Текст книги "Отец подруги. Ты моя проблема (СИ)"

Автор книги: Ульяна Краш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 10

Вода внезапно становится ледяной. Его слова обжигают сильнее, чем средиземноморское солнце. Я отплываю, стараясь сделать это естественно, будто просто решила сменить положение. Но сердце колотится так, что, кажется, его стук слышно даже Алисе, которая плещется в паре метров от нас.

– Арина, ты чего такая красная? Уже обгораешь? – Алиса щурится, подплывая ближе.

– Нет, просто... вода прохладная, – вру я, чувствуя, как Молохов наблюдает за мной с тем же выражением, с каким кот следит за мышкой.

– Дурочка, оно же как парное молоко! – Алиса брызгает в меня водой и смеётся.

Я пытаюсь улыбнуться в ответ, но губы не слушаются. Его слова звонят в ушах, как набат:

«Окажешься в моей постели, только в этот раз я не отпущу».

И я понимаю, что он не шутит.

И самое страшное – часть меня хочет проверить, насколько он серьёзен.

– Пап, а дай нам свой крем для загара! – Алиса выныривает рядом с ним, хватает за руку. – Арина вся белая, сгорит за пять минут.

Молохов молча выходит из воды. Капли стекают по его спине, играют на рельефных мышцах. Он проходит мимо нас не оглядываясь. Уверена, он знает, насколько хорош.

– Для меня папа – эталон настоящего мужчины, – неожиданно выдаёт Алиса, глядя ему вслед. – До сих пор жалею, что мама с папой развелись.

Смотрю на Алису, наверно, она до сих пор переживает развод родителей. Я бы переживала. Хотя у самой ситуация похожая. Только вот моего отца не вернуть и не увидеть больше. Развод всё же попроще, тем, что папа хоть иногда появляется в твоей жизни.

– А из-за чего? – интересуюсь я.

– Не знаю. Мама не любит об этом говорить, но я точно знаю, что она бы с удовольствием всё вернула. Но папа у меня такой: если принял решение, то ты хрен переубедишь его. – Она смеётся. – Он всегда был таким – все женщины вокруг него сходят с ума. Но он ни с кем не задерживался надолго после развода. Я думаю, мама просто сильно ревновала, поэтому они развелись. Ей с отчимом спокойнее. На его пузико мало кто позарится.

Я молчу, чувствуя, как в груди завязывается тугой узел.

– Ладно, хватит болтать, пошли, я тебе спину намажу, – Алиса хватает меня за руку и тащит за собой. – Идём, а потом поищем грот. Папа говорил, что он где-то недалеко.

Мы выбегаем из воды, и я наспех накидываю полотенце на плечи. Молохов сидит в шезлонге, в руках у него книга, но я вижу, как его взгляд скользит по мне, когда я прохожу мимо. Он протягивает Алисе крем.

Она мажет меня кремом и тащит к скалам. Я иду за ней, лишь бы спрятаться от постоянного ощущения, что он смотрит на меня.

Грот оказывается маленькой пещерой в скале, куда можно доплыть всего за пару минут. Вода здесь изумрудная, почти светящаяся.

– Красиво, да? – Алиса ныряет под скалу, её голос эхом разносится по камням.

– Да, – соглашаюсь я, но мысли далеко.

– Ой, смотри! – Алиса выныривает рядом, держа в руках ракушку. – На, тебе на память!

С пляжа возвращаемся уже, когда солнце клонится к горизонту.

Полёт, купание и обратная дорога выматывает меня окончательно. Ополаскиваюсь под душем и решаю полежать хоть немного. Даже не замечаю, как меня уносит в сон.

Просыпаюсь от тихого скрипа двери и чьего-то присутствия. В комнате уже темно – за окном разливается мальтийская ночь, синяя и бархатистая. Поворачиваю голову к часам – половина второго.

– Алиса? – шепчу в темноту.

Ответа нет. Но дверь действительно приоткрыта – я точно закрывала её перед сном. Сажусь на кровати, и в этот момент слышу лёгкий шорох.

– Не кричи.

Голос. Его голос.

