Текст книги "Отец подруги. Ты моя проблема (СИ)"
Автор книги: Ульяна Краш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Глава 6
Я замираю, его пальцы всё ещё движутся во мне, но в голове резко проясняется.
– Я не Юля, – выдыхаю, и мой голос звучит чужо, дрожаще. – Меня зовут Арина.
Его рука останавливается. Молох приподнимается, и в полутьме я вижу, как его глаза сужаются. В них мелькает что-то – недоумение, раздражение, а потом… холод. Ледяной, пронизывающий.
– Что? – его голос теперь не хриплый, а резкий, как удар ножа.
Я сжимаюсь под ним, внезапно осознавая, насколько уязвима. Его тело всё ещё прижимает меня к кровати, пальцы – внутри.
– Я Арина, – повторяю чётче. – Ты перепутал.
Он аккуратно убирает руку, откидывается назад, и я мгновенно прижимаю колени к груди, отползаю к изголовью. Сердце колотится так, будто хочет вырваться.
Молох садится на край кровати, проводит рукой по лицу, будто стирая с него сонную маску. Потом резко встаёт, шагает к окну, хватается за подоконник. Спина напряжена, плечи подняты.
– Чёрт, – сквозь зубы бросает он.
Я не знаю, что хуже – его ярость или его молчание. Но я теперь я хотя знаю, что он не тронет. Не со мной он хотел заняться сексом, с другой.
И это может быть моим шансом.
– Выпусти меня, пожалуйста, – говорю тихо, но чётко. – Меня уже дома потеряли.
Он смотрит на часы, потом в окно. На улице ещё темно и тихо.
– Собирайся, – говорит он. Одно слово и моё сердце подпрыгивает от радости. Неужели он правда отпустит?
Меня не надо долго уговаривать. Я соскакиваю с кровати, дрожащими руками натягиваю ещё мокрую юбку. Глазами ищу свои мокрые кеды.
– Не тяни, – Молох бросает мне куртку. – Надень это.
Куртка пахнет его запахом. Его взгляд тяжёлый, будто пригвождает к стене.
– Готово, – бормочу, засовывая руки в рукава.
Он кивает к двери:
– Иди.
Коридор тёмный, только где-то внизу тускло светит лампа. Я иду впереди, чувствуя, как он следует за мной в двух шагах. Его дыхание ровное, но в тишине оно кажется громким.
На первом этаже на диванчиках спят девушки и мужчины, видимо, те, кому не хватило комнат. В гостиной следы вчерашней вечеринки: пустые бутылки, пепельницы, смятые салфетки.
Молох щёлкает замком у входной двери. Сердце падает.
– Куда мы?
Он открывает дверь. Ночной воздух резкий, с запахом дождя наполняет грудь. Наверно, так чувствуют себя заключённые, которых чувствуют вкус свободы. Я всего сутки была взаперти, но как же сладок её вкус.
– До города далеко. Ты не дойдёшь.
За порогом – гравийная дорожка и чёрный внедорожник. Он открывает пассажирскую дверь, жестом указывает садиться.
– Я...я на скутере или могу вызвать такси.
– В три ночи? В этой глуши? – он усмехается. – Садись, Арина.
Моё имя на его языке звучит странно.
Я делаю шаг к машине, чувствуя, как гравий хрустит под тонкой подошвой мокрых кед. Внезапно сзади раздаётся хлопок двери – кто-то вышел на веранду.
– Эй, Молох! – мужской голос хриплый от сна. – Куда это ты в такую рань?
Я замираю не оборачиваясь. Пальцы непроизвольно впиваются в рукава чужой куртки.
– Дела, – коротко бросает Молох через плечо.
– С этой куклой? – слышится похабный смешок. – Да ты, брат, вовсе охренел...
Молох резко поворачивается, и в его позе появляется что-то хищное.
– Закрой пасть, Димон. Или я её закрою.
Тишина. Потом недовольное бурчание и скрип двери.
Я быстро забираюсь в салон, прижимаюсь к дверце. Сердце колотится где-то в горле. Машина пахнет кожей, кофе и чем-то металлическим – возможно, оружием.
Молох заводит двигатель, и внедорожник рычит, как разбуженный зверь. Мы выезжаем на дорогу. Моего скутера уже нет.
А я ведь даже ещё за него не расплатилась. Ещё и за сумку придётся штраф платить.
