Текст книги "Черная сотня. Происхождение русского фашизма"

Автор книги: Уолтер Лакер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Правда, и после 1986 года многие противники евреев отрицают, что они антисемиты, ибо арабы – тоже семиты, а против арабов они ничего не имеют. Однако и этот аргумент не так уж нов: с 1935 года министерство пропаганды нацистской Германии выпускало инструкции, где предписывалось не использовать термин «антисемитизм» как оскорбительный для арабов. Последний выпуск официального «Справочника по еврейскому вопросу» (Handbuch der Judenfrage, 1944) ясно указывал, что термин «антисемитизм» является «неподходящим, поскольку есть другие народы, говорящие на семитских языках, такие, как арабы, которые являются полной противоположностью евреям»[140]140
  Об употреблении термина «антисемитизм» в XIX–XX вв. см.: Zimmerman M., Marr W. The Patriarch of Antisemitism. New York, 1986. P. 114–115.


[Закрыть].

Глава девятая
Неоязычество и миф о Золотом веке

Одним из центральных требований нового русского национализма была полная свобода для православной церкви. Как говорил почти 150 лет назад своим единомышленникам-славянофилам Кошелев, «без православия наша народность – просто чепуха». Немногие националисты признаются, что они неверующие, – чаше всего они просто воздерживаются от разговоров о религии. С другой стороны, не все верующие придерживаются националистических взглядов. Наконец, были и такие, особенно среди крайней правой, кто выступил против христианства и начал пропаганду язычества, которое якобы практиковалось в России в древние времена.

0 дохристианской Руси известно очень мало, но это не останавливает некоторых националистов – они свободно используют мифы, а то и явные подделки. Такая практика известна из истории и других народов. В конце XVIII века по всей Европе распространились «песни Оссиана», на самом деле написанные шотландцем Макферсоном, который доказывал, что эти песни восходят к древним временам Ирландии и Шотландии. У чехов была «Краледворская рукопись» якобы тысячелетней давности, а на самом деле созданная чешским патриотом в XIX веке. Чтобы разоблачить подделку, понадобился авторитет Масарика. В Германии времена нацизма существовал специальный отдел СС, называвшийся «Наследие предков» (Ahnenerbe), который систематически собирал (и подделывал) свидетельства о славном прошлом языческой Германии[141]141
  Критический обзор этой деятельности см.: Kater M. Ahneneibe. Stuttgart, 1974. Гитлера работа отдела не слишком интересовала, зато ее активно поддерживал Гиммлер. Муссолини еще меньше интересовало мифотворчество, ибо Италия с ее историей Древнего Рима могла легко обойтись фактическим материалом. Однако фашистские движения в малых странах Европы, например в Румынии, отчаянно искали доказательств славного прошлого.


[Закрыть].

Подобные фальшивки вошли в моду и в некоторых кругах русских националистов. Наиболее известна из них «Влесова книга». О существовании этого документа впервые упомянул в 1953 году малоизвестный журнал «Жар-птица» (Сан-Франциско). В нем утверждалось, что в России еще до христианства существовала великая цивилизация, восходящая к 1000 году до нашей эры, а «Влесова книга» – это хроника языческих жрецов, описывающая деяния династий, правивших тогда Русью: Бравлина, Скотеня, Светояра, Олега и Игоря Старого. Они якобы воевали с варягами, византийцами и прежде всего – с хазарами, принявшими иудаизм.

К сожалению, оригинала «Влесовой книги» больше не существует. Он принадлежал некоему полковнику Изенбеку. Друг полковника скопировал документ как раз перед тем, как тот исчез в оккупированной немцами Бельгии в годы второй мировой войны. В 1957 году русский эмигрант, проживавший в Австралии, прислал копию «Книги» (точнее, ее фрагмента) в Москву, в Академию наук. Обстоятельства обнаружения документа были, мягко говоря, подозрительными. Московские специалисты, исследовав оказавшийся в их руках материал, пришли к бесспорному и однозначному заключению: это подделка. По всей видимости, ее изготовил А. И. Сулакидзев, известный мастер фальсификаций, живший в начале XIX века. Кстати, одна из его подделок называлась «Влесова песнь». Другие специалисты предположили, что это совсем недавняя фальсификация, работа некоего Юрия Миролюбова, киевского химика и историка-любителя, который покинул город с отступавшей немецкой армией в 1944 году[142]142
  Сложную детективную историю происхождения «Влесовой книги» и ее дальнейшую судьбу тщательно прослеживает Майя Каганская. См.: Kaganska M. The Book of Vlas: The Saga of a Forgery//Jews and Jewish Topics in Soviet and East European Publications. 1986. № 4. P. 3–27. В работе содержится также полная библиография всех публикаций за и против «Книги» до 1986 года. См. также публикацию Л. Полякова: Континент. 1987. Ноябрь.


