался шум крови так громко, словно на улице лил проливной дождь. На какой-то момент у меня все потемнело в глазах. Я ждала выстрела. А выстрела все не было.

И вдруг у меня подкосились ноги, я рухнула на пол без сознания. Они оттащили меня назад в спальню, снова накрыли с головой одеялами.

Жестокая Мадам все еще лежала в своей постели без движения. Голова ее была обращена в другую сторону, так что я не могла видеть ее лица.

Тогда они подняли с пола няньку и потащили в соседнюю комнату. Я молилась, чтобы нянька не сказала, что дети не ее, а хозяйки, и чтобы она для спасения своей собственной шкуры или жизни детей не согласилась, что я – дочь Жестокой Мадам.

Время до тех пор, пока они снова привели няньку в комнату, показалось мне целой вечностью. Она плакала и тяжело дышала. Бандит швырнул ее на постель и снова накрыл одеялом.

– А теперь спите! И горе вам, если я услышу, что вы разговариваете!

На лестнице раздался грохот, какое-то время было слышно, как они разговаривают друг с другом, что-то кричат, двигают мебель и хлопают дверями.

Затем все стихло.

Я долго ждала. И лишь через некоторое время, показавшееся мне вечностью, я решилась выглянуть из-под одеяла. Но я уже не увидела ни света фонариков, ни самих бандитов. Я медленно сползла на пол и прислушалась. Ничего не было слышно, все было тихо. Я на животе подползла к двери. Она была широко распахнута. Я выглянула в коридор. Никого не было видно. Я прислушалась к тому, что происходит в темноте, но в доме уже ничего не было слышно.

Сантиметр за сантиметром я прокралась по коридору, а потом спустилась по лестнице вниз. Через каждую пару шагов я останавливалась и прислушивалась.

На улице уже забрезжил рассвет. На первом этаже тоже все было тихо. Дверь дома была распахнута, и через нее я уже видела светлую полосу на небе.

Постепенно рассветало. Все остальные двери на первом этаже тоже были распахнуты. В гостиной царил неописуемый хаос. Все ящики и шкафы были открыты. Везде валялись вещи Жестокой Мадам, посуда была разбита. Там, где раньше стоял телевизор и DVD-плеер, зияли пустые места.

В кухне мой взгляд упал на часы. Было четыре часа утра. Я прошла по коридору к входной двери дома и выглянула наружу. Снаружи на газоне валялись вещи: мебель, одежда, книги, компакт-диски. След из разбросанных мелких вещей тянулся до самых ворот. Ворота тоже были широко распахнуты.

Я стала искать сторожа. Мне пришлось несколько раз стучать ему в дверь, прежде чем он наконец с заспанным видом появился из-за гардины. Бандиты закрыли дверь его комнаты на ключ. Он подергал дверь, протер глаза и открыл окно. Он сказал, что ничего не видел и не слышал. Затем он вылез наружу через окно.

– Идите сюда, на нас напали! Махарани и дети наверху! Им плохо. Быстрее идите за мной! – закричала я ему.

Я помчалась назад в главное здание и попыталась позвонить в дом дочери Жестокой Мадам. Однако все телефонные провода были обрезаны. Я попыталась снова соединить провода так, как когда-то видела по телевизору в каком-то боевике, но у меня ничего не получилось. Тогда я снова помчалась к охраннику и позвонила с его мобильного телефона в дом дочери Жестокой Мадам.

– Скорее приезжайте к нам! На нас напали, – попросила я.

Но мне сначала не поверили. Мужчина на другом конце провода подумал, что это шутка.

– Нет, пожалуйста, это не шутка, вы должны приехать как можно быстрее.

Наконец он поверил мне и побежал звать деверя Сьюзи к телефону.

Прошло несколько минут.

– Да, кто это? – спросил деверь.

– Извините, что я так рано беспокою вас, сэр, это я, Урмила, которая работает у матери Сьюзи. Нас ограбили, пожалуйста, приезжайте побыстрее.