“Но ничего, переживу. Зато живая и почти целая вырвалась,” – успокаиваю себя, но радоваться пока боюсь.
– Спасибо, – выдавливаю я через минуту молчания.
Он не отвечает, только пальцы сильнее сжимают руль. В свете приборки его профиль кажется вырезанным из камня – жёсткий, неуступчивый.
– Адрес, – коротко говорит он, словно у него все слова под запись.
Диктую адрес. И остальную дорогу мы едем молча. Когда горизонт окрашивается розовым светом, мы подъезжаем к моему дому. Окна на кухне горят, мама, наверно, спать не ложилась. Переживает. Сердце сжимает болью от переживания за неё.
– Ну всё. Топай, – приказывает Молох.
Я выхожу из машины. Всё ещё не верю, что всё закончилось.
– Спасибо, – искренне благодарю его. Он лишь слегка кивает головой, несколько секунд не сводит с меня глаз.
– Завязывай с такой работой, – даёт мне напутствие на будущее. Не успеваю ответить, как он резко отъезжает. Мой голос тонет в звуках двигателя. Я стою на асфальте, сжимая в руках края его куртки. Утренний ветерок треплет мои растрёпанные волосы. Машина Молоха исчезает за поворотом, оставляя после себя лишь запах бензина и чувство нереальности происходящего.
Поднимаюсь в квартиру, стучу в дверь. Мама открывает почти мгновенно.
– Арина... – её голос дрожит. Она делает шаг ко мне, потом ещё один, будто боится, что я призрак.
– Мам, я... – начинаю я, но слова застревают в горле.
Она бросается ко мне, обнимает так крепко, что даже больно. Я чувствую, как её руки дрожат.
– Где ты была?! – шепчет она мне в волосы. – Я всю ночь... я думала...
– Всё хорошо, – прижимаюсь к ней, вдыхая родной запах домашнего стирального порошка. – Я дома.
Мама хватает телефон, чтобы отменить заявление в полицию. Я иду в душ, смываю с себя следы той ночи. Горячая вода обжигает кожу, но я не могу согреться.
Когда выхожу, мама уже ставит на стол чашку чая.
– Расскажешь? – спрашивает она тихо.
Я пью чай, чувствуя, как он разливается теплом по всему телу. И понимаю – нет. Не расскажу. Не сейчас. Может быть, никогда.
– Просто... задержалась у подруги, – говорю я, опуская глаза. – Телефон сдох.
Мама смотрит на меня долгим взглядом. Она знает, что я вру. Но кивает.
– Хорошо, что ты дома.
Я доедаю бутерброд, делаю глоток чая. Всё как всегда. Только на спинке стула висит чужая куртка. И в памяти – серые глаза, которые смотрели на меня в последний момент.
"Завязывай с такой работой".
Я сжимаю чашку покрепче. Он прав.
Завтра я уволюсь из доставки.
Глава 7
(Спустя 2 месяца)
Я выхожу из подъезда, и ослепительное летнее солнце бьёт мне в глаза. Приходится прикрыть их ладонью, пока они не привыкнут к яркому свету. В воздухе пахнет нагретым асфальтом и тополиным пухом – он кружится в воздухе, как снег, которого так не хватало прошлой зимой.
Перед подъездом стоит алая Audi. Это машина моей подруги Алисы. И я узнаю её сразу – она единственная во всём нашем спальном районе с такими тонированными стёклами и хромированными дисками.
Мы с Алисой дружим с пятого класса. Две дворовые девчонки, которые делились жвачкой секретиками и списывали друг у друга контрольные по математике. Потом её мама вышла замуж во второй раз – «очень удачно», как шептались соседки. Они переехали в центр, в огромную квартиру с видом на реку. Я тогда ревела в подушку, уверенная, что наша дружба на этом закончится.
Но на следующий же день Алиса примчалась на такси (в двенадцать-то лет!), влетела в нашу хрущёвку и, задыхаясь, выдавила: «Ты что, правда думала, что я променяю тебя на этих кисейных барышень из своей новой школы?»
Мы тогда валялись на моей кровати и ржали до слёз, а она клялась, что никогда не станет «одной из этих брезгливых богачек».
И ведь не стала.
Прошло десять лет. Она по-прежнему приезжает ко мне в спальный район на своей шикарной тачке, а я всё так же впиваюсь ногтями в кожу сиденья, когда она лихачит на поворотах.
Окно со стороны водителя опускается, и оттуда вырывается громкая поп-музыка, смешанная с холодком кондиционера и фирменным парфюмом Алисы.
