Текст книги "Твоя нелюбимая (СИ)"

Автор книги: Ульяна Дейзи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Глава 37

Когда старуха возвращается в сарай, я лежу на скамейке, сжавшись в комок. Мне жарко и холодно одновременно от болезненных схваток. Дышу через раз, совсем не так, как учили, потому что не могу ни на чем сосредоточиться.

Я ходила на курсы для беременных, иногда мы с Русланом ходили туда вместе, но сейчас я ничего не помню, в голове туман, тело пришибают сплошные болезненные спазмы.

– Вставай, – скрипит надо мной старуха, – надо ходить, чтобы ускорить процесс.

– Не могу, – стону сквозь зубы.

Буду терпеть, пока нахожусь в сознании. Они не получат моего сына. Лавриков не получит.

– Давай, поднимайся, – цепляет меня за руку и силой тянет на себя, – будешь артачиться, придет хозяин и сам лично вырежет из тебя твоего спиногрыза.

Сдавленно рычу от бессилия и вырываю свою руку из цепких пальцев бабки. Пусть только попробуют ко мне приблизиться. Пусть только попробуют.

Прислоняюсь к шершавой стене и рукой нащупываю лопату. Поднимаю ее вверх и замахиваюсь на ведьму.

– Уходи, – ору на нее, – пошла вон, старая карга.

– Совсем озверела, – причитает себе под нос, – ничего, это бывает.

Старуха уходит, я меня снова скручивает от боли. Хожу по кругу, цепляясь за прогнившие доски стены и считаю секунды между схватками. Складываю секунды в минуты и стараюсь прикинуть какой промежуток. Примерно пять минут.

Ору, чтобы выпустить из себя всю боль и чувствую, как по ногам стекает какая-то жидкость. В сарае темно, поэтому не могу толком рассмотреть, что это.

Хоть бы не кровь, Господи, хоть бы это была не кровь. Провожу ладонью по мокрым ногам и подхожу к дверям, чтобы рассмотреть. Жидкость светлая, значит воды отошли.

Я помню, как нам на курсах рассказывала акушерка, если отошли воды, процесс пойдет намного быстрее. Схватки станут болезненными и промежуток между ними сократится.

Не знаю, куда еще больнее, я и так с трудом выдерживаю и через силу цепляюсь за края сознания, мне все время кажется, что меня сейчас отключит. На каждой схватке я уплываю в забытье, а потом вспоминаю, что я и ребенок в опасности и стараюсь очнуться.

Дверь снова открывается и в сарай заходит Лавриков. За ним следом семенит старуха. Она заносит таз с водой, ножницы и перчатки. Если бы у меня были силы, я бы забилась в истерике, но они все иссекают при схватках. Закрываю глаза и начинаю молиться.

Лавриков приближается ко мне, как голодный хищник. Цепляет мои волосы и резко дергает на себя. Приставляет нож к горлу и шепчет что-то на ухо. Я почти не слышу. Не могу разобрать из-за боли ни одного слова. И кажется, он это понимает.

Резко размахивается и бьет меня по щеке. А потом еще раз, пока я не открываю глаза и не нахожу его взглядом.

– Не родишь через час, я сам тебя здесь вскрою и выпотрошу, как курицу.

Крутит перед моими глазами ножом для более сильного эффекта, но мне плевать. Чувство страха притупилось другими более сильными чувствами, болью и дикой ненавистью к этим людям.

Лавриков отталкивает меня в сторону, подходит к старухе и о чем-то с ней переговаривается. Даже не пытаюсь вслушиваться, потому что боль накатывает сплошными волнами, практически не оставляя мне перерыва, чтобы восстановиться между схватками.

Время будто замирает на месте, а я сползаю на пол и перестаю воспринимать происходящее вокруг. Сильный спазм скручивает низ живота и поясницу, терзает меня до потери сознания и слабых почти безжизненных стонов.

Перед глазами все кружится и расплывается, даже частое глубокое дыхание не помогает мне зацепится за реальность. Мне кажется, я проваливаюсь в бессознательное состояние, а потом чувствую, как меня не очень аккуратно перехватывают и укладывают на что-то очень твердое.

Чувствую несколько хлестких ударов по щеке и с трудом открываю глаза. В голове звенит до тошноты, которая и так накатывает на меня при каждой новой схватке.

– Давай, приходи в себя. Нужно тужиться.