[Закрыть].

Этим дело бы и кончилось, но почти двадцатью годами позже ему снова дал ход некий доктор исторических наук В. Скурлатов. Он опубликовал серию статей, в которых пошел гораздо дальше сообщений, содержавшихся во «Влесовой книге». Согласно его толкованию, русские были потомками ариев (или «ориев»), пришедшими из Индии и Центральной Азии примерно в 1000 году до нашей эры. Таким образом, русские – первый индоевропейский, или индоарийский, народ, от них через финикийцев пошла вся европейская культура. «Влесовой книге» была создана широкая реклама в ведущих советских журналах (правда, лишь в популярных, а не в журналах, где специалисты пишут для специалистов), ее восхваляли как бесценный памятник мировой культуры, вершину творческой мощи русского народа.

За всей этой кампанией стоял один человек, сыгравший важную роль в новейшей истории ультранационалистического лагеря, – Валерий Скурлатов. Его имя впервые прозвучало в 60-х годах, когда среди руководителей и активистов московского комсомола и горкома партии начал циркулировать документ под названием «Устав нравов». Среди прочего «Устав» призывал клеймить и стерилизовать русских женщин, вступивших в половую связь с иностранцами. Скурлатов требовал также подготовки молодого поколения к грядущей «смертельной борьбе», связанной со вселенской миссией России[143]143
  Английский перевод этого документа см.: Yanov A. The New Russian Right. Berkeley, Calif., 1978. В 1990-е годы Скурлатов вновь выступает как центральная фигура различных партий и «комитетов национального спасения». Размышления о мотивах его деятельности и о тех, кто стоит за его спиной, см.: Архив самиздата 6589.1991.28 июня. (Радио «Свободная Европа» – Радио «Свобода»).


[Закрыть]. Он предлагал применять телесные наказания к молодым людям, не подчинявшимся его «Уставу», и мимоходом замечал, что нет более низменного занятия, чем интеллигент, мыслитель. Идеи Скурлатова вызвали небольшой скандал, он был исключен из партии, но его карьера серьезно не пострадала. Через десяток лет он появился перед публикой как доктор исторических наук (степень, присваиваемая в России гораздо реже, чем на Западе) и автор книги «Сионизм и апартеид». Но его главным занятием в те годы была популяризация «Влесовой книги» – он выступал и под своим именем, и под различными псевдонимами. Главной целью этих упражнений было не просто показать, что русская культура существовала за тысячелетия до любой другой подобной цивилизации, – Скурлатов хотел продемонстрировать, что именно русские – настоящие арии, раса суперменов, которые практиковали культ военного дела и в то же время преуспевали, по сути, во всех областях культуры. Они были носителями света, постоянно воюющими с силами тьмы.

Скурлатову не удалось убедить историков, но его проповеди нашли спрос у романистов вроде Чивилихина, чей роман-эссе «Память» был опубликован миллионными тиражами в 70 – начале 80-х годов. Роман повествует об арийском происхождении русского народа. Влиятельные круги постарались как можно шире распространить эту крайне слабую в художественном отношении книгу, способную доставить удовольствие разве что величайшему энтузиасту. Домыслы Скурлатова имели также определенный успех среди писателей, специализирующихся на фантастике – жанре, весьма популярном в России. В 1976–1985 годах были опубликованы десятки рассказов и романов, которые в той или иной форме пропагандировали все те же его идеи[144]144
  Аннотированный список этих произведений см.: Каганская М. Указ. соч. С. 21–24.


[Закрыть].

Эта кампания отнюдь не была частной инициативой некоего эксцентричного индивидуума. Скурлатова активно поддержало братство «антисемитологов»; наиболее известный среди них, Корнеев, писал, что только евреи и те, кто находится под их влиянием, могут не верить откровениям «Влесовой книги». Другой «эксперт», Емельянов, в 1974 году заявил, что, хотя Ветхий завет – по существу, фашистское сочинение, Новый завет хотя бы отчасти исправляет это. Емельянов, как и Корнеев и другие «антисионисты», начал свою карьеру в Институте востоковедения АН СССР (он был специалистом по мальгашской литературе). Деятельность Емельянова была прервана на несколько лет после того, как он убил жену и расчленил ее тело (к этому эпизоду его карьеры мы еще вернемся). Выйдя в конце 80-х годов из психиатрической больницы, он стал еще более открыто и радикально отстаивать язычество. Его яростные нападки на христианство в открытом письме главе православной церкви вызвали гнев даже среди его прежних товарищей по оружию.