– Ну наконец-то! – она высовывается из окна, её каштановые волосы собраны в небрежный хвост, а губы блестят розовым блеском. – Я уже думала, ты передумала!
Я улыбаюсь, открываю дверь и буквально проваливаюсь в мягкое кожаное сиденье. В салоне пахнет кофе, карамельками и чем-то ещё – её миром, чистым, ярким, беззаботным.
– Куда едем? – спрашиваю, пока Алиса лихо выруливает со двора.
Она смеётся, и этот звук такой лёгкий, будто пузырьки в шампанском.
– Сначала просто покатаемся, а потом… – она бросает на меня хитрый взгляд, – у меня для тебя кое-что есть.
Музыка становится громче, ветер врывается в открытое окно, и я закрываю глаза, чувствуя, как волосы хлещут меня по лицу.
Два месяца. Два месяца с той ночи. Я почти перестала просыпаться в поту, мне почти перестал сниться тот незнакомец. Его дыхание, сильные руки, властные требовательные губы. Иногда мне казалось, что схожу с ума, когда просыпалась и чувствовала, как дрожу от желания и разочарования, что это сон. Это ведь неправильно, быть зависимой и хотеть мужчину, которого я даже не знаю. Но теперь стало лучше. Почти.
– Ты вообще слушаешь? – Алиса тычет меня в плечо.
– Что?
– Папа вернулся! – её глаза горят, как у ребёнка перед Новым годом. – Наконец-то!
Я моргаю. Её отец. Я никогда его не видела. Алиса всегда говорила о нём с обожанием, но как-то… смутно. Он то ли на Мальте, то ли в Дубае, то ли ещё где-то, где море синее, а деньги пахнут солнцем.
– И… – она делает паузу для драматизма, – мы с ним через неделю летим обратно!
– О, круто, – говорю я, но она уже продолжает, даже не дав мне вставить слово:
– И ты летишь с нами.
Мир на секунду замирает.
– …Что?
– Ну да! – она хохочет, будто это самая очевидная вещь на свете. – Папа оплатит всё: перелёт, визу, отель, всё-всё. Тебе только нужно уговорить маму и собрать чемодан.
Я не дышу.
Мальта. Море. Солнце. Всё, о чём я читала в дешёвых туристических брошюрах в метро.
– Ты… серьёзно? – мой голос звучит хрипло, будто я только что пробежала марафон.
– Абсолютно! – она улыбается во весь рот. – Ну так что? Ты в деле?
Я хочу сказать «нет». Потому что что-то внутри сжимается в комок. Но я говорю:
– Да, – ведь это мой шанс. А маму как-нибудь уговорю.
– Супер! – Алиса хлопает по рулю. – Тогда поехали – познакомлю тебя с папой.
Лёд пробегает по спине.
– Прямо… сейчас?
– А чего ждать? – она пожимает плечами.
Я киваю, но пальцы непроизвольно впиваются в кожу сиденья.
Через двадцать минут мы уже за городом. Дорога сужается, дома сменяются высокими заборами с колючей проволокой. Алиса уверенно поворачивает на частную дорогу, и впереди вырастают ворота с охраной.
Я никогда не была в таких местах.
Охранник в строгой форме узнаёт Алису с первого взгляда. С каменным лицом он почти незаметно кивает и нажимает кнопку. Чёрные кованые ворота начинают разъезжаться с тихим механическим гулом, словно приглашая нас войти в совершенно иной мир.
Заезжаем во двор.
Алый закат, словно расплавленное золото, заливает фасад двухэтажного особняка, отражаясь в огромных панорамных окнах. Они сверкают, как драгоценные камни, ослепляя. Фонтаны, окружённые идеально подстриженными кустами, разбрасывают в воздухе миллионы бриллиантовых брызг. Газоны – ровные, изумрудные, будто сошедшие со страниц глянцевого журнала.
Я невольно опускаю взгляд под ноги. Плитка под моими потрёпанными кедами – тёплая, почти бархатная на ощупь, с замысловатым узором. Каждая её деталь, каждый изгиб орнамента кричит о безумной стоимости.
«Этот квадратный метр стоит больше, чем вся наша хрущёвка», – проносится в голове.
Я делаю шаг из машины – и земля будто уходит из-под ног. Колени слегка дрожат, будто тело, наконец, осознало, куда меня занесло.