Это точно старуха. Ее голос и ее сухие жилистые руки.

Слабо мотаю головой, но чувствую, как сильно начинает давить на низ живота. Наверно, это и есть потуги.

Старуха пытается развести мне ноги, но я из последних сил упираюсь. Не могу я рожать, пока существует риск, что ребенка заберут.

– Я за дверью подожду, – слышу, как сквозь толщу воды голос Лаврикова, – не горю желанием смотреть на все это.

– Мужикам и не положено, – ворчит старуха и с треском рвет подол моего платья.

Снова чувствую пощечину на щеке, затем вторую. В этот раз она не жалеет, бьет со всей силы. Перед глазами рассыпаются искры от боли, но сознание проясняется.

К сожалению, не могу больше сопротивляться, старуха практически сгибает меня пополам, чтобы ускорить процесс, еще и тело мое само стремится вытолкнуть ребенка. Понимаю, что так заложено природой, но все равно очень боюсь подчиняться. И ребенку навредить боюсь, сопротивляясь своему телу.

Руслан, где же ты? Пожалуйста, спаси ребенка.

– Головка уже показалась, – орет старуха, – давай, еще совсем немного осталось.

Эти слова сковывают меня ужасом, потому что я осознаю, что мне уже никто не поможет и через минуту ребенка у меня заберут навсегда.

Набираю в легкие побольше воздуха и на следующей схватке ору, что есть силы:

– Помогите!

Глава 38

Уши закладывает от грохота и каких-то звуков, очень напоминающих выстрелы, но открыть глаза и посмотреть, что происходит, у меня нет сил.

– Алина, – слышу женский голос над головой, но он точно принадлежит не старухе, – давай, милая, еще чуть-чуть потужимся.

Татьяна Витальевна! Это точно она. Откуда?

Чувствую, как мою ладонь сжимает чья-то рука и понимаю, что страх отступает.

– Давай, маленькая, давай, – знакомый и такой любимый голос. Руслан.

Меня аккуратно приподнимают за плечи и немного надавливают на живот. Вскрикиваю, выталкивая ребенка, и сразу падаю на спину. А в следующий момент слышу громкий крик младенца. Моего сына.

Татьяна Витальевна проводит еще какие-то манипуляции, но я почти ничего не воспринимаю. Только малыша, которого укладывают мне на живот. Нас накрывают теплым одеялом и аккуратно перекладывают на каталку.

– Алина, – слышу приглушенный голос Руслана, – сейчас глаза закрой, не надо тебе ничего этого видеть.

Чувствую легкий поцелуй в висок и послушно закрываю глаза. Я понимаю, почему он так сказал. Скорее всего, никого, из тех, кто здесь был не оставили в живых. Мне нисколько не жалко этих мразей. Они получили то, что заслуживали.

Нас грузят в карету скорой помощи, но перед этим я успеваю заметить, что старуху скрутили полицейские и запихивают в свою машину. Значит, и она будет наказана.

Татьяна Витальевна садится рядом со мной в машину скорой, с другой стороны Руслан. Она помогает мне приложить ребенка к груди и накрывает нас еще одним одеялом.

– Сейчас приедем и ребеночка заберут в детское отделение, чтобы помыть и осмотреть. Не пугайся, так надо. Тебя тоже надо осмотреть и со льдом на животе полежать пару часов в послеродовом отделении. Потом вас переведут в палату для совместного пребывания. Теперь вы под присмотром, все будет хорошо.

Я так благодарна ей, что она мне все рассказывает, разжевывает все до мелочей, чтобы я больше не напугалась. Прикрываю глаза и молча глотаю слезы. Руслан просто гладит меня по волосам, периодически целуя то меня, то сына в макушку. Он молчит, но я чувствую, как сильно трясутся у него руки. Представляю, что он пережил за это время.

Мы приезжаем в медицинский центр очень быстро, к нам навстречу выходит несколько врачей и дальше все закручивается с молниеносной скоростью. Меня осматривают и ставят капельницу.

Даже психолога приглашают, от которого я отказываюсь. Если Руслан и наш сын рядом, мне ничего больше не нужно.

Моя палата похожа на небольшую квартиру. Здесь несколько комнат, одна из которых заставлена цветами и мягкими игрушками. В люльке под лампой уже сладко сопит мой сыночек, а рядом стоит детский врач, чтобы рассказать мне все подробности о его состоянии.