В 1991 году некоторые органы крайней правой опубликовали отрывки из книги Альфреда Розенберга «Миф XX века» – библии нацистского антихристианства. Подобная прямота достойна похвалы – наконец-то был выплачен ранее не признававшийся интеллектуальный долг. Однако из-за этого неоязычникам пришлось преодолеть множество противоречий: сочетать элементы ленинизма с нацистской идеологией оказалось нелегким делом. Приведем лишь один пример. В 1991 году «Истоки», орган одной из крайних группировок, опубликовали статью В. Прищепенко, известного московского необольшевика, под заголовком «Началась охота на ведьм!»[145]145
  Имеется в виду арест главарей путча в августе 1991 года. См.: Истоки. 1991. № 5.


[Закрыть]. В 70-е годы Прищепенко приобрел некоторую известность как сторонник Скурлатова: он написал исследование, доказывавшее, что в дохристианской Руси существовали рыцарские ордена, причем задолго до появления средневекового рыцарства на Западе. Однако в душе он остался большевиком и в статье 1991 года сравнивал ельцинскую «охоту за ведьмами» с гитлеровской, последовавшей за поджогом рейхстага в 1933 году. Гитлер, заявлял он, был масоном, лакеем банкира Мендельсона и злейшим врагом русского народа. Однако третья страница этого же номера журнала посвящена речи Геббельса «Теория и практика большевизма» на Нюрнбергском конгрессе нацистской партии 1936 года. Если Гитлер был злейшим врагом русского народа, то Геббельс, вероятно, был лучшим другом… На последней же странице номера даны отрывки из «Влесовой книги»[146]146
  Влияние «Влесовой книги» распространилось и на те круги крайней правой, которые отвергали емельяновское неоязычество («псевдо-язычество» на их языке) и высмеивали познания Емельянова в истории: у него была ученая степень не по истории, а по экономике. См.: Родные просторы. Л., 1990. С. 6.


[Закрыть].

Появление «Влесовой книги» и других аналогичных фальшивок (выражаясь салонно, мифов) не должно вызывать удивления: это характерно для всей идейной истории крайней правой, начиная с «Протоколов». Насколько сильны такие мифы? Есть основания сомневаться в их могуществе, ибо национальная идея в России тесно связана с христианством и атаковать его в лоб по меньшей мере неумно. Гитлер относился к церкви неприязненно, но обращался с ней весьма осторожно. Муссолини, будучи неверующим, всегда старался сохранять хорошие отношения с Ватиканом. Появление арийского неоязычества показывает, что не все русские националисты – верующие христиане и по меньшей мере некоторые из них черпают свое вдохновение из совершенно других источников.

Зачем понадобился языческий миф? Этот вопрос возвращает нас к спорам об этническом происхождении русских – спорам, которые кипят уже долгое время, и не только среди специалистов по истории средних веков. Согласно хронике Нестора («Повесть временных лет»), славянские племена Киевской Руси пригласили германцев-варягов из Скандинавии быть их князьями: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами».

Если это правда, то, по мнению Карамзина – первого значительного русского историка, это уникальный случаи, не имеющий себе подобных в истории человечества. Некоторые славянофилы объясняли его демократическими устремлениями древних предков русских и отсутствием у них национальных предрассудков. Однако сама идея, что для установления порядка в русском доме понадобилось приглашать иноземцев, не могла быть приятной для русских патриотов. Отсюда долгие споры между сторонниками Нестора и его противниками, отрицающими «непатриотическую» версию древней истории Руси.