«Не место таким, как я», – шепчет какой-то внутренний голос.
Но Алиса уже хватает меня за руку и тащит вперёд, к сверкающему особняку.
«Дыши», – приказываю себе.
Но воздух вдруг становится таким густым, будто его тоже купили за безумные деньги.
– Пап! – Алиса взвизгивает и бросается к мужчине, который выходит на крыльцо.
Я поднимаю глаза.
Высокий. Широкоплечий. Серые глаза, холодные, как сталь.
Молох.
Мир переворачивается.
Он обнимает Алису, потом его взгляд скользит ко мне – и застывает.
Он узнал.
– Пап, это Арина! Моя лучшая подруга! – Алиса тянет меня за руку.
Он медленно спускается по ступенькам.
– Арина… – его голос глубокий, ровный, но в нём что-то дрогнуло. – Рад познакомиться.
Протягивает руку.
Я не могу дышать.
Он – её отец.
А она только что пригласила меня поехать с ними.
На Мальту.
С ним.
Глава 8
Секунда. Всего одна секунда – и мир раскалывается на «до» и «после».
Его пальцы смыкаются вокруг моей ладони. Тепло. Твёрдо. Знакомо.
Я не могу пошевелиться.
– Арина? – Алиса щурится, тычет меня локтем вбок. – Ты чего сжалась, как мышь?
Я заставляю себя улыбнуться.
– Просто… не ожидала познакомиться с твоим папой, – выдавливаю я, отдёргиваю руку так резко, будто обожглась.
Его глаза – серые, бездонные – слегка сужаются. Он знает.
– Ну, заходите уже! – Алиса влетает в дом, сбрасывая туфли на мраморный пол. – Пап, а где твой легендарный лимонад?
Он не сразу отводит взгляд от меня.
– В холодильнике, – наконец отвечает он, и его голос – тот самый, который два месяца звучал в моих кошмарах и самых постыдных фантазиях.
Я стою в шикарном холле, под люстрой, которая может занять всю мою комнату, и чувствую, как земля уходит из-под ног.
Отец Алисы.
Тот самый мужчина.
Незнакомец из ночного клуба.
– Идём! – Алиса хватает меня за запястье, тащит за собой.
Я иду, но моё тело – не моё. Ноги ватные, в ушах – гул.
Гостиная, кухня, терраса – всё сливается в калейдоскопе дорогих деталей. Я вижу его везде: вот он наливает лимонад в хрустальные бокалы, вот поправляет рукав рубашки, вот смотрит на меня так, будто помнит.
– Так значит, через неделю? – Алиса разваливается на диване, закидывает ноги на стол. – Я уже чемодан собрала!
– Через неделю, – он повторяет, ставит передо мной бокал. Лёд звенит. – Если Арина согласна.
Я поднимаю глаза.
– Конечно, согласна! – вклинивается Алиса. – Она же не дура, чтобы от Мальты отказываться!
Он ждёт.
– Я… – мой голос предательски дрожит. – Мне нужно подумать.
Алиса закатывает глаза.
– О чём тут думать?
Я не могу ответить. Потому что, если я поеду – это будет ад.
А если не поеду – это будет пытка. Если быть честной с собой, то я себя боюсь не меньше, чем его.
– Дай ей время, – вдруг говорит он. Глаза – ледяные, но в них мелькает что-то опасное. – Всё-таки… неожиданное предложение.
Алиса вздыхает, достаёт телефон, который вибрирует и сигнализирует о звонке.
– Ладно, думай. Но только до завтра! – говорит мне и отвечает на звонок. – Да, мама? Ага…
Я киваю, пью лимонад, и он обжигает мне горло, будто спирт.
А он смотрит. И я смотрю. Совершенно не слышу, о чём говорит Алиса. Только понимаю, что звук становится тише. Она на террасу выходит, и мы остаёмся одни в комнате.
Тишина.
Только тиканье огромных часов где-то за спиной и лёгкий звон льда в бокале. Я не дышу. Он стоит в двух шагах, прожигая меня взглядом.
– Не рада встрече? – он говорит тихо, так, чтобы Алиса не услышала. Голос низкий, с хрипотцой.
Я сжимаю бокал так, что пальцы немеют.
– Я не знала, что ты... её отец.
Он делает шаг ближе. Его запах, который преследовал меня последние два месяца, тёплый, мужской, настоящий – накрывает меня с головой.
– А теперь знаешь.