Мне повезло, что он поверил мне.

– Мы сейчас же приедем, – пообещал он и положил трубку.

Тогда я снова побежала наверх, чтобы посмотреть, как чувствуют себя Жестокая Мадам и все остальные. Жестокая Мадам все еще лежала, словно мертвая.

Я не сразу решилась дотронуться до нее, чтобы проверить пульс. Но все же, переборов себя, я взяла ее за руку. Нет, она была жива, наверное, просто без сознания. Нянька тоже ни на что не реагировала. Наверное, после перенесенного волнения, выбившись из сил, она крепко уснула. Дети тоже крепко спали.

Я взяла полотенце, смочила его и приложила ко лбу и щекам Жестокой Мадам. Однако прошло еще несколько минут, прежде чем она пришла в себя. Она раскрыла глаза, затем вскочила на ноги.

– Они ушли? Что случилось? Где эти люди?

– Они ушли, не беспокойтесь, они ушли, – успокоила я ее.

– О боже, Урмила, это было ужасно! С детьми все в порядке? – Она снова взяла себя в руки, выпрямилась и стала надевать свой халат.

– Да, дети спят, нянька тоже. Я позвонила в дом вашей дочери. Сейчас приедет помощь.

Жестокая Мадам встала, затем причесала волосы и бросила испытывающий взгляд в зеркало.

– Я выгляжу ужасно! – заключила она.

Она все еще не пришла в себя от шока.

Мы вместе спустились вниз. Когда она увидела масштабы разгрома, то потеряла дар речи. Она молча ходила по комнатам, переступая через опрокинутую мебель и валявшиеся на полу ящики и полки.

Через несколько минут появился родственник дочери с парой слуг. Услышав шум машин на подъезде к дому и хлопанье дверей, я выскочила наружу.

– Что здесь случилось? Почему открыты ворота?

Деверь пришел в ужас от того, что увидел.

– Нас ограбили, – сказала я, – тут было около пяти или шести вооруженных мужчин. Они держали нас тут всю ночь и угрожали нам.

– Как чувствуют себя остальные? – спросил он.

– Все о'кей, – успокоила я его.

На пороге появилась Жестокая Мадам. В утреннем халате, без макияжа и еще бледная после пережитых ночью ужасов, она как никогда выглядела такой старой, какой и была на самом деле. Мне стало ее почти жалко.

Но это быстро прошло.

– Так, Урмила, чего ты тут торчишь? Приготовь нам чай и принимайся за работу. Как видишь, тут есть чем заняться.

«Она никогда не изменится», – с болью опять подумала я.

Я пошла в кухню, чтобы нагреть воду для чая и приготовить рис на завтрак.

В этот раз к нам приехала полиция. Полицейские составили протокол и сделали фотографии погрома. Жестокая Мадам, нянька и я должны были поодиночке описать события этой ночи. Бандитам удалось открыть сейф и похитить бриллианты, украшения и деньги на сумму более сорока пяти миллионов рупий [20]20
  Около 450 тысяч евро.


[Закрыть]. Кроме того, они украли часы «ролекс», дизайнерские платья, солнцезащитные очки, предметы искусства, картины, подарки и другие ценные вещи. В общей сложности Жестокая Мадам потеряла почти восемьдесят пять миллионов рупий [21]21
  Около 850 тысяч евро.


[Закрыть].

Очень быстро появилось подозрение, что сторож был сообщником гангстеров или же за вознаграждение впустил их в усадьбу. Иначе бандитам было почти невозможно проникнуть через тяжелые ворота с сигнализацией. Полиция сразу же забрала его с собой, а Жестокая Мадам немедленно уволила его. Его вещи она, по своей привычке, приказала выбросить на улицу и подожгла их.

Я целый день занималась уборкой дома, разбирала вещи, сортируя на те, что еще можно было спасти, и те, что уже нужно было выбросить. Пришлось очищать все ящики и полки.