Этническое происхождение славян – не просто исторический вопрос, а острая политическая проблема. Некоторые славянофилы были склонны находить славянское влияние во всех эпохах и по всей земле. Достоевский в свои дославянофильские годы писал о славянофиле Хомякове, что тот может неопровержимо доказать, что Адам тоже был славянином и жил в России. Распространение «Влесовой книги» – запоздавшее во времени, гротескное проявление традиции, уходящей корнями в далекое прошлое.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Хоровод бесов посткоммунистическая эпоха

Глава десятая
Идеология новой правой (1)

Русские консерваторы верят, что история их страны всегда шла по иному пути, нежели история Европы. Долгое время Россия была отсталой страной, главным образом, потому, что она служила бастионом против монголо-татарского и других нашествий с Востока. В этих войнах Европа не пришла России на помощь, – наоборот, она изолировала Россию и отгородилась от нее всякого рода барьерами. В оценке радикальных петровских реформ консерваторы расходятся – некоторые по-прежнему их отвергают, но многие считают, что новшества вводить следовало, однако в течение более продолжительного времени и без столь сильных травм. В XVIII–XIX веках Россия продолжала экспансию в Азию и на Кавказ, но при этом она была не империалистическим агрессором, а цивилизующей силой. Мощь России быстро росла. Она стала сильнейшей военной державой на континенте, без нее не удалось бы нанести поражение Наполеону. Были провалы вроде Крымской войны, но они не имели решающего значения. Промышленная революция произошла в России позже, чем на Западе. Однако в результате России удалось избежать ряда тяжелейших последствий промышленной революции и модернизации, поразивших Запад. Освобождение крепостных создало основу для быстрого развития сельского хозяйства. В конце века Россия производила больше зерна, чем все американские государства, взятые вместе; она была житницей Европы. Голодные годы бывали, но они даже отдаленно не походили на то, что случилось при Сталине. При этом прирост промышленного производства в 1885–1914 годах (5,7 % в год) был выше, чем в какой-либо другой стране. Если в 1855 году протяженность железных дорог составляла 1376 километров, то в 1885 году она увеличилась до 27 350 километров, а к 1914 г. – до 77 230 километров. Бремя прямых и косвенных налогов в царской России было значительно меньше, чем на Западе. Хотя в расчете на душу населения страна все еще была бедна, ее социальное законодательство (например, о продолжительности рабочего дня и детском труде) было прогрессивней, чем в других странах мира. В 1913 году рацион питания русского рабочего и крестьянина был лучше, чем в 1991 году. К началу первой мировой войны примерно 70 % населения было грамотным, и, если бы не война и последующий хаос, в 20-е годы неграмотность была бы, вероятно, окончательно ликвидирована. С 1908 года обучение стало обязательным, плата за обучение в высших учебных заведениях была значительно ниже, чем в других странах.

Зная о природных богатствах страны, иностранные наблюдатели предрекали ее бурный рост, а некоторые даже предполагали, что к концу XX века Россия будет ведущей в экономическом отношении державой мира. По оценкам демографов, к 1948 году в царской России должно было жить 348 миллионов человек. Русская культура, по крайней мере в лице ее лучших представителей, достигла мировой славы; такие писатели, как Толстой и Достоевский, не имели себе равных в мире.

В свете этих данных русская история весьма отличается от марксистского видения отсталой, разоренной, невероятно нищей и несчастной страны. Короче говоря, революция и советская власть были не только морально-политической катастрофой, но и повлекли за собой в высшей степени неблагоприятные демографические, экономические и социальные последствия. Однако в приведенном кратком обзоре многое упущено, и картина получается односторонней и неполной. Верно, что Россия вела экспансию в разных направлениях и стала ведущей военной державой. Однако очень мало было сделано для интеграции нерусских народов; правители России противились любым их устремлениям к культурной автономии и даже ограниченному самоуправлению. Темпы экономического роста выглядят внушительно, но в основном потому, что стартовый уровень был очень низким, – таковы «преимущества» отсталости. Кроме того, экономическое развитие было в основном результатом инициативы западников, подобных графу Витте (которого русские националисты ненавидят), его предшественнику Бунте, а также Столыпину (которого националисты уважают больше, однако его социальную политику они по-прежнему отвергают). Евреи и другие «инородцы» играли центральную роль в модернизации России. Но главное, устои режима никак нельзя было назвать прочными. За исключением Александра II, правители страны не отличались государственным умом и предвидением. Они полагали, что народ не готов и, вероятно, никогда не будет готов принять большее участие в управлении страной. Поэтому монархи и их окружение все более отдалялись от народа. «Общество» – то есть интеллигенция, многие представители средних классов и даже отдельные группы дворянства – оказывалось в оппозиции царской власти. В этой расстановке сил церковь занимала гораздо более скромное положение, чем принято считать, она немногим отличалась от правительственного департамента. Были национальные государственные деятели высокого ранга, которые понимали, что страна нуждается в более динамичной политике, однако монархи давали им весьма ограниченную свободу действий, и то неохотно и лишь в периоды кризисов.