Сердце колотится так, что, кажется, он слышит его.
– Я не поеду, – шепчу.
– Почему? – в его взгляде нет удивления, он вообще будто эмоций не испытывает.
– Чтобы вам не мешать.
– Мне? Мне ты не мешаешь, – ещё шаг. Мы почти касаемся друг друга. – А вот Алису ты расстроишь.
Я отступаю, спиной упираюсь в стену. За окном смеётся Алиса, её голос доносится с террасы.
Лёд в бокале звенит, когда моя рука непроизвольно дёргается. Его взгляд – холодный, оценивающий – скользит по мне, будто рентген, просвечивающий насквозь.
– Значит, ты работаешь курьером? – внезапно спрашивает он, и голос его звучит ровно, но в нём слышится лёгкое презрение.
Я замираю.
– Больше нет. После того раза уволилась, – шепчу еле слышно.
– Уволилась? – Он повторяет за мной, как будто проверяя на правдивость. Сердце колотится так, что, кажется, он его слышит.
– Значит, это был просто заказ. – Его губы слегка подрагивают, но не в улыбке. Скорее, в насмешке. – А я подумал... что ты...
Я краснею до корней волос.
– Вы ведь мне вообще не дали ничего объяснить тогда. А я пыталась.
– Девушки по вызову умеют прекрасно врать и прикидываться бедными и несчастными, – отвечает Молохов, прищуривает глаза, будто до сих пор не верит.
– А я не ожидала увидеть вас здесь, – я сжимаю бокал так, что пальцы немеют. – Это... нелепая случайность.
– Случайность? – Он медленно обводит взглядом комнату, будто оценивая, насколько я здесь неуместна. – Или закономерность?
– Что это значит?
– Значит, я не верю в совпадения.
Я сглатываю. Он думает, что я специально всё подстроила? от этих мыслей меня даже в пот бросает.
– Я не знала, что вы её отец. И насколько мне тогда надо быть продуманной, чтобы начать дружить с ней за десять лет до нашей встречи.
– Вы дружите десять лет? – снова прищуривает глаза. И я в очередной раз чувствую, как он сканирует меня. Каждый раз словно детектор лжи проверяет меня на враньё.
– Но теперь знаешь. – Он делает ещё шаг ближе, и его тень накрывает меня. – И теперь у нас проблема.
– Какая?
– Ты знаешь, где я был два месяца назад. А я этого не афиширую.
Я моргаю.
– Вы... скрываете это от Алисы?
– Это не твоё дело. Твоё дело – молчать.
В горле пересыхает.
– Я не собиралась ничего рассказывать.
– Умная девочка. – Его голос звучит как шёпот, но в нём – сталь. – Потому что, если Алиса узнает...
– Она не узнает, – тороплюсь подтвердить, что не планирую об этом рассказывать.
– Точно?
– Да.
Он изучает меня несколько секунд, потом слегка кивает.
– Хорошо. Тогда можешь ехать с нами.
Я не ожидала такого поворота.
– Вы... разрешаете?
– Алиса хочет. А я... – Его взгляд на мгновение становится тяжелее, но тут же снова становится непроницаемым. – Я не вижу причин отказывать.
Лжёт.
Он видит причину. И я её вижу.
Но ни один из нас не скажет этого вслух. Для него я голодранка. Нищенка. Прилипала. Хоть как назови, но смысл один. Он думает, что я с его дочерью только из-за денег.
– Спасибо, – бормочу я, опуская глаза.
– Не за что. – Он отходит, берёт со стола свой бокал. – Но запомни: если хоть слово...
– Я поняла.
Он кивает, и в этот момент дверь открывается.
– Пап! – Алиса влетает в комнату, сияя. – Всё решено?
Он поворачивается к ней, и в его глазах – тёплая, отеческая мягкость. Как будто последние пять минут в них не было лютой жёсткости.
– Конечно. Арина едет с нами.
Алиса визжит от восторга, бросается обнимать меня.
А он стоит за её спиной, и его взгляд говорит мне только одно: Только попробуй рассказать.
Глава 9
Самолёт мягко касается взлётно-посадочной полосы, и я просыпаюсь от лёгкого толчка. Глаза слипаются, в ушах всё ещё гудит от перепада давления. Алиса уже вскочила с кресла, трясёт меня за плечо:
– Просыпайся, соня! Мы прилетели!