И лишь поздно вечером Жестокая Мадам подошла ко мне и поблагодарила:

– Урмила, я должна поблагодарить тебя за то, что ты не выдала бандитам, чьи на самом деле эти дети и кто я. Кто знает, что они сделали бы с нами. Я тебя отблагодарю!

Я обрадовалась, что она преодолела себя и решилась сделать такой шаг, сказать такие слова. Конечно, ей было нелегко сказать спасибо камалари, девочке-тхару из деревни. Может быть, это был подходящий момент, чтобы отпроситься у нее на свободу. Может быть, тогда я должна была сказать ей, чтобы она отпустила меня.

Но в тот момент я не смогла этого сделать.

Спасение

Тому, кто не боится трудностей, сопутствует удача.

Непальская пословица

МОЙ БРАТ

С того дня мы стали ночевать в доме ее дочери. Жестокая Мадам ничего не рассказала Сьюзи, которая еще была в Канаде, о нападении на дом, чтобы не беспокоить ее. Днем мы возвращались назад, на нашу виллу. Нужно было еще наводить порядок. Однако там я больше не чувствовала себя в безопасности. При малейшем шуме я вздрагивала. На кухне я всегда держала один из ножей под рукой на тот случай, если в дом кто-то ворвется. Время, когда я оставалась одна в ожидании возвращения Жестокой Мадам, казалось мне бесконечным. Если раньше я радовалась, когда она наконец уходила из дома, то теперь я с нетерпением ждала, когда она вернется.

Однажды в декабре я, будучи в доме дочери моей хозяйки, увидела своего брата Амара в новостях по телевидению. Я не могла поверить своим глазам. Но это был именно он! И что самое невероятное, он был в Катманду, всего лишь на расстоянии двух километров от меня! В новостях показали сюжет о большой демонстрации безземельных крестьян. Тысячи людей со всей страны собрались в Катманду, чтобы провести демонстрацию, призывающую к реформам. На какой-то короткий момент видеокамера показала ряды мужчин, и среди них стоял Амар. Я очень разволновалась, увидев его.

– Мой брат здесь, в Катманду! – удивленно воскликнула я. Но я не знала, как мне связаться с ним. Всю ночь я думала над тем, как найти его. Как ему сказать, где я? Но я так ничего и не придумала.

На следующее утро – а тогда был холодный туманный день – зазвонил телефон. Я как раз была в кухне и побежала к телефону, чтобы взять трубку. Но Жестокая Мадам опередила меня. Я поставила на поднос стакан со свежевыжатым соком, который только что приготовила для нее, и понесла к ней в бюро. И вдруг я услышала, как она спрашивает:

– С кем вы хотите говорить? С Урмилой Чаудхари?

Услышав свое имя, я застыла в проеме двери. Жестокая

Мадам увидела меня и протянула мне трубку.

– Урмила, это, кажется, звонят тебе. У тебя есть брат, которого зовут Амар? Он говорит, что находится здесь, в Катманду.

Мое сердце заколотилось. Я поставила поднос перед ней.

– Да, у меня есть брат, которого зовут Амар, и я видела его по телевизору. Он действительно сейчас находится в Катманду, – кивнула я и потянулась рукой к трубке.

– По телевизору? Извини, но где ты смотрела телевизор? – строго спросила она.

– В доме вашей дочери, – ответила я. – Программу новостей.

– Ах, значит так! Стоит мне выпустить тебя из поля зрения, ты тут же начинаешь своевольничать у меня за спиной! Ты интриганка, девчонка-тхару! Спроси его, чего он хочет, – сказала Жестокая Мадам и наконец дала мне трубку.

Я не сразу узнала его голос.

– Амар, это ты? Что ты делаешь в Катманду? Я видела тебя по телевизору!