Сердце замирает, потом начинает биться так, что, кажется, вырвется из груди. В темноте у окна вырисовывается его силуэт – высокий, недвижимый.

– Вы... что вы здесь делаете? – мой шёпот дрожит.

Он делает шаг вперёд, и лунный свет выхватывает его лицо – резкие скулы, плотно сжатые губы.

– Проверил, как ты переносишь акклиматизацию.

– В два часа ночи?

– Именно.

Ещё шаг. Теперь он совсем близко. Я чувствую его запах – моря, резкие древесные нотки парфюма и чего-то неуловимого, только его.

– Вы не должны здесь быть.

– Знаю.

Его пальцы касаются моего плеча, скользят по шее. Кожа под его прикосновениями горит.

– Я не... мы не можем...

– Можем.

Он наклоняется, и его губы касаются моей шеи. Тёплые, влажные, настойчивые. Я зажмуриваюсь, пытаясь собрать остатки воли.

– Алиса...

– Спит. Как и весь дом.

Его рука скользит под подол моей футболки. Я вздрагиваю.

– Вы обещали...

– Я обещал не говорить ей о нашей встрече. Ничего не обещал насчёт этого.

Его ладонь обжигает кожу живота, медленно продвигаясь вверх. Я задыхаюсь.

– Я не хочу...

– Врёшь.

Он целует меня. Твёрдо, властно, без права на отказ. Его язык проникает в рот, и я теряю последние остатки разума. Тело предательски откликается – грудь тяжелеет, между ног появляется предательская влажность.

– Видишь? – он отрывается, его дыхание горячее на моих губах. – Ты хочешь этого не меньше меня.

Я молчу. Потому что он прав.

Его рука сжимает мою грудь. Пальцы обводят сосок, и тихий стон срывается с моих губ.

– Тише, – шепчет он. – Иначе кто-нибудь услышит.

Он снимает с меня футболку. Холодный ночной воздух обжигает кожу.

– Какая же ты красивая... – его голос звучит хрипло, когда он смотрит на моё обнажённое тело.

Я пытаюсь прикрыться, но он ловит мои руки, прижимает к кровати.

– Не прячься.

Его губы опускаются на грудь, язык играет с соском. Я кусаю губу, чтобы не застонать.

Он медленно движется вниз – горячие поцелуи на животе, на бёдрах...

– Пожалуйста... – бормочу я, уже не зная, прошу ли остановиться или продолжить.

Он не отвечает. Просто раздвигает руками мои ноги.

Его губы обжигают кожу внутренней поверхности бедра, заставляя меня содрогаться. Я вцепляюсь пальцами в простыни, когда его язык скользит выше, едва касаясь самой чувствительной точки.

– Ты вся дрожишь, – его голос звучит густо, с оттенком удовлетворения.

Я не отвечаю. Не могу. Мой разум отказывается работать, когда его палец медленно скользит по набухшим складкам, проверяя, насколько я готова.

– Такая мокрая… – шепчет он удовлетворённо.

Я зажмуриваюсь, когда его палец входит в меня – осторожно, но без предупреждения.

– Ммм, – снова не могу сдержать стон. Выгибаюсь, подаюсь ему навстречу бёдрами, но он тут же закрывает мне рот ладонью.

– Тише, – его дыхание горячее на моей коже.

Он двигает пальцем, и я сжимаюсь, чувствуя, как внутри всё напрягается, сопротивляется. Рваное дыхание выдаёт его возбуждение.

– Блядь… – он внезапно замирает. – Ты… девственница?

Я не могу говорить. Только киваю, чувствуя, как жгучий стыд разливается по щекам.

Он резко отстраняется.

Темнота комнаты теперь кажется ещё гуще, ещё тяжелее. Я слышу, как матерится, встаёт и отходит к окну, проводя рукой по лицу.

– Чёрт, – сквозь зубы произносит он.

Я прикрываюсь руками дрожа.

– Почему ты не сказала? – его голос теперь жёсткий, как сталь.

– Я… думала, это очевидно.

А что я могу ему ещё сказать? Что не думала, что могу привлекать его? Или то, что он может прийти ночью?