Я моргаю, пытаясь прийти в себя. Это был мой первый полёт, и я совсем не ожидала, что мне будет так нехорошо. Голова гудела, и постоянно подташнивало. Через иллюминатор льётся ослепительное средиземноморское солнце. Оно кажется другим – не таким, как дома. Более золотым, более жирным, будто пропитанным мёдом и теплом.
– Боже, мне до сих пор не верится, что мы вместе прилетели сюда, – Алиса сияет, как ребёнок в Диснейленде.
– Красиво… – выдавливаю я, но мой взгляд непроизвольно скользит к передним рядам.
Молохов уже встал. Высокий, в белоснежной рубашке с закатанными рукавами, он разговаривает со стюардессой. Его профиль резко очерчен, челюсть напряжена – он выглядит так, будто даже в отпуске не может позволить себе расслабиться.
И вдруг – поворачивает голову.
Наши взгляды сталкиваются.
Я тут же отворачиваюсь, но уже слишком поздно – он увидел. Увидел, что я смотрю.
Алиса, конечно, ничего не замечает.
На парковке нас встречает чёрный Mercedes с затемнёнными стёклами. А через пять минут она уже мягко катит по узким улочкам.
Я прилипла к окну, как зачарованная.
Белоснежные дома с резными балконами, увитыми бугенвиллией. Узкие улочки, где едва разъедутся две машины. Яркие двери – синие, жёлтые, красные – как будто сошедшие с открытки. И море. Оно везде – сверкает между домами, переливается вдали, пахнет солью и свободой.
– Нравится? – Алиса тычет меня в бок.
Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.
– Подожди, скоро увидишь виллу, – она хихикает. – Там вообще…
Я не представляю, что может быть красивее этого, но ошибаюсь.
Ворота распахиваются без единого скрипа, словно перед нами расступается сам воздух. Я замираю на пороге, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Дом.
Нет, это слово слишком убого для этого места.
Дворец из золотистого мальтийского известняка, будто высеченный из самого солнца, раскинулся на скалистом утёсе. Его террасы каскадом спускаются к самой кромке воды, где волны разбиваются о древние камни, вздымая бриллиантовые брызги.
– Ну что? – Алиса щеголяет передо мной, как фокусник, только что доставший из шляпы не слона, а целый мир.
Мой рот беззвучно открывается. В горле пересыхает.
Молохов проходит мимо нас стремительной походкой человека, привыкшего владеть пространством. Его пальцы разжимаются – ключи падают в ладонь водителя с металлическим звоном, слишком громким в этой внезапной тишине.
– Покажи Арине её комнату, – бросает он Алисе, даже не удостоив меня взгляда.
Но я-то чувствую.
Чувствую, как его внимание скользит по моей спине, пока я, ошеломлённая, бреду за Алисой по мраморному холлу.
– Та-дам! – Алиса распахивает двойные двери.
Я застываю на пороге.
Комната – нет, будуар принцессы – залита солнцем. Высокие потолки с лепниной. Французские окна, ведущие на частный балкончик. Кровать... о боже, эта кровать размером с мою комнату в хрущёвке, застеленная белоснежным бельём, которое, кажется, светится.
– Ну как? – Алиса плюхается на покрывало, заставляя шелковистую ткань шелестеть.
Я медленно поворачиваюсь на каблуках, впитывая детали:
– Ванная там, – она машет рукой в сторону двери из матового стекла, – гардеробная здесь. А это... – её пальцы щёлкают по панели на стене, – вот так включается вид.
Окна мгновенно темнеют, превращаясь в гигантский экран. На нём – подводный мир: коралловые рифы, стайки разноцветных рыб.
– Это... нереально, – выдавливаю я, чувствуя, как реальность уплывает из-под ног.
Алиса смеётся, но мой взгляд уже скользит к двери в коридор.
Интересно, где его комната?
Мысль приходит сама собой, незваная, настырная. Я тут же кусаю губу, пытаясь прогнать её.
– Ладно, разбирайся сама! – Алиса вскакивает. – Через пятнадцать минут на выход – покажу тебе пляж!
Дверь захлопывается.
Я остаюсь одна посреди этой роскоши, медленно опускаясь на край кровати. Пальцы тонут в покрывале – оно холодное, шёлковое, чужое.
За окном кричат чайки. Где-то внизу плещется море.
А я думаю только об одном:
Что я здесь делаю? Я будто в сказку про Золушку попала. И там всё закончилось в двенадцать часов ночи. И надо об этом не забывать, – напоминаю себе.