Правители ни разу всерьез не попытались добиться большей спаянности и единства общества. Консервативные мыслители много раз выступали с осуждением утопического разрушительного радикализма русской интеллигенции, который прослеживался на протяжении всего XIX века и прямиком вел к революции. Но отчуждение было не случайным: Александр III постоянно говорил о «гнилой интеллигенции», которая пыталась вмешиваться в государственные дела. Поскольку легального выхода для политической энергии интеллигенции и других широких слоев общества не было, то взрыв был неизбежен, этим Россия и отличалась от Запада, где политическая энергия была укрощена и приобрела конструктивный характер.

Еще до 1917 года было немало тревожных сигналов, не принятых во внимание: Крымская война, терроризм, революция 1905 года, поражение в войне с Японией. Может быть, и верно было бы считать, что монархия – лучшая форма правления для России, однако даже убежденным монархистам было все труднее верить, что личности, находящиеся на самом верху общества, обладают необходимой квалификацией для выполнения их миссии. Героями правой стали Столыпин и Николай II, «царь-мученик». Солженицын публикацией своих исторических романов в 70–80-е годы во многом способствовал возрождению славы Столыпина. В годы гласности речи Столыпина были опубликованы в сотнях тысяч экземпляров, появились также его биографии и статьи о нем[147]147
  См., напр.: Воля России. Екатеринбург, 1991. № 2; Наше время. 1991 № 6.


[Закрыть].

Петр Аркадьевич Столыпин (1862–1911) сначала приобрел известность как жесткий, эффективный и неподкупный губернатор (в Гродно, затем в Саратове). В 1906 году он стал министром внутренних дел и председателем Совета министров. Несомненно, он был самым разумным и сильным государственным деятелем России последних лет царизма. Левые ненавидели его за безжалостные преследования революционного движения и разгон Думы. В то же время они сознавали, что если бы начатые им аграрные реформы проводились с той же энергией и после его убийства, а мирное развитие продолжалось еще лет десять – двадцать (на что Столыпин надеялся и о чем молился), то революционное движение утратило бы значительную часть своей энергии: лозунг «земля – крестьянам» перестал бы быть привлекательным и Октябрьская революция, возможно, не произошла бы.

В 1991 году в Москве был проведен круглый стол, на котором обсуждались причины ограниченной привлекательности патриотического движения. Участвовавший в дискуссии Ю.Д.Речкалов предположил, что причина тому – ортодоксальность патриотов и их тенденциозное стремление разглядывать русскую историю через очки мифологии: истинно русские – только православные; рынок и демократия – априорное зло; последний царь упоминается обязательно лишь в сусальных тонах; в Столыпине адепты движения видят фундаменталиста, защитника автократии, который всякую минуту жизни только и ломал голову, как бы укрепить самовластие.

Однако реальный Столыпин, заметил Речкалов, отстаивал просвещенный патриотизм, он в полной мере осознавал преимущества и ценности конституции, ему были нужны двадцать мирных лет не для укрепления и совершенствования полицейской системы, а для насаждения в народе гражданского духа, воспитания в людях уважения к законам и создания таким образом условий для демократизации общества. Консервативные современники Столыпина отлично знали о его долгосрочных планах, и поэтому крайние правые ожесточенно нападали на него за подрыв и даже разрушение царской власти, церкви, коллективистского духа русского народа и так далее[148]148
  См.: Просвещенный патриотизм…//Москва. 1991. № 5. С. 9182


[Закрыть]. Столыпин был энергичным руководителем и отличным думским оратором, его искренность и верность слову признавали даже его политические противники. Вначале он пользовался доверием царя, но с годами отношение к нему Николая II изменилось из-за постоянного давления, которое Столыпин оказывал на колеблющегося монарха, стремясь побудить его к решительным действиям, а также из-за интриг придворных и царицы, желавшей избавиться от Столыпина. После его убийства Богровым (революционер, ставший полицейским агентом, выходец из семьи крещеного еврея) Александра просила преемника Столыпина не упоминать при ней имени человека, который «затмевал ее мужа».