Молохов подходит к кровати, но не садится. Стоит над ней, как тень.

– Девочек я не трогаю. Знал бы раньше, не пришёл бы сегодня. Так что забудь.

– Почему? Я не хочу забывать, – шепчу я.

– Потому что я не собираюсь быть твоим первым.

Я чувствую, как что-то внутри сжимается от обиды. Сначала выбрал, разбудил во мне это желанием, огонь внутри до сих пор бушует и требует продолжения.

А теперь просто решает сбежать?

Злость поднимается внутри меня.

– Ты думаешь, я хрупкая? – с вызовом бросаю в него словами, с удовольствием сделала бы то же самое камнями или чем-нибудь потяжелее.

Встаю на кровать перед ним. Всматриваюсь в его тёмные глаза. Жду ответ.

Его взгляд замирает на моей груди и розовых сосках, которые сейчас торчат вверх.

– Я хочу, чтобы ты стал моим первым, – шепчу еле слышно. – Ты это начал, тебе и доводить до конца.

Глава 11

Его дыхание резко замедляется, он его как будто задерживает. В темноте я вижу, как сжимаются его кулаки, как напрягаются мышцы плеч. Он борется с собой – это видно по каждому мускулу его тела.

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься, – его голос хриплый, почти звериный.

– Понимаю, – шепчу я, делая шаг ближе к нему. Простыня шуршит под моими босыми ногами. – И я хочу этого.

Последняя фраза будто переламывает что-то в нём.

Он обнимает на меня так стремительно, что я теряю равновесие и повисаю на нём, обхватив за шею. Грудью прижимаясь к его твёрдой горячей груди. Он опускает меня на кровать. Его тело прижимает меня к матрасу, горячее и тяжёлое.

– Последний шанс отказаться, – он целует мою шею, зубы слегка задевают кожу.

В ответ я просто притягиваю к себе.

Его губы сжимают мои с новой силой. Этот поцелуй уже совсем другой – властный, требовательный, лишающий остатков разума. Его язык проникает в рот, и я слышу собственный стон, когда его ладонь снова сжимает мою грудь.

– Такие упругие… – шепчет он, пока пальцы играют с сосками, заставляя их набухать ещё сильнее.

Его губы обжигают кожу, когда он медленно спускается к моей груди. Я чувствую, как его горячее дыхание растекается по коже, заставляя соски набухать и твердеть в предвкушении.

– Такие красивые… – его голос звучит низко, с хрипотцой, пока он разглядывает мою грудь в лунном свете. – И такие чувствительные…

Он не торопится. Сначала просто касается кончиком языка одного соска, едва-едва, как будто пробуя на вкус. Я вздрагиваю, и он тут же прижимает моё запястье к матрасу, не давая мне закрыться.

– Не прячься, – шепчет он. – Я хочу видеть, как ты реагируешь.

Его язык снова скользит по соску, теперь уже увереннее, обводя круги вокруг ареолы, прежде чем полностью захватить его в рот. Я вскрикиваю, когда он начинает посасывать, то сильнее, то слабее, заставляя волны удовольствия растекаться по всему телу.

– Борис… – мой голос дрожит, когда я сжимаю его волосы в кулак.

Он отвечает низким смешком, переключаясь на вторую грудь. Но теперь он не так нежен – его зубы слегка задевают кожу, и я выгибаюсь, чувствуя, как боль смешивается с наслаждением.

– Тебе нравится, – он не спрашивает, а констатирует факт, когда его палец задевает второй сосок, сжимает его и крутит.

Я не могу ответить, потому что он снова накрывает мой рот своим.

– Я мог бы трахать твою грудь часами, – его слова заставляют меня сгорать от стыда и возбуждения. – Смотреть, как твои соски наливаются, краснеют… как ты извиваешься под моим ртом…

Он снова опускается, но теперь его ласки становятся жёстче. Он кусает, заставляет кожу гореть, оставляя следы, которые завтра будут напоминать мне об этом.

– Ты вся дрожишь, – он поднимается, чтобы посмотреть мне в глаза, и я вижу в его взгляде животное удовлетворение. – И такая мокрая…

Его рука скользит между моих ног, подтверждая его слова. Я выгибаюсь, когда его пальцы находят клитор, начиная водить кругами в такт тому, как его рот снова захватывает сосок.