Я с жадностью ловлю каждое ее слово и понимаю, что ребенок не пострадал в родах. Я так боялась причинить ему вред, пока сопротивлялась старухе. Вес почти четыре килограмма, пятьдесят три сантиметра.

– Это подвиг, – говорит женщина с улыбкой, – в таких условиях родить такого богатыря. Ваш муж может вами гордиться.

Чувствую теплые объятия сзади и улыбаюсь. Врач тактично уходит, чтобы нам не мешать, а Руслан сразу помогает мне снова лечь в кровать. А потом подходит к люльке и берет сына на руки.

– Я так испугался за вас, – поправляет шапочку на головке у малыша и переводит на меня взволнованный взгляд.

– Как ты меня нашел? Я не верила, что это возможно…

– Я не говорил тебе, Алина, кулон, который я тебе подарил… там внутри спрятан специальный маячок. Я сразу решил так сделать в целях безопасности. Как знал, что пригодится. Мы отследили по нему. Но сигнал был очень слабый, поэтому мы так долго искали.

– Боюсь даже представить, что было бы если бы не этот кулон.

– Не думай об этом. Тебе нельзя волноваться, но я должен был предугадать такое развитие событий. Это целиком моя вина.

– Это вина Лаврикова. Он давно вынашивал этот план мести. Скажи, а мама моя где? Перед тем, как у меня начались схватки, я не могла ей дозвониться.

– У нее украли телефон. Думаю, тоже с подачи Лаврикова, чтобы накрутить тебя еще больше. Я не говорил ей, что ты исчезла. Позвонил, пока тебя осматривали врачи и сказал, что у нее родился внук.

– Она в порядке?

– Немного расчувствовалась от счастливой новости, но в порядке.

Окончательно успокаиваюсь и принимаю сына из рук Руслана. Он уже проснулся и громким криком требует покормить его, как можно скорее.

– Как назовем? – спрашиваю сразу, как только малыш присасывается к моей груди.

– Моего дедушку звали Илья. Если ты не против, я бы хотел назвать сына в честь его.

– Не против, – отвечаю с улыбкой и перевожу взгляд на задремавшего сына, – Илья Русланович, по-моему, звучит впечатляюще.

Эпилог

Отдаю маме Илью и быстро застегиваю на груди свадебное платье. Этот маленький обжора постоянно хочет кушать. Хорошо, что фасон платья позволяет быстро добраться до груди и утолить голод моего вечно голодного ребенка.

– Алин, пойдем, Руслан уже заждался, – подгоняет мама, пока я поправляю макияж и прическу.

Целую сына в пухлую щечку и ловлю в ответ его счастливую улыбку. Нам на днях исполнится три месяца, и мы настоящее богатыри. Я, кстати, еле уговорила Руслана подождать до свадьбы эти три месяца. Мне они были нужны, чтобы влезть хотя бы в одно более-менее приличное платье.

Проверяю еще раз все ли пуговки я застегнула после кормления и отворачиваюсь от зеркала.

– Я уже готова, пойдем.

Мы спускаемся на первый этаж и тут же встречаемся с родителями Руслана. Они без ума от внука, поэтому тоже тормозят нас, чтобы потискать его и поцеловать в пухлую щечку.

Выходим в сад, где должна состояться церемония. Мама с Ильей и родителями Руслана проходят на свои места, а я замираю у начала дорожки. Еще раз поправляю длинную юбку свадебного платья и устремляю взгляд к свадебной арке.

Там Руслан со своими друзьями. Его лицо слегка напряжено, между бровями залегла небольшая складка. Нервничает, наверно, что я долго. Ну, не могу я давать ребенку смесь, даже в день своей свадьбы, поэтому Руслану вместе с гостями придется немного подождать.

Когда включается приятная музыка, начинаю плавно двигаться по проходу. Чувствую, как меня переполняет эйфория и расцветаю в счастливой улыбке. Руслан делает шаг навстречу, ловит меня в свои крепкие объятия и наконец расслабляется.

Регистратор начинает церемонию, но я почти не слышу слов. Тону в любимых глазах и едва успеваю вовремя ответить «да».

После церемонии мы долго фотографируемся в нашем большом саду, а потом едем в ресторан, где заказан свадебный банкет.

– Устала? – шепчет муж на ушко.

– Нет, но мне уже очень хочется отсюда сбежать.