Некоторые крылатые слова Столыпина снова стати популярными в период гласности: либералам и революционерам были нужны великие потрясения, а ему была нужна великая Россия; «мы должны дать свободу русскому народу, но сначала он должен стать достойным свободы»; «политика должна заботиться об исправных и сильных, а не о пьяницах и слабых». Так распространилась легенда, что, если бы не убийство Столыпина, все было бы хорошо, а погубили его сатанинские силы, ответственные за падение России.

И в самом деле, обстоятельства убийства Столыпина по сей день окончательно не выяснены. Однако нет никаких оснований полагать, что, останься он в живых, судьба России была бы иной. Его противники при дворе непременно добились бы его отставки – это был лишь вопрос времени. Он нажил себе многочисленных врагов, его политическая база была весьма узкой, он уже слишком часто угрожал отставкой, состояние здоровья ухудшилось. Кроме того, его политику никак нельзя назвать успешной и просвещенной; в отношении нерусских народов он проявлял значительно меньше гибкости и готовности к компромиссу, чем в социально-экономической стратегии. Эти народы никогда не разделили бы его идею «великой России». Столыпин не мог добиться примирения. Рано или поздно произошли бы острые конфликты и, вероятно, взрыв. Говоря коротко, упования на Столыпина основываются на плохом знании фактов. Еще более напрасными представляются в ретроспективе надежды на последнего царя. В момент прихода к власти это был обаятельный молодой человек приятной внешности, неагрессивный и стеснительный. Внешне невозмутимый, в душе он был нерешителен и не отличался блестящими способностями. Он обожал жену и любил свою семью. Доведись ему только представительствовать, как некоторым его европейским кузенам, он, вероятно, играл бы свою роль блестяще. Беда в том, что он вступил на трон в эпоху кризиса, а также в том, что он убедил себя (к этому толкала его и царица), будто может играть активную, даже главную роль в российской политике. Для такой роли он был совершенно не пригоден; правление Николая началось с катастрофы и ею же закончилось. Самое лучшее, что можно о нем сказать теперь: он был слабым человеком с благими намерениями, окружившим себя плохими советниками. Страшное убийство царя и его семьи – преступление по любым стандартам. Но Николай был святым (каким он стал в глазах правых) не более, чем любой другой политический лидер[149]149
  Уничтожающую оценку личности и умственных способностей Николая II содержат дневники М. Меньшикова, крайне консервативного автора того времени. Соответствующая запись была сделана в апреле 1918 года, после ложного известия об убийстве царя. Меньшиков полагал, что на месте царя едва ли не любой человек, обладавший хоть малой дозой здравого смысла и пользовавшийся уважением, мог спасти страну. См.: Русский вестник. 1991. № 20.


[Закрыть]. Обстоятельства убийства царской семьи недостаточно выяснены до сего дня. Поскольку они продолжают занимать важное место в аргументации «русской партии», следует хотя бы кратко их изложить.

Сообщения, опубликованные большевиками сразу же после события, были явно лживы: царь казнен в Екатеринбурге 16 июля 1918 года, семья переведена в безопасное место. Более подробные отчеты, опубликованные как белыми следователями (Соколов), так и советскими официальными лицами (Быков), в основном сходятся: вся семья царя, а также некоторые другие лица были убиты в тот день в доме Ипатьева[150]150
  Какое-то время правые требовали, чтобы этот дом был провозглашен национальной святыней, и яростно нападали на Бориса Ельцина за то, что он, в бытность свою партийным секретарем в Екатеринбурге (Свердловске), подчинился приказу Брежнева и распорядился снести дом. См.: Русское знамя. 1991. № 1. «Русское знамя» в 1906 году было центральным органом черносотенцев, и новый журнал считает себя его законным наследником.


[Закрыть]. Однако в подвале дома и поблизости от него не было обнаружено никаких останков, и вскоре распространились слухи, что по меньшей мере один из членов семьи (знаменитая Анастасия), а может быть, и больше чудом избежали гибели. Такие фольклорные мотивы часто возникали в русской истории после смерти императоров. Можно с уверенностью сказать, что бежать не удалось никому. Однако в отчетах были и несоответствия – например, в попытках ответить на вопросы, кто и почему отдал приказ о казни и кто его выполнил.