– Сладкая, – шепчет он.

Его рука скользит вниз по моему животу, останавливаясь на резинке трусиков. Приподнимаю бёдра, чтобы помочь ему снять последнюю преграду.

Воздух кажется ледяным на моей обнажённой коже. Он отстраняется на мгновение, чтобы сбросить собственные брюки, и я задерживаю дыхание при виде его возбуждения. Большого, твёрдого, с каплей влаги на кончике.

Не знаю, что меня ведёт в этот момент. Словно древний инстинкт пробуждается. Я тянусь к нему, обхватываю его член рукой. Он не просто выглядит твёрдым, ощущение, будто он выкован из стали. Наклоняюсь и пробую на вкус. Я никогда этого не делала, но сейчас так хочется поцеловать его, сделать приятно.

Моё сердце колотится так сильно, что я слышу его стук в ушах. Воздух между нами наэлектризован, каждый вдох обжигает лёгкие. Я чувствую, как дрожат мои пальцы, когда они плотно обхватывают его – горячий, пульсирующий, покрытый тонкой сетью вен.

– Ты уверена? – его голос звучит хрипло, но я уже опускаю голову.

Сначала просто касаюсь губами – лёгкий, неуверенный поцелуй в самый кончик. Солоноватый вкус его предсеменной жидкости заставляет меня моргнуть от неожиданности. Он вздрагивает, и это придаёт мне смелости.

Я медленно провожу языком по всей длине, от основания к головке, как будто пробую мороженое. Его мускулы напрягаются под моими ладонями, живот втягивается резким движением.

– Блядь… – сквозь зубы вырывается у него, когда я, наконец, беру его в рот.

Мне приходится широко открыть рот, чтобы принять хотя бы часть. Губы растягиваются, слюна скапливается в уголках, когда я начинаю медленно двигаться вверх-вниз. Одна рука остаётся у основания, синхронизируя движения с губами.

Он хватает меня за волосы, но не толкает, просто держит, пальцы слегка дрожат.

– Медленнее... Да, вот так... – он направляет меня, и я послушно уменьшаю темп, позволяя языку играть с чувствительной уздечкой под головкой.

Я плотнее обхватываю губами, создавая вакуум при каждом движении вниз. Его бёдра непроизвольно подаются вперёд, но он сдерживается, не давая себе войти глубже.

Внезапно он резко отстраняет меня.

– Хватит, – его голос звучит чужим, хриплым.

Но я вижу в его глазах то, что заставляет моё сердце бешено колотиться – он поражён. Поражён тем, что девственница, которая никогда этого не делала, заставила его потерять контроль за считаные минуты.

– Будет больно, – предупреждает он, его пальцы скользят по внутренней стороне бедра.

– Я знаю, – шепчу в ответ. – Но ты сделаешь это лучше, чем… – я замолкаю, когда вижу бешенство в его глазах.

– Если я тебя лишу девственности, ты будешь только моей. Никаких других. Поняла? – строго говорит Борис, хмурит брови. Я могу лишь только кивнуть, слишком много чувств вызывают его слова.

Первый его палец входит легко – я уже мокрая от его ласк. Второй – осторожно, растягивая, готовя. Я хватаюсь за простыни, когда он находит внутри меня какую-то особую точку, от которой всё тело вздрагивает.

– Охуенная девочка, – шепчет он, целует мой живот, а его пальцы продолжают подготавливать меня.

Когда третий палец присоединяется, я скулю от переполняющих ощущений. Больно, но и чертовски приятно.

– Теперь я хочу попробовать тебя, – его голос звучит глухо, прежде чем он прижимает рот к моей промежности.

Я вцепляюсь в простыни, когда его язык проникает в меня, плоский и горячий. Он ласкает, сосёт, доводит до дрожи, пока я не начинаю задыхаться, не чувствую, как внутри и ширится, нарастает что-то невыносимое...

– Нет, не сейчас, – он резко поднимается, лишая меня надежды на большее. – Ты кончишь со мной.