– Я тут на демонстрации, – ответил мой брат. – Мы – это делегация безземельных крестьян из Данга. Я тут еще со вчерашнего дня и стараюсь дозвониться к тебе. Я часто звонил тебе даже из Ламахи, – сказал Амар, – но или никто не брал трубку, или же какая-то женщина отвечала, что у нее в доме нет никакой Урмилы. Однако отец Зиты в Гхорахи сказал мне, что ты все еще находишься у ее тетки. Так что я пытался снова и снова дозвониться и, слава богу, тебя нашел! Я разыскиваю тебя уже два года. Урмила, слушай внимательно: я в Катманду буду только до завтрашнего дня. Я могу тебя увидеть? Могу навестить тебя? Где ты находишься?

Я не могла поверить своим ушам. Амар был здесь! И он искал меня все эти годы! Слезы навернулись мне на глаза. Я посмотрела на Жестокую Мадам.

– Он спрашивает, может ли он увидеть меня. Он спрашивает, где я нахожусь.

– А где он? – спросила Жестокая Мадам.

– А где ты, Амар? – спросила я его.

– Мы находимся вблизи аэропорта на островке безопасности. Это место, кажется, называется Тинкуне. Здесь собралось несколько тысяч безземельных людей со всего Непала.

– О'кей, значит, мы поедем к нему, – сказала Жестокая Мадам. – Договорись с ним о месте встречи, чтобы мы могли найти его.

– Амар, мы приедем к тебе, – торопливо сказала я брату.

Мы договорились с ним о встрече на автобусной остановке, на улице Банешвор-роуд, которая ведет к аэропорту.

– Пока!

Жестокая Мадам сделала мне знак, чтобы я положила трубку. Сама же закатила глаза и стала изображать из себя примадонну.

– О нет, я не могу поверить, в какие времена мы живем и что происходит в моем доме! До чего дошло – даже моей домашней прислуге звонят по моему телефону! Это действительно невероятно! – театрально возмущалась она.

Я уже больше не прислушивалась к ее словам, а только радовалась тому, что скоро увижу Амара.

Действительно, она сдержала свое слово и позвонила водителю, чтобы он приготовил машину. Вскоре после этого мы, сидя на заднем сиденье автомобиля, ехали в сторону аэропорта.

Тысячи людей собрались там, на песчаном поле, на своего рода ничейной земле между тремя большими дорогами. Люди держали над головами транспаранты и щиты и скандировали:

– Земля для всех! Требуем справедливости!

Водитель высадил нас в некотором отдалении, потому что движение опять застопорилось, а мы вместе с Жестокой Мадам пошли дальше пешком. Я боялась, что мы не найдем Амара в этой толпе.

На углу собрались люди вокруг уличных театральных актеров, разыгрывающих пьесу о каком-то жестокосердном лендлорде, который эксплуатирует крестьян и выгоняет их сродной земли. Жестокая Мадам остановилась и насмешливо наблюдала за представлением. Но я хотела к Амару. Я искала его глазами в огромной толпе людей.

– Пожалуйста, мы должны найти моего брата, – попросила я.

– Да-да, сейчас. Спектакль действительно хорош. Эта труппа играет превосходно, – сказала Жестокая Мадам и не сдвинулась с места. Я нетерпеливо переступала с ноги на ногу и напряженно всматривалась в толпу, ища глазами Амара.

Мне показалось, что я заметила его на автобусной остановке на другой стороне улицы, где мы договорились встретиться.

– Махарани, вот он. Мне кажется, я увидела его!

– Ну хорошо, хорошо, – сказала Жестокая Мадам. Она бросила несколько крупных купюр в корзину театральной труппы и недовольно последовала за мной. Мы пробрались через скопление машин, которые стояли вплотную друг к другу, соприкасаясь бамперами, – там действительно был Амар! Он тоже искал меня в толпе.

– Амар, Амар, это ты! – Я подбежала к нему и, не выдержав, расплакалась. Я остановилась перед ним, вытерла слезы и склонила голову, чтобы он благословил меня. Он положил мне руку на лоб.