Похоже, местное советское руководство опасалось, что царя освободит наступающая белая армия. Столь же вероятно, что приказ был отдан Москвой. Но даже если так, не похоже, что он исходил от Свердлова, как гласит версия правых. Дело такой важности было бы согласовано с Лениным, а то и со всем Политбюро. Троцкий, в частности, ответственным быть не мог: он находился на фронтах гражданской войны. Согласно версии правых, приказ шел по линии: Свердлов – Голощекин (глава местной ЧК) – Юровский (командир отряда, который выполнял функции тюремной охраны царской семьи). Все трое были евреями. Впоследствии на стене комнаты было обнаружено неточно воспроизведенное двустишие Гейне: Belsazar ward in selbiger Nacht von seinen Knechten umgebracht[151]151
  У Гейне: Belsazar ward aber in selbiger Nacht


[Закрыть].

Согласно официальной версии, Юровский, главное действующее лицо драмы, был старым большевиком. Однако дальнейшие исследования показали, что в том же году, в котором он якобы вступил в партию, он обратился в Берлине в христианство, а затем пытался сколотить состояние коммерцией. Это явно не соответствует образу «старого большевика». Столь же серьезные расхождения имеются в сведениях об охранниках[152]152
  Von semen Knechten umgebracht. («Но в ту же ночь Валтасар был убит своими рабами»). – Прим. ред. 2 Согласно одной из последних теорий, столь же вероятной (или невероятной), как и предыдущие, настоящее имя Юровского было Станислав Уншлихт, и он был видным старым большевиком, а по происхождению – польским дворянином. Партийная кличка Уншлихта была Юровский, и в последующие годы он был одним из руководителей ЧК. См.: Страна и мир. 1991 № 6. С. 106–129


[Закрыть]. По одним источникам, это были латышские стрелки, по другим – австро-венгерские военнопленные; по одним отчетам, они были эсерами, по другим – беспартийными.

По сообщению Брюса Локкарта, известного британского агента в Москве, в то время народ не проявил никакого интереса к судьбе царя. Однако для крайне правых его убийство остается вопросом решающей важности – не столько актом мести, сколько ритуальным убийством. Эта тема всегда муссировалась эмигрантской прессой, а после 1987 года стала обсуждаться в России.

Если Октябрьская революция была абсолютным бедствием, то как оценить предшествующую ей Февральскую революцию и отречение царя?

Многие монархисты и правые утверждают, что это начало всех зол и именно здесь надо искать тех, кто ответствен за последующие события. Однако в начале 1917 года царский режим был полностью дискредитирован и, по существу, находился в изоляции, по крайней мере, если говорить об общественном мнении. Не только Милюков обрушился на режим в беспрецедентно резкой речи, объявив его предательским, но и Пуришкевич, глашатай крайней правой, столь же беспощадно оценивал состояние дел. Теперь правая вслед за Солженицыным пытается доказать, что Февральской революции не должно было быть, однако это не означает, что бессмысленная, лишенная цели политика верхов могла бы продолжаться и дальше.

Только крайние правые безоговорочно осуждают отречение царя. В годы гласности возник большой интерес к гражданской войне, и многие основные публикации того времени – воспоминания Деникина, романы Краснова, «Архив русской революции» (впервые опубликованный в Берлине в 20-е годы) – были переизданы в Москве. Если национал-большевики стремились к уравновешенному подходу, пытаясь найти и доброе и злое в обоих лагерях гражданской войны, то традиционная правая после устранения коммунистической цензуры полностью отождествила себя с белыми и не находит у красных ничего, кроме ошибок и преступлений.

Ранее они даже намеком не отваживались на подобное. Где же причина – в отмене цензуры или правые после 1985 года воистину переосмыслили события? Мы уже задавались этим вопросом. Многие правые, включая главных редакторов ведущих правых изданий, раньше были членами компартии. Есть основания полагать, что они вступили в нее не только для того, чтобы закамуфлироваться и обеспечить себе карьеру. Иными словами, некоторые, возможно, и впрямь обратились в новую веру или, по меньшей мере, радикально переменили взгляды. Они не отрицают, что белые также проводили террор, однако, по их мнению, в гораздо меньших масштабах, чем большевики, которые первыми начали массовый террор против населения. Почему же белые потерпели поражение в гражданской войне?[153]153
  М. Бернстам (Станфорд, Калифорния) в своей статье, которую перепечатала «Молодая гвардия» (1992. № 5–6), доказывает, что красных поддерживали иностранные силы – например, латышские стрелки. Но справедливости ради надо отметить, что белых поддерживали западные союзники и Япония.