– Потерпи, – он вынимает пальцы, и я чувствую, как его член упирается в моё лоно.

Первое давление – острое, жгучее. Я впиваюсь ногтями в его плечи.

– Дыши, – он целует меня, пока медленно, сантиметр за сантиметром, заполняет собой.

Слёзы выступают на глазах, когда он полностью входит. Он замирает, давая мне привыкнуть.

– Всё? – спрашивает он хрипло.

Я киваю, обвивая его бёдра ногами.

Его первый толчок заставляет меня вскрикнуть – но уже не от боли. Второй – глубже, точнее. К третьему я начинаю двигаться ему навстречу, ловя этот странный новый ритм.

– Боже, как ты тугая… – он склоняется надо мной, его дыхание горячее на моих губах.

Его руки подхватывают мои бёдра, меняя угол, и вдруг – волна удовольствия накрывает с головой. Я задыхаюсь, цепляясь за него, пытаясь выплыть, но меня словно водоворот затягивает в глубину.

– Вот так… – он рычит, чувствуя, как моё тело сжимается вокруг него. – Кончай для меня.

И я не могу ослушаться. Спазмы начинаются глубоко внутри, разливаясь горячими волнами по всему телу. Он ловит мой крик поцелуем, продолжая двигаться, пока его собственное наслаждение не настигает его.

Он кончает мне на живот с тихим хриплым стоном, пряча лицо в изгибе моей шеи.

Мы лежим так несколько минут. В голове пустота. Двигаться совершенно не хочется.

Первым приходит в себя Борис.

– Как ты? – его голос звучит неожиданно мягко.

Я качаю головой, чувствуя странную лёгкость во всём теле.

Он целует меня в лоб и встаёт.

– Спи. Завтра будет сложный день.

Но я ловлю его руку, молча смотрю на него. Говорю только единственное слово.

– Останься.

И он остаётся. Ложится рядом, прижимая меня к себе. Сейчас мне хочется больше всего на свете, чтобы эта ночь не заканчивалась никогда.

Глава 12

Не успеваем расслабиться. Чувствую, как с живота стекает жидкость, его сперма.

– Мне надо помыться, – смущённо бормочу я.

Борис подхватывает меня на руки, и я вцепляюсь в его плечи от неожиданности. Он держит меня так легко, будто я пушинка. Борис несёт меня через затемнённую спальню в ванную. Я прижимаюсь к его горячей груди, чувствуя, как его сердце бьётся так же часто, как моё.

– Ты немного испачкалась, – его голос звучит хрипло, когда он ставит меня на холодный кафель и включает воду.

Я смущённо опускаю взгляд – внутренняя сторона бёдер действительно в лёгких мазках крови. Он наклоняется, проводит пальцем по моей коже, и его глаза темнеют.

– Ничего страшного, – шепчу я, но он уже набирает ванну, добавляя пену с тонким ароматом лаванды.

– Залезай, – приказывает он, но я тяну его за руку.

– Только если со мной.

Он хмурится, но через секунду уже сбрасывает с себя боксеры и шагает в воду следом за мной. Горячая вода обволакивает кожу, а его руки – моё тело. Он сажает меня между своих ног, спиной к его груди, и берёт мочалку.

– Расслабься, – шепчет он мне в ухо, пока мылит мои плечи, руки, грудь.

Но расслабиться невозможно – его прикосновения будто разжигают меня снова. Каждое движение мочалки превращается в ласку. Он задерживается на груди, обводит круги вокруг сосков, заставляя их снова наливаться, словно спелые вишни.

– Здесь, – его губы касаются шрама на моём плече от детской прививки. – И здесь, – язык обводит родинку под грудью. – Хочу изучить тебя всю.

Когда его пальцы находят шрам на колене (велосипедная авария в двенадцать лет), я не выдерживаю и смеюсь. Он поднимает на меня удивлённый взгляд.

– Никто никогда... – я запинаюсь, чувствуя, как горят щёки, —...не мыл меня так тщательно.

Его глаза темнеют.

– Никто и не должен. – Его ладонь скользит между моих ног, и я вздрагиваю, расплескав воду. – Только я.