– Это моя махарани, – представила я ему Жестокую Мадам.

– Намаскар. – Амар почтительно поклонился ей. Она посмотрела на него сверху вниз.

– Намаете. Вам нечего беспокоиться о своей сестре. У нас камалари живут в очень хороших условиях.

Амар сказал, что уже давно пытался найти меня.

– Нет, sorry, никто нам не звонил, – возразила Жестокая Мадам, – иначе я бы дала вам поговорить. Потому что, как видите, вы позвонили сегодня, и мы уже здесь. Вы, наверное, звонили не по тому номеру телефона.

– Амар, как хорошо, что я увидела тебя, – сказала я. – Как дела у остальных? Как мама и папа?

– Хорошо. Все хорошо, – ответил он. – Младший брат уже ходит в среднюю школу, и несколько месяцев назад он был на практике здесь, в Катманду. Он тоже пытался дозвониться к тебе, но ему ни разу не повезло. Как у тебя дела? – спросил он.

Поскольку Жестокая Мадам во время разговора стояла позади меня, я не могла говорить свободно. Я не могла сказать ему, как сильно хочу снова оказаться дома, насколько ужасным для меня был каждый день у Жестокой Мадам и что я все еще мечтаю ходить в школу.

– Хорошо, – только и сказала я. – У меня все хорошо.

Амар посмотрел мне в глаза и, кажется, понял, что это неправда.

– Пожалуйста, скажи дай и баба, что у меня все хорошо. Я надеюсь, мне скоро разрешат снова приехать к вам в гости.

– Урмила, сейчас, пожалуйста, попрощайся со своим братом, нам нужно ехать. Мне позвонили из моего офиса: срочно нужно быть там.

Жестокая Мадам уже повернулась, чтобы уходить. И тут Амар отвел меня в сторону и спросил, не могу ли я купить ему пару ботинок, потому что у него на ногах были только шлепанцы, а в это время года в Катманду было уже довольно холодно.

– У меня нет денег, Амар, – извинилась я.

– Попроси у своей махарани.

– Амар, это не так просто, – смутилась я.

– Послушай, у нее хватает денег.

– Хунча, я попытаюсь, подожди. – Я побежала вслед за Жестокой Мадам и попросила ее позволить пойти вместе с Амаром купить ему обувь.

– Я везу тебя в такую даль, чтобы ты могла увидеть своего брата, а ты что требуешь? Деньги? Ты опять в своем духе. Я только что отдала театральной группе пять тысяч рупий [22]22
  Приблизительно 50 евро.


[Закрыть], потому что мне показалось, что они хорошо играют.

– Пожалуйста, махарани, – я попыталась ее уговорить, – сейчас так холодно, а у него на ногах только шлепанцы.

– О'кей, – поддалась она, – вот тебе триста рупий [23]23
  Приблизительно 3 евро.


[Закрыть].

Я побежала к торговцу, стоявшему на обочине дороги.

Перед ним высилась целая гора обуви.

– Но только быстрее, я жду возле машины! – бросила мне вслед Жестокая Мадам и ушла.

За двести девяносто рупий я купила пару дешевых кроссовок. Я бегом вернулась назад и сунула в руку Амару пакет с обувью.

– Вот, Амар, я надеюсь, что они подойдут тебе. Амар, я так хочу вернуться домой, – сказала я быстро, – прощай и, пожалуйста, передай всем привет от меня.

Амар задержал мою руку.

– Урмила, если ты хочешь, я заберу тебя назад в Манпур. Может, я завтра заеду за тобой?

– А разве можно? – робко спросила я. – Она ведь меня просто так не отпустит.

– Я завтра снова позвоню тебе, – пообещал Амар.

– Да, хорошо. Но мне нужно бежать, иначе она разозлится. До завтра!