[Закрыть] Потому ли, что коммунисты были более беспощадны и более едины? В какой-то момент в октябре 1919 года казалось, что белые вот-вот победят. Чем же объясняется их внезапное крушение? Очевидный ответ: большинству крестьян было явно не по душе, что крупные помещики вернутся и потребуют обратно розданную крестьянам землю. Не по душе возвращение старого было и нерусским народам, составлявшим около половины населения страны, – их отнюдь не увлекал лозунг «единая и неделимая Россия». Существовали и другие причины, но и этих было вполне достаточно, чтобы весьма затруднить победу белых армий. Позднее белые заявляли, что их целью была не контрреволюция как таковая, а возвращение прежнего порядка вещей. Однако их политические цели никогда не были разъяснены достаточно четко, если не считать враждебности большевизму, и эта неясность резко ограничивала привлекательность белого движения. Керенский и Милюков, соответственно глава и министр иностранных дел Временного правительства, были анафемой для русских монархистов в эмиграции, и после 1987 года положение не изменилось. В этих кругах не симпатизировали партиям центра, всем тем, кто отстаивал парламентскую демократию, не говоря уже о сторонниках социальной демократии. С наступлением гласности русская правая вновь открыла для себя наследие русской эмиграции, в какой-то мере реанимировала его и приняла на вооружение. Эта тенденция начала проявляться примерно десятилетием раньше: с конца 70-х годов в Советском Союзе возобновился интерес к эмиграции и наметилось явное желание реабилитировать хотя бы некоторых политических противников шестидесятилетней давности[154]154
  См.: Шкаренков Л. К. Агония белой эмиграции. М., 1986; Афанасьев А. Л. Полынь в чужих полях. Минск, 1985.


[Закрыть].

Есть поразительные параллели между тем, в каком духе проводили реабилитацию коммунисты до эпохи гласности, и взглядами крайней правой. Ни коммунисты, ни ультраправые не были заинтересованы в реабилитации либералов, левых или этнически нерусских эмигрантов[155]155
  Большинство русских эмигрантов не были великими князьями и не принадлежали к крайней правой. Ведущие ежедневные газеты эмиграции «Последние новости» (Париж, 1920–1940) и «Новое русское слово» (Нью-Йорк), равно как и некоторые другие известные периодические издания – «Современные записки (Париж) и «Воля России» (Прага), – находились левее центра. Их издатели и авторы не реабилитированы до сих пор. Русская правая не интересуется такими людьми, как Павел Милюков, Виктор Чернов, Александр Керенский или Марк Вишняк, для них они по сей день остаются врагами и предателями России.


[Закрыть]. Их общим знаменателем был русский патриотизм. Не имело значения, что большинство либералов и меньшевиков были последовательными врагами фашизма и сталинизма, а правые, напротив, склонялись то в одну, то в другую сторону. Например, среди тех, кто вернулся в СССР после 1945 года или хотя бы выразил готовность сотрудничать со сталинской Россией, было весьма немного демократов. Важной особенностью «реабилитации», предшествовавшей 1985 году, был преимущественный интерес к первой волне эмиграции – к тем, кто покинул Россию в годы революции и гражданской войны, тогда как лица, сотрудничавшие с Германией во время второй мировой воины или покинувшие страну в этот период, по-прежнему считались предателями, не заслуживающими прощения. В ходе реабилитации при Брежневе расточались комплименты выдающимся деятелям культуры, например Стравинскому, политические взгляды которого были не слишком известны, но убежденные антикоммунисты оставались за чертой признания. Позиция правых после 1987 года оказалась иной. Приветствовались даже крайние антикоммунисты-эмигранты. Среди правых возникли разногласия по поводу таких фигур, как генерал Власов, – для некоторых консерваторов, в особенности ветеранов войны, он оставался предателем. О его роли в истории велись долгие споры, которые не закончились и по сей день[156]156
  Против Власова выступил, например, генерал М. Гареев. См.: Гареев М. О мифах…//Военно-исторический журнал. 1991. № 4.


[Закрыть]. Непоследовательной была и позиция ведущих правых журналов. С одной стороны, они резко осудили повесть Д. Гранина «Зубр», посвященную одному из ведущих генетиков (человеку аполитичному), который в 20-е годы был послан в Германию продолжать свои исследования и решил остаться там при Гитлере, когда оказалось, что большинство его родных погибло в ходе сталинских чисток. (Он был захвачен советскими войсками в 1945 году, ему разрешили продолжить работу в лабораториях ГУЛАГа, а затем полностью реабилитировали.) С другой стороны, те же журналы восхваляли эмигрантских политиков, сотрудничавших с нацистами по свободному выбору, а не по необходимости.