– Хорошо, – киваю, наслаждаясь его ласками. Как он перебирается мои складочки, вводит палец, трогает меня между ног. Это настолько интимно и лично. Я забываюсь, мысли уносятся куда-то в тёмное ночное небо. Остаются только чувства и ощущения.

– Ты безупречна, – его губы касаются моего плеча, пока рука продолжает ласкать меня.

Я поворачиваюсь к нему, вода плещется через край ванны. Его глаза горят, не полыхают огнём, об который можно обжечься, и я вижу в них то же желание.

– Ты снова... – мой взгляд скользит вниз, к его члену, который уже твёрдый и готовый.

– Это твоя вина, – он берёт мою руку и прижимает к своему возбуждённому члену.

В памяти всплывает наш разговор с Алисой, как мы секретничали в её спальне, когда нам было по тринадцать лет. Обсуждали мужские члены, что они некрасивые и сморщенные. А сейчас я думаю, что у Бориса он красивый, прямой, с большой головкой, шелковистой кожей, его хочет трогать, ласкать, чувствовать стальную твердость под тонкой кожей. Странное чувство.

Я сжимаю его достоинство, медленно проводя ладонью от основания к кончику. Борис стонет, откидывая голову назад, я хочу продолжить ласку, но неожиданно выпрямляется, выключает воду и встаёт.

– Нет, малыш, я хочу кончить не так, – его голос звучит как рычание.

Он включает душ, смывая с нас пену. Пар заполняет комнату, капли воды стекают по его мускулистому телу, и я не могу отвести взгляд.

– Подойди, – он тянет меня под струи воды, прижимает к кафельной стене.

Его руки хватают мои бёдра, поднимают, и я обвиваю его талию ногами.

– Не боишься? – он целует меня, его член упирается в моё лоно.

– Нет, – задыхаюсь я.

Он входит резко, без прелюдий, заполняя меня одним толчком. Я вскрикиваю, но он тут же заглушает звук своим ртом.

– Тише, – шепчет он, но сам не может сдержать стон, когда я сжимаюсь вокруг него.

Он начинает двигаться – грубо, глубоко, без той нежности, что была в первый раз. Каждый толчок заставляет меня кричать, но он ловит мои крики поцелуями, прикусывает губу, чтобы я не выдала нас.

– Да, давай, малышка. Ещё раз кончи для меня, – он хрипит, его пальцы впиваются в мои бёдра.

Я не могу ответить – меня трясёт, волны удовольствия накатывают снова и снова. Он чувствует это, ускоряется, его дыхание срывается.

– Охренительно кончаешь, – его голос сипит.

Конвульсии сводят живот, я впиваюсь ногтями в его плечи, когда он тоже достигает предела.

Он прижимает меня к себе, пока мы оба не перестаём дрожать. Вода продолжает литься на нас, пока мы приходим в себя.

– Горячая девочка, – он целует меня, выключает душ, заворачивает меня в полотенце и несёт в постель. Я ещё никогда не чувствовала себя такой любимой и обласканной. До сих пор не верится, что это происходит со мной. А когда Борис шепчет мне на ушко, какая я красивая и идеальная, мне всё ещё кажется, что он ошибся. И эти комплименты предназначаются не мне.

– Ты останешься здесь, – слышу сквозь полудрёмы его полушёпот. – В Россию не вернёшься. Завтра же займусь твоими документами.

– А как же мой университет? – спрашиваю его, потягиваясь и обнимая его за талию.

– Зачем тебе универ? Будешь жить со мной. Ни в чём нуждаться не будешь.

И только сейчас до меня доходит смысл его слов.

– В смысле здесь останусь? А как же моя мама? И…

– И кто? – переспрашивает он.

– Моё будущее. Я ведь хотела доучиться и работать, устроиться в фирму переводчиком.

– В свою фирму устрою, если хочешь работать. Но домой я тебя не отпущу. Опасно, Арин. Я тебя предупреждал, когда ты просила тебя девственности лишить. Теперь ты моя. А это значит, что до меня могут попытаться добраться через тебя. Так что выбора у тебя нет.