Затем я снова стала протискиваться сквозь толпу к машине. Через пару метров я обернулась и помахала Амару рукой. Он неподвижно стоял на месте и печально смотрел мне вслед, сжимая в руке пакет с обувью. У меня тоже на сердце было очень тяжело из-за того, что мне разрешили встретиться с братом всего лишь на несколько минут и я не могла уехать с ним назад в Манпур, потому что Жестокая Мадам никогда бы меня не отпустила.

АША – НАДЕЖДА

Я быстро вскочила в машину и вернула Жестокой Мадам сдачу – десять рупий [24]24
  10 центов.


[Закрыть].

Она спросила меня, как я теперь себя чувствую, после того как увидела своего брата.

– Я очень рада, что увидела его и что в моей семье все в порядке, – машинально ответила я.

Она ничего не сказала, а вместо ответа перешла к обычным распоряжениям на текущий день.

– Сегодня вечером ко мне придут двое гостей, значит, будь добра, приготовь бутерброды и ужин. Водитель высадит тебя возле дома, а потом поедет за покупками. Мне нужно вернуться в свой офис. Мы увидимся сегодня вечером.

Она вышла возле дома парламента, а водитель увез меня назад, на виллу.

На следующее утро у Жестокой Мадам после звонка ее дочери Сьюзи из Канады было хорошее настроение. Я это поняла сразу, как только вошла в ее комнату. Она даже улыбнулась мне, что случалось крайне редко. Ее дочь рассказала, что ей очень понравилось в Канаде, что ее муж совершил очень удачные сделки в Торонто и что она в конце недели вернется домой. Я инстинктивно почувствовала, что это мой шанс.

Подавая Жестокой Мадам очередной стакан сока, я собрала все свое мужество и спросила:

– Пожалуйста, ваше превосходительство, не сердитесь на меня, но я бы хотела вместе со своим братом вернуться домой. Я уже почти три года не видела своих родителей. Пожалуйста! Разрешите мне посетить своих родителей, мне больше ничего не нужно, кроме этого!

– Это твоя жизнь, – сказала она подчеркнуто снисходительно, – ты можешь делать все, что хочешь. Я тебя не удерживаю. Ты можешь поехать вместе со своим братом в свою деревню. И, если хочешь, можешь после этого вернуться ко мне. Решать тебе.

От удивления у меня пропал дар речи.

– Действительно? – наконец спросила я, не веря своим ушам. – Ой, я была бы так счастлива, если бы вы разрешили мне уехать. Спасибо, махарани!

Счастливая, с чувством облегчения я вышла из комнаты. Мысленно я уже представляла себе, как вернусь вместе с Амаром, как снова увижу в Манпуре своих родителей, братьев и сестер, племянниц и племянников. У меня от волнения даже подкосились колени. Я вся дрожала, когда спускалась по лестнице.

Однако когда я спустя полчаса отнесла ей наверх очередную порцию сока, она встретила меня словами:

– Пять минут назад мне снова позвонили из полиции, опять по вопросу об ограблении, которое было две недели назад. Они сказали, что расследование еще не закончено и что ты должна оставаться здесь, в Катманду, потому что у них могут быть вопросы к тебе. Я знаю, что ты с этим никак не связана, но полиция, возможно, снова захочет допросить тебя. Это может затянуться еще на три или четыре месяца, но в это время тебе нельзя уезжать к твоим родным. Извини, но тут я ничего изменить не могу.

Я в отчаянии посмотрела на нее. За последние пятнадцать минут телефон не звонил, я это знала точно, потому что гладила белье внизу и прислушивалась к каждому звонку, надеясь, что Амар позвонит мне. Это была ее очередная уловка, чтобы не дать мне уйти от нее. Наверное, она снова пожалела о своем благородстве.

– Я не боюсь полиции, – сказала я ей, – я им уже рассказала, что и как было. Они могут снова допросить меня в любое время.

– Вот и хорошо, – сказала она. – Значит, тебе придется еще на некоторое время запастись терпением.