Поднимаюсь и заставляю себя переодеться. Я бы лучше остаток дня провела в комнате, чтобы прийти в себя после перелёта, но Алиса она неугомонная. Противостоять ей – всё равно, что противостоять буре. Поэтому я решаю переодеться.
Стою перед зеркалом в гардеробной, пальцы дрожат на застёжке жёлтого бикини.
– Арина, ты там застряла? – голос Алисы доносится из коридора.
– Выхожу!
Я набрасываю поверх лёгкую тунику из полупрозрачного шифона – хоть какая-то защита от южного солнца. Кожа у меня белая в отличие от Алисы. Это у неё загар вообще не сходит с её идеального тела. А я знаю себя, стоит только чуть дольше на солнце побыть и буду красная как рак. Надеваю шляпу с широкими полями. Ну вроде бы готова. Хотя ужасно стесняюсь своего тела. У меня бёдра шире, чем у Алисы, и грудь больше. Это она как модель, стройная и изящная, а я обычная.
Алиса уже ждёт у двери в красном бикини, сверкая золотым загаром.
– О, а мне нравится! – она крутит меня за руку, оценивая наряд. – Но зачем эта тряпка?
– Солнце... – лепечу я.
– Бред! – Алиса хватает меня за руку и тащит по мраморной лестнице.
Молохов сидит на террасе, залитой солнцем. В его руке – бокал с чем-то янтарным, лед звенит при каждом движении. Он в белых льняных штанах и рубашке, расстёгнутой до середины груди. Тоже уже переоделся.
– Пап, мы идём на пляж! – Алиса звенит, как колокольчик. – Иди с нами!
Нет. Нет. Нет.
Я сжимаю пальцы в кулаки, мысленно умоляя его отказаться.
– Хорошая идея, – его голос звучит спокойно, но глаза – эти серые, пронизывающие глаза – скользят по моей тунике, будто видят сквозь неё.
Моё сердце замирает. А я так хотела искупаться в тишине и без стеснения, а теперь вряд ли смогу. Молохов встаёт со своего плетёного кресла. И присоединяется к нам. Или вернее, мы к нему. Потому что он ведёт нас к пляжу, а мы следуем за ним.
Тропинка петляет между скал, обдуваемая солёным бризом. Молохов идёт впереди, его спина напряжена под тонкой тканью рубашки.
– Вот он! – Алиса взвизгивает от восторга.
Пляж – крошечный кусочек рая, зажатый между скалами. Вода здесь такая прозрачная, что видно каждый камешек на дне.
– Раздевайся! – командует Алиса в естественной ей манере, сама уже скинула полотенце и бежит к воде.
Я стою как вкопанная, чувствуя его взгляд на себе.
– Что-то не так? – Молохов подходит так близко, что чувствую его дыхание на своей коже.
– Нет... просто...
Он не дожидается ответа. Спокойными движениями снимает рубашку. Его тело идеальное: рельефные мышцы, золотистая кожа, тонкие шрамы, придающие ему опасный шарм, тату на плече и груди.
Я не могу отвести глаз, когда он поворачивается спиной. Узкая талия, сильные плечи, и...
– Арина? – Алиса машет мне из воды. – Ты присоединяешься?
Я глубоко вдыхаю и сбрасываю тунику.
Вода тёплая, но сначала кажется холодной, когда я вхожу в неё. Но это ничего по сравнению с тем, как горят мои щёки. Я тут же окунаюсь, чтобы побыстрее зайти в воду. И скрыть своё тело под водой от его глаз.
Когда я выныриваю, он стоит по пояс в воде всего в метре от меня.
– Плавать умеешь? – его голос низкий, только для меня.
– Да, – киваю.
А когда наши взгляды встречаются, я вижу в его глазах интерес. Или, мне кажется? Алиса смеётся где-то рядом, плещется в воде.
Молохов подходит ко мне, я интуитивно делаю шаг назад.
– Не бойся, – говорит он тихо, протягивает руку и поправляет мой бюстгальтер. Оказывается, он слетел, и я стояла перед ним с почти голой грудью.
– Повернись, застегну.
Я поворачиваюсь, прижимая чашечки к груди и сгорая от стыда, а он умело застёгивает верх купальника.
– Ещё раз будешь сверкать грудью передо мной, окажешься в моей постели, только в этот раз я не отпущу, – шепчет он на ухо. Сжимает мои плечи и отпускает.