Народу на свадьбе много и это не наша прихоть. Родители Руслана настаивали на громкой свадьбе и куче гостей.

– Как я же тебя понимаю, – смеется Руслан и приглашает меня на танец. Первый танец молодоженов.

Помню, какое у него было лицо, когда организатор свадьбы сказал, что это традиция и моя самая заветная мечта. Только ради меня Руслан пошел на специальные курсы, чтобы наш свадебный танец выглядел достойно.

Мы выходим на специальную площадку, где по полу пускают сценический дым. Чувствую, как меня обхватывают сильные, самые надежные руки и прикрываю глаза. Никакого волнения, только доверие, нежность и любовь. Тем более все было отрепетировано заранее до автоматизма.

Мы плавно двигаемся под музыку, отгораживаясь от происходящего вокруг. Такие мгновения единения всегда самые счастливые. В себя прихожу, когда заканчивается музыка и слышится требовательный крик нашего маленького сына.

– Проголодался, маленькая обжорка, – шепчу Руслану сквозь смех.

– Он и так молодец, дал нам возможность закончить танец.

Забираю сына у мамы и вместе с Русланом ухожу в отдельную комнату, чтобы спокойно покормить. Муж помогает мне расстегнуть платье и удобно устроиться на диване, а я тут же вспоминаю еще одну свадебную традицию.

– Вы с Ильей сегодня просто не даете никаких шансов гостям украсть невесту.

Руслан тут же напрягается, кажется, он не оценил мою шутку.

– Я никому никогда не дам такой возможности, Алина. Даже не представляешь, что я пережил, когда тебя увез Лавриков.

– Прости, я не подумала об этом.

Руслан садится рядом со мной, а я глажу его по тщательно выбритым щекам.

– Может, домой поедем? – спрашиваю у мужа, – у нас всегда есть отличный повод смыться, прикрываясь ребенком. Скажем, что он устал и хочет спать.

– Давай, – поддерживает меня Руслан и помогает снова застегнуть платье.

Дома я укладываю ребенка в люльку, которая стоит в смежной комнате с нашей спальней, и возвращаюсь к мужу. Я помню, как он мечтал сам снять с меня свадебное платье.

Руслан берет меня за руку и ведет в большую ванную комнату. Замираю на пороге, когда вижу, как здесь красиво. Повсюду расставлены свечи и цветы. А в набранной ванне плавают лепестки роз.

Ставлю радио няню на полку и поворачиваюсь к мужу спиной.

– О, это настоящая пытка, – стонет Руслан, увидев на спине и талии ленточки.

Да, это коварное платье. И мысли мои были очень коварными, когда я его выбирала. Помимо пуговок спереди, есть еще шнуровка сзади.

Когда полностью расстегнутое платье падает к моим ногам, Руслан быстро освобождает меня от белья, подхватывает на руки и усаживает в ванну. А следом раздевается сам и присоединяется ко мне.

– Иди ко мне, – шепчет требовательно и ловит меня в свои крепкие объятия.

Мы возвращаемся в спальню только через два часа и вместе ложимся в нашу огромную двуспальную кровать. Ночью малыш кушает не так часто, как днем, поэтому у нас есть еще немного времени понежиться.

– Алина, – шепчет Руслан, – я понимаю, что сегодня было много цветов и подарок, но у меня есть еще один необычный сюрприз для тебя.

Я приподнимаюсь на локтях и с любопытством заглядываю в глаза мужу.

– Я разговаривал с твоей мамой и узнал, что ты мечтала поступить в университет.

Да, маме пришлось признаться, что с университетом у меня не получилось с первого раза.

– Моих баллов не хватило Руслан.

– Все у тебя хватило, просто в последний момент сократили количество бюджетных мест.

– Теперь уже ничего не изменишь. Возможно, когда-нибудь я снова попробую…

– Зачем откладывать? Ты уже зачислена с нового учебного года. Как раз Илья немного подрастет, и твоя мама обещала помочь.

– Как зачислена? – цепляюсь за эту фразу.

– Ну вот так. Я взял на себя смелость…

Не даю Руслану договорить, бросаюсь ему на шею и зацеловываю лицо.

– Спасибо, – шепчу со слезами на глазах, – спасибо. Ты самый лучший. Мне так повезло…

– Это мне повезло, что ты случилась в моей жизни и подарила настоящую семью.