Она сделала мне знак, чтобы я ушла. Затем встала и закрыла за мной дверь на ключ. На этом вопрос для нее был исчерпан.

Чуть позже позвонил Амар. К счастью, в этот раз я оказалась быстрее, чем она, и первой подняла трубку, потому что чувствовала, что в этот раз звонит брат. Он спросил, может ли забрать меня с собой.

– Нет, Амар, не получится. Я должна оставаться здесь. Но, как только я смогу, я обязательно приеду вслед за тобой. Скажи остальным, что я очень скучаю и надеюсь, что мы скоро увидимся в Манпуре.

Я положила трубку и почувствовала себя совершенно опустошенной. Но в глубине души я уже знала, что больше не позволю ей запрещать мне что-либо. При первой же возможности я уеду домой.

Однако в этот вечер мой брат уехал без меня.

КОНЕЦ

Жестокая Мадам во все последующие недели вдруг стала проявлять ко мне особенное расположение. Она начала лучше обращаться со мной, не орала на меня по пустякам. А вечером она теперь стала даже готовить еду для нас двоих. Ни с того ни с сего она вдруг стала кормить меня таким же рисом, какой ела сама. Не дробленой крупой, как раньше. Но все же я, как и прежде, ела на полу, а она – за столом. Видимо, она еще не могла до конца переступить через себя.

Она выдала мне конверт с деньгами, которые я получила от ее дочери за эти два с половиной года, время от времени стирая для нее или выполняя обязанности посыльного. Жестокая Мадам обычно сразу же отбирала эти деньги у меня и куда-то их складывала.

Вдруг она вытащила этот конверт из своего письменного стола и вручила его мне:

– Вот, это принадлежит тебе. Я просто хранила твои деньги.

Я заглянула внутрь – там, оказывается, кое-что накопилось за это время. Вечером я пересчитала деньги: девять тысяч триста семьдесят пять рупий [25]25
  Приблизительно 96 евро 50 центов.


[Закрыть].

Для меня это было целое состояние. Более двадцати раз я могла бы за эти деньги проехать на автобусе из Катманду в Манпур и назад. Но почему же она отдала деньги мне только сейчас, после того как отобрала их на такое длительное время? Может быть, она считала, что так надежнее? Но тогда где же та заработная плата, которую она обещала платить мне? Об этих деньгах она до сих пор вообще не заговаривала.

Теперь она даже в моем присутствии звонила в Калифорнию и громко разговаривала со своими сыновьями, периодически повторяя, что планирует взять меня с собой в Америку.

– Да, алло, Прадип! Урмила и я скоро приедем к вам в гости. Может быть, мы даже останемся насовсем в Калифорнии, если нам понравится. Что нужно сделать, чтобы подать заявку на получение визы для Урмилы и меня? Вы сможете мне в этом помочь?

Мне она сказала, что подумывает над тем, чтобы переселиться в Калифорнию к Прадипу и Пракашу.

– Что мне делать здесь одной? – делилась она со мной. – Мои сыновья в Америке, моя дочь замужем. Ты единственная, кто остался со мной. Для меня ты все равно что моя собственная младшая дочь. Что я буду делать одна в таком большом доме? Я продам дом и переселюсь в Америку.

Я не знала, как нужно реагировать на такие приступы сентиментальности. Или все же она всерьез так думала? Каждый день меня обуревали новые чувства. Иногда я вообще ничего не соображала и уже не знала, что думать.

Она объявила всем своим друзьям и своей семье, что отпустит меня на праздник Магхи домой. После этого некоторые из них, заходя к нам в гости, давали мне немножко денег и разные сладости. А некоторые пытались убедить мёня все же остаться здесь:

– Что ты будешь делать в своей деревне? Ведь тут тебе хорошо, у тебя достаточно еды, ты живешь в прекрасном доме. Посмотри, какая у тебя шикарная одежда. Ты уже не выглядишь как Деревенская девчонка. А у нее, кроме тебя, никого нет…